Глава 47. Медальон Гермионы
9 декабря 2023 г., 21:57
***
Теплая вода успокаивающе омывала ее тело. «Выручай-комната и правда нечто особенное», — с любовью подумала Гермиона и потянулась к кранам, закрывая их. Она вышла из душевой кабины и взяла пушистое полотенце. Вытирая тело, она разглядывала груду одежды на полу. Она задумчиво осмотрела её, а затем подняла руку и щелкнула пальцами. — Плико, — прошептала она. Мгновенно одежда поднялась с пола, все складки выпрямились, и она сложилась аккуратной стопкой. Ее новая беспалочковая магия была неплохой. Даже очень. Гермиона торжествующе улыбнулась своей опрятной одежде. …и вот, наконец, Леджифер начинала ей нравиться. Ура! Она потянулась за своей школьной формой и оделась. Чуть позже Гермиона вышла из ванной, вытирая волосы полотенцем, из-за чего они стали выглядеть ужасно пушистыми. Не обращая внимания на свои упрямые волосы, она оглядела комнату в поисках Тома. Он все еще был в постели. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, и был закутан в легкое одеяло. Гермиона подошла к кровати и села рядом с ним. — Ты в порядке? — мягко спросила она. — Мпф, — был весь ответ, который она получила. — Похмелье, да? — безмятежно сказала она. — Неудивительно. Том ничего не ответил, его лицо все еще было прижато к подушке. Гермиона подняла руку и погладила его по затылку. — Как насчет того, чтобы встать и принять душ? — предложила она. — Это поможет тебе почувствовать себя лучше. — Не хочу, — пробормотал он в подушку. Гермиона тихо усмехнулась. Он был как ребёнок. — Уже довольно поздно, — сообщила она ему. — Завтрак давно закончился, и уже началось Зельеварение. Мы можем спуститься на кухню. Тебе бы не помешало немного поесть. — Она задумчиво посмотрела на него, прежде чем добавить: — Или еда вызовет у тебя рвоту. Думаю, нам предстоит это выяснить. — Ты злая ведьма, знаешь это? — угрюмо пробормотал он. Гермиона хихикнула. Громко вздохнув, Том перевернулся на кровати и лег на спину, уставившись на неё заспанными глазами. Гермиона легонько улыбнулась ему и убрала с его лица прядь темных волос. Затем она наклонилась к нему и нежно поцеловала в губы. Поднявшись, она ухмыльнулась и поддразнила его: — Ты все еще пахнешь, как бутылка виски, и на вкус такой же. Он провел рукой по волосам, сделав их еще более взлохмаченными. — Ладно, ладно, я понял, — проворчал он, хотя на его лице был намек на ухмылку. — Я приму душ. Тихо застонав, Том встал с кровати и медленно побрел в ванную. По дороге он начал раздеваться. Он выскользнул из рубашки и небрежно бросил ее на пол. Открывая дверь в ванную, он одновременно расстегнул ремень. Гермиона покачала головой и призвала к себе его рубашку. — Скоргифай, — прошептала она. Мгновенно рубашка очистилась и перестала пахнуть так, как будто кто-то вытер ею пол в пабе. Гермиона все еще пыталась расчесать свои непослушные волосы, когда дверь в ванную снова открылась. Том вышел, его волосы были мокрыми. Он был босиком, в одних черных штанах. Он подошел к ней и сел рядом на кровать. — Чувствуешь себя лучше? — спросила Гермиона. Том бросил на нее свой хмурый взгляд и потянулся за рубашкой. Он накинул её, не утруждая себя застегиванием пуговиц, и остался сидеть на кровати рядом с ней. — Как ты меня нашла? — спросил он тихо, его голос был непроницаем. Гермиона улыбнулась ему. — Как ни прискорбно мне это говорить, но Малфой привел меня к тебе. — Малфой? — Хм, кажется он очень преданный пес, — весело прошептала она. Том ничего не ответил. Гермиона перестала расчесывать волосы и вопросительно посмотрела на него. Он опустил голову и уставился на свои руки. Он выглядел несчастным, и Гермиона знала, что это никак не связано с его похмельем. Она немного придвинулась к нему на кровати, прежде чем мягко спросить: — Ты хочешь поговорить об этом? Неохотно Том повернул голову и посмотрел на нее. Его лицо было пустой маской, хотя в его серых глазах мерцали какие-то неведомые эмоции. — Нет, — сказал он, холод сочился из его голоса. Гермиона послала ему слабую улыбку. — Я по-прежнему здесь, если ты передумаешь. Его серые глаза покинули ее, и он больше не реагировал на нее. Только Гермиона подумала оставить его в покое, как Том внезапно зашевелился. Ничего не говоря, он лег на кровать и положил голову на её колени. Он повернулся на бок и уткнулся лицом в ее живот. Гермиона подняла руку и осторожно приобняла его. Они сидели так некоторое время, Гермиона успокаивающе гладила Тома по спине. Через некоторое время он заговорил. В его голосе не было никаких эмоций, когда он прошептал: — Почему ты просто не убила меня? Рука Гермионы напряглась, когда она услышала пустой оттенок в его голосе. Она наклонилась и тихо прошептала ему на ухо: — Потому что я не хочу твоей смерти. Затем она легонько поцеловала его в щеку. Том ничего не ответил. Он так и остался лежать. Гермиона не знала, что еще сказать, поэтому продолжила нежно проводить пальцами по его бархатным волосам. Через некоторое время Том тихо вздохнул и сел. Она заметила, как он избегает смотреть ей в глаза. Он сидел на кровати, склонив голову, и теребил золотое кольцо, которое носил на правой руке. Гермиона терпеливо ждала, пока он заговорит. С тех пор, как она рассказала ему о его будущем, она знала, что им придется обсудить это еще раз. После долгого молчания Том наконец прошептал, не глядя на нее: — Я знаю, что спрашивал об этом раньше, но война, в которой ты сражалась… Его глаза нерешительно скользнули к ней. Его лицо ничего не выражало, и он казался спокойным, но Гермиона уже давно научилась читать Тома. В его серых глазах мелькало беспокойство. — Ты… ты выиграла ту войну? Гермиона не могла не напрячься, услышав его вопрос. Она нервно прикусила нижнюю губу, но затем осторожно ответила: — Том, я не думаю, что говорить тебе об этом хорошая идея. Он смотрел на нее, никак не реагируя. Гермиона подавила дрожь, когда его проницательный взгляд блуждал по ней. Наконец, Том категорически заключил: — Потому что я смогу использовать эту информацию против тебя? Гермиона не знала, что ответить. Она не хотела этого признавать, но да, он был прав. Том воспринял ее молчание как согласие и отвел от нее глаза. — Почему ты сражалась против меня? — бесцветным голосом спросил он. Гермиона вздохнула. Она потянулась к нему и взяла его руку в свою. Кольцо Гонтов холодило ее ладонь. Том уставился на их переплетенные пальцы, словно не понимая этого. — Честно говоря, ты не оставил нам другого выбора, — мягко ответила она на его вопрос. Все его тело напряглось, когда он услышал это, но Гермиона продолжала держать его за руку. Долгое время он ничего не говорил, а просто безучастно смотрел на ее руку, держащую его. Спустя вечность он спросил тихим голосом: — Можешь ли ты рассказать мне больше об этой войне? — Что ты хочешь услышать? — нерешительно ответила Гермиона. — Из-за чего она была? — мрачным тоном спросил Том. Он пустым взглядом смотрел перед собой. Гермиона крепче сжала его руку и медленно ответила: — Я не совсем уверена в причинах. Его глаза сверкнули на нее, и она прочла в них замешательство. — То есть, ты не знаешь? Разве ты не должна знать? Гермиона провела рукой по своим вьющимся волосам, задумчиво рассматривая его. — Это сложно, — вздохнула она. — Этот конфликт подпитывался несколькими вещами. Одна сторона начала разочаровываться в обществе. За многие годы накопилось столько ненависти, разочарования и страха, что в какой-то момент это уже невозможно было сдерживать. Эта уязвимость привела к кампании ненависти ко всем магглорожденным. Гермиона осторожно посмотрела на Тома. Он уставился на нее с хмурым взглядом на лице. — Магглорожденным? — спросил он низким голосом, и она не могла не заметить легкое отвращение, прозвучавшее в его голосе. Гермиона кивнула, прежде чем продолжить нервным голосом: — Эти люди чувствовали угрозу. Они боялись, что магглорожденные однажды захватят их мир и уничтожат его. По их мнению, не было причин делить свой мир с… низшими существами. Она ненадолго остановилась. Том пристально смотрел на нее, но она не могла сказать, что он думает о ее истории. — С тех пор, как я ступила в волшебный мир, я всегда сталкивалась с ненавистью и недоверием, — робким голосом попыталась объяснить свое положение Гермиона. — Некоторые люди смотрели на меня свысока из-за моего происхождения. В мои ранние годы в Хогвартсе все было еще не так уж плохо. Иногда слизеринцы обзывали меня или высмеивали, но ничего слишком серьезного. В серо-стальных глазах Тома мелькнул гнев, когда он услышал это. — Ничего серьезного? Гермиона тревожно кивнула, обеспокоенная холодным блеском, вспыхнувшим в его глазах. — Как тот парень, Драко, о котором ты мне рассказывала? — холодно спросил Том. — Он называл тебя грязнокровкой. — Ага, — сказала Гермиона, пытаясь слабо улыбнуться. — Я ему не слишком нравилась. Тома это, похоже, совсем не забавляло. Его глаза опасно вспыхнули, когда он спросил: — И он был на Слизерине? — Будет, — застенчиво поправила его Гермиона. Том уставился на нее, в его глазах угрожающе загорелся красный огонек. В конце концов он выдавил, яростно искажая слова: — Хотел бы я проклясть этого маленького сопляка! С нерешительной улыбкой на лице Гермиона посмотрела на Тома и нежно провела пальцами по его щеке. — Не волнуйся, Том. Тогда Драко был просто глупым ребенком. Не нужно превращаться в ангела мести. Том изящно изогнул бровь, но его ярость уже начала угасать. — На самом деле это были не более чем безобидные поддразнивания. — Ее глаза поднялись на него, когда она продолжила свой рассказ: — С годами враждебность по отношению к магглорожденным становилась все хуже и хуже. Пока однажды не разразилась война. — Война против магглорожденных? — спросил Том бесстрастным тоном. — Да, — грустно прошептала Гермиона. — Она вспыхнула сразу после моего шестого курса. — Ты потеряла своих родителей на той войне? — спросил он ужасно пустым, даже безразличным голосом. У нее в горле образовался ком, и она смогла только кивнуть ему. — И многих своих друзей тоже? — Голос Тома все еще был болезненно отчужденным. — Да, — прошептала она срывающимся голосом. — Именно тогда ты решила бороться, — бессердечно заявил он. — …против меня. Гермиона напряглась, услышав это. Было ли в его голосе обвинение или ей все почудилось? Ее глаза нерешительно блуждали по его лицу, опасаясь того, что они могли найти. Том не смотрел на нее, а снова пустым взглядом изучал золотое кольцо на своей руке. Она вздрогнула, увидев отстраненное выражение его лица. Не глядя на нее, Том спросил ужасно холодным тоном: — Как я ввязался в это? Гермиона нахмурилась, глядя на него в замешательстве. Когда она, наконец, поняла его вопрос, она тихо сказала: — Ты вообще никак не связан с этим. — Тогда как насчет Волдеморта? Она вздохнула, думая, что ответить. Как сильно она хотела рассказать Тому о его будущем двойнике. — Да, Волдеморт. Он был лидером анти-маггловского движения, — осторожно сказала Гермиона. — Он собрал вокруг себя много сторонников. Движение быстро приобретало влияние, поскольку все больше и