Однажды в Хогвартсе

В кои-то веки у меня оказалась насыщенная программа на весь день и вечер. И успеть всё нужно было именно сегодня. Вначале, конечно, я понёсся к комнатам Снейпа – выполнять его поручение. Долго мялся на пороге, озирался по сторонам, прислушиваясь к звукам Хогвартса. Везде были и есть свои уши и глаза: не хотелось бы быть обвинённым в краже ценностей из комнат профессора, а в таком деле кто-то, не подумав, сболтнёт, что вор – я, а мне потом отмываться всю оставшуюся жизнь. Я прошептал пароль не просто тихо – практически касаясь губами двери. Она отворилась совершенно бесшумно. Я ещё раз огляделся по сторонам и проскользнул внутрь. С тихим шипением дверь закрылась за мной сама, на миг я оказался погружённым в непроглядный мрак, но тут и на столе, и на камине, и на полке в коридорчике зажглись свечи. От резкого света я вздрогнул, и у меня похолодели ладони. Шторы в гостиной были задёрнуты наглухо – ни один лучик не проникал за тяжёлое полотно. Бояться вроде бы нечего, а я так и ожидал какого-то злобного духа. Да откуда бы он появился? В Хогвартсе даже злых привидений не водилось. Угрюмые, вроде Кровавого Барона, или плаксивые, как Плакса Миртл, встречались, а злых не держали. Наверняка в летописи замка полным-полно легенд, которые можно было рассказывать на пижамных вечеринках, чтобы девочки сильнее прижимались от страха – всё-таки Средневековье не было гуманным временем, – но я не читал ни одной. Даже Гермиона, знавшая «Историю Хогвартса» практически наизусть, не упоминала о кошмарных и кровавых происшествиях школьного прошлого. И почему такие глупости вспомнились в апартаментах Снейпа?.. Не заметив никакой угрозы для себя, я потоптался по гостиной, разглядывая то пейзаж на стене, то корешки книг. Комната без Снейпа казалась мне чужой. Я сел на своё любимое местечко на диване и – невиданная дерзость! – несколько раз подпрыгнул на нём. Диван и не думал скрипеть – стоило ли этому удивляться? Снейп вряд ли потерпит расхлябанности даже от собственной мебели. Я сполз с дивана – в голову пришла очередная дурная идея. Нет, ни в какие шкафы или ящики я лезть не собирался, но ведь можно было развеять – Мерлин, о чём я думал! – гипотезы гриффиндорцев (и не только их), что у Снейпа не было шампуня в ванной! Сам я, пусть и привык говорить о сальных волосах профессора, не сказал бы, что Снейпа можно было отнести к грязнулям. Да и кожное сало имеет весьма специфический запах. Я-то слишком хорошо об этом знал: Дурсли часто закрывали меня в комнате без права посещения ванной, и каков запах у немытого тела, я помню отчётливо. Во время помолвки мои мысли занимало совсем другое, так что неудивительно, что я заново для себя открывал комнаты Снейпа. Эх, жаль, что я не таскал с собой галстук-бабочку, заколдованный Флитвиком и Снейпом, – колдофото было бы отличным доказательством. В ванной у Снейпа оказалась целая полка, отведённая под бутылочки и скляночки, но даже среди них сложно было не заметить большую бутыль шампуня. Словно не доверяя собственным глазам, я зачем-то взял её и открыл, принюхиваясь. Я ожидал, что шампунь будет приятно пахнуть травами или фруктами, но почувствовал лишь лёгкий запах прелого сена. Утолив своё неуёмное любопытство, я поставил бутыль на место и вернулся в гостиную. По-хорошему, как полагалось настоящему гриффиндорцу, мне следовало осмотреть спальню (да, я там уже был, но помнил только лицо спящего Снейпа и цвет двери изнутри) и попытаться пробиться в личную лабораторию, если она есть. Наверное, кто-то другой так бы и поступил, а я, сцепив зубы, направился к столу Снейпа. Это не значило, что я нелюбопытен, но вряд ли поставил бы на чашу весов какие-то ненужные знания против доверия профессора. Из бедлама на столе можно было вывести пару теорий хаоса. Большую часть этого монстра занимали свитки с ученическими работами – у Снейпа даже было странное приспособление, похожее на уменьшенный шкаф для книг