No Featherbed for Me

Буря возникла из ниоткуда, бросая корабль из стороны в сторону, словно игрушку. Арья крепко прижимала Эймона к груди, а Рэйнис вцепилась в Эшару, и ее испуганный плач жалобно раздавался между раскатами грома. Хотя никто не произносил этого вслух, Арья знала, что они были в опасности, и что кораблю нанесен сильный ущерб. Эшара мягким успокаивающим голосом напевала песни о давно ушедших Таргариенах, пытаясь успокоить Рэйнис, которая очень любила слушать обо всех женщинах ее семьи: королеве Рэйнис, королеве Висенье, королеве Алисанне, Дэйне Непокорной и даже Шире Систар. Но сейчас песни успокаивали лишь Эймона, который своими маленькими ручками хватался за тунику матери, а Рэйнис же продолжала плакать, прекрасно осознавая положение, в котором они находились. - Корабль разобьется! – кричала она, прижимаясь еще ближе к Эшаре, и ее лицо было красным и мокрым от слез. В четыре года Рэйнис была выше большинства детей своего возраста, и была на удивление сильной – результат постоянных агрессивных игр с детьми из Вейес Дотрак. После того, как они покинули Волантис, девочка не желала общаться с Арьей, обвиняя ее в том, что та разлучила ее с Эйгоном. Рэйнис проводила дни, постоянно рассматривая ожерелье отца и доводя Эшару и членов экипажа до бешенства, постоянно путаясь под ногами. Арья подумала о заливе губительных валов в Штормовых землях, и штормах, регулярно бушующих у его берегов, и еле-заметно вздрогнула. - Он не разобьется, дорогая. Капитан знает, что делает. - Я хочу к папе! – завопила Рэйнис, и Эймон присоединился к ее рыданиям, всегда тонко чувствуя настроение сестры. Ее сын и дочь никогда не отходили друг от друга далеко, будучи лучшими друзьями. Рэйнис безумно любила своего младшего брата, а Эймон всегда искал успокоения у сестры, прежде чем обратиться к Арье или Эшаре. Арья потянулась к Рэйнис, привычным за три месяца в открытом море движением передавая Эймона Эшаре. Поцелуями стерев горячие слезы с ее лица, она призналась: - Я тоже, девочка моя. Но совсем скоро мы будем рядом с твоим дядей Джоном, в целости и сохранности, и, если Боги будут милостивы, мы скоро встретимся с твоим отцом. Это не было ложью, она действительно скучала по Эйгону. Иногда по ночам ей не хватало его настолько сильно, что она едва могла дышать, упиваясь своим горем и стыдом. Когда Арья впервые задумалась об этом плане, предочтя переждать грядущую войну рядом с тем, кому она доверяет больше всех, чем с тем, кто заинтересован скорее в исходе, она не подумала о том, что будет чувствовать Эйгон, когда услышит, что они с детьми не прибыли в Пентос. Арья все еще злилась на него за то, что он нарушил свое обещание, подвергнув ее семью опасности, но ее любовь к человеку, которого она знала, не исчезла. Арья уже потеряла одного мужа во время войны, так что она знала о возможных последствиях. Но это было не восстание Железнорожденных, в этот раз она желала победы обеим сторонам, чтобы Эйгон вернул то, что потерял, а Джендри выжил. Тем не менее, она понимала, что это невозможно. - Я хочу домой, - захныкала Рэйнис, и Арья с трудом сдержалась, чтобы не сказать, что у них не было дома, лишь добрые друзья и их семья. Через мгновение она осознала, что ее дочь имела ввиду Вейес Дотрак – единственный дом, который у нее был. - Я тоже, любовь моя. Я тоже. Член экипажа вошел в каюту, держась за дверной косяк, промокший насквозь. - Мы должны причалить в Чаячьем городе, иначе утонем! – заметив на лице Арьи страх, мужчина продолжил. – Не волнуйтесь, миледи, война еще не дошла до долины Аррен. Рассказы о войне ходили повсюду, куда бы они ни причалили. На Ступенях говорили о драконах, живущих в Волантисе, а в Браавосе моряки шептались о Таргариенах в Штормовых землях. Прошло уже два месяца с тех пор, как она в последний раз ступала на твердую землю, но Арья молилась за Ренли так же яростно, как и за Эйгона.

