Шарф

Мы строили-строили, и наконец построили! (На самом деле, мне очень стыдно за долгую проду). Ну главное, что она есть - даже две части, да?))) Четвёртая глава дополнена - я как лох забыла начало в другой тетрадке. Персиваль наконец засыпает и Ньют осторожно ёрзает на кровати, меняя позу – спина уже начала болеть – вытягивает свою ладонь из расслабившихся пальцев. Смотрит на Грейвса: лицо спокойное, дыханье ровное, он перестал вздрагивать и рефлекторно стискивать пальцы Скамандера в ответ на каждое движение. Ньют отводит с лица Персиваля прядь отросших волос, легко касаясь, гладит кончиками пальцев выбритую щёку – побриться колдомедики помогли, а на срочной стрижке Грейвс и сам не настаивал. Ньют наклоняется, опираясь локтями на кровать, и положив подбородок на кулаки, пристально смотрит на Грейвса. Когда-то, давно, у него внутри всё замирало, и разливалась теплота, когда он видел Персиваля. И потом он бережно хранил эти воспоминания, мотаясь по всему свету. И потому больно ранила реакция Грейвса сейчас. Впрочем, как оказалось, это был не Персиваль, а значит можно не волноваться. Скамандер замечает, что продолжает гладить по Персиваля щеке, и отдёргивает руку, боясь разбудить. Ньют оставляет чемодан у кровати и выходит в коридор, половина освещения в котором уже погашена на ночь. Тины там нет, и Ньюта это радует – не нужно ничего объяснять, оправдываться за долгое нахождение в палате. Но вместе с облегчением приходит и лёгкое чувство вины – в конце концов, Тина его приютила, помогла в поисках животных… но она же и сдала его вместе с чемоданом в МАКУСА! … Перси никогда бы так не сделал!.. Ньют потряс головой, отгоняя мысли. Всё равно надо найти Тину – нужно же извиниться, да и где-то переночевать. Хотя сейчас это будет как-то неловко, особенно после поцелуя в палате, правда, Тина об этом не знает, но знает Ньют. Он чуть краснеет, вспоминая. Тина, конечно… у неё глаза, как у саламандры, и… и из женщин только Тина и Лита проявляли интерес к его зверям… Но (Ньют не рассказал бы об этом даже Пиккету) только с Грейвсом он был готов забыть о своих зверях, пусть на время. Вот и сейчас… Ньют испуганно выдыхает – время уже позднее, а питомцы в чемодане не кормлены. Только Скамандер разворачивается к двери в палату, как его окликает колдомедик, пустивший его в днём, на вид он немного старше Ньюта, одет по-магловски, сверху наброшена форменная мантия. - Вы друг пациента? – строго спрашивает медик, и, не успевает Ньют ответить, жестом приглашает его за собой в палату. Некоторое время машет над Грейвсом палочкой, потом выводит Ньюта обратно в коридор. - Так! – медик устало трёт переносицу и пристально смотрит на Ньюта. – Вы друг пациента? - Да, я Ньют Скама… - С работы? - Нет, мы… - Ньют не успевает договорить, его снова перебивают. - Вы не ссорились? - Что? Нет. Ну, понимаете… - Ньют виновато и смущено улыбается, пытаясь рассказать, что они с Грейвсом не ссорились, просто перестали общаться. И как ему жаль, что он не приехал в Нью-Йорк, не написал письма, сам пусть и не получив ничего от Грейвса. Медик решительным жестом прерывает невнятное бормотание и впивается в Ньюта взглядом, неприятно напомнившем Скамандеру Гриндевальда-Грейвса на допросе. -Время два часа ночи, отвечать быстро и по существу! Где вы познакомились? - На острове в… Опять нетерпеливый жест: - Работа? - Отдых, - у Грейвса тогда действительно был отпуск, а Ньют эти дни, с Персивалем и животными, считал лучшими в своей жизни. - Дружеское общение? - Да, - Ньют чуть краснеет и надеется, что в полутёмном коридоре медик этого не заметит, или хотя бы не догадается о причинах. Но врач всё-таки что-то замечает и переспрашивает с нажимом: - Дружеское общение? - Да! – уверенно кивает Ньют. Более чем дружеское! Конечно, Скамандер уехал очень нехорошо, но Персиваль обрадовался сегодня, увидев его, и поцеловал, сам, первый! … И хорошо, а то Ньют мог бы и не решиться… Врач ещё секунду посверлил Ньюта гриндевальдовским взглядом и внезапно выражение его лица изменилось: он улыбнулся, глаза ласково замерцали, и такому человеку Ньют без раздумий доверил бы нюхлера. Скамандер удивлённо заморгал, а медик заговорил совсем другим, ласковым и медоточивым, тоном: - Понимаете, мистер Ньют, физическое здоровье мистера Грейвса вне опасности - немного зелий, и всё. Я больше переживаю за его душевное состояние, тут тоже рекомендуются определённые зелья, но мне не хотелось бы лишний раз воздействовать на его разум… Вы не против некоторых немагических практик? Я тут кое-что читаю для общего развития… - Ньют трясёт головой, показывая, что ничего не имеет против магловских практик, и врач продолжает. – Отлично! Понимаете, мистер Грейвс