Когда размер не имеет значения

Автор заявки, я вас помню и люблю... Идите бетить мои главы! (с)

Габриэлле Йохансен казалось, что она бредит. Опять ходит по своей роскошной спальне, страдая лунатизмом. Скоро прибегут родители и успoкоят, пожалеют... Но каждый раз, когда она открывала глаза, она видела один и тот же лес, одни и те же кочки да коряги, поросшие мокрым мхом, и придурковатого дедка, что будил её с радостным воплем: - Проснулась, девочка-милочка-мотылёк-бабочка? Вставай, вставай, глазёнки открывай! - распевал он, раздвигая грязно-белые, рваные шторки над её головой. И девушка действительно продирала глаза, спрыгивала с мягкой, но покосившейся влево кроватки и надевала на ноги грязные, истоптанные сапоги. Откидывая свои нечёсаные удлинения назад, что еще крепко держались на светлой голове в экстремальных условиях, девушка умывалась ледяной водой, надевала сверху рубашки ободранный тулуп и без сопротивления шла с дедом в лес - собирать травы да цветы. Прекрасная блондинка уже вот как две недели спокойно проживала в избушке-под-дубошкой у Радагаста Карего. Или в дубошке. Берлога русского Деда Мазая иногда и в правду казалась намертво сросшейся с огромным вековым дубом высотой до небес. И, признаться, она уже со всем смирилась. В первый день у неё была истерика. Довольно тихая, по сравнению со воплями на вершине Дол Гулдура. Когда она, в одном купальнике и грязном плаще, удирала с чумовым чуваком на зайцах от целой авиации летучих мышей, она поняла, что либо чем-то отравилась, либо вдохнула в лёгкие чего-нибудь не того. Или опять каким-то образом провалилась в очередной психический расстрой. Поэтому она тихо и смирно ожидала спасительного пробуждения в солярии и мысленно прощалась со своей кожей, что наверняка обрела цвет очень старой сосиски за время её прибывания в отключке. Габи не истерила, когда скороходные сани Санта-Клауса с кроликами вместо тараканов в голове привезли их к лесному дому. Не истерила она и тогда, когда ей выдали страшную, безвкусную одежду нью-йоркского бомжа. Не истерила она и тогда, когда нигде не нашла зарядки для своего Айфона. Истерика началась тогда, когда она поняла, что вместо смолы на бороде и волосах Деда Мазая настоящий птичий помёт, а под страшной шапкой-ушанкой находится настоящее птичье гнездо. С дроздом. Живым таким. Габриэлла лежала на полу и выла, тихонько повизгивая. А когда она наконец поняла, что всё вокруг настоящее, вплоть до гигантских клубов пыли рядом, то она десять раз подряд падала в обморок. И десять раз подряд Радагаст откачивал её. - Мотылёк, бабочка, девочка... - бормотал он себе под нос, приводя Габи в чувство. - Такая хрупкая... Такая хрупкая! Только без крылышек и пыльцы... - качал головой он, готовя очередной отвар. - Мог бы я людям помогать, мог бы... - колдовал он. Но едва девушка приходила в себя, то снова пыталась покинуть этот мир. Наконец, её тело не выдержало очередных падений, да и Радагаст влил в неё что-то, что заставило адреналин подскочить до самого грязного потолка, и Габи пришлось с головой окунуться в совсем другую реальность. - Нервная ты какая-то! - со вздохом недовольно бормотал Радагаст. - Пожалуйста, пощадите! - выла тогда она. - Отпустите меня домой! Не то меня будет разыскивать полиция! - ревела она, хлопая пушистыми белыми ресницами. Без косметики она, несмотря на искусственный загар, выглядела очень бледно. Словно мотылёк. Или белая моль. - Не могу, не могу, деточка! - сокрушался Радагаст, разводя руками. - Я даже не знаю, откуда ты! - Как откуда? - шмыгала аккуратным носом блондинка, медленно соображая, что к чему. - Из Тронхейма, конечно! - отвечала ему она. - Из Норвегии! - Норвегия? - дедок смотрел на неё, как на ненормальную. - Это что, Мордор? - подозрительно косился на неё он, и на этом разговор набирал совсем другие обороты. После долгих, утомительных выяснений и десяти чашек странного цвета успокоительного, Габи и Радагаст наконец допёрли до того... Что ни до чего не допёрли! Нет, Габи, конечно же, поняла, что она действительно попала в другой мир, а Радагст понял... Что теперь вместо добрых и отзывчивых зверушек будет нянчится с... очень интересной особой. Мягко говоря. И с того момента у Габи действительно началась веселая жизнь. Это не была хорошо обустроенная избушка в Трисиле, где она проводила свои гламурные каникулы, катаясь на горных