История моей ненависти

«Амелия Боунс, семикурсница из школы Чародейства и Волшебства, погибла на этой неделе», — твердили заголовки всех газет и журналов. — Вот ещё! — фыркнула Лили. — Теперь все будут говорить об этой дуре! Джеймс всматривался в эти адски горящие глаза. Лили даже не сочувствовала бедной Амелии, которую бездыханной нашли утром у домика Хагрида. В голове у Поттера зарождались нехорошие мысли, он всё больше верил Сириусу, который утром говорил какую-то чепуху. Впрочем, так ли это было? Утро того же дня — Амелию убили, — сказал Сириус, отходя от окна. Было раннее утро. Солнце показывало свои первые лучи. Кровать Люпина была заправлена; он не ночевал в спальне. Петтигрю спал, причём так крепко, что, казалось, умер, но от передозировки маминых свитеров умереть нельзя. — Что? — переспросил Джеймс, рукой пытаясь отыскать очки на тумбочке. Сириус кинул в Джеймса газету. — Её нашли ещё до рассвета, а журналисты уже успели напечатать это на первой полосе, — Сириус присел на кровать. — Меня допрашивали. Наши окна выходят туда, где её нашли. — Мерлин, кто мог сделать такое? — протирая глаза руками, спросил Джеймс. — Я знаю, что это нехорошо, но… я видел, как вчера Лили угрожала ей. Они стояли в безлюдном коридоре. Было уже поздно, я шел в башню из совятни и случайно увидел их. Эванс ей угрожала. — Сириус! Я, конечно, недолюбливаю её, но она не могла убить. — Могла! Ты знаешь это, как никто другой! Джеймс, ты ведь знаешь, — Сириус серьёзно посмотрел на Поттера. — Я знаю, что она купила что-то у Люпина. — Люпина? — Да, Люпина. Ты понимаешь, что он продаёт далеко не пледы с медвежатами, — Сириус открыл прикроватную тумбочку Ремуса. — Смотри. — Это пузырьки с жидкостями. Может, лекарства? — Нет, я слышал, как он предлагал это кому-то. Это яды, следы которых невозможно найти на теле жертвы. — Мерлин! — Джеймс снова закрыл лицо руками. Перед глазами Поттера предстал тот маленький мальчик, который представился Ремусом на первом курсе. Шляпа была ему большевата, и поэтому всегда падала на глаза. Улыбка была ещё не похожа на оскал, а мальчишка был ещё тем скромнягой, но было это очень давно. С той поры много воды утекло. Мальчик вырос. Изменился.

***

Слизерин Гриффиндорская форма некстати выделялась в гостиной Слизерина. Слишком яркая, слишком приметная. Но, впрочем, в гостиной Слизерина почти никого не было. Почти. Юная гриффиндорка сидела на кресле рядом с диваном, на котором властно, словно королева на троне, расположилась Эмма Ванити. Её тёмно-каштановые волосы как всегда отливали красивым блеском, будто шёлк, сотканный по заказу семьи Ванити. На руке у Эммы красовались три перстня. Первый был массивным и с фиолетовым камнем, но главным в украшении был совершенно не камень, а то, что было под ним. Это был яд. Он хранился в перстне на непредвиденный случай, например, похищение или пытки, ведь никто не знает, что нам предстоит пережить. Второй перстень означал присягу на верность: Эмма заставила присягнуть на верность всех своих близких «подруг», поэтому каждая из её приближённых носили точно такие же перстни с янтарём в центре. Если кто-то из соратниц мисс Ванити провинился, Эмма произносила особое слово, и тогда перстень обжигал палец неверной. Третьим кольцом являлось особое, бесценное украшение. Такие минералы больше не добывали. Синий цвет камня временами менялся на красный, поверх был высечен герб рода Ванити, а на самом перстне, внутри, были слова: «Почет и слава навсегда. Славься на наш род в бесконечны года». Но главным было совершенно не это, а то, что перстень всегда служил непоколебимым щитом для Эммы, а также подпитывал её магию. Вот и новая гостья из Гриффиндора с интересом разглядывала руку мисс Ванити. Она не знала всех тайн, но всё же ей был знаком перстень с янтарём, ибо у неё на руке был точно такой же. Ведь в этом году, по возвращению в Хогвартс, она сама присягнула Эмме Ванити на верность. Если бы об этом узнала Лили Эванс… Подумать только, близкая подруга самой Эванс дала обет повиноваться Ванити! — Ты всё хорошо спрятала? — спросила Эмма, пронзительно взглянув своими синими глазами. От этого взгляда становилось холодно. Казалось, эти глаза могут сниться по ночам. — Да, Эмма, — ответила гриффиндорка, отводя глаза. Она не хотела снова столкнуться с ледяным взглядом. — Отлично, — сказала Ванити, предчувствуя победу на её главной соперницей Лили Эванс. — Ты молодец, что предаёшь её. Она ужасна, нечестна и тщеславна. Я куда лучше, — Эмма потянулась к столику. — Держи, хорошую работу стоит оплатить, но если ты солгала или не смогла выполнить своё задание до конца, тебя ждут страшные мучения. Уж поверь. Лили была соперницей Эммы с самого раннего детства, можно сказать, что они были знакомы с рождения. Лили всегда была испорченной девчонкой. Глупой до самых костей и ужасно некрасивой по сравнению с Эммой. Во всяком случае, так считала сама Эмма. В один весенний день, Лилиан подожгла весь гардероб Ванити. Все новые платья, украшения — всё! Эванс, конечно, сказала, что всё это произошло совершенно случайно, что она не может контролировать свои силы, но это было только при взрослых. Наедине эта чертовка призналась, что всё сделала нарочно, но когда малышка Эм пригрозила этой напыщенной дуре родителями, то та ответила, что у Эммы нет доказательств. «Нет доказательств» — эти слова она запомнила навсегда. Гриффиндорка кивнула и вышла из гостиной, где осталась одна Эмма. В это время Слизерин пустует, все идут на ужин. Но Ванити никогда не ужинает.

