Пламя

Марго отложила книгу и удивлённо воззрилась на брата. – Паломничество в монастырь святой Анны? – переспросила она, капризно надувная алые губки. – Да, – кивнул Франсуа со скорбным выражением лица. – С чего это нашей матери пришло в голову устраивать подобное мероприятие? – Не имею ни малейшего представления. Девушка вздохнула. – Ты поедешь? – спросила она. – А у меня есть повод отказаться? – ответил он вопросом на вопрос. Маргарита ещё раз вздохнула, на этот раз более обречённо – Ты прав. Придётся ехать. Она встала и с тоской во взгляде подошла к брату. – Ты не поедешь со мной в носилках? – с надеждой спросила она. – Ну что ты! – воскликнул он. Принц всегда пытался казаться максимально мужественным и езду в носилках воспринимал исключительно женской привилегией, недостойной его. – Франсуа... Мне же будет очень скучно, – протянула Марго. – Возьми кого-нибудь из своих дам. – Но Франсуа... – Нет-нет! Даже не проси! *** В не самом лучшем расположении духа принцесса взошла в носилки. Она не сильно любила эти длинные нудные паломничества, устраиваемые королевским двором. Марго с грустью подумала о том, что вместо того, чтобы гулять на свежем воздузе и наслаждаться свободой, ей придётся несколько часов подряд провести в душных носилках, а потом ещё и стоять на мессе. Нельзя сказать, что Марго была неверующей, но, по её мнению, чтобы помолиться, совершенно не обязательно было ехать в такую даль. В носилках, несмотря на неприязнь к ним принцессы, отделанных очень богато, бархатом и позолотой, Маргариту уже ждала герцогиня Неверская, хорошая подруга принцессы, которая могла хоть как-то скрасить это время, поскольку придворные дамы Марго были безумно скучны, из-за чего ехать с ними она не пожелала. Дружба принцессы и герцогини была достаточно давней и крепкой. Бытует мнение, что женской дружбы не существует, но обе девушки могли смело его опровергнуть. Анриетта приходилась женой герцогу Людовику Гонзаге. Генрих де Гиз был её деверем. Она была на данный момент двадцати двух лет от роду, на пять лет старше Марго. В девятнадцать её выдали замуж. По расчёту, разумеется. Сначала девушка была весьма этим опечалена, но быстро свыклась и стала очень даже неплохо себя чувствовать в роли герцогини. – Добрый день, Ваше Высочество, – поздоровалась она, когда принцесса оказалась внутри. – Здравствуйте, герцогиня, – кивнула та, располагаясь на подушках. – Здесь душно, – заметила Анриетта, отодвигая шторку. Тьму тут же озарил солнечный свет. – Не правда ли, сегодня прекрасная погода! Отличное время для паломничества! – лукаво улыбнулась Неверская. Маргарита рассмеялась. – Ах, герцогиня! Вижу, вас можно приводить в пример как символ истинного благочестия! Анриетта тоже прыснула от смеху. Наконец королевская процессия тронулась. – Как я рада, что ты приехала! – произнесла принцесса, резко переходя на обычный дружеский тон. – Я догадывалась, что ты будешь скучать, – улыбнулась герцогиня. – Ах, Анриетта! – Марго возвела глаза к небу. – Твоя скромность поражает меня. Конечно же, условностей и церемониала подруги наедине не соблюдали, поэтому разговоры их носили весьма непривычный для этого времени характер. – Ну расскажи же! – воскликнула Маргарита. – Как у тебя дела? Как Париж? Она скучала по столице, в которой не была уже давно. Парижу принадлежали её душа и сердце, и только этот город принцесса считала действительно достойным её семьи. В Париже короли становились королями, в Париже рождались принцессы и становились королевами, в Париже вершились судьбы Франции. – Ммм... Париж... – протянула Неверская. – Там весьма