Когда размер не имеет значения

Двор Бьерна был похож на деревянный редизайн Винтерфелла. Габи не увлекалась фэнтези, и потому многочисленные постройки, украшенные рунной резьбой, больше напоминали ей поселения древних викингов. По скошенной траве свободно бегали домашние животные, среди которых дружной компанией паслись белые овечки и маленькие пони. За ними присматривала пара огромных серых собак, недоверчиво косившихся на нежданных посетителей своего хозяина. - И вот, что мы, люди, называем консервантами! - взахлёб рассказывала оборотню Кэтрин, когда они всем отрядом вышли на зелёную лужайку перед большим деревянным теремом. Потемневшие от времени брёвна отдавали каким-то странным, русским духом и брюнетка ощутила лёгкий укол ностальгии. Русский... Бьерн был больше похож на русского, чем на викинга. - Сумасшедший у тебя народ, Кэти! - недовольно бубнил себе под нос Бьерн, приглашая гномов сначала на веранду, а потом в главный зал. - Травите не только вашу еду, но и кожу! Одни эти... пра...пра...ба...прабабены чего только стоят! - негодующе воскликнул он. - Парабены! - услужливо поправила его она, тяжелым шагом ступая в тёмное, но весьма уютное помещение. Открытый очаг посреди просторного зала, высокие резные колонны, маленькие окошки под потолком... - От них очень сильно чешется голова, - бодро добавила она. - А как же иначе? - с досадой в голосе хмыкнул он. - Вот моя баня самая лучшая. И не говори мне про ваши каменные сауны! Небось, настоящим веничком никогда не парилась и травяной водой не умывалась! - очень довольный собой, сказал он. - Так точно, - вымученно улыбнулась она, чувствуя, как всё тело сковала немая судорога. Спина страшно затекла и брюнетка ощущала себя настоящим бревном в непробиваемых доспехах. Не смотря на свое изящество, это был металл. Лёгкий, но металл. И ей хотелось не только раздеться и попариться в бане, но и невольно содрать с себя всю кожу, лишь бы не чувствовать пробирающего до костей озноба. Каштановая косичка растрепалась и отдельные пряди неприятно липли к шее сзади. Кэтрин старалась не думать о том, что стало с её нежной кожей. Воспоминания о беспомощности в схватке с духом поднебесья были удручающими. - Потому я предлагаю вам всем испробовать мою баню, - гордо предложил он и никто,естественно, не отказался. Гэндальф одобряюще улыбался, едва сдерживая добродушный смех. И пока Кэтрин заговаривала Бьерну зубы, остальные с радостью растянули водные процедуры на весь оставшийся день. Первой отправили париться Габи, так как она была менее грязная из всех. Бильбо, волшебник и Кэт остались помогать оборотню с предстоящей совместной трапезой. Бьерн, естественно, сообразил, что к чему, но ему была интересна эта несуразная компания и небылицы из других миров. И когда белобрысая девчонка с жидкими, мокрыми волосами, раскрасневшаяся и немного растерянная вернулась из бани, то он едва сдержал снисходительную ухмылку. Теперь она пахла естественно и странный цвет её кожи немного притупился. А что касалось странных вкусов пришельцев из-за моря... Немного медовухи быстро сделала свое дело. - Тебе бы снять доспехи, Кэт, - обратился к девушке Кили, когда Габи вновь сидела между ним и его братом и заплетала золотистую гриву Фили в ровные, аккуратные косички. - Осторожней, Кили, - вздрагивала Габриэлла, когда его ловкие пальцы подходили слишком близко к основаниям её удлинений. Она искренне надеялась на то, что её тонкие пряди выдержат и не выпадут при слишком грубом прикосновении. - Кили не стилист, - мурлыкая от удовольствия и довольно жмурясь произнёс иноземное слово Фили. - Зато ты умеешь управляться с волосами как надо, - похвалил её он. - Отныне мои косички будешь заплетать только ты! - решительно молвил он. Кили ревниво уставился в затылок своего брата, а Кэтрин презрительно хмыкнула. Тонкие пальцы сами собой сжались в кулаки. - Кэт, потом дай мне расчесать тебя, - не отрываясь от расчесывания гривы Фили, обратилась к ней блондинка. - У тебя такие шикарные волосы, что грех их не заплести, - пояснила она. - Правда... - немного застенчиво протянула она. - У Фили они гуще и шелковистей! - кокетливо добавила она. - Посмотрим, - холодно бросила брюнетка и, раздраженно кивнув, прошествовала к пиршественному столу, где начали собираться чистые и заметно повеселевшие гномы. День медленно клонился к вечеру, и Бильбо с Гэндальфом и Ори последними отправились в баню. Остальные успели постирать свою одежду и охладиться в