больше людей склонялись на его сторону. Пока он привлекал все больше последователей, он также сеял страх среди своих врагов. Перед началом войны люди стали внезапно исчезать, некоторые и вовсе были убиты, многим другим угрожали. Пожиратели Смерти были повсюду. — Что такое Пожиратели Смерти? — спросил ее сбитый с толку Том. Гермиона внимательно посмотрела на него, удивившись, что он не знает. С другой стороны, до сих пор он сформировал только Вальпургиевых Рыцарей. — Так Волдеморт называл своих последователей, — напряженным голосом объяснила она. При слове «последователи» она увидела, как в глазах Тома забрезжило понимание. Очевидно, он уловил связь. Гермиона проигнорировала это и продолжила свою историю: — Ему потребовалось некоторое время, но, в конце концов, Волдеморт оказался достаточно силен, чтобы рискнуть начать войну. Он хотел свергнуть Министерство и изменить страну в соответствии со своими идеалами. Гермиона закончила свой рассказ и нерешительно взглянула на Тома. Его серые глаза смотрели на нее, а лицо по-прежнему было ужасно холодным, от чего ее желудок сжался. — Я начал войну и напал на Министерство? — тихо спросил он. — Да, — неуверенно ответила она. Он отвернулся от нее. — Я хотел убить всех магглорожденных…? — Том тихо прошептал, словно пробуя на языке слова и идею, стоящую за ними. Он задумался на мгновение, бормоча себе под нос: — Мне действительно не нравятся магглы и магглорожденные… Гермиона вздрогнула от его заявления. Внезапно глаза Тома метнулись к ней. Его холодный взгляд пробежался по ее фигуре, заставляя ее нервно заерзать на кровати. Гермионе пришлось сдержаться, чтобы не уклониться, когда Том скользнул ближе к ней. Он поднял руку и заставил ее вздрогнуть, проведя пальцами по ее щеке. Его глаза все еще блуждали по ней. Он выпустил глоток воздуха. Холод исчез из его глаз, когда он встретился с ней взглядом. — Ты была втянута в эту войну, и ты пострадала, — осторожно прошептал Том. Его пальцы гладили ее плечо, где под тканью блузки были спрятаны шрамы. Том уставился на нее, заявив: — Ты была ранена из-за меня. — Из-за Волдеморта, — поправила Гермиона тихим, но решительным голосом. — Не из-за тебя, Том. — Мы одинаковые. Том уставился на Гермиону и чуть не вздрогнул, когда ее карие глаза упали на него. Только теперь он понял, как много она уже видела своими красивыми глазами. Ей пришлось пройти войну, сражаться с темными волшебниками. Как она воспринимала его этими глазами? Том был причиной всех ее страданий. Видела ли она его прямо сейчас? Или того гротескного монстра из ее памяти? Была ли вообще разница? После того, как Гермиона раскрыла свое происхождение, Том возненавидел ее. Неудивительно, что она так неохотно рассказывала ему все. После того, как она была честна с ним, Том ударил ее и оскорбил. В его глазах она была бесполезна. Его будущее «я» поступило бы так же или еще хуже. Кровь Тома похолодела, когда он задумался о том, что случилось бы, если бы этому человеку удалось поймать Гермиону. Он уставился на ведьму, сидящую рядом с ним на кровати, и ужас наполнил его, когда он представил, что он мог сделать с ней. Он осторожно потянулся к ней и его пальцы почти робко сжали ее руку. — Я никогда не причиню тебе вреда из-за того, что ты магглорожденная, — поклялся Том. Гермиона уставилась на него. Затем она открыла рот и сказала странно ровным тоном: — Эта война не состоится еще пятьдесят лет. Пятьдесят лет — долгий срок. Многое может случиться. Люди меняются. Услышав это, Том тяжело сглотнул. Она все еще ожидает, что он причинит ей вред? Он сжал руки в кулаки, проигрывая воспоминания Гермионы. Она беспомощно лежала у ног его будущего «я», ее тело было в синяках и ссадинах, а этот мужчина просто ухмылялся ей. Позабавленный ее болью, он одобрял то, что сделали с ней его последователи. Они чуть не забили ее до смерти, и если бы ей не удалось сбежать, его будущее «я» продолжило бы то, что его слуги закончили. Том вздрогнул, когда вдруг почувствовал теплую руку на своей руке. Он посмотрел вниз и обнаружил, что Гермиона смотрит на него с беспокойством. — Я думаю, Лорд Волдеморт просто ускорил события, которые в любом случае произошли бы, — сказала она ему своим приятным голосом. — Он был чем-то вроде катализатора. На самом деле я не уверена, действительно ли сам Лорд Волдеморт верил в эту пропаганду против магглов. Возможно, он просто использовал уже существующую ненависть для достижения своих целей. Том невесело рассмеялся. О, Волдеморт определенно верил в это. Никаких сомнений. Конечно, его собственные убеждения не помешали бы ему также использовать существовавшую ранее ненависть в своих интересах. Вот как он действовал в конце концов. — Это должно заставить меня чувствовать себя лучше? — сказал он напряжённым голосом. Гермиона слабо улыбнулась ему. Затем она скользнула ближе к нему на кровати. Том напрягся, когда почувствовал, как она нежно обняла его за талию. Как она вообще могла выносить его присутствие? — Не волнуйся так сильно. Ничего из того, о чем я тебе говорила, еще не произошло, — сказала она своим мягким, успокаивающим голосом. — Это всего лишь будущее. Том смотрел на нее широко раскрытыми глазами. — Но… — Ты не делал ничего из этого, — оборвала его Гермиона. — Я… я причинил тебе столько боли, — ровным голосом сказал Том. — Не только в будущем, но и здесь. Я не понимаю… — Он сделал паузу, потом почти неслышно добавил: — Ты должна меня ненавидеть. — Я не ненавижу тебя. Гермиона все еще смотрела на него с нежностью в глазах. Она прижалась к нему еще ближе. Почему она осталась с ним? — Я люблю тебя. Его пронзил болезненный укол, когда он впервые в жизни услышал эти мягкие слова, сказанные ему. Гермиона посмотрела на него, нервничая и опасаясь его реакции. Том застыл на месте. На секунду она была уверена, что он оттолкнет ее. Ее сердце болезненно быстро колотилось в груди. Но Том не оттолкнул ее. Вместо этого он обнял ее, крепко прижимая к себе. Гермиона улыбнулась, почувствовав, как он обнимает ее. Странно, как долго она ждала, чтобы произнести эти слова. Она уже давно знала, как много для нее значит Том, но никогда не говорила ему об этом. Том положил свою голову на ее, а Гермиона счастливо закрыла глаза. Она чувствовала себя комфортно и защищенно в его объятиях. Он нежно поцеловал ее в макушку и прошептал: — Спасибо. Гермиона улыбнулась и обняла его еще крепче. После этого они сидели молча. Она бы с радостью осталась здесь с ним навсегда. К сожалению, они не могли этого сделать. Через некоторое время Гермиона вытянула шею и нежно поцеловала Тома в щеку. Она улыбнулась ему и спросила: — Готов встретить новый день? Его серые глаза сверкнули, глядя на нее, и улыбка тронула его губы. Для разнообразия, это была настоящая улыбка, а не ухмылка. Когда Гермиона это увидела, у нее в животе что-то затрепетало. — Как только приду в себя, — мягко ответил он на ее вопрос. Гермиона наклонилась к нему и нежно поцеловала в губы. После она отпустила его и встала с кровати. Она посмотрела на свои наручные часы и застонала. Было так поздно, что идти на зелья уже не имело смысла. Повернувшись к Тому, Гермиона обнаружила, что он все еще сидит на кровати. Ее охватило беспокойство, когда она заметила, что он снова опустил голову, выглядя совершенно вялым. Он не впал снова в свою депрессию? Она сделала шаг к нему и нежно погладила по голове. — Ты в порядке? — осторожно спросила Гермиона. Подняв голову, Том уныло посмотрел на нее, усиливая ее беспокойство. Прежде чем она успела что-то сказать, он жалобно застонал: — У меня так болит голова. Ты не представляешь. Ее беспокойство растворилось в воздухе. Вместо этого злая ухмылка медленно скривила губы Гермионы, когда она увидела несчастное выражение лица Тома. — Серьезно, мне нужно зелье от головной боли. — Это твоя вина, — сказала Гермиона между смешками, заставив его сверлить ее взглядом. — Ты правда пробрался в Хогсмид? Том кивнул, и это движение снова заставило его застонать. Он осторожно потер виски. — Боже, интересно, как мне удалось вернуться в замок. Гермиона подняла на него брови. — Я думала, ты был в деревне со своими дурацкими последователями. Разве не они вернули тебя? Он наморщил лоб. — Нет. Я встретил их прямо перед замком. — О, — произнесла Гермиона. — Какое совпадение. — Да, — мрачно сказал Том. — Совпадение… — Он задумался на мгновение, но затем нерешительно спросил: — Я действительно проклял Эйвери? Вспомнив вчерашнее фиаско и сколько неприятностей причинил Том, Гермиона укоризненно посмотрела на него. — Ты не помнишь? Увидев ее гневный взгляд, Том неловко поерзал на кровати. — Смутно? — Проклятие Круциатус ни о чем не напоминает? — резко спросила она. — Прямо перед замком? Том побледнел от этого заявления. Он смотрел на нее секунду, прежде чем настойчиво спросить: — Кто-нибудь видел это? — Не думаю, — ответила она, все еще сердито глядя на него. — По крайней мере, я никого не видела. Услышав это, Том заметно расслабился. Увидев облегчение на его лице, Гермиона суровым голосом отругала его: — Тем не менее, это было очень безответственно с твоей стороны, Том. Сначала ты сбегаешь из Хогвартса, чтобы напиться, а потом возвращаешься обратно и начинаешь использовать Непростительные. Серьезно, Том, ты понимаешь, насколько это опасно? — Да, — тихо сказал он. Гермиона бросила на него испепеляющий взгляд и продолжила свою напыщенную речь: — Ты не можешь вот так расхаживать и использовать проклятие Круциатус. Это подло. — Это был всего лишь Эйвери, — осторожно вставил Том. Не впечатлённая, она огрызнулась на него: — Это проклятие непростительное, независимо от того, заслуживает его жертва или нет. — Прости, — слабо прошептал он. Взгляд Гермионы еще больше потемнел, когда она услышала его извинения. — Перестань быть таким послушным, — прошипела она ему. — Я знаю, что ты совсем не сожалеешь об этом. Он взглянул на нее и попытался изобразить раскаяние. Однако он не смог обмануть ее. Гермиона заметила в его глазах темный, самодовольный блеск. — Я не знаю, что сделал Эйвери, — нетерпеливо сказала она. — И даже не хочу слышать. Но, Том, то, что ты сделал вчера, было невероятно опасно. Ты ведь знаешь, что случилось бы, если бы кто-нибудь увидел, как ты используешь это проклятие? Он кивнул ей, все еще пытаясь изображать раскаяние. — Могу ли я ожидать, что ты больше никогда не поступишь так глупо? — резко спросила она. — Да, — кротко ответил Том. — Ты доставил мне много хлопот, — вздохнула она. Гермиона взглянула на него. Он отвёл глаза и, для разнообразия, действительно выглядел раскаявшимся. Она провела рукой по его волосам. — В следующий раз, когда решишь напиться, скажи мне об этом заранее, чтобы я была готова. Она ухмыльнулась ему. Затем она нашла свою школьную мантию и накинула её, прежде чем пристегнуть кобуру с фальшивой палочкой к правому предплечью. Когда она повернулась к Тому, то обнаружила, что он все еще бесстрастно сидит на кровати. — Что ты на самом деле пил? — с любопытством спросила она. — Определенно это было не сливочное пиво. — Огневиски… вроде, — задумчиво