без дверей и задней стенки, чтобы свитки не рассыпались по столу. Никаких талмудов я сразу не заметил. Мне ничего не оставалось, как поискать под пергаментами, внося в уже созданный хаос элементы своего. Вернуть обратно всё на места не получилось – я неловко толкнул локтем шкафчик, отчего со стола полетело всё. Я, костеря собственную неуклюжесть, собирал рассыпанное вручную – не хотелось проверять, как отреагировали бы чары на моё колдовство. Среди ученических эссе и кучи другого испачканного пергамента я наткнулся на лист с текстом, написанным очень знакомым почерком. О Моргана-прародительница, Сириус! Мне часто бывало стыдно: в последнее время так вообще чуть ли не дважды в день, но в момент, когда до меня дошло, чей почерк перед глазами, – не знал, куда деваться. Я забыл ответить на письмо крёстного, присланное практически две недели назад! Вот так просто – забыл! Хотя нет, я ведь злился на него. Как нападать на Снейпа, обзывая его глупыми прозвищами из непонятно каких веков, – в этом крёстный всегда проявлял усердие и завидное рвение, а если требовалось защитить меня – мог только мямлить. Он так и остался Мародёром – был силён пакостить лишь исподтишка. В целом неудивительно, что Сириус, и так недолюбливавший Снейпа, написал письмо, почти полностью состоящее из фраз оскорбительного содержания. Что, впрочем, было совершенно предсказуемо. Конечно, крёстный же не мог подумать, что я просто забыл или зол, – это Снейп запрещал мне общаться со своим единственным магическим родственником. Выводы были вполне в духе Сириуса. И вместо того чтобы искать книгу, я сел за стол Снейпа (он меня вдохновлял) и начал писать крёстному. Послание вышло совсем коротеньким, но, по крайней мере, Сириус не примчится в Хогвартс выяснять, почему я не ответил ему, рискуя и своей свободой, и нашей: наказание за укрывательство беглого преступника существовало и в магическом мире. И прежде чем меня обвинят в том, что я нагло присвоил себе профессорский пергамент, отвечу: пергамент для письма я достал из собственной школьной сумки. Как ни странно – сочинитель из меня ещё тот, – однако я был удовлетворён написанным, но тут мой взгляд упал на каминные часы. Не может быть! Я провёл в комнатах Снейпа больше часа! Больше часа, а книга, за которой, собственно, я и сунулся, так и не нашлась! Лучше не представлять, что бы я услышал от Снейпа! Как минимум: «Вы настолько легко меняете приоритеты, что я вижу ваше будущее или в Министерстве, или на шпиле самой высокой башни Хогвартса вместо флюгера». Я вложил письмо Сириусу в учебник по зельям и, уже не заботясь о видимости порядка, принялся искать злосчастную книгу. Она нашлась, когда я уже осмелился подумать об обыске ещё и ящиков стола. Книга совершенно незаметно лежала на его углу, почти полностью сливаясь цветом обложки с потемневшим от времени деревом. Конечно, я ожидал увидеть огромный талмуд с металлическими уголками, а не издание скромных размеров и такого же скромного вида. Меня так и подмывало открыть хотя бы первую страницу, но, конечно же, я этого не сделал: нужно совсем уже не дружить с собственной головой, чтобы пропустить мимо ушей предупреждения Снейпа. Поэтому я сунул книгу между своими вещами в сумку, несколько раз попытался задуть свечи, но, потерпев в этом деле полнейшее фиаско, направился к выходу. Кстати, в кармане, который я проверил сразу, как вошёл в личные комнаты Снейпа, оказалась моя родная мантия-невидимка. Мысли о «расцеловать» появились снова… *** Покинув комнаты профессора уже под мантией-невидимкой, я поторопился к своим друзьям. Мне мало верилось, что Рон успел переписать эссе, – уж если я потратил на него пару часов, не меньше, то моему другу времени понадобится ещё больше: пока они с Гермионой найдут литературу, пока отберут нужное. Однако стоило признать: этот тандем умел удивлять. Я только появился на пороге гостиной, как у меня в руках (словно по мановению волшебной палочки, хотя