Пламя

Марго была поражена. Генрих не смог скрыть от неё случившееся, она всё узнала. Девушка просто не могла поверить в подобную жестокость матери. Убийство? Но как это возможно?! Не раз она слышала слухи о королеве, о её жертвах и ядах. Не раз видела мрачную фигуру астролога флорентийки. Но всю жизнь принцесса свято верила в то, что это всего лишь слухи. Она никогда не смогла бы из-за них подумать что-то плохое о матери, да и о ком из венценосных особ злопыхатели не раздувают ужасных сплетен? Однако сейчас Маргарита вдруг поняла, что подобное реально. Екатерина может жертвовать людьми ради интересов государства. Все, кто замешан в больших играх, готов на подобное. Раньше всё это казалось театром, чем-то происходящим лишь на словах, но сейчас вопрос встал о жизни реального человека, находящегося здесь, ходящего по этой земле. Впервые Марго почувствовала, что политика, которой она так успешно всю жизнь избегала, и которая, как ей казалось, всегда была далеко, не имела к ней отношения, вдруг оказалась способна воздействовать и на её жизнь. Сегодня Мари де Гиз, а завтра кто? Один из её братьев? Любимый? Или она сама? Это было страшно. Страшно вдруг осознать реальность, которая всегда ранит. После всего случившегося Генрих приходил к Марго. Он был бледен, серые глаза его так потемнели, что казались чёрными. Она слышала слова ненависти и пожелания мести, слетавшие с его уст. А потом молодой человек вдруг упал в кресло и, закрыв глаза, просто сидел молча. Он не мог проклинать, не мог угрожать. Ему самом вдруг стало жутко. В эти моменты Марго сидела подле него, сжимала холодную руку. Он говорил, что не может потерять ещё и сестру. Гиз шептал это в полузабытии. Одного Маргарита не понимала. Ещё? Значит, были и другие. Но кто же? Чьи смерти уже довелось пережить ему? Она знала, что когда герцогу было тринадцать, у него погиб отец. Но сейчас она поняла, что, наверняка, таким мужественным и храбрым он стал не просто так. Наверняка, были испытания и потери. Не только отец, а ещё и многие другие. И только сейчас Марго осознала, что знает его совсем плохо. Ей всегда казалось, что он неуязвим, абсолютно успешен, счастлив. Она никогда не пыталась заглянуть глубже, а сейчас реальность вдруг начала открывать ей глаза. Когда Генрих ушёл, Маргарита осталась одна, пребывая в полнейшем смятении. В голове всё путалось, хотелось пойти и сделать что-нибудь. Она не могла держать мир в своих руках. Мир, который, как всегда казалось, преклонялся перед ней, теперь не был в её власти. Хрустальные замки начали понемногу рушиться. Но до полного краха им было ещё далеко, много долгих мучительных лет. Ей казалось, что если она не выйдет из этой комнаты, не побежит куда-то, чтобы сделать что-то, стены просто раздавят её. Как загнанная в золотую клетку птица, Марго металась из стороны в сторону. Бывают такие моменты сильнейшего духовного напряжения, когда будто теряешь рассудок. Наконец, не выдержав, Марго бросилась прочь из комнаты. Было место, куда она в данный момент стремилась, так к чему сдерживать себя? Принцесса хотела узнать всю правду, услышать её из первых уст. Покои матери встретили её молчанием. Миновав просторный салон, Маргарита направилась к кабинету. Обычно она робела сюда просто так приходить, но сейчас всё отошло на задний план. Без стука Валуа ворвалась в комнату. Екатерина, которая в этот момент сидела за письменным столом, удивлённо подняла взгляд. – Дочь моя? Что случилось? – видя её растрёпанный вид и горящие глаза, королева не знала, что и подумать. – Я хочу услышать от вас правду! – с порога вскричала Маргарита. – Скажите мне: зачем?! – Что зачем? – не поняла Екатерина. – Вам прекрасно известно! Я говорю про Мари де Гиз! Да, я всё знаю. И хочу понять, почему вы хотели её отравить, – голос её дрожал и срывался. Женщина побледнела и вскочила на ноги. – Откуда ты знаешь?! Она умерла? – Нет, жива! А откуда я знаю – это не важно. Прошу вас, расскажите мне, что вас заставило так поступить! Я не могу томиться в неведении. Некоторое время королева-мать внимательно смотрела на неё, а потом с усталым вздохом опустилась обратно в кресло. – Почему тебя так интересует судьба Мари де Гиз? Насколько мне известно, эта девушка не имеет к тебе никакого отношения. От таких слов по спине принцессы пробежали мурашки. Она сделала шаг в комнату, но садиться не стала, продолжая стоять гордо и прямо. – Но ведь она человек! Жизнь каждого человека важна. Я не могу так просто осознавать, что кого-то чуть не убили, причём, пыталась сделать это моя собственная мать. Екатерина провела рукой по волосам, вздохнула и откинулась на спинку кресла, исподлобья глядя на дочь. Она знала, как в этой ситуации должна поступить. Марго необходимо узнать то, что необходимо. – Что ж, я не буду ничего отрицать, раз уж ты всё равно знаешь правду, – промолвила Екатерина. – Но позволь объяснить тебе истину, хоть и печальную. Некоторые преступления служат на благо королевству. Долг истинной королевы – это, в том числе, и принесение в жертву тех людей, которые препятствуют благоденствию страны. Мари де Гиз дурно влияла на Генрике, а он представляет собой политическую силу. Ему подчиняются все сторонники Валуа, ничуть не меньше, чем Карлу. Я должна была сделать это. Другое дело, что мне помешали. – Но то, что вы говорите – бесчеловечно! – продолжала стоять на своём Маргарита. – А кто тебе сказал, что правитель должен быть идеальным, человеколюбивым, полностью милосердным? Поверь мне, дорогая, ни Александр Македонский, ни Юлий Цезарь не были такими. В них была жестокость, они нередко жертвовали теми, кто их окружал. И они добились высот. Политика – это то, что забирает наши души. Мы продаём их дьяволу, чтобы иметь всё, то есть власть. Тебе пора уже начать понимать это. Ты достаточно взрослая и, я уверена, когда-нибудь обязательно станешь королевой какой-нибудь страны. Тебе нужно узнать ещё многое. – Боже мой! – Марго прижала руки к вискам, которые бешено пульсировали, голова шла кругом. Наверняка, в словах матери была истина. Но принять такую страшную правду принцесса была не в силах. – Отчего вы ненавидите семейство Гизов? – вдруг задала она прямой вопрос. Медичи не собиралась лгать ей. Пускай знает. Пускай всё знает. Пора ей рассказать, иначе потом может быть поздно. – Да, ты права. Я ненавижу этот род. Они всегда слишком близко стояли к трону, а это опасно для правящей династии. Все Гизы настолько амбициозны, что действительно становится страшно. Сейчас Генрих де Гиз активно нам мешает: он принял радикальную католическую позицию, и не удивительно, ведь так можно набрать гораздо больше силы. Ему это прекрасно известно, именно поэтому щитом он выбрал религиозную нетерпимость – самое действенное. Маргарите было трудно переварить всё услышанное. Но нужно было узнать до конца. Она просто чувствовала, что необходимо задать ещё один вопрос. То, что сказала ей Екатерина, в глубине души она знала, но было то, что никогда не открывалось ей и сейчас её начала терзать неизвестность. Смело взглянув на мать, Марго тихо, но твёрдо спросила: – Скажите мне, какие у вас отношения были с Франсуа де Гизом? Только не лгите мне. Я должна услышать всё, прошу вас. Она давно уже думала об этом, что-то подозревала. И