ответил Том. — И… Поскольку он не продолжил, Гермиона сурово спросила: — И что? — Ничего, — невинно пробормотал он. Она с подозрением посмотрела на него. — Хорошо. — Затем она приказала: — Вставай, Риддл. Он посмотрел на нее вопросительно. — Зачем? Гермиона посмотрела на часы и объяснила: — Уже время обеда. И я немного проголодалась. Он ухмыльнулся ей. — Мы действительно пропустили Зелья, да? — В точку. Том жалобно застонал, вставая с кровати. Гермиона лишь закатила глаза и протянула ему его черную мантию. Вскоре они покинули Выручай-комнату и направились к Большому Залу. Гермиона с удивлением заметила, что Том идет довольно медленно, то и дело болезненно потирая голову. Ее губы опасно дернулись, но его недовольный взгляд остановил ее от комментариев. Наконец они добрались до Большого Зала. Гермиона открыла дверь, и они проскользнули внутрь. Уже какое-то время назад начался обед, и все студенты сидели за большими столами. Гермиона подошла к столу Гриффиндора, стараясь быть как можно незаметнее. Она просто игнорировала любопытные взгляды и разговоры шепотом, сопровождающие ее на пути по залу. Мерлин, они ведь не собирались сделать из этого еще один слух. Она просто пропустила один урок. Это было так плохо? «Да. Да, это плохо», — кисло сообщила ее всезнайка. Гермиона заметила своих друзей за столом Гриффиндора и подошла к ним. С облегчением она села на место рядом с Люпином. Люпин по-доброму улыбнулся ей и спросил: — Где ты была? Ты пропустила Зелья. Она виновато улыбнулась ему, потянувшись за запеканкой. Уизли озорно ухмыльнулся и сказал: — Не волнуйся. Ты не слишком много пропустила. Лонгботтом, сидевший рядом с Уизли, поднял взгляд от своей тарелки и улыбнулся Гермионе. — Ага, — сказал он добродушно. — На Зельях было скучно. Старый слизняк рассказывал о… Он резко остановился, и вдруг улыбка с его лица исчезла, сменившись довольно враждебным взглядом. Гермиона нахмурила брови и проследила за его взглядом. Том приземлился на сиденье рядом с ней. — Что с тобой? Разве ты не заметил, что этот стол не для мерзких змей? — хрипло спросил Лонгботтом. Потом подозрение обвиняюще загорелось в его голубых глазах. — Это из-за тебя Гермиона пропустила урок? Том уставился на разъяренного гриффиндорца. Затем он медленно моргнул, прежде чем немного наклониться, чтобы прошептать Гермионе на ухо. — Я не смогу вынести это прямо сейчас. Пожалуйста, ты можешь заткнуть его? Гермиона подавила смех, услышав усталый голос Тома. Она повернулась к Лонгботтому. — Ты должен простить Тома, — великодушно сказала она и похлопала Тома по руке. — Он немного сварливый, потому что плохо спал. Услышав это, Уизли попытался сдержать смех. Убийственный взгляд Тома быстро заставил его замолчать, и рыжеволосый повернулся к своей тарелке, все еще улыбаясь. Гермиона невозмутимо наполнила свою тарелку запеканкой и предложила Тому: — Голоден? Кисло фыркнув, Том не удостоил ее ответом, но потянулся за кувшином и налил себе стакан воды. Гермиона тихонько хихикнула, начиная есть. Лонгботтом все еще обиженно смотрел на слизеринца. Он явно хотел осыпать Тома новыми оскорблениями, но, похоже, помнил о том, как обещал Гермионе принять Тома в качестве её парня. Она улыбнулась, увидев, как Лонгботтом борется с собой. Поймав его взгляд, она добродушно подмигнула ему. В тот момент, когда он это увидел, плохое настроение покинуло Лонгботтома, и он просиял. — Итак, что вы делали на зельях? — спросила Гермиона своих друзей. Неудивительно, что именно Люпин ответил: — Поскольку это был последний урок в этом году, Слизнорт сказал, что мы можем варить все, что захотим. — Ох, — с энтузиазмом произнесла Гермиона. — Как жаль, что я пропустила его. Лонгботтом заявил, запихивая себе в рот ложку запеканки: — Гермиона, ты худшая заучка, которую я когда-либо встречал. Она закатила на него глаза и спросила Люпина: — Что ты варил? — Зелье сна без сновидений, — небрежно ответил Люпин. — Ого, правда? — Она удивленно подняла брови. — Это довольно не просто. Люпин слегка покраснел. — Нет. Это не так сложно. — Но разве не сложно правильно подогреть зелье? — Гермиона впала в свой образ всезнайки, продолжая: — Я имею в виду, если будет слишком горячо, ты испортишь его, когда будешь добавлять полынь. Но если слишком холодно, то консистенция будет не той, и зелье превратится в сгусток. Так что тебе действительно пришлось… Когда ее голос стал громче и пронзительнее от ее энтузиазма, Том закрыл лицо руками и простонал: — Почему бы тебе просто не помолчать? — Он смотрел на нее сквозь пальцы. — Или хотя бы разговаривать не так громко. Гермиона отвернулась от Люпина и ухмыльнулась Тому. — Если ты не хочешь участвовать в нашей дружеской беседе, то, может быть, тебе следует пересесть за слизеринский стол? Все там такие высокомерные и самодовольные, что не будут тратить свое драгоценное время на разговоры с другими людьми. — Она бросила на него еще один взгляд и добавила: — Думаю, ты отлично вписываешься к ним, разве я не права? Тут Лонгботтом громко расхохотался. Том бросил на него кислый взгляд и сказал, повернувшись к Гермионе: — Я не пойду к столу Слизерина. Он слишком далеко. — Ты шутишь, да? — Гермиона усмехнулась. — Это всего лишь на другой стороне зала. — Именно, — простонал он. — У меня сильнейшая головная боль. Я просто хочу сидеть здесь, так что оставь меня в покое. — Бедняжка, — вздохнула Гермиона, скрывая злую ухмылку, и провела пальцами по волосам Тома. Своими действиями она заслужила несколько завистливых взглядов других девушек и свирепый взгляд Тома. Лонгботтом, в свою очередь, проигнорировал это и продолжил копаться в своей запеканке. Широкая улыбка появилась на его лице, когда он взглянул на Тома. Наконец Лонгботтом беззаботно спросил, повернувшись к Гермионе. — Что не так с этим психом? — Марк! — упрекнула она его, радуясь, что Том слишком страдал от похмелья и не мог ничего выдать, кроме зловещего взгляда. — Эй, я просто пытаюсь быть вежливым. — Лонгботтом невинно усмехнулся. — Ты ступаешь по тонкому льду, — сердито предупредила Гермиона, заставив его, по крайней мере, выглядеть извиняющимся. На мгновение она взглянула на Тома, который сердито смотрел на Лонгботтома. В ее глазах появился озорной огонек, затем Гермиона театрально прошептала блондину-гриффиндорцу: — Будь осторожен, иначе он может проклясть тебя. Лонгботтом добродушно рассмеялся, и Гермиона вскоре присоединилась к нему. Том, казалось, сдался и просто продолжил сдержанно отпивать из стакана воду, холодно игнорируя все происходящее. После этого Лонгботтом и Уизли принялись обсуждать свою неудачную попытку сварить зелье забывчивости. Пока Гермиона слушала их, ее взгляд блуждал по залу и остановился на столе Слизерина. Она совсем не удивилась, обнаружив, что многие из них сердито смотрят на нее, особенно слизеринки. Но что действительно встревожило ее, так это сердитое выражение лица Эйвери. Удивительно, но он смотрел не на нее, а на Тома. Лестрейндж, сидевший рядом с Эйвери, тоже выглядел раздраженным. Гермиону это немного обеспокоило. За все время ее пребывания здесь в сороковых годах последователи Тома ни разу не осмеливались так открыто смотреть на него. Она всегда считала, что они слишком боятся Тома, чтобы проявлять к нему неуважение. Она взглянула на Тома. К настоящему времени он, кажется, немного оправился и даже съел похлёбку. Она немного наклонилась к нему и прошептала на ухо: — Что бы это ни было вчера, сегодня твои дорогие последователи не очень довольны тобой, ты не заметил? Том оторвался от своей тарелки и равнодушно посмотрел на нее, даже не удосужившись повернуть голову, чтобы посмотреть на слизеринцев. Гермиона закатила глаза, видя его равнодушие. — Как ты любезно выразилась, — сказал он вальяжно. — Они мои последователи. Поэтому совершенно неважно, недовольны они чем-то или нет. В любом случае, мне все равно. Гермиона сузила глаза, глядя на него. — Ты бесчувственная глыба льда. На его лице появилась гнусная ухмылка. Затем он промурлыкал: — Ты так хорошо меня знаешь. — Я серьезно, Том. — Она подняла руку и ткнула указательным пальцем в его висок. — Что-то тут наверху явно не так.***
После обеда Гермиона пошла за школьной сумкой в общую спальню. Чуть позже она встретилась с Томом на парадной лестнице. Она подошла к нему и оценивающе оглядела. Он выглядел намного лучше. — Итак? — насмешливо спросила она. — Полагаю, ты принял зелье от головной боли? Он проигнорировал ее вопрос и вместо этого схватил ее за руку и приказал: — Пойдем. Ты же не хочешь пропустить ЗОТИ. Все еще хихикая, Гермиона позволила ему утащить себя. — Мы должны извиниться перед Слизнортом за то, что пропустили его урок, — сказала она. Он взглянул на нее. — Да. Наверное, лучше всего это сделать мне. — Почему? — Потому что ты ужасная лгунья. — Том снисходительно ухмыльнулся ей. — Значит, ты собираешься солгать учителю? — спросила Гермиона с притворным возмущением. — А что мне еще делать? — раздраженно вздохнул он. — Сказать старому слизняку, что мы пропустили зелья, потому что у меня было такое ужасное похмелье, что я не мог встать? Я не думаю, что это хорошая идея… Он резко замолчал. Сбитая с толку, Гермиона проследила за его взглядом и заметила Дамблдора, идущего к ним. В глазах профессора мелькнул веселый огонек, когда он осмотрел их обоих. Гермиона не могла не улыбнуться ему. — Ах, мисс ДеСерто, мистер Риддл, — весело сказал Дамблдор. — Какой хороший день, не правда ли? Гермиона лучезарно улыбнулась ему. — Конечно, сэр. Том ничего не ответил, а только посмотрел на Дамблдора. Конечно, его сердитый взгляд умело скрывался за вежливой маской, но Гермиона все равно могла его видеть. Дамблдор, судя по веселому блеску в его голубых глазах, тоже мог видеть это. Невозмутимый скрытой враждебностью Тома, профессор весело сказал: — Как жаль, что он пропадает в душных классах. Гермиона игриво хихикнула: — Профессор, это что, разрешение прогулять следующий урок? Краем глаза она заметила, как Том напрягся, и ей пришлось подавить смех. Дамблдор беспечно улыбнулся ей и усмехнулся: — Ах, мисс ДеСерто, я уверен, что профессор МакГрей никогда не простит мне, если я разрешу двум таким способным студентам прогуливать его предмет. Его ясные голубые глаза оторвались от нее и быстро скользнули по Тому, провоцируя отрешенное выражение на лице Тома. Профессора не удивило и не огорчило его явное неприятие. Вместо этого он весело сказал, повернувшись к Гермионе: — Боюсь, я должен покинуть вас. Класс первокурсников ждет своего профессора трансфигурации. — С озорным блеском в глазах он добавил: — Позаботьтесь о мистере Риддле, хорошо, Гермиона? Я бы не хотел, чтобы он заблудился по дороге в кабинет Защиты от Темных искусств. Гермиона улыбнулась ему и кивнула. На этом Дамблдор оставил их. Том нахмурил брови и с подозрением смотрел вслед Дамблдору. После того, как профессор свернул за угол, Том крепко схватил Гермиону за руку и поспешно потащил ее прочь. — Что ж, это было странно, — сухо заметил он. — Мне кажется, или этот старый простофиля подмигнул мне? Клянусь, он становится