неплохо. С тех пор, как двор уехал, спокойно стало. В Лувре коридоры пустые, в нашем дворце тоже тихо. Ровным счётом ничего не происходит. – А как твой муж? – в вопросе послышахись ироничные нотки. – Ох, – отмахнулась Анриетта, – ты думаешь, я его видела? Он с войны почти не возвращается. А если и возвращается, то явно не для того, чтобы повидаться со мной. Принцесса сочуственно коснулась её руки. – Мне жаль, – произнесла она, всегда всем сопереживавшая. – Марго! – вскричала Неверская. – Жаль? Да тут ведь радоваться надо! Его нет, и я свободна! Ты только подумай. Вот, например, неделю назад я познакомилась с одним чудесным молодым человеком. Он кто-то там в Лувре... Не важно. Так мы с ним... – Не продолжай! – прервала её девушка. – О Боже... Ты неисправима! Анриетта засмеялась. Принцесса никогда не понимала, как же можно терпеть брак без капли любви. И невдомёк ей было, как подруга столь спокойно к этому относится. Маргарита уставилась в окно. Там виднелись высокие деревья, бескрайние поля, золотимые солнцем просторы, лежащие под куполом пронзительно-голубого неба. Захотелось выскочить из повозки и убежать туда. Стало ещё душнее. Неудобное парадное платье чуть ли не душило принцессу. "Да когда же эта пытка кончится?" – обречённо подумала она. И тут в окошке показался всадник. – Добрый день, Ваше Высочество! – услышала Марго знакомый голос. – Герцог! Приветствую вас! – с искенней радостью воскликнула она, высовываясь из окошка. – О, Генрих! – тоже заметила его Анриетта. – Здравствуйте, любезная герцогиня! – улыбнулся Гиз. – Дорогой деверь, на скрасите ли вы дамам скуку? – кокетливо спросила Неверская. – Охотно, – кивнул Генрих. Улыбка всё не сходила с уст Маргариты. Отчего-то перспектива провести здесь ещё несколько часов уже не казалась такой ужасной. *** Наконец процессия прибыла к месту назначения. Носилки принцессы и герцогини Неверской остановились. Генрих, который гарцевал у окна дам всю дорогу, самолично помог им выйти. – Благодарю вас, – кивнула ему Маргарита. – Наш верный рыцарь! – воскликнула Анриетта. – Вы не дали нам умереть со скуки! Отныне мы обязанны вам многим! И... – Анриетта, пошли, – прервала её Марго. – Нам пора! Она схватила подругу за локоть, уводя её и попутно прощаясь с Гизом. Когда они оказались чуть поодаль от него, Неверская недовольно уставилась на неё. – Ты не дала мне довысказывать ему наши благодарности! – Ооо... Ты безумно болтлива! – усмехнулась Маргарита. – У бедного герцога бы уши завяли! И перестань изображать шута. Анриетта фыркнула. – Вот ещё! Генрих героически развлекал нас всю дорогу, а ты... Принцесса вздохнула, поправляя алую шляпку с изящным гусиным пером, развивающимся от лёгкого ветерка, которая еле держалась на пышной рыжей шевелюре герцогини. – И кстати, о герцоге, – продолжала разглагольствовать последняя. – Что это ты так улыбаешься? Помнится, в начале путешествия твоё настроение было не очень-то хорошим, а сейчас ты вся светишься. Уж не Гиз ли тому причина? – девушка хитро прищурилась. – Что за вздор? – отмахнулась Маргарита, направляясь к людям, со всех сторон облепившим короля и его мать, вокруг которых всегда собирались придворные. Герцогиня резко схватила принцессу за руку, останавливая её на полпути к площадке перед входом в церковь. – А почему же тогда ты не смотришь мне в глаза? Марго замялась. – К чему ты клонишь? – А к тому, что ты так смотришь на Генриха, что возникают некоторые мысли о том, что, возможно, он тебя увлёк, – улыбаясь, ответила Анриетта. – Да нет же! – продолжала отпираться девушка. – Ну-ну. Поживём – увидим! Знаешь ли, не многие