Упрямые

Мурад лежал на кровати. Фарья лежала рядом с ним, легонько перебирая его волосы. Он наслаждался этими мгновеньями перемирия. — Фарья? Никакой реакции не последовало. Как и на предыдущие вопросы. Эта его попытка нарушить молчание показалась ему кощунством. Вот она — женщина, с которой ему хорошо молчать. — Прости меня, Фарья. Пожайлуста. Мурад произнес это едва слышно. Фарья чуть дернула плечом, показывая, что слышит. Падишах пробежался рукой по ее плечу и коснулся груди. — Зачем? Она тоскливо посмотрела ему в глаза и отвернулась. — Фарья? Мурада начинало раздражать это молчание. Становилось неудобно и некомфортно. Будто он занял чужое место. — Так хочешь услышать причину? Я приплыла сюда ради народа, ради Венгрии и своей матери просить помощи! Но на все мои просьбы ты отвечал отказом. Мол, не видано это, чтобы твоими солдатами командовала женщина, верно? Помогать ты мне и не собирался. Затем ты высылаешь меня и присылаешь мне это письмо. Я-Фарья Бетлен, и предпочту быструю смерть медленной. Но ты спасаешь меня. Интересно, зачем? Нравится смотреть на мои мучения? — Я же говорил, что письмо написала Айше! — Конечно, есть кого сделать виноватым! В политических проблемах ты винишь мать и пашей, а в этом Айше! — Это она написала! Она сама созналась! — Конечно. Только почему твоя Хасеки осмелилась подделать тугру? Нет, мотивы мне ясны, но если бы в Венгрии кто-либо осмелился подделать мою подпись, я бы лично казнила его. А Айше жива и здорова. — А по-твоему я должен был казнить мать моих детей? — Законы превыше всего! — Правда? В таком случае и ты уже давно должна быть мертва, Фарья. Ты думаешь, я забыл о твоей выходке? — Ну так убей меня! Я все равно не смогу сопротивляться. Давай! Тебе же нравится причинять мне боль, верно? — Не смей так со мной говорить, Фарья. Он вскочил и направился к двери. Фарья присела на кровати и подалась вперед. — Думаешь, в Европе забыли об Анне Аккоромбони? — Мурад замер и развернулся к Принцессе. — А об Лукреции Аккоромбони? Ведь ты сам отправил сестру своей жены в бордель, более того, ты был с ней в ту ночь! — Откуда ты это знаешь? — Это знают все в гареме. Ну, кроме Айше, верно? Интересно, она-то в курсе, что ее родные ее нашли, и более того, требовали ее выдачи? А ты в ответ на это украл Лукрецию и отправил в бордель. Великолепная месть, да? — Замолчи, Фарья! — Что, правда глаза колет? Ты эгоист и тиран, Мурад. — Замолчи! — Мурад схватил Фарью за шею и начал трясти. — Никто не смеет так говорить со мной! Никто! — Мурад… Мурад… — Фарья стала задыхаться, на груди расплывалось кровавое пятно. Но обезумевший Падишах ничего не замечал, и остановить его было некому. Затем раздался робкий стук, и в комнату ворвались лекари и стража, уговаривая Падишаха отпустить Принцессу. Та уже едва дышала. — Фарья? Мурад? -Неожиданно вошла Валиде Султан, и Фарья выскользнула из рук Падишаха и упала на постель с негромким стоном. Сам Султан яростным взором оглядел все вокруг и умчался прочь, едва не задев мать. — Что здесь происходит? — поинтересовалась Султанша у вездесущей Лялезар, пока лекари копошились вокруг Принцессы. — Наш Повелитель пошел навестить Принцессу. Сперва все было тихо, а потом крики. Вот мы и вмешались. — Лялезар, как только Принцесса придет в себя, сообщите мне. — Да, Валиде Султан. Простите мне мою дерзость, вы что-то задумали? — Да, — Кесем Султан развернулась и величественно удалилась прочь. Лялезар подошла поближе к больной и лекарям. — Как она, Бурназ Хатун? — Лялезар-калфа, неужто не видно? — огрызнулась лекарка. — Видишь, кровь пошла, швы на ране разошлись.