История моей ненависти

С самого раннего утра в тихой деревушке Хогсмид шуршали печатные станки. Они наносили крупные фотографии Лилиан Эванс на пустые метровые пергаменты, затем перо, заколдованное писать имя «некоронованной королевы», выводило красивым почерком: «Коронуем королеву! За Лилиан Эванс, за порядок в школе! Жизнь в иерархии — жизнь в достатке!» Тем временем на часах в женской спальне Гриффиндора пробило семь утра. Первой поднялась Марлин и тихо, пытаясь быть, насколько возможно, бесшумнее, налила в чашку с нарисованной красной розой зелёный чай. Второй встала Мэри и, осторожно вытащив из шкафа три платья для Лили, заклинанием отпарила их. Третьей проснулась Алиса и, очистив огромное зеркало в золотой раме, приклеенное к стене напротив кровати Лили, разложила на туалетном столике три подвески и три пары серёжек из золота, серебра и платины. Часы пробили семь тридцать. По спальне разнеслась тихая мелодичная музыка. Полог кровати Лилиан открылся, Лили встала на мягкий коврик, который выехал из-под кровати. — Доброе утро, тупые дуры! Пора вступать в борьбу! — огласила Эванс. — Мой зелёный чай! Срочно! — Марлин подбежала к Лили, держа в руках чашку на фарфоровом блюдце. — Ты издеваешься?! — отпив глоток, вскрикнула Лилиан. — Он остыл! Что сложного в том, чтобы приговорить нормальный, горячий зелёный чай?! — Эванс вылила чай на Марлин, а чашку разбила у её ног. — Зачем я тебя только рядом держу, корова тонконогая! Иди, отмывай свое вымя! — Вот, Лили, я подобрала три платья на выбор к сегодняшнему дню, — проговорила Мэри. — Это подчеркнёт твои красивые волосы, — она указала на первое платье с высоким воротником. — А это — твою идеальную фигуру, а вот это… — но МакДональд не успела договорить. — За тупицу меня держишь, курица неощипанная?! — взглянув на все три варианта, сказала Лили. — Они все не по случаю, и третье я одевала неделю назад! Ты забыла? Я не одеваю ничего дважды! — Лили закатила глаза. — Почему вокруг одни безмозглые твари? — А с тобой что, Розье? — подойдя к Алисе, изрекла Эванс. — Что, думаешь, если ты чистокровная, то я должна делать тебе поблажки? — рассматривая себя в зеркале, отчитывала Алису Розье мисс Эванс. — Что за дешёвки? Снова бриллиант с фианитом перепутала? Никогда, слышишь? Никогда фианит не дотронется до этой кожи! Чуть позднее Лили, наконец приведя себя в порядок, сказала: — Я говорила разузнать, много ли людей знают, что я и Поттер обручены? Ходят ли слухи, что у нас отношения? — роясь в фотоальбоме, крикливо спросила девушка. — О помолвке знают только Розье, потому что в прошлом году они сватались к тебе, но ты сказала, что их карлик никогда не встанет рядом с тобой; Нотты, потому что за их старшего сына в этом году выходит твоя сестра. И несколько чистокровных семей из высшей ступени, которые видели вас на раутах: Ванити, Монтегю, Малфои и Блэки, — отчиталась Марлин, которая, наконец, отстирала чай от своей безумно дорогой блузки. — С Поттером тебя даже не ассоциируют. Вы противоположности, которые не притягиваются. Люди даже и не думали, что между вами что-то может быть, — ответила Алиса. — Отлично! Не хватало, чтобы из-за помолвки думали, что у нас любовь! — Лили поморщилась при мысли о Джеймсе. — А ты, — Эванс показала на Макдональд, — Ты будешь следить за тем, чтобы Бенжамину Фенвику никто не сказал, что я обещана Поттеру. Не справишься — расскажу, что по ночам ты жрёшь свинину!