вот сейчас представилась возможность спросить. В глазах королевы принцесса на секунду заметила смятение, но Екатерина быстро взяла себя в руки. – Ты задаёшь странный вопрос. Тебе ведь, как и всем, известно всё об этом. – Полагаю, что не всё. Я права? Между ними повисло молчание, взгляды их скрестились. – Я решила высказать тебе всё откровенно, – вздохнула королева, – что ж, значит так тому и быть. Я признаюсь тебе в том, о чём не знал никто. Только Он, но сейчас Он мёртв. А между тем... С Франсуа де Гизом нас всегда связывало соперничество. При жизни Генриха мы сражались за влияние на него, после смерти мужа борьба шла за власть. Мы ненавидели друг друга. Эта ненависть была сжигающей, страшной. На кону стояла корона, а в игре можно было позволять себе любые жертвы. Однако, когда чувство ненависти столь сильное, при нём может возникнуть и другое... Страсть, – она прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания давно минувших дней. – Между нами была связь. Да, представь себе, любовная. Это было случайной ошибкой, повторяющейся раз от раза. Это было безумием, которое вело в никуда. Но это было. И я даже не жалею. Маргарита смотрела на мать так поражённо, что та даже удивилась тому, какой эффект произвели её слова. А Марго просто не могла поверить. В её сознании не могли встать рядом Екатерина и Гиз. Это невозможно. Ей всегда казалось, что Медичи не способна вообще на какие-либо чувства. Чтобы она поддалась желанию, порыву? Принцесса всегда воспринимала её как человека самого бесстрастного и холодного из всех, что ей довелось знать. Но оказалось, что это не так. – И чем кончилась эта история? – спросила Марго, уже боясь новых нереальных открытий. – Ничем, – пожала плечами флорентийка. – Тут и места не было ничему. Откуда конец у истории, которая сама по себе выходит за рамки возможного? – Вы любили его? Екатерина, услышав этот вопрос, произнесённый почти шёпотом, вдруг откинула голову назад и громко рассмеялась. Смех был не то истеричным, не то настоящим. Скорее всего, её просто позабавило безумие предложения. – Любила? Нет, конечно! Дитя моё, мы были врагами. Мы ненавидели друг друга. О какой любви может быть речь? Даже нашу страсть толкала ненависть. И связь наша только усилила её. Мои отношения с Франсуа – ещё одни повод к недолюбливанию этого семейства. Они опасны. Опасны и для страны, и для сердца. Я хотела, чтобы ты узнала эту историю. Это важно. Всё это я говорила к тому, чтобы ты не допускала моих ошибок и поберегла себя. Девушка вздрогнула. Почему мать так говорит? Неужели ей известно про неё с Генрихом? Цепкий страх начал подкрадываться к сердцу. Следующие слова Екатерины показались ей какими-то неоднозначными: – Я не знаю, что у тебя с этим семейством. Я не имею понятия знакома ли ты с ним, близко ли общаешься с кем-то... Я слежу за всеми, но не за тобой. Ты моя дочь. Выбирай свой путь сама, я не вправе приказывать. Но я хочу предупредить тебя: остерегайся Гизов. Они двуличны, не те, кем кажутся. Поверь мне, прошу тебя. Я видела молодого герцога, говорила с ним. Он слишком похож на отца. Не по внешности, но по характеру и духу. Только, на мой взгляд, он ещё больше опасен. Этот человек и моложе, и амбициознее. От него можно ожидать чего угодно. А сестра – его вернейшее оружие. Поэтому я и предприняла попытку от неё избавиться. Но ты, скорее всего, не поймёшь меня, останешься при своём мнении. Однако теперь тебе всё известно, я тебя обо всём предупредила. Помни, что жизнь твоя. И она одна. *** Неожиданно и неприятно откровенные слова матери странным образом заронили смутное сомнение в душу