***

— Мистер Поттер, отвечайте, это вы убили Амелию Боунс? — глаза мужчины глядели уверенно, он чеканил каждое своё слово без заминки. Дознаватели; их бюро работало при аврорате и занималось особо важными делами. Поттер подумал, что, наверное, их нанял отец Амелии, пребывающий в горе. Этим утром начался крупный допрос всех сокурсников Амелии. — Почему вы так подумали, сэр? — в ответ спросил Поттер. — Одна особа, назовём её «мисс Л», сообщила, что у вас были мотивы. — Что ж, поделитесь этим и со мной. Ибо я не понимаю, почему меня обвиняют в убийстве, — так же ровно отчеканил Джеймс в ответ. — «Мисс Л» говорит, вы были близки с Амелией Боунс. Она утверждает, что вы были влюблены в Амелию, но позднее она отвергла вас. — Что? Я её почти не знал, — удивился Джеймс, ведь большего бреда он не слышал. Дверь в кабинет скрипнула, приоткрывшись. На пороге стояла Лилиан Эванс. — Заберите его в Азкабан! — крикнула она, утирая громадные слёзы платком. — Амелия была мне как сестра, а этот! — она грозно ткнула пальцем в Поттера. — Он! Он убил её! Убийца! — Лили снова залилась поддельными слезами. Джеймс не мог произнести ни слова от удивления, он даже не мог двигаться, так сильно удивила его эта рыжая бестия. — Джеймс Поттер! Вы обвиняетесь в убийстве Амелии Боунс и будете содержаться под стражей, пока всё не разъяснится! — сказал мужчина. В кабинет ворвалась злая, как Волдеморт, МакГонагалл. — Как вы смеете! Он скромный, ни в чём не провинившийся мальчик! Ему нечего скрывать, нужно искать настоящего убийцу! Минерва посмотрела на Лили. Похоже, декан всерьёз думала, что Эванс причастна к преступлению. Неужели МакГонагалл думала, что из-за власти Лилиан способна убить? Хотя ведь никто наверняка не знает, на что способен каждый из нас ради власти.

***

Наступили беззаботные выходные, во всяком случае, для Лили. Она уехала домой на два дня. Родители сказали, что бедной девочке нужно отдохнуть. Осень ещё не проявляла себя во всей красе, и на балконе у Эвансов вовсю светило солнце. Лилиан посиживала в кресле, нежась в тёплых лучах, потягивая из стакана апельсиновый сок и пролистывая свежий номер «Ведьмополитена». Рядом с ней сидела Алиса Розье, повторяя за Лили все жесты. Эванс была её кумиром, и Алисе очень хотелось быть на неё похожей. Но вот только в глубине души Алиса знала, что никогда не будет такой же свободной, такой же умной и одарённой, как подруга. У каждого волшебника с самого рождения имелась маленькая особенность, некая предрасположенность к разновидностям магии. Магглы называли это талантом, а волшебники даром. Но в отличие от обычных людей у магов всё было куда сложнее, но и куда интереснее. Если маггловка хорошо вязала говорили, что у нее талант к этому делу, но ведь магия не рукоделие, верно? Дар или талант Алисы заключался в врождённой защите от легилименции, она блокировала любые попытки людей пробраться в её голову. Бесполезная вещь, ведь легилиментов вокруг было немного, а уж тем более в голову Алисы им пробираться было совершенно незачем. Но вот дар Лили всегда привлекал юную Розье, ведь Эванс обладала властью, особенной властью с рождения. Нет, это были совсем не деньги, и не связи, и даже не зельеварение. Магия наделила Эванс тем, о чём Алиса всегда мечтала: талантом проникать в сны людей, ведь в снах люди хранят всю ценную информацию и при том не защищают её, опрометчиво думая, что никто под покровом ночи не проберётся в их головы. Но это было совсем не так. Стоило Лили подумать о человеке на ночь, как заснув, она могла появиться в сновидениях этого человека. Так она заполучала то, что хочет, без вреда для здоровья, например, снилась богатому Бенджи Фенвику. С помощью этого дара она натолкнула того человека из мракоборческого отдела забрать Поттера, а позднее, когда эта идея прижилась у него в голове, сходила и дала показания против злополучного Джеймса. Ей нужно было избавиться от Поттера любой ценой, ведь она ненавидела его. Им совершенно нельзя было управлять, но зато из Бенджи можно было вить веревки. Но ни Лили, ни Алиса ещё не знали, что о её даре известно самому могущественному тёмному магу, и за Эванс уже началась охота…