испытал сильный стресс, и ему очень нужны положительные эмоции. Ньют пытается сказать, что у животных, с которыми плохо обращались, так же, но его не слушают – врач, похоже, оседлал любимого конька, и стремится поскорее донести свою мысль до собеседника. - А тут рвутся в палату всякие, - медик брезгливо поджимает губы, - мракоборцы! – его взгляд, обращённый на Ньюта, опять стал ласковым. – Я узнавал, пациент одинок, а ему очень сейчас нужна поддержка близкого человека. Старый друг, общие счастливые воспоминания это то, что пациенту сейчас нужно. И как удачно, что вы оказались в Нью-Йорке. Я прошу вас побольше быть, рядом, общаться, на всякие отвлечённые темы. Пока мистеру Грейвсу, конечно, необходимо медицинское наблюдение, но потом лучше бы его куда-нибудь увезти. Вы говорили, остров? Это было бы замечательно. Ему сейчас нужен отдых, и никакой работы. А то знаю я этих мракоборцев – ты ещё не успел дочитать над ним заклинание, а он уже рвётся обратно в бой! Так вы согласны, мистер Ньют? Колдомедик с ласковой улыбкой ждёт ответа, и Ньют опять встряхивает головой, пытаясь понять: - А что конкретно?.. - Да ничего особенного! – медик машет руками и берёт Скамандера за локоть, направляя к палате. – Просто быть побольше рядом! Рассказывать что-нибудь отвлечённое. Сегодня, правда, придётся посидеть в палате – нет условий, – а завтра мы вам что-нибудь выделим (только перед главным колдомедиком об этом не распространяйтесь). У вас будет право доступа к пациенту в любое время. Остальных пускать не будем. Конечно, президенту Пиквери я не смогу запретить – эта злобная баба!.. Вы ничего не слышали! – прерывается колдомедик. Ньют кивает, конечно, он ничего не слышал. Хотя полностью согласен с неуслышанным. - Вот и отлично! – они подходят к палате. – Чем меньше напоминаний о работе, тем лучше для пациента. И вообще, хороши работнички – не поняли, что начальника подменили! А вы молодец, догадались! – польстив напоследок, колдомедик вталкивает Ньюта в палату и закрывает дверь, мысленно прикидывая план диссертации на тему «Немагическая медицина при лечении последствий Непростительных заклятий». Ньют ещё раз осматривается. Подсвечник с одной свечой слабо освещает Грейвса на кровати. Персиваль спит, его лицо спокойно, пропала хмурая складка между бровей, и он выглядит моложе. «Пожалуй, длинные волосы ему не идут» - думает Ньют. Надо предложить постричь завтра. Скамандер не может удержаться от искушения и осторожно гладит Грейвса кончиками пальцев по волосам и по щеке. Персиваль чуть улыбается во сне. Ньют открывает чемодан, ловко запихивает обратно нюхлера, и залезает сам. Он торопится, и с кормлением и уходом за своим зверинцем управляется минут за сорок. В палате всё так же горит свеча, Персиваль спит, чуть повернув голову на подушке. Скамандер садится на край кровати. Ему не привыкать бодрствовать всю ночь. Когда Персиваль просыпается утром, первое, что он видит – это спящий Ньют. Чемодан Скамандера стоит посреди палаты, а его хозяин спит, неудобно согнувшись, положив голову Грейвсу на бедро и приобнимая его ноги правой рукой. В окна заглядывает солнце, делает тёмно-рыжие кудри похожими на золотистый мёд. Персиваль осторожно гладит Ньюта по волосам. Ласково перебирает запутанные пряди, легко, чтобы не разбудить, касается щеки. Ньют просыпается, когда Персиваль проводит пальцами по его губам. Не отстраняется, смотрит серыми глазами, в которых солнце зажгло рыжие крапинки. И легонько целует кончики пальцев Грейвса. Персиваль знает, что в жизни есть некие «поворотные моменты», от которых зависит твоя судьба. Какое заклинание использовать, куда повернуть, что сделать или сказать. Моменты, когда напряжённо сжимается время, и ты как будто идёшь по заколдованному полу. Иногда они быстротечны, на один выбор, иногда могут растянуться. Один такой поворотный момент он упустил на тех островах. Второй, самый важный, начался вчера. Теперь главное шагнуть правильно. Персиваль обнимает Ньюта за шею и, нет, не тянет на себя – чуть-чуть направляет, и Ньют приподнимается, подаётся вперёд, и осторожно целует, как в тот, первый раз, на морском пляже. И тут же передвигается выше по кровати, и целует уже глубоко и жадно, как будто и не было всех этих лет. И Грейвс опять застревает на поворотном моменте – сказать, не сказать?.. А вдруг Ньют испугается, и… Так, один раз он уже ничего не сказал, и вот что вышло. - Я люблю тебя, - говорит Персиваль, пристально вглядываясь в серые глаза. И видит в них сначала удивление и неверие, тут же смытые ярко вспыхнувшей радостью. Ньют ничего не говорит, только обнимает его очень крепко, и целует, целует. И Персиваль знает, что это и есть ответ. А слова он ещё услышит.