Чего тебе не ясно? Иди отсюдова. Иди-иди! — Лялезар поджала губки и удалилась. А Бурназ залила в рот Фарье лекарство. Фарья поморщилась и сглотнула. ****** — Сын мой, что это было? — Валиде Султан ворвалась в покои Падишаха. Сам Султан стоял на балконе, смотря на сад. — Ты чуть не убил Принцессу. Если она тебе надоела — сошли ее, и дело с концом. Мурад повернулся к матери, предложил ей сесть и присел сам. Ему было жизненно важно выговориться, облегчить душу. — И Айше, и Фарья, обе обвинили меня в одном и том же. Вы ведь помните сестер Аккоромбони? — Да. Айше — это Анна Аккоромбони. А ее сестра, Лукреция, была взята пиратами в плен незадолго до рождения Ханзаде. — Лукрецию в плен взял я. С ней в ту ночь был тоже я. Более того, убил ее тоже я. — Ты?!! — Да, Валиде. Я сотни раз просил к Всевышнего прощения, но Айше его мне так и не даровала. Оказывается, и Фарья знает обо всем. — Естественно. Лукреция Аккоромбони была помолвлена с Принцем Иртшваном. Он, кстати, болен. Говорят, и месяца не протянет. — Я знаю. — У Иртшвана нет наследников. — Валиде, говорите прямо, чего хотите. — Отправь Фарью домой. Даруй ей Венгерский Трон. Она тебе не нужна. Она здесь не приживется, а если и приживется, то очень сильно изменится. Ты не узнаешь ее. Даже я сильно изменилась после прибытия во Дворец. Твой отец тогда долго со мной не разговаривал. — Но Айше какой была, такой и осталась. — У нее хватило ума не показывать эти изменения тебе. Отправь Фарью домой, помирись с Айше и живи дальше. — А почему Фарья, а не Айше? Почему вам больше нравится видеть моей Хасеки Айше, а не Фарью? — Подумай сам. А завтра я скажу тебе свое мнение, а ты мне свое. — Хорошо, Валиде. Можете уйти. Мурад проводил мать взглядом и опять уселся в кресло. Так почему же Айше, а не Фарья? ****** — Баязид! — Шехзаде Касым подошел к Баязиду, увлеченно беседующему со своей Валиде. — Гюльбахар Султан. Честь снова видеть вас здесь. В этом Дворце. — Честно говоря, многие думали, что вы вернетесь в Топкапы только в гробу, — Атике и Ибрагим подошли к двум Шехзаде, попутно делая поклоны. Атике наклонила головку и продолжила: — Какое счастье, что это не так, Баязид. — Да, какое счастье, — поддакнул Ибрагим сестре. — Верно. Я очень рада, что вновь оказалась здесь, — Гюльбахар Султан самодовольно ухмыльнулась и продолжила: — Это такая честь. — Особенно если учесть, за что вас выслали в прошлый раз, — буркнула себе под нос Атике. Гюльбахар Султан приподняла бровь, и спросила: — Атике Султан, вы что-то сказали? — Да. В прошлый раз вас выслали за то, что вы попытались посадить Баязида на трон. Надеюсь, сейчас подобного не произойдет, Иншалла. — Атике… Знай меру. Перед тобой Султанша! И моя мать. Я не позволяю себе дерзких высказываний в отношении Валиде Султан, будь добра и ты выказывать моей матери уважение и почтение! — С каких это пор правда стала оскорблением? — заступился за сестру Шехзаде Касым. — Касым… — Баязид… — Касым прав, Баязид. Правда не оскорбление! — тихо поддакнул Ибрагим. — Вы сговорились? Как вы смеете так говорить о моей Валиде! — взревел Баязид. Ибрагим и Атике заметили, как Баязид судорожно сжимает кулаки. Гюльбахар Султан вцепилась в запястье