дамы устояли перед его дьявольской улыбкой! Марго фыркнула, как совсем не подобает принцессе и, провожаемая хитрым взглядом Анриетты, продолжила путь. *** На следующий день после паломничества, которое всё же оказалось достаточно утомительным, Маргарита искала только покоя. Отпустив своих дам и прихватив первую попавшуюся книгу, а также лёгкий летний плащ, на всякий случай, она отправилась бродить по замку. Длилась её прогулка очень долго. Она миновала коридоры, галереи, залы, все одинаково прекрасные, с высокими потолками и спускающимися с них огромными люстрами в рыцарском стиле, в котором был выполнен весь замок Плесси. Наконец Марго оказалась в пустынной комнате, заваленной какой-то старой мебелью. Это помещение было куда меньше других, повсюду была пыль, возникало ощущение заброшенности. Такие места Валуа любила, ведь в них можно было найти уединение. Марго пристроилась в оконной нише, где, как ни странно, было не грязно, и погрузилась в чтение книги, которую она брала с собой. Правда, мысли то и дело улетали в других направлениях, и строчки время от времени сливались перед глазами. В конце концов, принцессе наскучила книга и, отложив её, она погрузилась в размышления и мечтания, что очень любила делать. Вдруг позади раздался голос: – Ваше Высочество скучает? От неожиданности Маргарита даже вздрогнула и резко обернулась. Первое, что она увидела, были широкие плечи и алый бархат камзола, переведя взгляд выше, принцесса встретилась со взором серых глаз. Она облегчённо вздохнула: – Герцог, это вы... А я уж испугалась! – Прошу прощения, Ваше Высочество, – произнёс Гиз, целуя ей руку. – Я вовсе не хотел вас напугать. – Ничего страшного, – улыбнулась она. – Просто я не ожидала, что здесь кто-то появится. – Так я прервал ваше уединение? – Пустое. Вашему обществу, герцог, я рада. – Счастлив слышать. И, Ваше Высочество, здесь никого нет. Вы можете называть меня просто Генрих. Отчего-то молодому человеку захотелось слышать своё имя из её уст. – В таком случае, вы меня просто Маргарита. Он хотел возразить, но она вскинула руку в предупредительном жесте. – Не нужно напоминать мне, что я принцесса. Я не слишком люблю излишнюю церемониальность. – Разделяю ваши взгляды, – кивнул Гиз, внутри ощущая ликование от того, что в этом их мнения совпали. Девушка вновь взглянула в окно, а затем перевела лукавый взгляд на собеседника. – А теперь, Генрих, признайтесь честно, как вы оказались здесь? Эта часть замка почти не используется. Он усмехнулся. – Ничего-то от вас не скроешь! Ладно, признаюсь, я искал встречи с вами. Марго рассмеялась, а затем шутливо толкнула герцога в плечо своей маленькой ручкой. – Да вы льстец! – со смехом воскликнула она. – Что вы! – продолжая улыбаться, возразил Гиз. – Я говорю вам чистую правду! – Хм...– лукаво протянула Марго. – Хорошо. Я вам поверю. – Теперь ваша очередь. Что здесь делаете вы, Маргарита? – спросил молодой человек. – Признаюсь честно: я сбежала, – она привыкла говорить прямо, доверяться любому незнакомцу, поскольку никто никогда не причинял ей вреда. – Просто, видите ли, – Марго задумчиво провела рукой по стене, – я устаю от людей. Эти вечные сплетни за спиной, лицемерие, дежурные улыбки. Иногда мне нужно удалиться и побыть одной. Быть принцессой нелегко. Генрих слушал её, стоя рядом и оперевшись на стену. – Я понимаю вас, – произнёс он, – мне подобное чувство тоже знакомо. Я ведь так же, как и вы, вырос при дворе. Уже осточертели эти бесконечные потоки людей. Маргарита вздохнула. – А не хотите ли вы прогуляться? - вдруг предложил Генрих. – По коридору? – усмехнулась