Oasis

      Ночные тревоги отступили, точнее были заперты в мастерской в моем мрачном автопортрете. Как только он был завершен, я, потянувшись, отбросил кисть, снял холст с мольберта и отставил работу в дальний угол студии, чтобы та не попалась случайно на глаза навещавшей меня Катарине. Вечером мне предстояло встретиться с ней, чтобы обсудить проблемы, возникшие во время подготовки к моей новой выставке. Конечно, я не собирался обсуждать с Хольм мои кошмары и внезапные ночные творческие порывы. Хоть мне и было свойственно обращаться в своих работах к потаенным желаниям, а иногда и к страхам людей, я никогда не думал о том, чтобы изобразить собственных демонов, и уж тем более рассказывать о них другим.       Выйдя из мастерской, я поежился от холода - ночью, в спешке я забыл закрыть окно, и теперь свежий осенний воздух наполнил гостиную. Я вышел на небольшой открытый балкончик, служивший пожарным выходом, и вдохнул полной грудью. Чугунный каркас уже успел нагреться, и я устроился на полу, опершись спиной о почти горячие перила. Утро выдалось солнечным, и день обещал был погожим. Я закрыл глаза и в очередной раз задумался над тем, как же быстро способно меняться мое эмоциональное состояние. Я усмехнулся, мысленно сравнив скачки своего настроения с поездкой на русских горках.       Начав дрожать, я понял, что рискую подхватить простуду, нежелательную не столько из-за предстоявшей работы, сколько из-за грозившего мне праведного гнева Катарины Хольм. Безусловно, она бы навещала больного меня, заказывала бы на дом полезные куриные бульоны, заваривала бы вкусный имбирный чай, но при этом ходила бы мрачнее тучи, постоянно напоминая о расстроенных планах и куче накопившихся дел. Я поморщился от такой перспективы и поспешил закрыть окно и накинуть пестрый кардиган, подаренный все той же Катариной мне на прошлое Рождество. Особой пользы он не приносил, будучи скорее просто стильным, нежели теплым, но переодеваться мне не хотелось - его яркие цвета настраивали на позитивный лад.       Найдя в плейлисте айпода треки Ксении Рубинос, я подключил колонки, и по квартире распространились звуки панк-фанка. Я сразу вспомнил, как впервые услышал эту необычную девушку на вечеринке в честь творческого юбилея одного из художников, выставлявшихся в той же галерее что и я. Как оказалось, Ксения была из Бруклина и выступала в Сохо второй раз в жизни, я подбодрил ее, упомянув о своем необычном дебюте в богемной среде Нью-Йорка. Позже мне одному из первых посчастливилось услышать ее второй альбом, каждый трек которого меня немало впечатлил и вдохновил на написание нескольких работ.       Кофемашина просигналила о готовности моего эспрессо, и почти одновременно с этим раздался щелчок тостера. Будь я в кино, то подхватил бы на лету поджаренный кусок хлеба, и напевая себе под нос, пританцовывая под Lonely Lover, принялся бы готовить завтрак. Это почти соответствовало действительности, разве что, обжегшись, я не словил тосты, да и петь не стал, несмотря на хорошее настроение - я не спал почти все ночь, и без подзарядки крепким кофе танцевать меня тоже не тянуло.       Впереди был целый свободный день до назначенной встречи, и я размышлял как лучше стоит его провести. Чаще всего я оставался дома, делая наброски к будущим портретам или просматривая идеи в интернете, но сегодня отчего-то меня тянуло на улицу. Возможно, мне просто хотелось застать один из последних теплых дней в этом году, прежде чем в Нью-Йорк придет холод, а вместе с ним начинающаяся уже в ноябре рождественская суматоха. Сейчас же можно было достаточно спокойно пройтись по кварталу, не наткнувшись ни на одного ряженого промоутера, громко зазывающего на праздничную распродажу в ближайший магазин. Конечно, Сохо отличался от остальных районов города, будучи богемным, но тем не менее и здесь с наступлением сезона скидок начинался ажиотаж - жители Нью-Йорка и туристы устремлялись в местные бутики, наполняя и без того неспокойные улицы шумом.       