сына. — А что тогда, Баязид? Попросишь матушку подготовить восстание? — Касым нагло ухмыльнулся. Баязид не выдержал и ринулся в драку. — Касым! Баязид! — Успокойтесь, Шехзаде! Касым и Баязид сцепились, как львы. И били друг друга что есть силы. Атике, Гюльбахар и Ибрагим кричали, пытаясь их остановить. В бой вмешаться никто не рисковал. Как ни странно, Баязид проигрывал. ****** Мурад велел принести воды и зажечь свечи. На балконе становилось темно. Так почему же Айше, а не Фарья? Если подумать, то доводы матери звучали вполне убедительно. Айше и вправду идеальная Хасеки, иначе и не скажешь. А Фарья — Принцесса. Для нее главное в жизни — благо Венгрии. А для него — благо Турции. Да и все разговоры Фарья сводила к Венгрии, ей нужен был трон и Иртшван, желательно мертвый. Айше умела прощать и верить, а Фарья — нет. Айше даровала ему двух прекрасных детей: Ахмеда и Ханзаде, а Фарья… Фарья-Принцесса. И то ее дитя, что рождено вне брака — бастард. Это значит, что их общий ребенок не будет иметь прав на Венгрию. Для Мурада это не имело никакого значения, а вот для Фарьи… Мураду казалось, будто он сам себе вырывает душу. Сам. Готовится выслать любимую женщину вон, руководствуясь словами матери. А вот любит ли его Фарья? Хочет ли остаться она? Противный голос внутри шепнул, что нет. Не хочет. В груди поднималость столь знакомое с детства чувство — обида, но в этот раз он не стал прикрывать ее гневом и яростью. Его глаза смыкались, он засыпал. Решено. Фарья вернется в Венгрию. Он не испортит жизнь еще одной женщине. ****** Фарья приоткрыла глаза и попыталась подняться, но рана на груди отозвалась ноющей болью. Принцесса крепко сжала зубы и присела. К своему удивлению, Фарья обнаружила, что в лазарете не одна. Через кровать лежал мужчина, весь в садинах. Бетлен чуть подалась вперед, надеясь рассмотреть его. — Кто вы? Вы спите? Человек заворочался и тоже приподнялся на кровати. Он уселся поудобней и взглянул на Фарью. — Принцесса? — Да. А кто вы? — Я — Шехзаде Баязид. — Вы младший брат Султана Мурада? — Верно. Говорили, что вы уже почти оправились… — Мне стало хуже. А что с вами? Вы весь в синяках. — Подрался с братом. — С которым? — С Касымом. — А ваша мать… — Моя мать — Гюльбахар Султан, вторая жена Султана Ахмеда. — Вы первый наследник? — Нет. Первый наследник — Шехзаде Ахмед. — Но он же еще ребенок! — Он сын Правящего Падишаха, Принцесса. Естественно, он первый наследник. — И что, если с Падишахом что-нибудь случится, на трон взойдет ребенок? — Никто не вправе критиковать решения Султана, — предупредил Баязид. Фарья пожала плечами. — Он меня чуть не убил! — воскликнула Фарья, но тут же вспомнила, с кем говорит и захлопнула рот. А вдруг он доложит Султану? Что он с ней сделает? — Но… — Баязид с трудом сдержал возмущение. Его брату досталась такая женщина, а он ее бьет! Хоть Фарья ничего и не говорил, Баязид догадался сам. В конце концов, не она первая, не она последняя. — Вы что-то сказали? — Нет, Принцесса, — Баязид встал с кровати и, крадучись, подошел к соседней с Фарьей кроватью. Он сел на нее, чуть поморщившись.-Принцесса, вы прекрасны. И он не с вами одной так поступает. С Айше тоже. — Шехзаде, Принцесса, — в покои ворвалась Бурназ Хатун. Она старательно проигнорировала их столь близкое расположение и захлопотала вокруг Баязида. А Фарья любовалась Баязидом, одновременно душа в своей душе жалость к Айше.