все более и более странным. Гермиона больше не могла сдерживаться и хихикнула, заставив Тома повернуться к ней. — Ты чего? Подавив смех, Гермиона придала своему лицу мрачное выражение и вздохнула: — Похоже, пришло время рассказать тебе, что мы встретили Дамблдора вчера. Том остановился как вкопанный и просто уставился на Гермиону. — Что? — Ты не помнишь? — выдохнула она в ложном шоке, отчаянно пытаясь скрыть смех за серьезным взглядом. — Нет, — напряженно сказал Том. — Когда? — Незадолго до того, как я затащила тебя в Выручай-комнату, — с каменным лицом ответила Гермиона. Он смотрел на нее в ужасе. Гермиона кивнула, находя садистское удовольствие в панике на его лице. Все-таки вчера он доставил ей много неприятностей. — Да, ты… как бы это сказать? Неважно себя чувствовал? Дамблдор точно не был в восторге. Очевидно, Том впал в какой-то ступор, поэтому Гермиона с готовностью продолжила: — Ты бы видел гневное выражение на его лице, когда он увидел тебя, совершенно пьяного, в том коридоре. Хотел выгнать тебя на месте. — О, Мерлин, — посетовал Том. — Что случилось потом? — Ну, прежде чем он смог тебя исключить… — прошептала Гермиона, полностью наслаждаясь его растущим беспокойством. — …ты начал меня лапать. Прямо перед ним. Он застонал, услышав это, и провел дрожащей рукой по волосам. Гермиона пожала плечами и легко заметила: — Думаю, он был слишком потрясен, чтобы выгнать тебя после этого. Том все еще недоверчиво смотрел на нее. Наконец он обвинительно прошипел: — Боже, почему ты не рассказала мне раньше? Гермиона больше не могла сдерживаться. Серьезное выражение исчезло с ее лица, и она открыто рассмеялась над Томом. Он сердито прищурил на нее глаза и пренебрежительно сказал: — Что смешного? Дамблдор только и ждал чего-то подобного. Что, если он исключит меня теперь? Увидев, что он действительно обеспокоен, Гермиона перестала смеяться и сказала успокаивающим голосом: — Не волнуйся. Он не вышвырнет тебя из школы. Мы вчера разговаривали, и он сказал, что не будет тебя наказывать. Резко нахмурив брови, он подозрительно спросил: — Зачем ему делать что-то подобное? Я уверен, что он хочет что-то взамен… он что-нибудь сказал тебе? — Не будь таким недоверчивым, Томми. — Гермиона улыбнулась ему. — Он решил закрыть глаза. Вот и все. Том возмущенно изогнул бровь, услышав свое прозвище. Гермиона только усмехнулась. — Как ты можешь быть в этом уверена, Миона? — сухо сказал он. Она вздрогнула от своего прозвища и сморщила нос. — Ладно, ладно. Больше никаких прозвищ. Но я знаю Дамблдора. Я уверена, что он просто оставит это дело. Тебе действительно не нужно беспокоиться. Том утопил ее в сомневающемся взгляде, но больше не стал заниматься этим вопросом и потянул ее к кабинету Защиты от Темных искусств.***
Позднее в тот же день после занятий Гермиона решила посетить библиотеку. Был яркий солнечный день. Вероятно, ей следовало бы посидеть на улице и насладиться теплой погодой, но ей хотелось тишины. Все студенты Хогвартса, наверное, были снаружи на свежем воздухе. После всех этих любопытных взглядов, а также взглядов во время Защиты от Темных искусств, Гермионе хотелось побыть одной. Слух о ее предполагаемой беременности все еще ходил по школьным коридорам, и она была не в настроении слушать, что еще прибавилось к сказке. Было достаточно того, что во время ЗОТИ Роуз предложила помочь Гермионе купить всю детскую одежду, которая ей определенно скоро понадобится. Она даже рекомендовала Гермионе попросить Тома заплатить половину суммы. Естественно, как только МакГрей закончил занятия, Гермиона сбежала. Она даже не дождалась, пока Том догонит ее. «Он не может винить меня», — сказала она себе. Все-таки не он был мишенью всех этих нелепых сплетен. Тому было все равно на эти глупые слухи. Вдобавок ко всему, у него была довольно полезная способность отпугивать людей всего одним взглядом. Гермиона свернула в следующий коридор, который должен был приблизить ее к ее убежищу из книг, как услышала маслянистый голос, донесшийся из-за ее спины: — Маленькая мисс ДеСерто. Она обернулась и обнаружила Эйвери в коридоре. С мерзкой ухмылкой, он подошел к ней. «Моргана!» — Гермиона выругалась. — «Этот парень преследует меня?» Вероятно, да. Она подозрительно прищурила на него глаза. — Приятно встретить тебя здесь, — самодовольно напевал Эйвери. Гермиона закатила глаза. — Эйвери, — было ее короткое приветствие. Она хотела просто идти дальше, но, очевидно, у слизеринца были другие планы. — Хорошее представление было вчера, — намекнул Эйвери. Гермиона подняла брови и снисходительно парировала: — Согласна. Очень впечатляющие крики и рыдания. Он лишь усмехнулся: — Может быть, мне стоит наложить на тебя это проклятие, малышка? Чтобы ты узнала, каково это. Не тронутая его угрозой, Гермиона изогнула губы в ледяной улыбке. Она сделала шаг к нему. Хотя он был как минимум на голову выше ее, она смотрела на него сверху вниз. — На твоем месте я бы не осмелилась попробовать. Эйвери лишь мрачно хихикнул, услышав ее угрозу. — Послушай, девочка, — плюнул он ей. — Риддл не будет вечно рядом, чтобы защищать тебя. Тебе серьезно стоит попытаться добиться моего расположения. — С отвратительно жадным блеском в глазах он искоса посмотрел на нее. — Тебе просто следует быть немного добрее ко мне, и я обещаю, что буду хорошо заботиться о тебе. Гермиона возмущенно уставилась на него. Грязная ухмылка скривила его рот, когда Эйвери поднял руку и дразняще провел пальцами по щеке Гермионы. — И как же мне добиться твоего расположения? — она ощетинилась. — Хм, — промурлыкал Эйвери и облизнул губы, пока его развратный взгляд блуждал по ее груди. — Как насчет практической демонстрации? Услышав это, Гермиона презрительно сказала: — Не смеши меня. Я никоим образом не хочу с тобой связываться. Взгляд Эйвери вернулся к ее лицу, в его глазах горела ярость. Он схватил ее за плечи и притянул ближе к себе, прежде чем резко зашипеть: — Послушай, грязнокровка. Я устал от твоей игры в недотрогу. Мы оба знаем, что ты хочешь меня. Эйвери полностью проигнорировал опасное выражение на лице Гермионы и медленно наклонился к ней. Он, вероятно, планировал поцеловать ее? Гермиона больше не колебалась. Она направила свою гневную магию в правую руку, прежде чем положить её растопыренными пальцами на грудь Эйвери. Используя магию, она яростно швырнула его о стену коридора с такой силой, на которую физически не была способна. «Удивленное выражение на его лице бесценно», — подумала Гермиона, насмехаясь над ним. С помощью своей магии она удерживала его прижатым к стене. — Позволь мне сказать тебе одну вещь, — сказала Гермиона холодным шипением. — Мне не нужно, чтобы кто-то защищал меня. Мне не нужно, чтобы Том «заботился обо мне», и уж точно я не нуждаюсь в тебе. Первоначальный шок Эйвери сменился яростью. Впрочем, Гермиону это не волновало. Она не хотела тратить на него больше времени. Бросив на него еще один смертельный взгляд, она освободила его от своей магической хватки и убрала руку с его груди. Затем она развернулась, собираясь уйти. Едва Гермиона сделала шаг, как почувствовала, как кто-то схватил ее за запястье. Из нее вырвался болезненный вздох, когда Эйвери развернул ее и притянул к себе. — Не так быстро, — выдавил он. Гермиона сморщила нос от его упрямства. К черту учителей, которые могут ее поймать. Она собиралась проклясть ублюдка к чертовой матери. Как только это решение сформировалось в ее голове, Эйвери наклонился к ней и с силой прижался своими губами к ее губам. На какое-то время Гермиону охватили шок и отвращение, пока он вовлекал ее в яростный и отвратительно влажный поцелуй. Одна его рука все еще крепко сжимала ее запястье, а другая блуждала по ее затылку, заставляя ее стоять на месте. Почувствовав, как его язык требует проникновения, Гермиона наконец пришла в себя. Собрав яростную магию в пальцах, она собиралась наслать проклятие на Эйвери. Диффин… Внезапно эхо шагов разнеслось по коридору. Эйвери тут же отпустил ее, и Гермиона отступила на шаг от него. С отвращением вытерев губы, она сердито посмотрела на него. Он лишь торжествующе ухмыльнулся ей. — Что всё это значит? — раздался позади нее строгий голос. Гермиона мгновенно узнала этот голос. Она обернулась и, конечно же, обнаружила, что ее любимый профессор направляется к ней и Эйвери. Гермиона не хотела сейчас иметь дел с Леджифер. Она предпочла бы наслать кастрирующее проклятие на самодовольную фигуру Эйвери. Достигнув их, Леджифер с кислым выражением на безрадостном лице оглядела их обоих. Потом она сорвалась: — Какое отвратительное поведение. Пятнадцать баллов с Гриффиндора и Слизерина. Гермиона могла бы указать на то, что Эйвери заставил ее, но суровое выражение лица Леджифер заставило ее замолчать. Женщина все равно никогда не поверит ей. Убийственный взгляд Леджифер метнулся к Эйвери, и она прошипела: — Мистер Эйвери, мне противны ваши распутные выходки. Если я когда-нибудь снова вас поймаю, будьте уверены, я поговорю об этом с вашим деканом. — Да, профессор, — пробормотал Эйвери, пытаясь изобразить раскаяние, но безуспешно. Гермиона сердито сжала руки в кулаки, увидев, как рот Эйвери слегка скривился в ухмылке. Он извинился и ушел, но не раньше, чем прошептал ей едва слышимо: — Это того стоило. Магия Гермионы бушевала внутри нее с такой силой, что она боялась, что может взорваться из-за нее. — ДеСерто, о чем ты думала? — Суровый голос Леджифер напомнил ей о возникшей проблеме. Гермиона глубоко вздохнула, прежде чем посмотреть на разгневанного профессора. — В последнее время я заметила, что в твоем поведении так много прогресса, — с негодованием отчитала Леджифер. — Почему теперь ты возвращаешься к своему прежнему неподобающему поведению? — Я не возв… Прежде чем Гермиона успела закончить, Леджифер перебила ее, качая головой и говоря: — Я действительно совсем не понимаю тебя, девочка. Мы обе знаем, что ты не можешь позволить себе быть разборчивой в отношении мужчин… — Тут неодобрительный взгляд Леджифер оскорбительно заскользил по фигуре Гермионы. — …но это не значит, что ты должна так бесстыдно бросаться на любого мужчину. Возмущение взяло верх, и Гермиона сердито посмотрела на профессора и ее абсурдные обвинения. — Я определенно не броса… И снова ее прервал пронзительный голос Леджифер: — Разве тебе не достаточно мистера Риддла? Ты должна быть благодарна ему за то, что он так принижает себя, чтобы проводить время с тобой. Один Мерлин знает, почему он это делает. И как ты платишь за его доброту? — Разглагольствования профессора превратились в обвинительное шипение. — Ты предаешь его. — Я не предаю Тома! — Гермиона яростно выстрелила в Леджифер. Ее неповиновение не стерло с лица Леджифер строгий хмурый взгляд. — Не рискуй снова своими отношениями с мистером Риддлом. Он такой славный молодой человек. — Я понимаю, что молодые люди могут увлечься. — Профессор продемонстрировала нехарактерное для нее проявление эмпатии. — Но прислушайся к моему совету: расставание с мистером Риддлом ради кого-то вроде мистера Эйвери может стать серьезной ошибкой. На