девушка. – Нет. Мы будем смотреть шире. Я предлагаю вам выйти на улицу. – Да что вы! Если нас увидят гуляющих вдвоём, поползут слухи. – Нет-нет, я ведь не говорил, что гулять нужно около замка. Мы можем, так сказать, сбежать! – в его глазах горел энтузиазм. Он и сам не понимал, откуда у него возникла эта идея, но она его захлестнула. – Генрих! – воскликнула Марго, едва сдерживая смех. – Я едва вас знаю, а вы уже предлагаете мне побег! – принцесса театрально возвела глаза. – Какие нынче нравы! Герцог рассмеялся. В этот момент она была очень красива, что он никак не смог оставить без внимания. Чёрный локон выбился из причёски, на губах играла озорная улыбка. – Неужели не согласитесь бежать с незнакомцем, прекрасная мадемуазель? – понизив голос вкрадчиво спросил он. – Ммм... – Марго притворно задумалась. – Пожалуй, с таким незнакомцем, как вы, я бежать согласна! – наконец проговорила она. – Я польщён, – поклонился Гиз. – Комедиант! – воскликнула Маргарита. – Но как же мы выберемся из замка? – Судя по нашей первой встрече, вы знаете какие-то ходы. При напоминании о том конфузе, принцесса покраснела и отвела глаза. – Нет, – наконец произнесла она. – Я выходила через главный вход. – В таком случае, будем искать другой вариант. Генрих начал оглядываться по сторонам. И тут Марго выпалила: – Окно! Молодой человек удивлённо воззрился на неё. – Что вы сказали? Принцесса указала на открытое окно. – Сами посмотрите: мы ведь находимся на первом этаже. И здесь совсем невысоко. Выбраться отсюда не составит никакого труда. Гиз поражённо смотрел на принцессу, осознавая сказанное. Только тут до неё дошло, что герцог – не её братья, которые привыкли к безумным выходкам сестры. И он наверняка не может понять, как наследница дома Валуа могла сморозить подобную глупость. – Ах, извините, – тут же протараторила она, – кажется, я сказала какую-то ерунду. Забудьте. Генрих изогнул одну бровь и, наконец, проговорил: – Конечно, эта идея совершенно безумна. Но знаете, Маргарита, от того мне она кажется ещё более привлекательной! На этот раз пришёл черёд удивляться девушке. – Вы шутите? – Нет. Я серьёзно вам говорю, что мне нравится эта мысль. От абсурдности самой идеи Марго рассмеялась. – Но, Генрих! Это же противоречит... Всему! – Именно! В глазах Гиза горело какое-то мальчишеское рвение. Сейчас принцессе показалось, что в этот момент он выглядел гораздо младше, чем был на самом деле. Между тем молодой человек подошёл к окну и вскочил на подоконник. Маргарита в удивлении замерла. – Безумец... – только и смогла сказать она. – Конечно, именно безумец, – улыбаясь, герцог протянул девушке руку. – Вы со мной? – Это будет самым сумасшедшим поступком в моей жизни, – произнесла Марго, прежде чем ухватиться за предложенную руку и тут же оказаться на подоконнике. Гиз спрыгнул на улицу, а затем, подхватив принцессу за талию, снял её и поставил на землю. – Вот мы и на свободе! – воскликнул он. – Нужно пройти вон там, – он указал куда-то в сторону, – и мы окажемся у леса. Здесь было безлюдно и умиротворённо. Тишину нарушал лишь шелест листьев на верхушках деревьев. Какое-то время Генрих и Марго шли молча, вдыхая свежий аромат леса. Под их ногами шуршали опавшие листья, которые разноцветным ковром покрывали землю. Наконец девушка попросила: – Расскажите о себе. Мне хочется узнать вас получше, – пояснила она. – Хм... С чего бы начать? О моей семье, должно быть, вам известно? – Да. Всем известно, – усмехнулась Маргарита. – И о том, что я рос при дворе, вы тоже знаете. – Знаю. – Вот видите, всё вам обо мне известно! – рассмеялся Гиз. – А просто