_____________________

К рассвету они причалили в Чаячьем городе, где беспрестанно шел ливень, и Арья вышла на палубу с Рэйнис на руках и Эймоном, спящим на плече Эшары. Несколько серебряных оленей убедили одного из членов экипажа помочь им с их вещами, но, даже имея при себе более чем достаточно денег, чтобы снять комнату, Арья осознала, что золото в ее сумке кончается, и она не была уверена, что сможет позволить себе другой корабль. Когда дети уснули в обнимку, Арья с Эшарой переоделись в сухие вещи. Женщина накрыла их одеялом, поцеловав обоих в лоб, и спросила: - Кто-нибудь знает тебя в долине Аррен? Арья покачала головой. - Нет, но, думаю, нам лучше оставаться в комнате до тех пор, пока мы не найдем другой корабль. - У нас хватит на это золота? - Мы можем продать что-нибудь, - ответила Арья, хотя она понимала, что даже то скудное имущество, которым они располагали, привлечет к себе внимание. Она бы никогда не продала кинжал Эйгона или Темную Сестру, однако ее дотракийская одежда могла бы обойтись в некоторую сумму за счет своей новизны. Тем не менее, аракх, подаренный Рэйго, мог стоить достаточно дорого. Но Арья знала, что принесло бы им действительно хорошие деньги, обеспечило бы хоть целым флотом, то, что находилось в сундуке, подаренном Дейенерис. Эшара позже объяснила ей, что это было за три разноцветных камня. - Это драконьи яйца. Однажды я встретила красную жрицу из Асшая, у которой было одно, а три… любой бы продал душу за них. - Это лишь камни, - удивленно ответила Арья, проводя руками по окаменелостям. - Но они были драконами, и многие до сих пор верят, что могут пробудить их. Иллирио отдал их Дейенерис в качестве свадебного подарка. Это странно, что она подарила их тебе. - Возможно, она хочет, чтобы я сохранила их. Эшара лишь криво улыбнулась в ответ. - Ни один Таргариен не расстанется с драконьими яйцами без причины, дорогая. Она отдала тебе три яйца, а Эйгон всегда говорил, что у вас будет трое детей. Дейенерис скорее всего хотела, чтобы каждое из них принадлежало одному из твоих детей. Арья не рассказала Эшаре о ребенке, впервые толкнувшем ее изнутри, когда они проплывали Драконий камень. Морское путешествие тяжело давалось им, и Арья знала, что если расскажет ей, что беременна, Эшара заставит ее отказаться от путешествия на Стену. Одна только мысль о родах пугала ее, ведь Арья не так давно оправилась после рождения Эймона, так что им было необходимо попасть к Джону до того, как она больше не сможет скрывать свое положение.