Маргариты. Выйдя из её кабинета, девушка не пожелала возвращаться в свои покои, а просто побрела по коридорам, куда глаза глядят. Красное платье, любимого цвета Марго, подолом задевало пол. Все люди, встречавшиеся на пути, как призраки проскользали мимо, никак не касаясь её. Одно помещение сменяло другое, при этом казалось, что всё одинаково. Лувр был прекрасен, его интерьеры – богаты, предметы искусства – великолепны, но сейчас принцессе не было до всего этого никакого дела, мысли её были далеко. Что если королева права? В последнее время слишком много Марго слышала о том, что Генрих не такой, каким ей кажется. И Екатерина, и Анриетта – все они будто что-то знали, а она нет. Это странное чувство вселяло тревогу. В голову начали закрадываться мысли о том, что то, что Маргарита делает – неправильно. Она так легко влюбилась в Гиза, отдалась ему, не думая и не оборачиваясь к рассудку, который, кажется, покинул её. Оборачиваясь назад, она вдруг задумалась, не было ли это опрометчиво и легкомысленно. Что, в конце концов, ей о нём известно? Маргарита затруднялась ответить на многие вопросы. Когда он находился рядом – ей казалось, что она видит его насквозь, но когда чары его обаяния на неё не действовали, сразу возникало множество вещей, который были скрыты плотной завесой. В раздумьях Валуа остановилась в оконной нише. Солнечные лучи, пробивающиеся через витражное стекло, упали ей на лицо. Она прикрыла глаза, чувствуя их тепло. Неподалёку послышался шорох платья. К Марго медленно подходила Мари де Гиз. Она была бледна, под глазами залегли синяки. Тем не менее, сестра Генриха нашла в себе силы улыбнуться. Трудно передать, что она чувствовала по отношению к королеве-матери, злость, ненависть смешанную с непониманием, желание мести – всё это всколыхнулось в юной душе, как только она отошла от потрясения. Но Маргарита – другое дело. Изначально Мария-Екатерина не очень приветствовала отношения с ней брата, но потом, учитывая, что сама она делала почти то же самое, Мари с этой мыслью смирилась. Наблюдая за принцессой, она видела в ней приятно поразившие её качества. В конце концов, дочь Франсуа де Гиза пришла к выводу, что испытывает к ней симпатию. Марго сразу заметила её и поздоровались: – Добрый день, мадемуазель. – Приветствую вас, Ваше Высочество, – кивнула блондинка. – Вы позволите? – Да, конечно. Она пристроилась в нише рядом с Марго. Некоторое время они стояли, наблюдая за солнечными лучами, которые причудливо двигались сквозь витраж. Обеим хотелось поговорить, но знакомы они были только мельком, поэтому никто не знал, как начать разговор. Нужно было переступить определённую черту. Первой это решилась сделать Маргарита: – Как вы? – спросила она, даже не ожидая от самой себя такого прямого вопроса. Мари бросила на неё благодарный взгляд. Ей было приятно, что хоть кто-то просто поинтересовался происходящему с ней. Её не удивило то, что собеседнице всё известно. Разумеется, Гиз всё ей рассказал. – Я в порядке. Спасибо. – Я рада, что всё обошлось, – улыбнулась Маргарита. – За это мне остаётся лишь благодарить судьбу. – И вашего брата. – Да, – тоже улыбнулась Мари, поднимая на неё взгляд. – Знаете, – вдруг, промолвила она, – а я счастлива, что вы с ним. Правда. Вы действительно тот человек, который так ему необходим. – Вот как? – Марго удивилась тому, что Мария-Екатерина начала говорить на такую пикантную тему, но возражать не стала. Почему-то она доверяла ей и захотела с ней обсудить это. – С вами он изменился в лучшую сторону. Я думаю, вы и представить не можете, какую беспутную жизнь он вёл раньше. Не хочу вас пугать. Но, с