этот раз Гермионе пришлось согласиться с сумасшедшей. Их момент консенсуса вскоре был нарушен, когда на лицо Леджифер вернулась покровительственная хмурость, и она язвительно отрезала: — Не упусти единственный шанс, который у тебя есть, мисс ДеСерто. Я уверена, что мистер Риддл будет хорошо с тобой обращаться. Возможно он даже попросит тебя выйти за него замуж. Ты могла бы создать с ним семью. Постарайся убедить его, что сможешь быть хорошей послушной женой. Поскольку Гермиона не хотела дальше оставаться в заключении с драконом, она уменьшила дерзость до минимума, когда ответила: — Да, профессор. Я обязательно прислушаюсь к Вашему совету. Леджифер лишь подозрительно посмотрела на нее. В конце концов, она больше ничего не сказала, а просто ушла, бодро шагая по коридору. Гермиона фыркнула и пошла в другом направлении. Мерлин, какая предвзятая, ужасная женщина. Бедная профессор МакГонагалл. На Гермиону нахлынула волна сострадания, когда она вспомнила, что Леджифер, судя по всему, мать Минервы МакГонагалл. Она вздрогнула, представив себя дочерью этой злой ведьмы. Гермиона вздохнула с облегчением, добравшись до библиотеки. Она быстро поспешила к своему маленькому убежищу в дальнем углу библиотеки. Не так давно Том показал ей это безопасное место. Гермиона с радостью уселась на подоконник и теперь была полностью уверена, что она спрятана от чужих глаз за этой довольно пыльной полкой. Она расслабилась, прислонившись к оконной раме, и вытащила из сумки книгу. Солнце тепло светило сквозь оконное стекло, и Гермиона начала читать. Как ни странно, слова Леджифер обеспокоили ее и не хотели покидать её мысли. «Возможно он даже попросит тебя выйти за него замуж. Ты могла бы создать с ним семью». Гермиона покачала головой, отчаянно пытаясь выбросить эти слова из головы. Нелепо. Как будто единственной целью женщины было выйти замуж и родить детей. Гермиона фыркнула, но не могла не заметить ощущение пустоты в груди. С того момента, как она покинула Хогвартс после шестого курса, единственными планами, которые она когда-либо строила, были боевые планы. Несмотря на то, что она жаждала этого, она не осмеливалась мечтать о своей жизни после войны. Хотя Гермиона и была невестой Рона, она никогда не представляла себя с ним в браке, счастливо живущих вместе в одном доме. Создание семьи? К сожалению, это никогда не приходило ей в голову. Чувствуя себя довольно мрачно, Гермиона закрыла книгу и положила ее на подоконник рядом с собой. Это стало для нее чуждым понятием — ее будущее. Будучи честной с собой, она никогда не ожидала, что действительно переживет войну. Как она могла планировать счастливую жизнь после всего того, что она видела и делала? Счастливая невинная Гермиона, разве она не умерла? Возрождать ее мечты было бы бессмысленно. Через окно Гермиона смотрела на окрестности Хогвартса. Студенты сидели на траве, болтали и смеялись, а солнце весело освещало их. «Выйти замуж». «Создать семью». Такие легкие, простые планы. У всех студентов там внизу, вероятно, были одни и те же мечты. И все же они пугали Гермиону. Была ли она счастлива здесь с Томом? Да. Да, определенно она могла так сказать. Но она не могла остаться здесь, в неправильном времени, и остепениться. Единственной причиной, по которой она еще оставалась в Хогвартсе, было выполнение её миссии. Ей нужно было найти способ вернуться в свое время. Выжидая своего часа, она ждала, когда Дамблдор наконец победит своего заклятого врага Гриндевальда. Это будет шанс для Гермионы получить Старшую палочку и мантию-невидимку. Вместе с кольцом Гонтов она сможет объединить все три Дара Смерти. Если она права, то это будет ее путь в ее собственный период времени. В этом заключалась ее миссия. Она была обязана перед своими друзьями защитить ткань времени. Гермиона знала это, и все же… … и все же, она чувствовала себя ужасно опустошенной всякий раз, когда думала о возвращении домой. Дом. Это уже даже не звучало правильно. Гермиона моргнула, глядя в окно. Ее глаза слипались, она была очень уставшей. После вчерашней выходки Тома она плохо спала. Усталость медленно брала свое. Гермиона прислонилась к оконной раме, ее веки уже опустились. Было так темно. Все вокруг окутано мраком. Гермиона ничего не видела. Даже свои босые ноги, когда она шла по каменному полу. Было очень холодно, и на ней не было никакой одежды, чтобы согреть ее. Морозный воздух безжалостно терзал обнаженную кожу, и Гермиона беспомощно дрожала. Она обвила руками свое тело, но это не помогло ни от холода, ни от ощущения незащищенности. Ей хотелось крикнуть, чтобы кто-нибудь нашел ее, но она знала, что никто не ответит. Здесь были только она и темнота. Она шла и шла. Она даже не знала почему. У нее болели ноги. Ледяной холод становился все более и более ожесточенным. Снег хрустел под ногами? Несмотря ни на что, Гермиона продолжала. Она отчаянно хотела увидеть что-то. Что угодно, кроме темноты. Внезапно появился свет, мерцающий и тусклый. Гермиона поспешила. К свету. Еще несколько шагов, и она вырвется из темноты. Когда Гермиона, наконец, достигла света, она остановилась как вкопанная. В этом зеленоватом конусе света стоял не кто иной, как Лорд Волдеморт. Черная мантия, бледная кожа. Его кроваво-красные глаза угрожающе блестели, медленно блуждая по ней. Они высасывали последние остатки тепла из ее тела. Гермиона никогда не чувствовала себя более беззащитной. Она попыталась спрятать свое обнаженное тело за руками, но это было бесполезно. Его холодные глаза вкушали её, и Гермиона увидела злобную ухмылку, медленно тянущую уголки его рта. — Я ждал тебя, — прошептал Лорд Волдеморт холодным стальным голосом. Гермиона чувствовала себя не в силах ответить. Она застыла. Ее тело не хотело двигаться. Даже когда Темный Лорд медленно скользил к ней, она не могла развернуться и бежать. Она едва могла дышать, когда он оказался всего в нескольких дюймах от ее дрожащего тела. Когда он поднял руки и положил их ей на плечи, Гермиона испуганно ахнула. Садистская улыбка исказила его змеиные черты, когда он посмотрел на нее сверху вниз, упиваясь ее страхом. — Так долго ждал, — мрачно промурлыкал он. Гермиона не могла пошевелиться, хотя ей отчаянно хотелось. Затем Волдеморт наклонился к ней. Страх сжал ее сердце, когда она почувствовала, как его ледяной рот прижался к ее собственному. Он целовал ее медленно, лениво. В его действиях не было чувств или желания. Она почувствовала, как его губы двигаются напротив ее губ, странно механически. Его язык скользнул меж ее губ, завладев ею полностью, и Гермиона не могла его остановить. Ее кровь застыла от страха, когда она чувствовала его так близко. Наконец он покинул ее рот, и Гермиона вздрогнула. — Пожалуйста, не надо, — прохныкала она дрожащими губами, не глядя на него. Его холодный смешок был единственным ответом. Он прижался к ней. Гермиона была бессильна остановить его, когда он толкнул ее на пол. Она лежала на земле, снег безжалостно впивался в ее обнаженную кожу. Волдеморт навис над ней. Она была заточена под его телом. Его малиновые глаза сверлили ее, а неприятная ухмылка на его лице говорила ей, что он не будет с ней нежным. Слезы наконец брызнули из ее глаз. Ухмылка Волдеморта только расширилась, когда он увидел их. — Ты заставила меня ждать слишком долго, — прошипел он, холодная угроза исходила из его слов. Она почувствовала его руки на своем теле, требовательно овладевшие ею. Без спешки и желания они скользили по ней. Повсюду. Гермиона больше не умоляла его остановиться. Он никогда не остановится. Своими прикосновениями, холодными как лед, он показывал ей, что она принадлежит ему. Еще больше слез потекло из ее глаз, и Гермиона повернула голову в сторону. — Проснись. — Гермиона, проснись, — донесся до нее голос. Тепло в этом голосе было ей чуждо. Она оказалась в ловушке в мире льда и тьмы. — Гермиона, — снова тот же голос. На ее плечах лежали руки, нежно трясшие ее. Контакт заставил ее вздрогнуть. Однако, это прикосновение не требовало, не наказывало. Медленно Гермиона осмелилась открыть глаза. Тихий всхлип покинул ее, и она застыла в страхе, когда увидела перед собой Волдеморта. Она все еще была в ловушке! Она быстро отскочила от него, пока ее спина обо что-то не ударилась. Она осторожно поджала колени к груди и обвила их руками. Ее сердце болезненно колотилось, когда она смотрела на него широко раскрытыми испуганными глазами. Волдеморт открыл рот, чтобы заговорить. Гермиону удивило, что его голос больше не был искажен жестокостью. — Гермиона, успокойся. Я не причиню тебе вреда. Гермиона моргнула, услышав слова. Медленно они погрузились внутрь её сознания. Ее дыхание все еще было прерывистым, но она пыталась контролировать его, позволяя своим глазам блуждать по Лорду Волдеморту. Он был другим. Гермиона снова моргнула. Наконец она узнала его. Это был Том. Не Лорд Волдеморт. Сон, всего лишь сон. Гермиона, все еще дрожа, бросилась на Тома. Она обвила его руками. Ее лицо уткнулось в его грудь, и она могла чувствовать, как тепло его тела успокаивающе просачивается сквозь одежду и медленно согревает ее. — Плохой сон? Она кивнула и обняла его крепче.***
Том шёл через библиотеку в поисках Гермионы. Что может быть лучше для ее поиска, чем комната, полная книг? На его лице заиграла небольшая ухмылка. Он прошел мимо нескольких столиков, забитых когтевранцами, и не спеша направился к Запретной секции. Его взгляд жадно пробежался по книгам о Темной Магии, но в раздел он не зашёл. Ему нужно найти Гермиону. После ЗОТИ Том ее не видел, и ему совсем не нравилось, когда он не знал, где она. Наконец он добрался до старой пыльной полки в дальнем конце библиотеки и ловко обошел ее. Он вздохнул с облегчением, увидев Гермиону, сидящую на подоконнике. Ее тело было прислонено к деревянному каркасу, а глаза были закрыты во сне. Рядом с ней лежала книга — та, вероятно, выскользнула из ее руки. Солнечные лучи светили в окно, отчего ее каштановые волосы сияли золотым. Улыбка скользнула по лицу Тома, когда он смотрел, как она спит. Эта девушка до сих пор была для него загадкой. Один за другим, ее секреты выпадали из ее рук, но он все еще совсем не понимал ее. Она должна убегать от него или бороться против него. Вместо этого она сидела здесь, ожидая его. Он никогда бы не позволил ей уйти, но что заставило Гермиону добровольно остаться с ним? Том глубоко вдохнул и подошёл к мирно спящей девушке. Стоя перед ней, он понял, что ее сон не был таким безмятежным, как он предполагал. Том посмотрел ей в лицо. Из закрытых глаз Гермионы стремительно текли слезы. Выскальзывая из-под ее длинных ресниц, они оставляли мокрые дорожки на ее коже, пока не стекли на блузку. Как вкопанный, Том стоял перед спящей Гермионой и смотрел на ее слезы. Что-то схватило его за грудь, скрутило и сжало. Том отступил на шаг от Гермионы и плюхнулся на широкий подоконник. Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Тревога пронзила его и требовала от него действий: разбудить ее, утешить, сделать все, чтобы ей стало лучше. Но Том просто сидел и смотрел на дрожащую девушку. Ужасное чувство вины охватило его. Глядя на ее слезы, Том был парализован этим чувством. В этот момент Гермиона прошептала так тихо, что Том едва услышал: — …пожалуйста…не надо… Ее голос был тихим и надломленным, когда она умоляла. Это вывело Тома из ступора. Он наклонился к ней и нерешительно поднял руки. Он невесомо положил их ей на плечи и легонько встряхнул. — Проснись, — он пытался до нее достучаться. — Гермиона, проснись. Она слегка поерзала на подоконнике, сон медленно спадал с нее. Том снова встряхнул ее, чтобы полностью вернуть ее в сознание. — Гермиона. Он почувствовал, как она дернулась под его прикосновением, затем медленно, почти со страхом, она открыла глаза. Как только ее карие глаза упали на него, он увидел, что в них загорелась паника. Гермиона тихо ахнула и отпрянула от него. Ее спина была крепко прижата к оконной раме, в то время как она продолжала смотреть на него со страхом. Том почувствовал себя болезненно, когда Гермиона съежилась перед ним. — Гермиона, все хорошо, — попытался он ее успокоить. — Я не причиню тебе вреда. Его голос, казалось, достиг ее. Ее глаза прояснились, и кошмар наконец освободил ее. Прежде чем Том успел сказать что-то еще, Гермиона бросилась на него. — Плохой сон? — осторожно спросил он. В ответ он почувствовал ее кивок у себя на груди. Ее тело отчаянно прижалось к нему, и она вся дрожала. Он притянул ее ближе. Он знал о ее кошмарах с рождественских каникул. Тогда для него было загадкой, что заставляет прошлое Гермионы так преследовать ее. Теперь, когда Том увидел ее воспоминания, он хотел бы об этом не знать. Он крепче обнял ее и продолжал держать ее. Ему не нужно было спрашивать, что ей снилось. Страх в ее глазах, когда они упали на него, уже сказал ему. Через некоторое время Том почувствовал, как ее тело перестало дрожать, и Гермиона расслабилась в его руках. Он знал, что она не хочет рассказывать о своем сне. Собственно, он и не хотел об этом спрашивать. Ему нужно было как-то ее успокоить. — Гермиона? — Да? — последовал ее приглушенный ответ, поскольку она все еще прятала свое лицо у него на груди. — Ты помнишь рождественские каникулы? Потребовалось мгновение, прежде чем она посмотрела на него в замешательстве. Том почувствовал, как его желудок скрутило, когда он увидел остатки слез на ее щеках. Он поднял руку и осторожно вытер слезы с ее кожи. Он улыбнулся ей. — Тогда мы говорили о наших планах после выпуска. Но ты так и не сказала мне, чем ты хочешь заниматься. Замешательство на ее лице только усилилось. Улыбка Тома превратилась в лукавую ухмылку, и он невинно спросил: — Теперь, когда тебе придется остаться в прошлом, что ты хочешь делать после того, как покинешь Хогвартс? — Придется остаться? — медленно спросила она. Том кивнул ей, как будто все уже было решено. — Конечно. Я же говорил тебе, что не отпущу тебя, разве нет? Гермиона изумленно уставилась на него. Затем она тихонько рассмеялась. — Ладно, ладно. Посмотрим. Чем бы я занималась? — Она задумалась, прежде чем сказать: — Я всегда хотела быть целителем. Том фыркнул и дразняще заметил: — Женщина-целитель? Только через мой труп. Гермиона толкнула его в бок. — Ну, ты был бы уже мертв без целителя рядом. — Она поджала губы и сказала: — Или я могла бы быть Невыразимцем. Мне всегда было интересно, чем занимаются эти люди. — Ее глаза игриво сверкнули на него. — Серьезно, чем они занимаются? Том тихо рассмеялся и был удовлетворен, увидев, как веселье нерешительно проглядывается и в глазах Гермионы. По крайней мере, ему удалось отвлечь ее от кошмара. «Мне определенно стало лучше», — решила Гермиона, улыбнувшись Тому. Холод ее кошмара, наконец, оставил ее. Она удовлетворенно вздохнула, прежде чем прислониться к деревянной оконной раме. Том ткнул пальцем в ее книгу и с отвращением сморщил нос. — Трансфигурация? Гермиона потянулась к своему учебнику. — Да, мне еще нужно написать то эссе, о котором нас просил Дамблдор. — Она просканировала его, прежде чем властно спросить: — Ты уже написал его? Том посмотрел на нее так, как будто думал, что она туго соображает. — Нет, может быть, я сделаю его в пятницу. — Том! — строго сказала она. — Трансфигурация в пятницу. Он лишь пожал плечами и вытащил из сумки книгу. — Это последний урок перед окончанием семестра. Я уверен, что Дамблдор все равно не будет проверять это эссе. Хоть он, вероятно, и был прав, Гермиона возмущённо фыркнула на него. Утопив его в укоризненном взгляде, она снова решительно сосредоточила свое внимание на книге «Трансфигурация». Они сидели вместе в уютной тишине, и присутствие Тома очень успокаивало Гермиону. Она почти закончила читать главу в своем учебнике, как вдруг Том сказал резким голосом: — Что это, черт возьми, такое? Гермиона нахмурилась, но Том не смотрел на нее. Он смотрел на ее руку. Он наклонился вперед и слегка потянул ее за рукав. Гермиона посмотрела вниз и с удивлением обнаружила небольшой синяк на запястье. Сначала она была в замешательстве, пока не вспомнила свою маленькую стычку с Эйвери, во время которой он схватил ее. Гермиона снова посмотрела на Тома. Он требовательно смотрел на нее, ожидая ответа. Она только пожала плечами. — Ничего серьезного. Том мрачно посмотрел на нее, явно не удовлетворенный ее ответом. Поэтому Гермиона уточнила: — Просто Эйвери снова вел себя как полный придурок. — Она подняла руку и осмотрела свое ушибленное запястье. — Пожалуй, мне все-таки стоило проклясть этого идиота. В этот момент на нее обрушилась волна яростной магии Тома. Она взглянула на него и подняла брови, увидев его магию в виде темного облака, зловеще танцующего вокруг него. На его лице было убийственное выражение, а в глазах прятался малиновый оттенок. Гермиона нервно сглотнула. — Я убью этого ублюдка. — Злоба превратила голос Тома в убийственное шипение. От этой угрозы по ее спине побежали мурашки. — Успокойся, — попыталась урезонить его Гермиона. — Это пустяки. И не забывай, ты ведь уже проклял его вчера, не так ли? Кроваво-красный цвет все еще зловеще сиял в его глазах, когда он смотрел на нее. Гермиона была рада, что ничего не рассказала ему о том принудительном поцелуе. Она, конечно, не была поклонницей Эйвери, но все же не хотела нести ответственность за его несвоевременную смерть. Она просто проигнорировала убийственные взгляды Тома и вернулась к своей книге. «Эйвери постепенно становится настоящей проблемой», — в ярости подумал Том, сжимая запястье Гермионы. Зловещие красные пятна на ее коже чуть не заставили его снова выйти из себя. Эйвери заплатит за это! Том почти ничего не помнил из вчерашних событий, и без того смазанных алкоголем. Тем не менее, он знал, что в какой-то момент Эйвери оскорбил Гермиону. Возможно, именно поэтому Том наслал на этого придурка пыточное проклятие. Глядя на ушибленное запястье Гермионы, Том понял, что сообщение явно не дошло до Эйвери. Ему определённо следовало вбить его в разум этого идиота. Эйвери был жалким трусом. Он никогда не посмеет открыто пойти против Тома. На самом деле ни один из его рыцарей не стал бы этого делать. «Они слишком сильно меня боятся», — самодовольно подумал Том. Тем не менее, ему нужно было помешать Эйвери ошиваться вокруг его девушки. Том взглянул на Гермиону. Она рассеянно потирала запястье, пока читала книгу. Том пообещал себе, что в следующий раз, когда у него появится шанс, он с радостью снова бросит Круцио в Эйвери. Взгляд Тома переместился с ее запястья на лицо Гермионы. Заметив его внимание, она оторвалась от книги и слабо улыбнулась ему. «Такая загадка…» — Каким будет Хогвартс в будущем? — спросил ее Том, чтобы отвлечь свои мысли от Эйвери. Гермиона была удивлена, что Том снова обратился к ней. На самом деле она ожидала, что он какое-то время будет вариться в собственном гневе. Она подняла глаза от своей книги и изогнула брови, глядя на него. — Ну, мало что изменится. — Она мягко улыбнулась. — На моем шестом курсе Слизнорт вел зельеварение. — Правда? Гермиона весело кивнула. — Да. И он все еще набирал людей для своего Клуба Слизней. — Некоторые вещи никогда не меняются, да? — прокомментировал Том, прежде чем осторожно спросить: — Что с Дамблдором? Только не говори мне, что он все еще был профессором трансфигурации. — Нет, — сказала она. — Он был директором. Том уставился на нее, и она увидела довольно брезгливое выражение на его лице. Она широко улыбнулась ему. — Что ж, я рад, что сейчас директор не он, — сухо вставил Том. — Выгнал бы меня еще много лет назад. — Наверное, да, — сказала Гермиона, все еще улыбаясь. — Диппетом намного легче манипулировать. Даже не заметил, что это ты обвинил Хагрида в инциденте в Тайной Комнате. Шок заполнил все его лицо, когда Том уставился на Гермиону. — Ты знаешь об этом? — слабо спросил он. Гермиона подавила смешок, увидев удивление на лице Тома. Он не ожидал, что кто-нибудь разгадает его обман. Она немного придвинулась к нему на подоконник и дразняще сказала: — Я мало что о тебе не знаю. Это было задумано как легкая шутка, поэтому Гермиона была удивлена, когда лицо Тома полностью закрылось. Он даже отвернулся от нее и опустил глаза. Через некоторое время он тихо прошептал: — Знай своего врага. Гермиона закусила губу, изучая его. Затем она повернулась и обняла его за талию. Поскольку он не реагировал на нее и все еще отводил глаза, Гермиона взяла его подбородок в свою руку и заставила его посмотреть на нее. Ее сердце ёкнуло, когда она посмотрела в его прекрасные серые глаза. Неуверенность преследовала Тома, Гермиона видела это. Ее пальцы отпустили его подбородок и нежно проскользили по его щеке, пока ее рука не остановилась на его затылке. Гермиона не прерывала зрительного контакта с Томом, пока тянула его голову к себе. Ее глаза закрылись, как только она почувствовала его губы на своих. Они были такими мягкими, что Гермиона начала нежно их покусывать. Он никак на нее не реагировал. Гермиона обвила руками его шею и притянула к себе, не прерывая их поцелуя. Тепло разлилось по ней, когда она почувствовала, что он так близко. Даже ее магия отреагировала на его присутствие. Она взволнованно ощетинилась вокруг нее и ласково потянулась к Тому. Именно в этот момент Том начал медленно, неуверенно прижимать свои губы к ее губам. Гермиона улыбнулась, когда почувствовала, как он отвечает. Он стал более требовательным и даже провел языком по линии ее рта. Она приоткрыла губы, впуская его внутрь. Чувство наэлектризованности пронзило ее, когда она почувствовала, как его язык касается ее, играя с ней. Она охотно отвечала на его ласки. Когда Том наконец закончил поцелуй, Гермиона посмотрела на него снизу вверх. Она с облегчением обнаружила, что уголки его рта дернулись в легкой, неуверенной улыбке. Подняв руку, она с любовью убрала прядь темных волос с его лица. — Итак, — осторожно прошептал он. — Ты знаешь, что я открыл Тайную Комнату? Гермиона улыбнулась ему и кивнула. — Конечно. И я также знаю, что ты наследник Слизерина. — Разумеется, — сказал Том, осторожно осматривая ее. — Я не забыл наш разговор о моих предках. По этому поводу ты также упомянула, что Салазар