_____________________

Шторм не стихал еще два дня, и на третий день Арью разбудила Рэйнис, прошептав: - Мама, кто-то стучится. Мгновенно проснувшись, Арья выскользнула из кровати и спешно натянула тунику, бросая косой взгляд на дочь, внимательно разглядывающую ее. Эшара все еще спала рядом с Эймоном, прижавшимся к ней. Убедившись, что не было никакой возможности, что посетитель заметит его таргариеновскую внешность, Арья открыла дверь. Последним человеком на свете, которого Арья ожидала увидеть за дверью, был Лорас Тирелл. Годы были милостивы к Рыцарю Цветов. Его каштановые кудри все так же обрамляли красивое лицо, кожа оставалась гладкой, словно у юной девушки, и, хотя ему было уже около тридцати, он выглядел не старше восемнадцати. Облаченный в кожу и кольчугу, он был одет ничуть не беднее, чем в последнюю их встречу на том далеком турнире в Штормовом пределе. Но не его одежда привлекла особое внимание Арьи, а меч на его бедре. Лорас склонил голову в знак уважения, прежде чем шутливо спросить: - Я не уверен, обращаться мне к вам «леди Баратеон» или «леди Таргариен». - Она королева, - начала Рэйнис, привстав с кровати, и Арья бросила холодный взгляд на дочь, которая разбудила Эшару. Лорас ухмыльнулся. - Тысячи извинений, маленькая леди, - он перевел взгляд на Арью. – Это место небезопасно. Вы должны сейчас же пойти со мной. - Почему я должна доверять тебе? - Потому что я не желаю вам зла, - он явно заметил сомнение на ее лице. – Меня прислал Ренли. Ваш капитан решил похвастаться, что перевозил драконью королеву, и Роберт уже послал за вами людей. Ренли знал, что я нахожусь в долине Аррен, и приказал мне посадить вас на корабль, - Арья не двинулась, и он вытащил кусок пергамента из кармана. – Если вы не верите мне, то поверьте Ренли. Развернув пергамент и получив подтверждение словам Лораса, Арья посмотрела на Эшару, сидящую на кровати с Эймоном на коленях. - Собери все, что только можно. Мы должны отправляться немедленно. Лораса сопровождала небольшая свита, которых Арья знала, как людей Ренли из радужной стражи. Когда они переносили их вещи, она заметила взгляды мужчин на нее и ее детей, взгляды, выражающие осуждение и презрение. - Ты уверена, что можешь доверять этим людям? – прошептала Эшара, застегивая плащ Рэйнис под ее шеей. Нет, - признала Арья, - но я доверяю Ренли, а он доверяет им, - она надвинула капюшон на серебряные волосы Эймона. – К тому же, если Роберт знает, где мы, я предпочту оказаться в заложниках у этих людей, чем встретиться с Грегором Клиганом. Эшара вздохнула, пожав плечами, и Арья впервые поймала себя на мысли, насколько усталой выглядела женщина. Она уже пережила одно восстание с другой злополучной королевой, и Арье стало стыдно за то, что из-за нее Эшара проходит через все это вновь. - Что происходит на юге? – обратилась к Лорасу Арья. - Драконы прибыли в Штормовой предел два месяца назад. Они захватили Гриффина Руста и осадили замок. Ренли пытался примириться с вашим принцем-наемником, но он был согласен на мирное урегулирование лишь в случае, если Ренли добровольно отдаст Штормовой предел, чего он не сделал. Дорн присягнул драконам, и их люди направляются на север. Ходят слухи, что Аша Грейджой собирается отправить корабли в их поддержку. - Ренли в порядке? На лице Лораса появилось озабоченное выражение. - Он говорит, что в порядке, и что Таргариены не были с ним жестоки. Чувствуя, как вина заполняет ее изнутри, Арья сказала: - Я не хотела... - Ренли не держит на вас зла, - перебил ее Лорас, напрягшись, - так что и мне нет смысла злиться. Как только корабли появились в поле зрения, Арья спросила, понизив голос: - Что с моей семьей и принцем? Что-то похожее на жалость мелькнуло в глазах рыцаря. - С ними все хорошо. Ваша мать сейчас в Винтерфелле с Джейн Вестерлинг и ее детьми. Бран остался на утесе Кастерли вместе с принцем Томменом, а Рикон в Риверране. Робб созвал свои знамена, но они еще не отправились на юг. Десница остается подле короля, но, говорят, что лишь для того, чтобы обеспечить вам хоть какую-то безопасность. Принцесса Санса в сохранности в башне Мэйгора, и у нее родился сын, примерно одного возраста с вашим, вы знали об этом? Арья покачала головой, грустно улыбнувшись. Санса наконец родила мальчика, в чем она никогда и не сомневалась. - Что насчет принца Джендри? - Миледи… - Пожалуйста. Лорас вздохнул, пробормотав что-то себе под нос, прежде чем дать ответ. - Принц собирается отправиться на юг, чтобы подавить восстание. Я всегда знал, что ему не особо нравится идея войны, но ваш дракон явно пробудил в нем зверя. Говорят, ненависть его отца к Рэйгару не идет ни в какое сравнение с ненавистью Джендри к Эйгону Таргариену. Выражение лица Лораса заставило ее покраснеть от стыда. Было невозможно объяснить любовнику Ренли, что не этого она хотела, что она умоляла Эйгона не поднимать восстание, что она сделала все, что могла, чтобы забыть те чувства, что они с Джендри испытывали друг к другу. Она была женой дракона, матерью его детей, и Арья никогда бы не опозорила брак Сансы, не важно, насколько сильно ей этого хотелось. Но Арья знала, что он никогда ей не поверит. Никто не верил.