о вас? – не сдавалась Марго. – Какие у вас интересы? Какие книги вы предпочитаете? – Книги? – Генрих задумался. – Пожалуй, больше всего я люблю исторический эпос. Некоторые произведения античных авторов и некоторые более поздние. – Вот как! А о чём вам больше всего нравится читать? – Например, про битвы. Это очень интересно. И в подобных книгах можно почерпнуть что-то ценное. Тактики, методы поединков... Всё это можно использовать и в нашей жизни. А вы, Маргарита, какие книги любите? – Я обожаю легенды и предания, – мечтательно проговорила она, – также древние и более поздние. В последнее время, во дворец стали доставлять книги из других стран. И столько всего нового! – А как вы относитесь к стихам? – поинтересовался герцог. – Хорошие приветствую. Но таких, к сожалению, не слишком много. – Насколько мне известно, большинство барышень с ума сходят от поэзии Петрарки, – высказал он свои наблюдения. – Большинство – да, – немного пренебрежительно ответила принцесса, – но, на мой взгляд, все они слишком идеалистичны, в них нет ни капли здравого смысла и описания истинных человеческих чувств, всё преукрашено. Все его стихи, как одно, о любви. И всё. Они слишком легкомысленны, а главное, глупы. Нет, это не моё. А вы как к нему относитесь? – Я воин. Подобных вещей мне вообще не понять, – пожал плечами Генрих, – мне не привычны крайне тонкие и изощрённые вкусы придворных. Слишком долго мне доводилось слышать только солдатские байки, к которым я уже привык, несмотря на низость этого. А подобная поэзия крайне скучна для меня. Молодые люди замолчали. Они просто шли вперёд по лесу, не задумываясь, куда приведёт их тропинка. При этом, они украдкой разглядывали друг друга. Только сейчас Маргарита заметила серьгу в правом ухе у Генриха. – Что это? – спросила она, протягивая руку и касаясь её. Молодой человек почувствовал, как её тонкие пальчики задевают его шею. – Память о моём отце, – односложно ответил он, лицо его тотчас стало каким-то строгим, печальным. – Простите... – Не извиняйтесь. – Можно задать вам вопрос? –тихо поинтересовалась девушка. – Вот ваш отец... Он ведь ненавидел протестантов. А вы? Гиз резко остановился. Он тотчас вспомнил недавний договор с герцогом Анжуйским. Только вот говорить о нём принцессе совершенно не хотелось. Не хотелось, чтобы она слышала о его жестокости. – Я отношусь к этому несколько иначе, – проговорил он. – Как же? – не успокаивалась девушка. – Не считаю нужным так истреблять всех гугенотов. А вы? Что вы на этот счёт считаете? Марго задумалась, приложив палец к губам. – Я считаю это излишне жестоким,– наконец ответила она, – я не понимаю, почему люди убивают друг друга? Почему не могут жить в мире и согласии? – Вы не понимаете – и в этом ваше счастье, – произнёс молодой человек. – Увы, всё сложнее, чем вы думаете. – Я догадываюсь, что это так, – кивнула Маргарита, – но понимать дальше не хочу. Не хочу касаться этой грязи. Затем они переменили тему. За какое-то непродолжительное количество времени им удалось поговорить о стольком и узнать друг о друге очень много. Оказалось, что несмотря на то, какими разными они были людьми, вкусы их во многом совпадали. Генрих внимательно разглядывал её. Он видел перед собой наивную, избалованную, добрую и немного скучающую девочку, которой хотелось жить. Она была светлой и чистой, но печать вседозволенности, которая так или иначе отразилась на всех членах семьи Валуа, успела коснуться её. Гиз знал, что за маской жемчужины дома Валуа скрывается очень пылкая натура. Которая не станет сдерживать себя ни в чём. Они гуляли до сумерек. Когда