небольшом заливе реки, который находился как раз во владениях Бьерна и на берегу которого как раз и была построена эта самая баня. - Давай, ты последняя, - сказал девушке хоббит, протягивая ей тёмное широкое полотенце. - Справишься одна? - улыбнулся он. - Справлюсь, - как можно ровнее ответила она. - Может помочь с доспехами? - озабоченно осведомился он, но Кэтрин лишь махнула на него рукой. Она уже почти не чувствовала своих конечностей... Дядя Бьерн велел ей не задерживаться. На бархатно-синем небе взошла круглая бледно-желтая луна. Выйдя из тёплого, освещенного живым огнем терема, Кэт долго смотрела на ночное светило Средиземья. Другое... Здесь всё было другим. Даже луна и эта лёгкая прохладная ночь. Где-то вдали заунывно ухала сова. Положив холодную руку на светлый эфес Нарьярилла, девушка чеканным шагом направилась к бане за углом. Тихие волны речного залива отливали белым серебром. В голове сама собой всплыла главная тема Лунной Сонаты Бетховена. Она больше никогда не услышит её. Ни в наушниках, ни без. Этот мир, суровый и ирреальный, поглотил её, забрал себе. Она не так представляла себе свои фантазии. Издевка судьбы, испорченная сказка... И прекрасная мелодия в её ушах. На длинных веревках между деревьев сушилась одежда гномов. На высоком пеньке в нескольких шагах от неё стояла шляпа Гэндальфа и ковшик со свежей водой. Сквозь запотевшие окошки струился приглушенный свет. Сама баня больше походила на башню великана с массивной дубовой дверью. Девушка вздохнула и нехотя отстегнула меч от пояса, положив на чистую траву перед собою. Найдя глазами свободное место на верёвках, она нащупала одну из многочисленных застёжек своих эльфийских лат. Брюнетка не представляла, как будет мыться одна. Может, стоило позвать на помощь Габи? Но вспомнив о её нежностях с Фили и Кили, Кэт потеряла всякое желание это делать. Внезапно тяжелая дверь со скрипом распахнулась и наружу, окутанный клубами белого пара, вышел полуобнаженный Торин. Горячая вода стекала по его мускулистым плечам, мокрые волосы тёмными волнами липли к голой коже. Поправив тёмное полотенце, замотанное вокруг бедёр, он заметил застывшую в наивном восхищении Кэтрин. Брюнетка откровенно разглядывала его, отчаянно теребя застёжки металлических наручей. Ехидно усмехнувшись, гном подошел к пеньку, жадно припав влажными губами к стоявшему на нем ковшу с водой. Покраснев, девушка с силой рванула на себя доспех, но тот даже не думал поддаваться. - Ты последняя? - спросил он, с уверенным стуком поставив ковш на место. - Да, - глухо ответила Кэтрин, стараясь не смотреть в его сторону. - Очень хорошо, - одобряюще улыбнулся Торин и не спеша подошел к ней. В считанные мгновения он нащупал нужные крепления и доспехи с тихим звоном упали на землю. Горячие руки коснулись серебряных пуговиц её воротника. - Я вполне могу сделать еще один заход. Ори знает, что я собирался искупаться после, - оповестил её он. Кровь гулко застучала в похолодевших ушах девушки. Только не это! - Я и сама могу... - вяло протянула она, перехватывая ледяными руками его пальцы. Схватив её за запястья, Торин до хруста сжал её окоченевшие ладони. Боли не последовало. - Может она... - передразнил её он, в упор вглядываясь в покрасневшее лицо. - Не хватало еще, чтобы у тебя отнялись руки и ноги! - нахмурился он, отпустив ладонь. - Голову в сторону даже повернуть не можешь! - с укором в глубоком, бархатистом голосе молвил он. - Ты будешь бить меня веником? - не подумав, выпалила она и тут же поморщилась. Господи, какая глупость! Торин удивленно посмотрел на неё. - Если ты на этом настаиваешь... - начал было он, но был прерван испуганным воплем брюнетки. - Нет, не надо! - отчаянно воскликнула она. - Я не привыкшая, я не умею! - затараторила она, мысленно ругая себя на всех известных ей языках. - Тогда раздевайся и пошли, - приказным тоном молвил он, протягивая ей сухое полотенце. Кэтрин отчаянно засопела и медленно начала расстёгивать верхнюю тунику. Ярко-бирюзовые глаза заметно потемнели, когда плотная ткань нехотя обнажила её гладкую кожу. Скинув камзол на мягкую траву, руки девушки нерешительно застыли на поясе. Она выразительно посмотрела на гнома, но тот лишь нетерпеливо покачал головой. - Всё, что я хотел видеть, я уже видел, - спокойно сказал он и Кэтрин едва не завыла в голос. Избавившись от штанов и сердито пнув в сторону сапоги, она стыдливо прикрылась полотенцем и последовала за ним в жаркие объятия Бьерновской парилки...