_____________________

У корабля, к которому их привел Лорас, были черные паруса и крепкая палуба. Пока его люди поднимали их вещи на борт, Арья посмотрела на капитана, который казался одного возраста с ее отцом, с отрубленными пальцами. Когда она спросила его имя, он ответил, что у него не было имени, и что его не интересовало ее собственное. После того, как Эшара отвела детей в каюту, Арья поняла, что это был корабль контрабандистов, и задумалась, откуда Тиррелы и Баратеоны знают этих людей. - Мне не нужно знать, куда вы направляетесь, - сказал Лорас. – На самом деле, я бы предпочел не знать. Искренне надеюсь, что с вашими детьми не случится ничего плохого. Арья прекрасно понимала, почему его пожелание не касалось ее саму. - Спасибо за вашу помощь. Его товарищи возвращались с палубы, спускаясь с корабля, чтобы запрячь своих лошадей. Лорас не двинулся с места, как и Арья, зная, что ему есть что еще ей сказать. - Ренли любил вас, как сестру, - наконец произнес он, - и он никогда не желал вам зла, даже после того, как Роберт наказал его за то, что он позволил вам сбежать. Он заставил меня поклясться, что я никогда не позволю ничему плохому случиться с вами или вашими детьми, и я сдержу клятву. Но я должен сказать, леди Арья, что вы самая эгоистичная женщина из всех, что мне когда-либо довелось встречать, и из-за вашей глупости погибают хорошие люди. Эмоции подкатили к горлу, но Арья сдержала их. Ей необходимо быть жесткой, чтобы пережить этот разговор. - Мне жаль, что вы так думаете, сир Лорас. Он плотно сжал челюсти, прежде чем на удивление мягко добавить: - Хотите ли вы передать какое-нибудь сообщение на юг? Она хотела передать сотни сообщений, извинений, просьб и заявлений, но Арья знала, что адресаты вряд ли пожелают их услышать. Возможно, ее отец и не хотел, чтобы ее казнили за измену, но это не значило, что он забыл о позоре, который она принесла дому Старк. Сколько раз она слышала, как Нед Старк говорил о чести и глумился над теми, кто преступал ее? - У меня нет сообщений. Лорас коротко кивнул, прежде чем сойти с корабля. Когда они покинули порт, она наблюдала, как он и его люди уезжают вдаль. Рыцарь Цветов не был жестоким, и Арья понимала, за что он ее так ненавидел. Он помог ей лишь из любви к Ренли, и Арья искренне надеялась, что никто не узнает об этом. Лорас Тирелл не заслужил наказания за то, что лишь исполнял приказ человека, которого Арья в свое время "недолюбила". Берег Чаячьего города почти скрылся из виду, когда Арья заметила алые знамена Ланнистеров у кромки воды.