лыжах. Это не было её домом, где всегда была горячая вода и туалет. Рядом не было шампуней, бальзамов, масок для лица, туши, тональника и пудры. Габриэлла чувствовала себя ребёнком. В Африке. И гуманизм Пэрис Хилтон здесь был ни при чем. Но человек всегда оставался человеком. А Габриэлла всегда оставалась Габриэллой. Избалованной, красивой, нежной, капризной, и пушистой. И пусть на её лице не осталось и грамма косметики, пусть она ходила как оборванка... Габи знала, какой надо быть с людьми, чтобы они носили тебя на руках. У неё никогда не было кровных врагов. Лишь неверные и глупые друзья и поклонники. Она, как и все эгоисты, в глубине души была одинока. Но это пугало её лишь по ночам. Но сейчас, когда кошмар стал реальностью, девушка твёрдо решила, что подружится с этим горе-волшебником и до поры до времени будет жить у него. Габи не любила фэнтези, всегда над ним издевалась, не интересовалась историей и плевать на подобное хотела. Но этот мир, как назло, оказался именно таким. И Габриэлла решила, что лучше сидеть в тёплой, но грязной избушке с чокнутым дедом, чем бегать по лесам и горам от летучих мышей и белых призраков. И девушка использовала всё свое обаяние и шарм, чтобы завлечь добродушного старичка. Но дело закончилось тем, что оба друг друга завлекли. По-своему. Габи шантажировала деда своими капризами, испугами и истериками, позволяя себе вести себя как настоящая эльфийская принцесса. А он, в свою очередь, шантажировал её... грибами. Да, именно грибами. Грибами всех вкусов, сортов и размеров. Разными настойками и просто грибами. Ибо лесное лечение навсегда избавило её от своих ночных кошмаров. Габриэлла перестала лунатить по ночам. Габриэлла стала лучше спать. Габриэлла не видела своего отражения в зеркале ровно две недели. И Габриэлла слишком сильно умилялась от всех зверушек, что жили и дружили с Радагастом. Особенно от ёжика Себастьяна. И вот они дружной компанией рассекали по окрестной местности - Габи, Радагаст и Себастьян. Собирали грибы, ягоды, жили полевой жизнью. А вечерами они тихонько пялились в её телефон интервалами в десять минут, чтобы зря не садить батарейку. Ну и слушали современную попсу. Корейскую. И Опа Гангнам Стайл понравилась и Радагасту. В тот вечер Габриэлла поняла, что эта песня - бессмертна. И весело отжигала под неё на грязном полу. Но спокойной жизни девушки в один прекрасный момент пришел конец. Вместе с двумя оленями в роли телохранителей маленькая принцесса пошла собирать крапиву для супа, в кожаных перчатках. Длинные пепельные пряди выпали из лохматой косы, под ободранный французский маникюр давно забралась грязь, одежда слабо пахла остатками фирменного парфюма. - Так, не то... И это не то, а это... Можно взять вон то растение с собой, а крапива... растёт вон там... - говорила сама с собой девушка, тихо напевая себе что-то под нос. Возможно снова Опа Гангнам Стайл. - Ренли, Лорас, за мной! - поманила она за собой оленей и смело двинулась в высокие заросли крапивы. Но едва она протянула руки, чтобы вырвать хотя-бы одно растение, в траве мелькнуло что-то чёрное. Чёрные шелковистые волосы... трупа! Перед девушкой на животе неподвижно лежало тело в кожаных доспехах и буро-зелёном плаще. - Радаагаааааааст! - завизжала девушка на уровне си третьей октавы, таким образом вспугнув весь лес. - Мотылёк! Девочка! Милочка! - так же испуганно завизжал ей в ответ волшебник, чья берлога находилась совсем недалеко. Ну совсем недалёко. Какие-то полкилометра. В тот же момент из крапивы вверх взмыло нечто. Это нечто было белым, высоким, полупрозрачным и пахло гнилью. - Ты! - яростно взвизгнула блондинка. - Ну погоди, призрак недоделанный! - пригрозила кулачком она и, взмахнув рукой, крикнула оленям. - Рогами его, рогами! Привидение, в свою очередь, тоже пронзительно завизжало, ловко подхватило уже несвежий труп на руки и дало дёру. И правильно сделало, ибо за ним уже во всю прыть гнались двое оленей с очень большими рогами. А Габи осталась гордо стоять на вершине своего триумфа. К сожалению, она никогда так не узнала, что её лесных защитников потом разодрали волколаки. Немного капель домашней валерьянки и позже она уже была бодрая, как огурец. А Радагаст понял, что пора было уже проведать своего старого знакомого Гэндальфа. И прихватить мотылька-девочку-бабочку с собой. И не забыть взять грибную настойку заодно...