Допивая эспрессо, я подумал, что было бы неплохо до выставки встретиться со старым знакомым, по совместительству моим бывшим любовником, а ныне просто другом Сильваном Мазо, известным в светских кругах тусовщиком по прозвищу Сильма, по первым буквам его имени. Он не пропускал ни одного мероприятия, и многие, особенно организаторы, с нетерпением ждали развернутых отзывов в его блоге. Сильван как никто умел жить, являясь ярким примером личности, свободной от каких-либо ограничений. Гедонист по убеждениям и прожигатель жизни по мнению окружающих, Мазо наслаждался каждым моментом, каждой секундой своего существования и умело втягивал в любую авантюру своих знакомых. К нему я обращался, когда мне необходимо было отвлечься от дурных мыслей и развеяться. Найдя его номер в телефонной книге смартфона, я без раздумий нажал на кнопку вызова.       - А! Мой Креданс!* - не прозвучало и пары гудков, как я услышал знакомый манерный голос Сильвана. Он как всегда с немного наигранным восторгом на французский манер произнес мое имя и поинтересовался, как у меня дела: - Ça va, mon chéri?*       - Все хорошо, Сильма, и будет еще лучше, если нам удастся сегодня встретиться, - ответил я, смеясь, и добавил: - Если ты, конечно, не утомился после пары обязательных утренних коктейлей.       - Прошу, не зови меня так, мы с тобой достаточно близки, чтобы ты мог с любовью, - он томно выдохнул, - произносить мое имя... Сильван, - прошептал он. - И коктейль, мой дорогой, был всего один, второй мы выпьем уже вместе через... эм, подожди, - он сделал паузу, в трубке послышался шелест переворачиваемых страниц. Мазо упорно отказывался отмечать даты и время встреч и мероприятий в смартфоне и предпочитал театрально записывать все в ежедневник в дорогом переплете. - Через час у меня примерка у Гийома, можешь подойти туда. Я был бы рад услышать твое мнение.       - Что ж, я там буду, до встречи, Сильван, - я сделал акцент на его имени.       - À bientôt, mon chéri!*       Ровно через час я вошел в бутик-ателье "Burlesque Noire"* американца французского происхождения Гийома Роша, одевавшего почти половину тусовки Сохо. Хозяин лично встречал каждого клиента, и я не был исключением - ко мне вышел высокий элегатно одетый ухоженный мужчина лет сорока с окрашенными в пепельно-серый цвет волосами. Раньше я уже несколько раз встречал Гийома, обращаясь к нему за помощью в подборке образа для выхода в свет, к тому же, я написал его портрет в рамках своего нового проекта.       - Здравствуй, Бэрбоун, - он широко улыбнулся, обнажая свои белоснежные ровные зубы, и протянул мне руку. - Мы все в ожидании твоей выставки! - он подмигнул. - Мне не терпится увидеть себя твоими глазами.       - Изображенным на моих работах дается эксклюзивное право посетить выставку в числе первых, ты же знаешь, - я улыбнулся в ответ и поправил упавшую на лицо прядь. - А Мазо уже пришел? - я перевел тему, кивнув подбородком вглубь бутика.       В тот же момент из примерочной донесся сначала радостный выкрик, а затем появился и сам Мазо. В костюме кремового цвета с лавандовым платком, повязанным на шее, он походил на андрогина из 20-х годов прошлого века - даже в наше время Сильван умел выглядеть одновременно скандально и изящно. Он подлетел ко мне и легко поцеловал в губы - эта его привычка приветствовать таким образом близких людей порой смущала окружающих, но самому молодому человеку это доставляло удовольствие. Я не стал отвечать на поцелуй и лишь слегка приобнял его, Сильван заметил это и бросил на меня озабоченный взгляд.       - Похоже моему Кредансу и правда нужно развеяться, - он погладил меня по руке и, улыбаясь, заглянул в глаза. - Для начала скажи, как тебе мой новый образ? Мы с Гийомом вдохновлялись парижской модой бурных двадцатых, - он принял характерную для моделей той эпохи позу и игриво подмигнул Рошу.       - Charmant*, - чуть ли не единственное французское слово, которое я запомнил за время наших с Сильваном отношений, не считая ругательств, которые он выкрикивал в порыве страсти. - Весьма charmant, - я осмотрел Мазо с ног до головы, ухмыляясь. Тот явно был доволен моей реакцией и с притворством кружился перед нами с Гийомом.       - Deux secondes* и я полностью твой, - Сильван послал мне воздушный поцелуй, и я закатил глаза, найдя этот жест чересчур приторным и манерным даже для Мазо, я хотел как-то прокомментировать его, но тот уже направился обратно в примерочную. Через мгновение он вернулся, отвел Гийома в сторону и поцеловал на прощание, я успел отметить про себя, что этих двоих ныне связывает не только общий интерес к моде двадцатых. От мыслей меня отвлек подошедший Сильван, он взял меня под руку, и вместе мы вышли из бутика.       - Я забронировал нам столик в МариБелль. У них обстановка полностью соотвествует моему нынешнему внешнему облику. Там ты мне и поведаешь о своих тревогах, chéri.       - Мне пришла замечательная идея в голову! - мы допивали по третьему коктейлю, и Сильван едва заметно начинал пьянеть. Он игриво смотрел на меня, при этом загадочно улыбаясь.       - Что ты задумал? - этому человеку, особенно после некоторого количества выпитого алкоголя, могло прийти в голову все, что угодно. - Я просто хочу пообщаться, и не собираюсь ввязываться в очередную...       Сильван не дал мне договорить, приставив палец с аккуратным маникюром к моим губам.       - Просто выслушай меня, пока моя идея не упархала как птичка из открытой клетки, - он изобразил рукой улетающую птицу, подув ей вслед. - Все эти тревоги, - он вздохнул. - Все это из-за стресса, из-за выставки, а ты, Бэрбоун - художник, ты естественно переживаешь это сильнее, чем мы, простые смертные. Оттого тебе необходимо встряхнуться и пережить нечто такое, ммм, пробуждающее, - Мазо повел плечами и подмигнул мне. - Один мой очень хороший знакомый все никак не может найти подходящего натурщика для его новой картины, а ты, Креданс, на мой почти профессиональный взгляд, идеально подходишь для образа, придуманного художником.       - Сильван, не думаю, что это хорошая идея, к тому же, я давно отошел от этого, - запротестовал я, но мой знакомый и не думал отступать.       - Ну же, милый, вспомни годы своей юности, ты прекрасен и одарен природным магнетизмом! - он закусил губу, восторженно вглядываясь в мои глаза. - Хотя бы познакомься с ним, до встречи с Катариной еще достаточно времени, - он провел рукой по моей щеке, а затем приложил пальцы к своим губам. - Поверь мне, mon chéri, ты сразу забудешь все свои мрачные мысли и снова увидешь мир в ярких красках!       - Я и так вижу мир в ярких красках, Сильма! - я усмехнулся. -Чего стоит одно твое алое полупальто!       Мазо громко рассмеялся, не замечая принесшего счет официанта:       - Ты все еще шутишь, мне нравится, - чуть спокойнее заговорил он. - Ну, пожалуйста, - надув губы, он продолжил уговаривать меня. - Я уже писал ему о тебе, он ответил, что для него будет честью познакомиться с таким талантом как ты, - кажется, умение Сильвана уговаривать сработало и на этот раз, потому как я уже не считал такой уж странной перспективу окунуться в прошлое и поработать натурщиком.       