Слизерин был просто идиотом. — Я сказал, что он, возможно, был идиотом. — Она застенчиво улыбнулась ему, когда призналась: — Честно говоря, я думаю, что это довольно захватывающе, что ты связан с ним. Теперь Том смотрел на нее с удивлением. — Правда? Гермиона пожала плечами и сказала в свою защиту: — Ну, он был одним из основателей Хогвартса. Даже тысячу лет спустя он все еще знаменит. Том поймал себя на том, что улыбается Гермионе, глядя в ее красивые глаза. Было так странно, что она все еще сидела здесь с ним, даже целовала его. — Гермиона… — начал он неуверенно, но потом остановился и покачал головой. Она подняла на него брови. Поскольку он не хотел продолжать, Гермиона взяла его за руку и улыбнулась ему, поощряя его говорить. Том тихо вздохнул. Потом негромко спросил, избегая ее взгляда: — Если я превращусь в того монстра из твоей памяти… если я превращусь в Волдеморта, ты останешься со мной? Ты по-прежнему будешь любить меня? Гермиона ответила не сразу, поэтому Том перевел свой взгляд на нее. Она посмотрела на него, и он вздрогнул, увидев печальное выражение ее лица. — Том, я люблю тебя, — наконец произнесла она оцепенелым голосом. — Но если ты превратишься в Лорда Волдеморта, мои чувства не будут проблемой. Он посмотрел на нее и не понял. Его замешательство, должно быть, отразилось на его лице, поэтому она продолжила: — Волдеморт не чувствовал ничего, кроме ненависти. — Она колебалась, словно подбирая слова. — Он потерял ту часть, которая делала его человеком. Я не думаю, что он мог чувствовать привязанность к кому-либо. Он был не способен любить. Тому потребовалось усилие, чтобы теперь заглянуть в карие глаза Гермионы. Он чувствовал, как ее рука нежно держит его. Потом она продолжила с грустью в голосе: — Если ты превратишься в Лорда Волдеморта, я не смогу последовать за тобой, независимо от того, что я к тебе чувствую. Если бы я попыталась последовать за тобой, ты бы меня убил. Его глаза слегка расширились, когда он услышал ее слова. В ее голосе звучала невыносимая печаль. Но он также мог слышать ее убеждение. Она ничего не предполагала. Она просто констатировала факт.***
Гермиона осторожно взглянула на Тома. Он шел рядом с ней, глубоко погруженный в свои мысли. Судя по всему, это были довольно мрачные мысли. Она закусила губу, изучая его, а затем подошла к нему немного ближе. Она осторожно взяла его руку в свою. Том не повернул головы, чтобы посмотреть на нее, но она почувствовала, как он в ответ сжал ее руку. Они направлялись в вестибюль. Гермиона планировала вывести Тома на улицу. Может, они могли бы посидеть у озера. Чтобы отвлечь его мысли от злых Темных Лордов, Гермиона спросила: — Итак, какие предметы ты будешь брать в следующем году? Элегантно приподняв бровь, Том посмотрел на нее сверху вниз. — Ну, я не собираюсь бросать никакие занятия. Гермиона надула губы. — Даже Прорицание? Я же говорила тебе, Том, это пустая трата времени. — Нет, это не так, — упрямо настаивал он. — Как ты можешь быть такой недальновидной? Она улыбнулась ему. — Я не недальновидная, а реалистка. Или тебе хоть раз удалось предсказать что-нибудь? — спросила она вызывающе. Том только хмуро посмотрел на нее, заставив Гермиону торжествующе улыбнуться. Затем она примирительно сказала: — Итак, давай посмотрим. Раз ты настаиваешь на Прорицании, сколько у тебя занятий выходит? Не задумываясь, Том самодовольно ответил: — Одиннадцать. Гермиона задумчиво наморщила лоб. — Это одиннадцать из двенадцати. Какой из них ты не брал? Маггловедение? Том только кивнул на это. Ее взгляд блуждал по нему, когда Гермиона задумчиво сказала: — Конечно, ты бы не брал маггловедение. Когда он услышал ее необдуманное замечание, серые глаза Тома расширились, прежде чем он быстро отвёл их от Гермионы и опустил вниз. Потом он горько пробормотал: — Да, потому что, очевидно, я попытаюсь убить их всех. Услышав его ровный голос, Гермиона мысленно прокляла себя. Затем она быстро попыталась успокоить его: — Нет-нет, я не это имела в виду. Просто ты вырос в маггловском мире, поэтому, конечно, тебе не нужно их изучать. Том натянуто кивнул, но по-прежнему не хотел смотреть ей в глаза. Гермиона снова взяла его руку в свою и нежно сжала. — Итак, после седьмого курса у тебя будет одиннадцать ЖАБА. — Она сделала паузу, но затем осторожно поддразнила: — Я предполагаю, что все «П», потому что ты всезнайка. Она почувствовала облегчение, когда на лице Тома расцвела ухмылка. В его серых глазах мелькнуло сдержанное веселье, когда он усмехнулся: — Кто бы говорил. Гермиона только открыла рот, чтобы поддразнить его в ответ, как услышала голос позади себя. — Гермиона? Она обернулась и увидела, что Лонгботтом идет к ним. — Не могла бы ты… — начал он. Затем он замолчал, и его глаза скользнули по Тому, который все еще стоял рядом с ней. Он снова посмотрел на нее и сказал: — Э… могу я поговорить с тобой наедине? Гермиона нахмурилась. Казалось, он из-за чего-то сильно нервничал. Поскольку она не сразу ответила на просьбу Лонгботтома, тот продолжил: — Это… это очень важно. Пожалуйста? — Да. Да, конечно, — наконец ответила Гермиона, немного обеспокоенная его поведением. На его лице появилась облегченная улыбка. — Спасибо. Гермиона повернулась к Тому и сказала: — Встретимся позже, хорошо? Казалось, он не был доволен таким развитием событий, но потом просто кивнул ей. Прежде чем она успела снова повернуться к Лонгботтому, она почувствовала, как он схватил ее за руку и потащил прочь. Гермиона заметила, как брови Тома резко нахмурились, когда он увидел это, но она просто ободряюще улыбнулась ему. Затем она последовала за Лонгботтомом по коридору, гадая, в какие неприятности он попал. Том смотрел, как Гермиона и гриффиндорец исчезают за ближайшим углом. Все это его совершенно не устраивало, но он ничего не мог с этим поделать. Марк Лонгботтом был другом Гермионы, и он должен был это принять. Тому хотелось побежать за ними и проклясть придурка, но он знал, что Гермиона никогда этого не потерпит. Неохотно он отправился в подземелья. Теперь, когда у Гермионы явно были другие планы, он задумался о том, чем ему заняться. Может быть, ему стоит начать работу над эссе для Гаусса. «Да, или я мог бы разработать коварный план, как захватить мир», — с усмешкой подумал он. Ведь, казалось, именно этим он и занимался в будущем. Если бы Гермиона услышала эту мысль, она бы наверняка убила его. Том тихо усмехнулся. Вся эта история с путешествием во времени была довольно запутанной. Том вздохнул, спускаясь по лестнице в подземелья. Вскоре он прошептал пароль и вошёл в гостиную Слизерина. Несколько студентов сидели тут и там на черных кожаных диванах, делая уроки или просто болтая. Когда Том прошел через комнату, остальные слизеринцы благоговейно поприветствовали его, хоть он и не отвечал. Он почти добрался до лестницы, ведущей в его спальню, когда заметил Эйвери, Лестрейнджа, Альбу и Блэка, развалившихся на диване. Том сердито нахмурил брови, когда его взгляд упал на Эйвери. Ему все еще нужно было свести с ним счеты, ведь так? К этому времени Эйвери встал с дивана и с ухмылкой подошел к Тому. «Наглый мерзавец», — горячо подумал Том, хотя его лицо превратилось в пустую маску. Эйвери ухмыльнулся Тому и поприветствовал его: — Риддл. Том ничего не ответил, только прищурил глаза. Образ ушибленного запястья Гермионы промелькнул в его голове. В данный момент это очень хорошо послужило тому, чтобы отвлечь Тома от других воспоминаний о раненой Гермионе. Он был почти рад утонуть в ярости, глядя на Эйвери. — Мы все гадали, не найдется ли у тебя времени для нас, — продолжил Эйвери с раздражающей улыбкой на лице. Остальная троица уже поднялась с дивана и встала позади Эйвери. Возмущенная магия Тома сердито дернулась, когда он увидел безмолвное требование на их лицах. Его Рыцари созывают встречу? Как самонадеянно. Его холодный взгляд вернулся к высокомерному выражению на лице Эйвери. Он почти умолял о проклятии, а кто такой Том, чтобы отказываться от такой просьбы? Он мрачно усмехнулся. — Веди, — приказал он Эйвери, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально. В глазах Эйвери был торжествующий блеск. Каков глупец. Том последовал за ним обратно к выходу из гостиной Слизерина. Увидев их процессию, Малфой быстро присоединился к ним. Они молча шли по коридорам Хогвартса. Вскоре они остановились перед знакомым участком голой стены. Не дожидаясь приказа, Эйвери трижды прошел туда-сюда. Перед их глазами появилась дверь. Насмехаясь над Эйвери, Том подошёл к двери и вошёл в комнату. Он возмущенно поднял бровь, глядя на её дизайн. Очевидно, Эйвери не попросил выручай-комнату превратиться в их обычное место для встреч. Вместо этого была тускло освещенная, довольно маленькая комната с грубыми каменными стенами. Том заметил, что похожее на трон кресло, которое он обычно занимал во время собраний, отсутствует. Эйвери очень хотел быть убитым сегодня? Том обернулся. Он заметил, что дверь исчезла и превратилась в каменную стену. Не комментируя интерьер комнаты, Том окинул взглядом стоящих перед ним слизеринцев. Его рыцари образовали полукруг вокруг него, стоя на почтительном расстоянии. Эйвери снова выделялся, как бельмо на глазу. На его лице было провокационное выражение, и он осмеливался глядеть так на Тома. Том не обратил на других рыцарей никакого внимания, но пристально посмотрел на Эйвери. Он спросил вежливым голосом: — Итак? Чего вы хотите? В отличие от Эйвери, другие рыцари начали неловко извиваться под испытующим взглядом Тома. — У нас проблема, — дерзко нарушил молчание Эйвери. «Конечно у нас есть проблема», — сердито подумал Том, но спрятал свое нарастающее раздражение за любопытной маской. — Какая проблема? — невинно спросил он. — Грязнокровка. — Эйвери выплюнул это слово, будто это был кусок грязи с неприятным вкусом. Тому пришлось закрыть глаза, когда его поразила мощная волна его яростной магии. Он овладел собой, держа свою магию под контролем, а его лицо превратилось в пустую маску. Однако пока он говорил, он отказался от вежливости в голосе: — Я полагаю, ты говоришь о Гермионе. Что с ней не так? На лице Эйвери промелькнула пренебрежительная ухмылка, когда он услышал её имя. Затем он требовательно спросил: — Почему ты проводишь время с мерзкой грязнокровкой? — Хм, — сказал Том, его маска спокойствия так и не спала. — Не думаю, что это ваше дело. Ледяные глаза Тома блуждали по Эйвери, побуждая его бросить ему вызов. Но ответил не Эйвери. Том сохранял внешнее спокойствие, но был крайне удивлен, когда Лестрейндж агрессивно закричал: — Это наше, черт возьми, дело! Том перевел на него свой холодный взгляд. Он ожидал чего-то подобного от Эйвери. Но почему Лестрейндж встал на сторону предателя? Лестрейндж уставился на Тома, его лицо побагровело от ярости. — Ты тратишь время на никчемную грязнокровку, — гневно прорычал слизеринец. — Ты позволяешь этой шлюхе командовать тобой! Том услышал одобрительное бормотание других рыцарей. Эйвери сделала шаг к Тому. — Почему ты это делаешь? — спросил он. — Она шлюха! Если ты пытаешься получить