другой стороны, боюсь, что кто-нибудь сможет всё это рассказать вам, представив в неблагоприятном свете. Поэтому пускай уж лучше это буду я. Поверьте, вам я желаю только добра. Итак, вам ведь наверняка немногое известно о Генрихе? Вам кажется, что вы знаете его хорошо, но, при этом, вы не знаете ничего. Маргарита ахнула. Каким образом собеседница смогла в точности угадать её мысли? Неужели её послали высшие силы? Ведь именно сейчас сомнения терзали душу девушки и ей необходимо было узнать всю истину. – Продолжайте, прошу вас! – взволнованно воскликнула она. – Вы, конечно, слышали о его воинских достижениях, – начала рассказывать Мари, – но я уверена, что о многом неизвестно никому. Обо всех скандальных историях, в которых он был замешан. Я не буду рассказывать обо всех, но просто хочу, чтобы вы знали, что они были. И если что-нибудь дойдёт до вашего слуха, вспомните мои слова о том, что всё это в прошлом. Драки, алкоголь, женщины, мужчины, похищения, убийства – всего этого сейчас больше нет. Вы изменили его. Вам могут рассказывать сотни историй, но знайте, что ради вас Генрих изменил свою жизнь и стоит дать ему шанс. Сейчас вы наверняка боитесь и сомневаетесь. И это ваше личное дело. Но имейте в виду то, что я сказала. Вы нужны ему. Слушая её, принцесса всё больше воодушевлялась. Один из уголков тёмной завесы приподнялся, давая ей только издали увидеть то, что там скрыто, но теперь она заглядывать дальше не хотела. Есть грязные тайны – так зачем ей их знать, если теперь всё иначе? Марго почувствовала облегчение. Теперь она с чистым сердцем могла принять то решение, к которому она стремилась всей душой. Теперь девушка всё поняла и ни за что не отступится от Генриха. В порыве благодарности, она схватила руку Мари. – Спасибо вам! Вы не представляете насколько важны для меня ваши слова! Это меняет всё. Признаюсь вам честно, у меня были сомнения, но, благо, так вовремя появились вы и рассеяли их. – Мне льстит то, что я смогла быть вам полезной, – пожимая её руку проговорила Мария-Екатерина. – Вы всегда сможете рассчитывать на мою дружбу. – Я с радостью приму её и почту за честь. Вместе мы сможем стать поддержкой друг для друга, – задумчиво произнесла она. – Знаете почему я подошла к вам? Ко мне просто пришла мысль о том, что в чём-то мы в вами похожи. И нам следует заручиться поддержкой друг друга. У нас одинаковое несчастье: мы любим тех, кого не должно. Поэтому нам следует держаться вместе, чтобы, если понадобиться, противостоять всем, кто захочет нам помешать. – Я полностью с вами согласна, – кивнула Маргарита, – обязуюсь помочь вам в любой ситуации, если понадобиться. – И я сделаю то же самое. Так две девушки из почти враждующих семейств заключили дружеский союз. А что может быть сильнее двух влюблённых женщин? *** После разговора с Мари Марго тотчас бросилась на поиски возлюбленного. Ей очень захотелось его увидеть, она не могла ждать ни минуты. Принцесса привыкла действовать только под влиянием порыва, ничуть не задумываясь о последствиях. Должно быть, причина была в том, что последствий обычно не было, так как ей почти всё всегда разрешалось. Все вокруг в ней души не чаяли. Она росла хоть и доброй, и чуткой, но, в то же время, несколько избалованной. Поэтому, если уж девушка чего-нибудь желала – она это тотчас получала. Сейчас ей захотелось увидеть Генриха, неважно где и как. Неважно, что в коридорах сейчас много людей и в любом, даже самом укромном месте, кто-нибудь может их увидеть. Разыскивать одного человека в огромном Лувре – дело достаточно сложное. Однако Маргарита не сдавалась. В итоге, она проходила больше