В конце концов я сдался, чем вызвал торжествующий и немало смутивший посетителей ресторана выкрик Мазо. Он тут же созвонился с тем художником, а после вызвал такси.       Уже в машине Сильван мне кратко изложил историю своего знакомства с загадочным художником и общую идею всех его работ.       - Он предпочитает называть себя просто Геллерт и скрывает ото всех свою фамилию, а ты знаешь как в нашей среде любят таинственность, - Мазо многозначительно улыбнулся. - Он скоро догонит тебя по популярности! - он слегка толкнул меня в плечо, дразня.       - Мне нет дела до конкуренции, - я изобразил кавычки в воздухе. - Я просто пишу портреты, - я пожал плечами и посмотрел в окно. Мы уже подъезжали к дому по указанному адресу, и я отметил про себя, что этот художник живет всего в паре домов от моего, что указывало на достаточный заработок, потому как аренда квартир в Сохо обходилась весьма недешево.       Выйдя из автомобиля, я поинтересовался у Сильвана:       - Ты сказал, что он еще нигде не выставлялся, откуда же у него средства на студию в таком районе?       - Хм, он как-то сказал мне, что приехал сюда из Европы, видимо деньжат поднакопил еще до переезда, - Сильван посмотрел на окна верхнего этажа. Темнело, и в некоторых квартирах уже включили освещение. - Странно, свет не горит, - он подошел к домофону. - Проверить все же стоит.       Я уж было обрадовался, что судьба смилостивилась надо мной и избавила от надвигавшейся перспективы позировать таинственному художнику из Европы, но после долгих гудков из динамика домофона послышался низкий, с легкой хрипотцой голос, а после прозвучал писк открывшейся двери.       На пороге в квартиру нас встретил мужчина со светлыми волосами, подстриженными по моде 40-х. На вид ему было за сорок, но, по словам Сильвана, он вел себя как тридцатилетний. Улыбнувшись, мужчина впустил нас внутрь.       - Прошу меня простить, я люблю размышлять в сумерках, - он поспешил включить свет. - Вы тот самый Криденс, эм, Бэрбоун? - он посмотрел на меня. Его взгляд одновременно чем-то пугал и притягивал. Я, засмотревшись, ничего не ответил, лишь коротко кивнул.- Я в городе недавно, но уже жду вашей выставки, - он указал на флаер, лежавший на журнальном столике.       - Все ждут его выставки! - поддержал разговор Мазо. - Очень жаль, что ты не видел его дебют! Он был великолепен! - он всплеснул руками и приобнял меня за плечо. - Впрочем, я восхищаюсь и твоим талантом, Геллерт! - он по-хозяйски прошагал в просторную студию, служившую, судя по всему, еще и своеобразной гостиной. - О! Ты уже все подготовил! Древняя Греция, значит, - Сильван осмотрел композицию перед мольбертом и удовлетворенно закивал.       - Я хочу создать серию исторических образов из разных эпох, - пояснил Геллерт, обращаясь ко мне. - Средневековье и Возрождение уже написаны, но Древний мир дается мне куда сложнее, - он пожал плечами и развел руки в стороны. - Может выпьем чего-нибудь, прежде чем продолжить знакомство?       Он явно ожидал моего участия в разговоре, несводя с меня пронзительного взгляда серых глаз, но снова вмешался Сильван, встав между нами.       - Мартини с водкой и двумя оливками, - он повернулся и указал на меня пальцем. - Без водки, мы же не хотим, чтобы Катарина спустила на тебя собак за появление на встрече в пьяном виде! - он громко засмеялся и направился к минибару в другом конце гостиной.       Геллерт медленно подошел ко мне и, наклонившись, шепнул на ухо:       - С таким импульсивным партнером не соскучишься, ведь так? - от его голоса по спине прошел холодок.       - Мы больше, - я сглотнул. - Мы не любовники.       - Прошу прощения, я неправильно расценил слова Сильма, - он чуть отступил, но я продолжал чувствовать себя рядом с ним неловко и с нетерпением ждал Мазо с мартини. - Сильма рассказал, что вы раньше позировали. Неужели сейчас работа натурщиком несовместима с занятием живописью?       - Может перейдем на "ты"? В нашей среде редко встретишь человека вроде вас, который обращается к собеседнику на "вы", - я нервно улыбнулся.       - Как скажешь, Криденс. Так что с работой натурщика? - Геллерт выжидающе посмотрел на меня.       Я, растерявшись, не нашелся, что ответить, оттого просто молчал и осматривал студию. Возникшую неловкую паузу прервал вернувшийся с бокалами Сильван. Геллерт, вежливо улыбнувшись, указал на кушетку, стоявшую посреди гостиной-студии.       - Натурщиком наш дорогой Криденс был исключительно ради денег, зарабатывая таким образом на еду и свое скромное жилище. Как вспомню твою тесную комнатушку, сразу бросает в дрожь! - он поежился и сделал глоток мартини. - Не думаю, что тогда голодающий по несколько дней ты видел что-то эстетически прекрасное в своей работе, - Сильван притворно закатил глаза. - Но я рассмотрел красоту, именно в студии мы впервые встретились, для воплощения идеи искали двоих молодых людей, я пришел по объявлению и... - он замер, погрузившись в воспоминания.       - И? - Геллерт, все это время внимательно слушавший, нетерпеливо поторопил Мазо.       - И, увидев прекрасного Криденса с темными вьющимися волосами, я влюбился, - он мечтательно улыбнулся, накрутив на палец прядь моих волос.       - А что же ты, Криденс? - новый знакомый ухмыльнулся, подыгрывая Сильвану.       - Я просто делал свою работу и не стремился с кем-либо сблизиться, - я пожал плечами, тяжело вздохнув. - Думаю, мне пора. Если еще задержусь, Хольм тебя четвертует, - я положил руку Сильвану на плечо. - Простите, - я выдавил из себя извиняющуюся улыбку и встал, увернувшись от объятий опьяневшего француза.       Геллерт не стал настаивать, лишь поинтересовался о месте встречи и предложил вызвать такси, я вежливо отказался, решив пройтись до галереи пешком. Прощаясь, я пообещал художнику подумать над приглашением позировать для его картины, тот ответил, что после нашего знакомства не примет отказа.       - Иначе я сделаю вывод, что ты отказался намеренно, желая испортить мне все задумку, тем самым устраняя соперника, - шутливо пригрозил он.       Оставив их дальше обсуждать меня и мое прошлое, я вышел в холодный осенний вечер. Встреча с Катариной была лишь предлогом, чтобы поскорее уйти от неудобного разговора, и теперь я шел мимо ярких освещенных витрин бутиков и кофеен, окруженный лишь городским шумом и собственными размышлениями. По пути в галерею я думал обо всем: о работе натурщика, о своем, ныне казавшемся таким далеким, дебюте, о новой выставке. Захваченный мыслями, я не заметил прохожего - избежать столкновения не удалось, и он врезался в меня, сбив с ног. Он помог мне подняться, и в спешке извинившись, скрылся за поворотом. Я же так и остался стоять как вкопанный посреди улицы, охваченный внезапной волной наваждения. Сердце билось в бешеном ритме от нахлынувших чувств, дыхание сбилось, будто бы я пробежал марафон, а мозг отказывался воспринимать действительность вокруг. Это было не случайное видение, я мог поклясться себе в том, что точно видел его, незнакомца из моих снов. Когда я немного все же пришел в себя и решил догнать мужчину, тот будто бы расстворился, как призрак, как мираж посреди безлюдной суровой пустыни. Я метался, вглядываясь в окна проезжавших мимо такси, заглядывая в витрины кафе, всматриваясь в лица прохожих, но так и не смог вновь увидеть его. Разбитый, я смирился с мыслью, что просто схожу с ума, и в абсолютно подавленном настроении пошел в галерею на встречу.