***

После завтрака к Лили подошёл юноша в кожаной куртке, на левой руке у него была татуировка волка, а на шее был изображен поцелуй девушки. — Могу посодействовать в выборах, — тихо прошептал он на ухо Лили, заправляя помятую белую рубашку. — И чем же? — подняла бровь Эванс, оценивая юношу. — Алиса! На зов тут же примчалась Алиса. — Кто этот обормот, от которого воняет женскими духами? — брезгливо произнесла Лили, ничуть не стесняясь, что этот самый «обормот» стоит рядом. Алиса открыла большую розовую папку и пролистнула до буквы «Л». — Ремус Джон Люпин. Отец работает в Министерстве; он большая шишка в отделе контролирования магических популяций. Мать — маггловская модель, рекламирует нижнее белье. Сам Люпин — оборотень и не скрывает этого; его поклонницам это кажется жутко классным и соблазнительным. Признаётся, что снимался на обложку журнала «Пресс». На фото он изображал, как кусает девушку, одетую в бикини. Один раз напился так, что проснулся в кабинете МакГонагалл на столе. Играет на бас-гитаре в известной рок-группе «Капли твоей крови». А также может достать любую контрабанду за дополнительную плату, конечно, — Розье понизила голос до шепота. — Пьёт по утрам томатный сок в Большом зале и всем врёт, что это кровь. — И чем же ты можешь помочь? — губы Лили дрогнули в усмешке. — Сыворотка правды? С её помощью ты сможешь воровать людей из других штабов и допрашивать их, — Люпин облокотился о стену, ослабляя галстук. — А правду говорят, что все оборотни тупые? Я гений зельеварения, сама могу сварить! Розье, у него мозг даже меньше, чем твой! Идём! — Стой! Я могу предложить компрометирующие снимки мисс Ванити! — крикнул Ремус. — Розье! Обговори с ним условия сделки, а мне уже пора, — бросила Лили, уходя.

***

Это было странно, но многие хотели помочь Лили, начиная от поклонников и заканчивая совершенно неожиданными личностями, такими, как Ремус Люпин или даже Северус Снейп. Северус опаздывал, или, может, её часы торопились? Они договорились встретиться в одном из безлюдных коридоров в Северном крыле школы. Вчера сова принесла ей послание с просьбой о встрече. Написано оно было Северусом Тобиасом Снейпом. И даже Лили с ее самолюбием и большим самомнением не могла отказать самому Северусу Снейпу, ведь это же был Северус. Его имя крутилось на устах всех девчонок в Хогвартсе, да и, может, не только девчонок. Снейп был самым крутым парнем в Хогвартсе, лучше него просто нельзя было никого придумать. Он был негласным королем. Обаятельный с этим невероятно харизматичным выражением лица, будто он брезгует или вечно недоволен. А его нос? Нос был главной фишкой Северуса — курносый с горбинкой. Волосы слизеринца были такими, что ими невольно любуешься при каждой встрече, а глаза, эти холодные глаза, излучали лишь безучастие и безразличие. В общем, Северус Снейп был настолько крут, что девушки рядом с ним буквально визжали от счастья, а сесть с ним на уроке или хотя бы за трапезой было невероятно престижно — все мечтали об этом. К тому же говорили, что он постоянно носит эту загадочную черную мантию с длинными рукавами, потому что однажды одолел оборотня, и у него остались ужасные шрамы. Иногда Лилиан завидовала Снейпу, потому что хоть на немного, но он превосходил Лили по популярности, и когда кто-то об этом говорил, ей хотелось зарезать соперника только ради того, чтобы на следующий день говорили о ней. — Лилиан? — из-за угла появилась мантия, развевающаяся при ходьбе, делая своего хозяина похожим на летучую мышь. — Северус, — Лили выдавила улыбку, хотя можно ли улыбаться тому, кому невероятно завидуешь? — Что там у тебя? Выкладывай быстрее, у меня нет времени на твои глупые шутки, а уж тем более на тебя. Моё время драгоценно, хотя тебе этого не понять: в твоих жилах не течёт благородной крови. — Что? — от таких оскорблений глаза Северуса округлились; она казалась ему не такой стервой издалека. — Ты оглох? — Я принёс тебе это, и, думаю, ты поймешь со временем, и он поможет тебе, — Северус протянул маленький сверток. Рукав его мантии на секунду сполз, и Лили смогла прочитать заветную надпись на запястье: «Я всегда буду помнить тебя»

***

Утро следующего дня. — Наша школа окунулась в скорбь, в великую скорбь, — вещал Дамблдор. — Мисс Боунс навсегда останется в наших сердцах…