часа, прежде чем нашла Генриха. Увидела она его во внутреннем дворе, он только вернулся откуда-то. Заметив её стоящей у входа, быстро оглядевшись и убедившись, что вокруг никого нету, он стремительно направился к ней. Оказавшись рядом, молодой человек остановился и тихо спросил: – Ты, должно быть, дожидаешься меня? Что-то случилось? – Нет, я просто хотела... Договориться она не успела. Откуда-то послышался смех и гомон, шум этот, судя по голосам, издавали миньоны герцога Анжуйского, как гром появившиеся в тихом коридоре. Гиз схватил её за руку и резко дёрнул куда-то в сторону. Они поспешно заскочили за какую-то дверь, плотно закрывая её, надеясь, что никто не успел их заметить. Как только молодые люди оказались спрятаны от людских глаз, герцог вопросительно посмотрел на Маргариту: – И к чему так рисковать? Ты с ума сошла! Нам нельзя так просто встречаться в любых местах. – Я знаю, – кивнула Марго, – но мне очень хотелось встретиться с тобой. – Мы виделись с утра! – И что же? Утро было вечность назад. Генрих вздохнул и прижал её к себе. – Ведёшь себя, как маленький ребёнок. Оглядевшись, они поняли, что зашли в кладовую, которая примыкала к кухне. Здесь было прохладно, всё было заставлено шкафами со съестными запасами. – Никогда здесь не была, призналась Маргарита. – Куда уж Вашему Высочеству! – усмехнулся Генрих. Она прошла вперёд, рассматривая то, что лежало на полках. Заметив спелые персики, Марго взяла один. Покрутив его в руках, она откусила кусочек. Генрих смотрел, как её губы прикасаются к сладкому плоду, капелька сока стекает по подбородку. Мысли его в этот момент были не самыми невинными. Маргарита же протянула ему фрукт, который он тоже откусил, касаясь губами её пальцев. – Мы совершаем кражу, – с улыбкой заметил герцог. – Ты и так уже украл слишком многое. У семейства Валуа ты похитил принцессу. Полагаю, что по сравнению с этим, персик будет потерей совсем незначительной. – После твоих слов чувствую себя преступником, – шутливо заметил он. –Генрих... – неожиданно серьёзно промолвила она. – Что такое? – Я была у матери. А ещё говорила с твоей сестрой. Лотарингец удивлённо посмотрел на неё. Он не ожидал такой резкой перемены темы. – И что же? Ему не очень приятно было вспоминать обстоятельства последних дней. Но её следующие слова заставили его забыть обо всём и почувствовать бесконечное счастье. – Я хотела сказать тебе, что несмотря на то, что всё о тебе говорят, я всегда буду рядом. Мне всё равно, что было в твоём прошлом. Я заведомо прощаю тебе всё то, чего я ещё не знаю и, надеюсь, никогда не узнаю. И ничего теперь не поколеблет моей верности тебе. Это признание поразило его. Он нередко чувствовал, что тяготится многим, что уже успел сделать в своей жизни. Но после этих слов вдруг осознал, что вот оно – его спасение и прощение. Стоит перед ним, смотря ему в глаза нежным взглядом. Генрих прижал Маргариту к себе, целуя самозабвенно, будто её губы давали ему очищение. Спиной она почувствовала каменную стену. И что с того, что они в кладовке? Главное, что вместе и что теперь между ними уже не будет той странной недосказанности. Не размыкая поцелуя, он потянулся к подолу её юбки, комкая его в руках, всё больше прижимая девушку к стене. Вдруг, раздался скрип двери и луч света прорезал полутьму помещения. Франсуа замер на пороге, поражённо смотря на страстно целующихся сестру и герцога де Гиза. Несколько секунд он был не в силах что либо вымолвить. Принц во все глаза смотрел на них, а они испуганно – на него. Через какое-то время он всё же оправился от первого потрясения и гневно вскричал:"Что всё это значит?!"