темнота уже начала сгущаться над Плесси, молодые люди поспешили в замок. Зайти они решили через главный вход. Людей здесь стало значительно меньше. Без опасений Гиз и Марго вошли в помещение и попрощались, расходясь по своим покоям. Они и внимания не обратили на то, что их заметила одна из фрейлин Екатерины Медичи, которая отделившись от одной из колонн, поспешила в неизвестном направлении. Оказавшись в комнате, Марго тут же бросилась на кровать. *** – Где ты был весь день?! – вскричал Эжен, как только Генрих появился на пороге. – Что случилось? – в непонимании уставился последний на друга. Бланше подбежал к нему, хватая за плечи. – Ты вообще представляешь, как я перепугался? Тебя не было весь день! Ты ничего не сказал! А между тем тебя спрашивали и герцог Анжуйский, и сам король! – Вот как? И сразу всем я стал нужен... – усмехнулся герцог. – Это не смешно! – пробурчал рыжеволосый, отходя к столу. – И давно ты ждёшь меня в моём кабинете? – поинтересовался Генрих. – Около двух часов. – Тысяча чертей! Ты серьёзно? А сколько же тогда сейчас времени? – Девять часов вечера. – Не может быть! Я же уходил утром! С озадаченным выражением лица Генрих подошёл к шкафчику и вытащил оттуда бутылку вина, из которой наполнил кубок и отхлебнул из него. Затем он двинулся к двери, ведущей из кабинета в спальню. Войдя туда, герцог тотчас, не раздеваясь, бросился на кровать. Он лёг на спину, раскинув руки в стороны, и устремил взгляд в потолок. Эжен тоже последовал за ним в опочивальню и, войдя туда, без церемоний сел на краешек кровати друга, вопросительно смотря на него. – Может, всё-таки расскажешь, где ты был всё это время? – в упор спросил он. – Ооо... Это долгая история... – с заговорческим видом протянул Гиз. – Рассказать не хочешь? В голосе Бланше была немалая доля скептицизма, но герцог даже не обращал на это внимания. – Я был с прекрасной дамой, – наконец пафосно вымолвил он. Эжен вскочил на ноги. – С женщиной? Уже?! Да ведь неделя ещё с твоего приезда не прошла! А ты уже придворных дам совращаешь! – расхохотался он. – Да нет же! – воскликнул Генрих, садясь на кровати и сердито смотря на друга. – Ты не так понял! Ничего такого я не делал. Мы просто гуляли. – Весь день? – ещё громче начал смеяться молодой человек. – В таком случае, друг мой, ты теряешь сноровку! – Перестань! – фыркнул Гиз. – Твои намёки раздражают. – Да брось, – отсмеявшись, примирительно сказал Бланше, вновь садясь рядом с Генрихом, – просто я же не первый год тебя знаю. И со всеми твоими любовницами отношения у тебя развиваются крайне стремительно. А тут ты целый день гулял с дамой... Да ещё и счастливый приходишь! Как она тебя не утомила? – Она оказалась неплохой собеседницей, – ответил Генрих, выражение лица которого вновь стало мечтательным и отстранённым. – Значит, хоть какое-то разнообразие будет! – заметил граф. – А кто она? – Не могу тебе этого сказать. Эжен был в крайнем возбуждении, пытаясь разгадать тайну Генриха, а тот растерялся, понимая, что даже настолько близкому человеку пока нельзя открыться. Тем более, пока не о чем рассказывать. Однако он был уверен, что это ненадолго. – И давно вы знакомы? – С моего приезда. – Не пойму, если она так нравится тебе, почему она всё же ещё не твоя? – Будет, друг мой. Давно я так не желал женщину. И принцессу. То, что она сестра короля Франции ещё больше заставляло хотеть её. Он не был влюблён. Герцог де Гиз никогда не влюблялся. Однако она была прекрасна и манила к себе. Внимательно вглядевшись в его лицо Эжен проговорил: – Всё же скажи мне, кто это? – Принцесса Маргарита, – невольно сорвалось