***

Едва она вступила в объятую насыщенным лесными травами паром баню, то она, кажется, забыла как дышать. Дыхание вырывалось из её сжатого горла хриплым кашлем, резкие ароматы щекотали ноздри, острым клубком сворачиваясь в лёгких. - Садись, - раздался за спиной властный голос Торина и крепкие руки усадили её на горячую ступеньку. Кэтрин вздрогнула, когда её голые ягодицы коснулись душистой древесины. Она хотела было спуститься на уровень ниже, но была крепко зажата между волосатых ног Подгорного короля. Грубые пальцы осторожно расплели остатки растрёпанной косы, с удовольствием зарываясь в её густые тёмные волосы. Девушка замерла, когда он откинул длинные пряди ей на грудь, обнажая шею. - Красивые царапины, - с иронией в голосе недовольно произнёс он, легко касаясь их кончиками пальцев. Кэт дёрнулась, словно от электрического разряда. - Шрамы на всю жизнь, - тихо сказал он, тяжело опуская руки на её застывшие плечи. - Расслабься, - приказал он, и она откинулась назад, спиной ощущая низ его тела. Она начала медленно отогреваться, на коже проступили первые капельки пота. Неожиданно руки Торина с силой сжали её плечи и брюнетка протестующие замычала. Крепкие пальцы впивались в её тело, уничтожая сопротивление и освобождая сжатые мускулы. С пухлых губ сорвался один развратный стон, другой... Он массировал её грубо, чисто по-мужски. Ей казалось, что он вот-вот сломает её. Каждое прикосновение отзывалось в её теле взрывом, острой болью, перемешанной с наслаждением, заставляя блаженно закрывать глаза. Он снова задевал те нити её души, которые она так старательно оберегала всю свою сознательную жизнь. Кэтрин изо всех сил старалась не стонать, яростно обхватывая руками острые колени гнома. Теперь она явно чувствовала его собственное нарастающее возбуждение. Издав очередной развязанный стон, она едва не свалилась сo своего места. - Такая чувствительная... - пробормотал себе под нос Дубощит, а затем неожиданно вылил на её голову черпак тёплой воды. Брюнетка охнула и задержала дыхание. Гном повторил эту нехитрую процедуру несколько раз, выливая на неё душистый травяной отвар. Но не успела она опомниться, как Торин снова зарылся пальцами в её волосы, требовательно массируя нежную кожу под ними. - Торин, щекотно! Пусти... - дергалась она, чувствуя как тело покрывается мурашками. - Я сама, пожалуйста... - призывно стонала она, не зная, радоваться или злиться. Когда в парикмахерской её предлагали массаж головы, она наотрез отказывалась от него. Но Торину отказать она не могла. И не хотела... Гном пропустил её слова мимо ушей, после чего снова вылил на её голову тёплую воду, на этот раз без приправ. Сильные руки прижали её к себе, ноги грубо обхватили её за талию. Тело Кэтрин обмякло в его стальных объятиях, а сковывающий тело холод ушел, оставляя место сладостной, ленивой истоме. Голова отяжелела, глаза медленно закрывались... - А теперь пошли искупаемся, - услышала она бодрый тон Дубощита сквозь наступающий сон. И прежде чем она успела запротестовать, мускулистые руки уже волокли её за собой из душного пекла на длинный мостик, теряющийся в лунной воде. Перед глазами запрыгали цветные шарики, в висках застучала кровь. Но прежде чем она успела потерять сознание, её без предупреждения швырнули в ледяную, обжигающую кожу воду. Мерцающие речные волны накрыли её с головой, а контраст оказался почти невыносимым. Кэтрин вынырнула из-под воды, отчаянно визжа. Ночные краски слились в одно, сердце бешено колотилось. Торина нигде не было видно и девушка испугано начала озираться по сторонам, раскидывая руками в стороны мириады сверкающих брызг. Вдруг прямо перед ней водная гладь резко расступилась, выбрасывая на прохладный воздух довольно фыркающего гнома. - Ты что кричишь? - усмехнулся он, встречаясь с ней своими яркими глазами, где игриво отражались случайные лунные отблески на воде. - Вода... - выдохнула она, судорожно разгребая ледяные волны. - Ты плавать умеешь? - обеспокоенно осведомился он. - Да, - выпалила она. - Ну так поплыли, - довольно улыбнулся он и отчалил на противоположную сторону маленького залива. Кэтрин ничего не оставалось, как последовать за ним. Торин уверенно