обошлось без неё) появилось то самое пресловутое эссе, которое изрядно попортило мне нервы за день. Я не успел ничего сказать, как сначала Гермиона обняла меня, широко улыбаясь, а потом Рон захватил в свои медвежьи объятия нас обоих. И мы втроём оказались в таком импровизированном отдельном мирке. – А у нас для тебя подарок, – прошептала Гермиона, вынимая из кармана полупрозрачный кругляш на тонкой цепочке. Не то чтобы я любил всякие блестящие штучки, но у этого медальона был какой-то совершенно нереальный блеск. Я бы даже сказал, завораживающий. Рон, поскольку он возвышался над нами с Гермионой, огляделся по сторонам – не было ли желающих подслушать дружескую беседу. А я в то время нерешительно касался гладкого, как стекло, украшения. От него веяло холодом. – Что это? – А это, брат, наша добыча в истории с Булстроуд, – так же тихо ответил Рон. – Твой амулет. – Он защитит тебя от любого приворота или даже Амортенции… – сказала Гермиона, сражаясь с упрямым замочком. – Это чешуя редчайшего дракона… – Представляешь, даже у Чарли в питомнике такого нет… – так же увлечённо шептал Рон. – И как это чудо называется? – Главное, запомнить название и потом разведать, что за зверь. – Никфект. Я читала. Как только у тебя в тарелке появится приворотное зелье, амулет начнёт тебя жечь и поменяет цвет на кроваво-красный… – Правда? Это, наверное, дорогущая вещь… – Нам-то он достался бесплатно. Подумаешь, я в истории Булстроуд ошибки исправила. Всё равно её ужастик никто читать не хочет, – Гермиона захихикала, а за ней и мы. – Но тебе это должно пригодиться: Малфой на Прорицаниях говорил, что Флинт и правда хочет попробовать с тобой замутить! – Рон скривился. – Кто знает, может, в их гадючнике Амортенция льётся рекой… – Спасибо! – Я крепко обнял своих друзей, сунул эссе в сумку, а холодный медальон – за пазуху. *** Обед я отсидел как на иголках. Да, я знал, что никто, даже мои друзья, понятия не имеет, что за «бомба» лежала в моей школьной сумке (признаться, я сам смутно подозревал, о чём книга), но судьба славится своими импровизациями. И не мне, совершенно никудышному прорицателю, разгадывать все её повороты. Поэтому я не чувствовал себя в безопасности, хотя засунул сумку в свой сундук на самое дно. Мои послеобеденные планы были просты: написать эссе для МакГонагалл, отправить письмо Сириусу и, возможно, найти время, чтобы покопаться в библиотеке. Ну не дело же – идти к Снейпу снова неподготовленным? И если с двумя задачами я справился согласно плану, то последний пункт вылетел из головы, когда рядом появился хогвартский эльф. Я трясущимися руками вскрыл переданный им свиток, где косым почерком директора было написано: «Гарри, срочно зайди в Больничное Крыло. Северусу стало хуже». В меня будто молния попала. Конечно же, я побежал сломя голову по указанному адресу, бросив всё. На половине дороги пришлось вернуться, чтобы взять с собой в Больничное Крыло сумку, где таились и загадочная книга, так необходимая Снейпу на больничной койке, и эссе Рона. До ужина оставались считанные минуты, поэтому коридоры были пусты. Мне казалось, что на время ужина даже призраки подтягивались ближе к Большому залу, чтобы хотя бы понюхать ароматы настоящей пищи. Всё было не так катастрофично, как Дамблдор написал в записке. Я застал всех живыми и, судя по бурным эмоциям, практически здоровыми. И Снейпа, который рассерженно взирал в сторону Помфри. И нашу целительницу, которая, завидев меня, попыталась надавить на сознательность нашего несгибаемого профессора. – Мистер Поттер, хоть вы объясните своему жениху, что нервничать в его положении нельзя! Иначе он никогда не покинет этого помещения! Передёрнуло и меня, и профессора – никто из нас не любил лечиться, а мадам Помфри способна любого залечить до нервного срыва. – Заручаешься поддержкой ребёнка? – отозвался Снейп, изгибая губы в глумливой усмешке. – Ну если нас с Альбусом ты не слышишь, то, может, мнение Гарри