с губ герцога. Всё-таки он выдал секрет. Да это и неважно перед значимостью того, что ему начало открываться. Принцесса Валуа! Получив её, он достигнет ещё большего. Граф с ужасом отшатнулся от него. – Надеюсь, ты шутишь? Эжен был в ужасе. Он боялся даже думать о том, к чему всё это может привести. Речь шла о принцессе крови. А, зная нрав своего друга, Бланше понимал, что если он чего-нибудь захочет, то точно не отступится. Гиз был пылкой натурой: с жаром он сражался на войне, с тем же жаром и любил. Он был из тех людей, которые могут полностью отдаваться страсти. Граф помнил несколько его влюблённостей, но все они были не настоящие, но что, если сейчас это чувство окажется истинным? Эжен боялся этого. На какие безумства может пойти его друг? А что если дело не в чувствах? Что если Генрих желает принцессу из дома Валуа? Королевская семья не допустит этого. Однако Гиз всегда был слишком самоуверен. *** Екатерина Медичи нахмурилась. – Что ещё тревожит вас, матушка? – спросил герцог Анжуйский. Они уже несколько часов обсуждали государственные дела ,и Генриха это порядком утомило, но он видел, что королеву ещё что-то гложит. – Меня беспокоит Гиз, – наконец, ответила она. – Гиз? – переспросил молодой человек. – Но в чём же дело? – В том, что он постоянно крутится около Марго. На балу они танцевали вместе, на прогулке куда-то отлучались, во время паломничества говорили о чём-то всё дорогу, а вчера, представьте себе, мне доложили, что они весь день провели вместе! Где такое слыхано? Это уже вызывает вопросы! Этот наглый лотарингец вечно вьётся около Марго. А она ещё так юна и неопытна... Вдруг, его обаяние подействует на неё? Нет, мне решительно не нравится, что этот молодой Гиз при моей дочери. – Но матушка, он теперь наш союзник. Я прошу вас перестать столь враждебно к нему относиться. – Союзник... - Екатерина недовольно сжала губы. – Опять вы начинаете! – раздражённо пробормотал герцог Анжуйский. – Я уже сказал: этот вопрос не обсуждается! Союз с герцогом мне нужен. И, в конце концов, забудьте вы уже о своей личной ненависти к Гизам! – Сын мой, ты просто не был на моём месте! – ответила королева. – Но то был Франсуа де Гиз! Почему вы ненавидите Генриха тоже? – Потому что он слишком похож на отца. И вообще, дело не в моей ненависти к нему. Я просто переживаю за Марго. – А что Марго? Что ей будет? – Нужно спасти её честь! Ведь может случиться непоправимое... Гиз знаменит не только своими воинскими победами, но ещё и развратностью! Это ведь позор! – Ооо... Не смешите меня! Решаются судьбы государства, пыдают гражданские войны, а вы печётесь о чести сестры! Да в наше время уже и понятие это всерьёз не воспринимается. К тому же пока что ничего не произошло и рано беспокоиться. Он был абсолютно спокоен, вовсе не понимал в чём проблема, тогда как она, кажется, действительно переживала, хотя непонятно из-за чего больше, из-за дочери или из за боязни семейства Гизов. – Если произойдёт – будет поздно! Ты же знаешь её строптивый характер! Мало ли что ей в голову взбредёт?! – вскричала флорентийка. – А если тебе нет дела до Марго, то подумай хотя бы о государстве! Гизы стоят слишком близко к трону. Они могут в любой момент начать борьбу за престол. Через Марго герцог сможет много чего узнавать. – Зато, – заметил Генрих, – если вдруг между ними вспыхнет чувство, мы сможем управлять Гизом засчёт Марго! А нам он нужен как союзник. Он богатейший человек Франции. И я убеждён, что предпринимать ничего не нужно. Повисла небольшая пауза. – Что ж, похоже, сейчас стоит оставить этот разговор, сын мой, – вздохнула Екатерина.