плыл к берегу, наслаждаясь вечерней прохладой. Он напоминал Кэтрин водяного из кельтских сказок её детства. Чёрная грива шлейфом тянулась за ним по воде, белый свет растекался от его движений в стороны тёмными кругами. Она изо всех сил старалась не отставать от него, жадно ловя ртом пресную воду. Перевернувшись на спину он остановился, заметив, что девушка не успевает за ним. Вдруг он замер, вставая в полный рост. Кэт по-собачьи доплыла до него, руками и ногами обхватывая под водой его горячее тело. - Глупышка... - ласково протянул он, когда её тёплые пальцы отчаянно зарылись в его густые мокрые волосы. - Здесь не глубоко. Даже я достаю тут до дна, - успокаивающе молвил он, хватая её под зад и удерживая на себе. - Я боюсь! - воскликнула она, самая не зная, почему. Она не могла понять, что пугает её больше. Непредвиденное купание, ночь, собственная нагота или наследник Эребора между её ног. - А Азога не боялась? - пытливо спросил её он тогда. - Нет, - честно призналась она. - Тогда я чувствовала только ярость, а сейчас... Мне страшно. - виновато призналась она, закрывая глаза. Торин тяжело вздохнул и сделал несколько шагов назад. Вода, доходившая ему до подбородка, начала медленно отступать, обнажая выступающие ключицы, а за ними и волосатую грудь. Кэтрин вздрогнула, когда несколько капель застыли на её стремительно твердеющих сосках. Убрав с лица надоедливые каштановые пряди, она с тихим шлепком откинула их назад. Гном не мог оторвать от неё зачарованного взгляда. Запоминающееся черты лица, гладкая кожа, сочные губы, полная грудь... Она выглядела гармоничной и прекрасной, такой юной и свежей, словно весенний цветок. - Иди ко мне, - хрипло прошептал он, опуская её вниз и насаживая на себя. Она дёрнулась, снова ощутив его твёрдость в себе, и замерла, привыкая к новым ощущениям. Зрачки обоих расширились, дыхание участилось... Вода удерживала их на одном уровне. Властно впившись ртом в её губы, он медленно двинул бёдрами, призывая к соитию. Тихо застонав, она ответила на его зов... В этот раз всё было по другому. Жар и холод мешались в сумасшедшем экстазе, а горячие тела изнывали от возбуждения. Торин входил в неё до самого основания, подталкиваемый силой реки. Блестящие капли звёздной пылью осыпались с волос, холодными струйками стекали по голой коже... Она целовала его жадно и почти неистово, заставляя задыхаться от удовольствия. А он отвечал ей сдержанно и целомудренно, даря скупые, королевские поцелуи, тем самым окончательно сводя с ума. Его раскалённые руки больно мяли её упругие ягодицы, горячий язык скользил пo обнаженной шее... Его. Она была только его. Его сокровище, что вернулось к нему из Раздола. Его сокровище, что едва не упало в бездну. Он никогда не сможет её понять до конца, никогда не сможет до конца овладеть ею. И это заставляло его с утробным рычанием доводить обоих до пика, не опасаясь быть услышанными. И где-то вдали одиноко ухала сова...

***

В дом Бьерна они вернулись поодиночке. Сначала она, а потом он. Все знали, что Торин решил париться один и все знали, что Кэт ушла в баню последней. Они сидели по разные стороны стола, а потом по разные стороны очага. Он курил трубку, а она дремала на плече у сонной Габриэллы. Никто не заподозрил неладного. А если и заподозрили... Никто из них не пошел бы против своего короля. Они пели свою песню. Пели про свой дом, который мог стать и её. И когда она улеглась поближе у огня на ночлег, он еще не спал, терпеливо выжидая, пока все остальные заснут. И когда вся компания во главе с Гэндальфом дружно захрапела, он нашел баночку с целебной мазью в сумке у Балина и осторожно устроился рядом с ней, заботливо укрыв обоих своим меховым плащом. - Тише, тише, - шептал он, смазывая саднящие раны на её шее. От этих трав всегда становилось очень холодно и тоскливо. Потому она всем телом прижималась к нему, повернувшись спиной, наслаждаясь его жарким дыханием над своим ухом. Тёплые пальцы бережно сжимали его грубые крепкие ладони, влажные волосы вкусно пахли. И даже когда где-то за толстыми стенами дома угрожающе зарычали дикие звери, никто из них не проснулся. Ибо в эту ночь в отряде Торина Дубощита царил мир и покой...