тебе важнее?! Вы же, в конце концов, семья! – парировала Помфри, нависая над профессором, чтобы выглядеть внушительнее. По-моему, у неё не получилось. – Оставь нас, Поппи. Нам с мистером Поттером нужно пошептаться. Целительница фыркнула, задрала голову, отчего её чепец, напоминавший бумажного журавлика, затрепетал, будто собираясь вспорхнуть с головы. Но, конечно же, Помфри, уходя вместе со своим чепцом, добавила через плечо: – Я всё ещё против вашей ночёвки в одной кровати с Северусом, мистер Поттер. Она скрылась за дверями своего кабинета, а мы проводили её взглядами с явным облегчением. – Скажите, что вы всё нашли и принесли, – первое, что потребовал Снейп. Я кивнул, вытаскивая из сумки и книгу, и примятое эссе Рона. Честно говоря, я немного недоумевал. Как он будет тут прятать эту книгу? По-моему, её никто не стал бы искать в его личных комнатах, а здесь, в Больничном Крыле, доступ к которому свободен для всех в замке, её украсть проще простого. Например, дождаться, когда профессор поднимется с постели и отправится в ванную. Но все вопросы и сомнения растаяли сразу, когда Снейп достал из-за пазухи ишачий мешочек и спрятал книгу туда. Дальше была очередь эссе. Пока профессор изучал каракули Рона – что ни говори, а и мой почерк, и почерк Рона можно было смело назвать шифром, – я нерешительно дотронулся до его руки. – Так что же с вами случилось, сэр? Снейп оторвал взгляд от пергамента. Его удивил мой вопрос, но всё-таки он ответил: – К сожалению, мистер Поттер, вы – не единственный в этом замке, кто умеет довести меня до потери самообладания. – Это профессор Слизнорт? – обмирая от страха, спросил я. – Хотя вы и с мадам Помфри не любезничали, когда я вошёл. – Вы удивительно дерзкий мальчишка, Поттер. Кто-то иной, если бы и заметил, то промолчал бы. – На то мы и семья… – пробурчал я, не зная, как воспринимать сказанное Снейпом, – как комплимент или как взбучку в мягкой форме. – И почему вы думаете, что я не могу о вас беспокоиться? – Серьёзно? Делать вам больше нечего! Из-за проделок и нарушений режима на меня, полагаю, времени не хватит. Семья? Пусть так. Тогда и я о вас побеспокоюсь. Кажется, из-за волнений директора вы лишились ужина? – Не страшно, сэр – замахал руками я. – Я не голоден. – Мистер Поттер, вы – ученик школы. Не важно, голодны вы или нет: вы должны подчиняться распорядку дня. И никаких поблажек. А мне тем более не нужно, чтобы вы падали в голодные обмороки. Когда вы здоровы, с вами веселее – какие анекдоты вы мне ещё принесли? Ах да, шутки в сторону – в первую очередь ужин! Определённо, это был удивительный ужин. Кто-то бы даже сказал – романтический, потому что все атрибуты ухаживаний, описанные в книге для молодых волшебников, присутствовали: свечи, вкусная еда, бутылка вина, неспешная застольная беседа. Жаловаться мне особенно было не на что: Снейп, как заботливый жених, подкладывал мне самые вкусные кусочки. У меня почему-то создалось впечатление, что дело было совсем не в излишнем внимании, – просто профессор не хотел показывать, что абсолютно не проголодался. Вина мне не досталось ни капли – это лекарство для поднятия жизненного тонуса Снейпа. Мне же прописали лишь тыквенный сок. И всё равно мне понравилось сидеть, болтая ногами, на кровати профессора: застольная беседа в действительности больше напоминала лекцию по магическим существам, но поскольку никто из наших преподавателей никогда этой темы не касался, то интересно было послушать, как драконихи поют своим яйцам колыбельные, а единороги не прочь выпить джина – собственно, так их и ловят для ритуалов. Тему вейл профессор старательно обошёл – должен же и я хоть что-то прочесть сам, а не пользоваться чужими знаниями постоянно. Спал я в своей постели – Помфри специально пришла и выгнала меня из Больничного Крыла за полчаса до отбоя. Этого времени мне хватило, чтобы порадовать Рона, а ещё больше Гермиону, что они честно заработали «Выше ожидаемого».