В паутине

Без десяти шесть следующим днём Карин стояла в фойе театра. Белое платье, строгие линии, скромный макияж, разбавленный вишнёвыми губами, низкий пучок на голове – сама сдержанность. Место было прекрасным: она сидела на балконе, прямо напротив сцены. Полностью погрузившись в происходящее на сцене, женщина не забывала замечать все нюансы, каждое движение на периферии. Она уже давно догадалась, кто её Воздыхатель, и неосознанно искала лицо, которое практически стёрлось из памяти. К антракту, никого не заметив, Карин позволила себе расслабиться, и зря – едва заметный укол в шею, и она теряет сознание.

***

Ганнибал тем временем отчаянно пытался разгадать тайну личности всё того же Почитателя, нутром чувствуя – время на исходе. Воспользовавшись старыми связями и получив на руки распечатки отчётов о всех её работах, мужчина искал связь с нынешними происшествиями. Пролистывая файл за файлом, он лишь поражался объёму проделанного Миккельсон. Она, действительно, любит свою профессию. Усталый взгляд скользил по строчкам сухих слов и внезапно остановился, зацепившись за невидимую подсказку. Имя преступника неприятно скрипнуло и эхом отдалось в полной тишине комнаты. Внезапная догадка фейерверком вспыхнула в сознании. «Сон в летнюю ночь», Титания, Оберон… Вот он, наш Поклонник! Ганнибал, запоминая каждую деталь, вчитываясь в каждую строку, прошёлся взглядом по листку. Оберон Майер, немец, тридцати лет от роду. Дата поимки 29 мая 2009 года. Осуждён за убийства с особой жестокостью как мужчин, так и женщин. Приглашённый свидетель – доктор Карин Миккельсон. Он считает её своим Ангелом Смерти. Где же произойдёт столь долгожданное и тонкое убийство? Доктор тут же вспомнил о заброшенной церкви имени Преподобной Кассии. Ураганом пробежавшись по дому и собрав всё необходимое, он выехал.

***

Ганнибал медленно зашёл в первое помещение, предварительно внимательно осмотревшись, и с досадой поморщился, услышав скрип старых досок под ногами. В данный момент тихому, мягкому шагу позавидовала бы даже кошка. Возведя курок, мужчина стремительно шагнул внутрь следующей комнаты и ошеломлённо уставился на представшую его глазам картину: казавшаяся прежде такой если не хрупкой, то не особо сильной Карин сидела сверху на жуткого вида мужчине, прижав коленом его горло и невозмутимо слушая предсмертные хрипы того. Заметив движение, женщина подняла на Лектера глаза, вновь поразив того своей бесстрастностью и отчуждённостью. Дождавшись, пока несостоявшийся убийца дёрнулся в последний раз, Миккельсон встала и, потерев заметно покрасневшие от верёвок запястья рук, прошла мимо доктора и, поняв, что тот за ней не следует недовольно проговорила: «Так и будешь стоять?». Ганнибал, уже оправившийся от удивления, с довольным блеском в глазах обогнал её и открыл дверь собственной машины. Пока они ехали по негласному обоюдному согласию к нему домой, Карин позвонила своему руководству в Англию, предоставив им разбираться с ФБР и прочими законностями. В конце концов, она один из ценнейших сотрудников и могла позволить себе и не такое.

***

Оказавшись дома у Лектера, женщина выпала из реальности, погрузившись в воспоминания о недавних событиях. Очнувшись, она некоторое время лежала с закрытыми глазами, имитируя бессознательное состояние, внимательно прислушивалась, стараясь с помощью органов чувств диагностировать своё положение и угадать местонахождение. Поняв, что кроме слабости от быстродействующего снотворного ничего серьезного нет, Карин открыла глаза и увидела старое, явно заброшенное помещение, по фрескам на стенах поняла, что это церковь, и, представив себе карту города, которую предусмотрительно заучила, осознала, где находится. Прислушиваясь к звукам в соседней комнате, она, извернув руки, достала маленькое лезвие, предварительно спрятанное в браслете, разрезала верёвки, стянувшие руки, освободила ноги и, сняв каблуки, бесшумно прошла в помещение, из которого доносились звуки. Так и знала! Оберон Майер… Подкравшись сзади, женщина аккуратно, точным ударом вырубила противника. Теперь уже он очнулся связанный. — Ну, здравствуй, Оберон,– немного презрительно протянула Миккельсон. — Мой Ангел не только прекрасна, но и сильна,– в голосе мужчины слышалось такое преклонение, что Карин сморщилась. — Ясно всё с тобой,– женщина отвлеклась на шум от машины снаружи, о чём тут же пожалела: Оберон успел освободиться и напал на неё. Отлетев от удара на несколько метров и ударившись о стену, женщина вытерла кровь с разбитой губы, сделала обманный манёвр и, подставив Майеру подножку, повалила того и прижала колено к его шее. Мужчина трепыхался под ней, но она крепко держала руки того, в конце концов он забился в конвульсиях и, хрипя, умер. Ганнибал всё это время пытался достучаться до Миккельсон: он был всерьёз обеспокоен её апатичным состоянием. Не увидев ни малейшего отклика на свои действия, Лектер заварил душистый чай с жасмином и розой – Карин крайне трепетно относилась к запахам – добавил туда сильнодействующее снотворное, поднёс к лицу женщины и облегчённо улыбнулся, заметив едва затрепетавший нос: она явно оценила аромат. Взгляд Миккельсон стал осмысленным, лицо озарилось тёплой, благодарной улыбкой, а Ганнибал неожиданно для самого себя обнаружил, что так же улыбается в ответ. — Только сейчас поняла, что могла погибнуть сегодня… В чае снотворное, да? — Ты права. Тебе нужно отдохнуть, а сама ты, я так чувствую, не уснёшь. — В таком случае доброй ночи, Ганнибал,– сердце Лектера затрепетало: так мягко и по-домашнему это прозвучало. Карин тем временем уже отпила чай, её взгляд помутнел, ресницы опускались всё чаще, а дыхание выравнивалось. — Доброй ночи, Карин…