какую-либо информацию, ты наверняка сможешь это сделать, не подчиняясь этой грязной маггле. Том чувствовал, как полностью пробуждается его магия. На самом деле он был удивлен, что она сдерживалась так долго. Но теперь она прожигала его насквозь, эта гневная сила, пытающаяся найти выход. — А сейчас, Эйвери, — сказал Том устрашающе спокойным голосом. — Хоть я и понимаю твое беспокойство, я хотел бы сообщить тебе, что если ты продолжишь так со мной разговаривать, то пожалеешь об этом. Эйвери, по своей глупости, казалось, совсем не впечатлился этой угрозой. Однако Тому ответил не он. — Думаю, он задал справедливый вопрос, — сердито прорычал Лестрейндж. — Ты расхаживаешь повсюду с этой грязнокровкой, ошивающейся рядом с тобой. Мне кажется, ты задолжал нам объяснение. Лестрейндж снова встал на сторону Эйвери, и Том почувствовал прилив ярости. Его глаза быстро скользнули по другим ребятам. Они не осмеливались смотреть прямо в глаза, но Том видел на их лицах плохо замаскированное одобрение. Это была подстава, не так ли? Единственным, кому не нравилась вся эта ситуация, казалось, был Малфой. Он даже стоял немного в стороне от остальных. — Ты знаешь, что мы думаем? — продолжил Лестрейндж с безумным блеском в глазах. — Что у тебя на самом деле нет причин соблазнять эту шлюху. Ты просто делаешь это, потому что она тебе нравится. — Да, — плюнул Эйвери Тому. — Мы все так считаем. Это правда? Ты предал нашу цель? Том больше не хотел мириться с этой наглостью. Он не мог поверить нахальству этих идиотов. Он просто вытащил свою палочку и сердито взмахнул ею. Мгновенно синее проклятие устремилось на Эйвери. Однако, прежде чем оно успело попасть, Эйвери взмахнул собственной палочкой и осмелился защищаться. Том гневно наблюдал, как серебристый щит Эйвери легко остановил его проклятие. «Как он посмел…?» Невозмутимый гневом Тома, Эйвери усмехнулся над ним: — Ты чертов предатель крови. Подавив свою ярость, Том возразил: — Если это правда, что вы будете с этим делать? — Мы уже решили, что делать. — прошипел Эйвери. — Ты больше не наш лидер. — Понятно, — ответил Том принижающим тоном. — И кто теперь лидер? Ты? — Чертовски верно, это я. — гордо заявил Эйвери. — И моим первым официальным актом будет избавление от тебя. Без предупреждения Эйвери взмахнул палочкой в воздухе. Гневное красное проклятие сорвалось с кончика его палочки и устремилось к Тому. Быстро Том возвел барьер между ним и мощным темным проклятием. Проклятие Эйвери яростно врезалось в щит. К удивлению Тома, его тяжелый щит опасно затрясся, останавливая проклятие. Его взгляд превратился в лед, когда он просканировал Эйвери. — Ты уверен, что хочешь это сделать? Эйвери не ответил. На его лице появилась широкая ухмылка, и он сложным движением взмахнул палочкой. Конечно, Том узнал эти движения. Именно он научил своих рыцарей этому заклинанию. Рыча от злости, Том уже заметил, как пол под его ногами стал быстро нагреваться. Он будет продолжать делать это до тех пор, пока не станет раскаленным до белого каления, доводя до кипения свою жертву. Яростная волна гнева обрушилась на Тома, когда он посмотрел на Эйвери. Он взмахнул палочкой и выпустил контрзаклятие. Проклятие Эйвери вызвало неожиданное сопротивление. Том выгнул бровь, так как ему пришлось увеличить количество магии, чтобы защитить себя от жары. Именно в этот момент Том увидел несущийся к нему желтый свет. Он едва успел поднять левую руку, пропуская сквозь пальцы хрупкий щит. Желтое проклятие жестоко вонзилось в тонкий щит. Тому пришлось подавить вздох боли, когда остатки проклятия достигли его и вонзились в другую руку, сжимавшую палочку, все еще борясь с тепловым проклятием Эйвери. Направив больше своей магии на пол, Том наконец смог отразить атаку Эйвери. Взгляд Тома метнулся к другому нападавшему, и он увидел, как Лестрейндж направляет на него свою палочку. К этому времени даже Альба и Блэк вытащили свои палочки. Только Малфой сделал шаг назад, не вмешиваясь в драку. Том сжал губы в тонкую сердитую линию, глядя на своих рыцарей. Он чувствовал, как кровь медленно стекает по его левой руке. Эйвери снова атаковал, насылая на Тома темное проклятие. Сила этого проклятия заставила воздух замерцать. Холодные глаза Тома наблюдали за тем, как оно приближается по направлению к нему. Неужели этот ублюдок действительно думал, что сможет победить его такими жалкими проклятиями? Том лениво взмахнул палочкой, намереваясь изгнать проклятие. Его глаза расширились от удивления, когда он почувствовал, что его магия неохотно реагирует на его инициативу. Подобно щиту, который Том использовал несколько мгновений назад, его защита снова была хлипкой и слабой. Проклятие Эйвери не было снято слабым ответным проклятием Тома. Сердито рыча, Том поднял палочку и резким движением опустил ее. Его магия реагировала вяло, но в конце концов превратилась в проклятие. Яркое проклятие Тома врезалось в проклятие Эйвери, и они нейтрализовали друг друга, что привело к небольшому взрыву. Том был вынужден сделать шаг назад и наткнулся на что-то позади себя. Удивленный, Том слегка повернул голову. За его спиной не было ничего, кроме разреженного воздуха. Нахмурив брови, он оглянулся на рыцарей. Эйвери просканировала его с торжеством на лице. Именно тогда Том заметил круг маленьких рун, вырезанных на каменном полу вокруг него. Он резко вдохнул, узнав руны. — Ах, ты наконец заметил? — Эйвери усмехнулся над ним. — Долго же ты. Губы Тома злобно сжались, когда он посмотрел на Эйвери испепеляющим взглядом. Его пальцы так крепко сжали палочку, что костяшки пальцев побелели. — Связывающая магия? — Том прошипел сквозь стиснутые зубы. Самодовольно ухмыльнувшись, Эйвери протянула: — Верно. И, конечно, несколько запирающих рун. Взгляд Тома снова блуждал по рунам. Он знал этот ритуал. Он также знал, как отменить его. Обычно руны писали кровью или мелом. Стоило только немного их стереть, и весь круг бы распался. Однако эти руны были вырезаны в камне. Их нельзя было стереть. Том посмотрел на Эйвери. — Ты жалок в Древних Рунах, — злобно заявил он. — Как ты это придумал? Ни один из его рыцарей больше даже не ходил на Древние Руны. Кроме Малфоя конечно… Эйвери только хмыкнул и усмехнулся: — Может быть. Но Мелани Николлс нет. Том стиснул зубы от гнева, услышав это. — Николлс? Эйвери снисходительно улыбнулся ему. — Ну, она хотела, чтобы я не говорил об этом. Но я думаю, что она заслуживает похвалы за свою прекрасную работу. Он неторопливо взмахнул палочкой. В результате руны зловеще засветились, и Том почувствовал резкий рывок в своей магии. Непрерывный поток магии исходил из него и втягивался в рунический круг. Эйвери зло усмехнулся, снова взмахнув палочкой. — Секарис. От палочки Эйвери не осталось видимого заклинания, но Том все еще размахивал своей собственной, чтобы воздвигнуть щит. Снова магия не хотела подчиняться, и у Тома были проблемы с поддержанием щита. Когда проклятие Эйвери врезалось в него, щиту удалось только отклонить траекторию проклятия. Том зашипел от боли, когда проклятие коснулось его левого бедра. Оно порезало его, затем из раны потекла кровь. Том убийственно посмотрел на Эйвери, чувствуя, как рунический круг еще больше калечит его магию. Магия Тома была притянута и связана с рунами. Он попытался втянуть её обратно в свое тело, но это не сработало. — Уже не такой сильный, да? — усмехнулся Эйвери, злобно глядя на кровь. — Чертов трус, — прошипел Том. Эйвери лишь хихикнул, услышав оскорбление. — Ай-ай, кажется, мне нужно научить тебя уважению. Он взмахнул палочкой и закричал: — Круцио! У Тома не было шансов избежать проклятия. Триумфальная ухмылка исказила лицо Эйвери, когда он понял это. Проклятие пыток обрушилось на Тома. Но это не возымело никакого эффекта. Том не рухнул на пол, корчась в агонии. Он остался стоять, совершенно не встревоженный нападением Эйвери. С широко открытыми от удивления глазами другие слизеринцы уставились на Тома. — Что… что…? Как это возможно? — Эйвери заикался. — Назовем это страховкой, — мрачно прошипел Том. Ярость быстро сменила удивление на лице Эйвери, и он агрессивно зарычал: — Это тебя не спасет! Он взмахнул палочкой, и Тома внезапно окутала волна гневной магии Эйвери. Она болезненно полоснула тело Тома. Он тихо застонал, упав на колени. Эйвери дерзко ухмыльнулся Тому. Он снова взмахнул палочкой. Том почувствовал резкий удар по лицу, откинув голову в сторону. Его глаза превратились в узкие щелочки, когда он посмотрел на самодовольное лицо Эйвери. — Знаешь, — злобно усмехнулся Эйвери. — Поскольку я теперь лидер Рыцарей, думаю, будет справедливо, если я заполучу твою драгоценную грязнокровку. — Увидев яростную гримасу на лице Тома, он хихикнул: — Ой, не беспокойся о ней. Она будет в хороших руках. Он задумчиво постучал палочкой по подбородку. Его глаза радостно блестели, разглядывая Тома. — Я с удовольствием покажу этой шлюхе ее место. Я уже вижу, как она стоит передо мной на коленях. — Он многозначительно подмигнул Тому. — Это обещает быть чрезвычайно интересным. Руки Тома задрожали, его пронзила жажда мести. Он встал с пола и сделал шаг к Эйвери, невидимый щит все еще разделял их. — Ты заплатишь за это, — тихо пообещал Том, холодная ярость превратила его слова в смертельную угрозу. Эйвери лишь усмехнулся над ним. — Полегче, полегче, — процедил он. — Вряд ли ты можешь винить меня. Эта грязнокровка напрашивается на это своим распутным поведением. — он продолжал самодовольно: — Знаешь, с тех пор, как я увидел ее в первый раз, я так сильно хотел её отыметь. Вообще-то, несколько часов назад я уже заставил ее поцеловаться. Не могу дождаться, когда наконец трахну ее. После этого у Тома случился приступ бешеной ярости. Тревожный образ Эйвери, принуждающего Гермиону, пронесся в его голове. Он стиснул зубы, когда ярость завыла внутри него. Эйвери не разрешалось прикасаться к собственности Тома! Гермиона была его. И только его! Том постоянно боролся с тем, как его магия утекает в руны. Однако теперь, когда его поразила неконтролируемая волна ярости, он потерял контроль над своей магией. Том бросил свои усилия удерживать магию внутри своего тела, убийственно смотря на Эйвери. Мгновенно притяжение к руническому кругу усилилось. Том терял все больше и больше своей магии, но бушующая в нем ярость не давала ему волноваться об этом. Эйвери все еще торжествующе насмехался над ним. Оставшаяся часть магии Тома крутилась вокруг его разума, искажая мысли. Магия жаждала разорвать Эйвери на части, но рунический круг останавливал ее. Том закрыл глаза и глубоко вдохнул, чувствуя, как руны жадно притягивают его магию. Он перестал бороться с притяжением, и вместо этого направил свою магию в руны. Он вкладывал в них все больше и больше магии. Сначала они жадно всасывали ее, но вскоре Том почувствовал их ограничения. Его темная магия с силой бушевала внутри рун, безжалостно вгрызаясь в их границы. Эйвери сделал неуверенный шаг в сторону от круга, увидев, как руны горят красным светом. Трещины появились на каменном полу вокруг рун, которые боролись с грубой силой магии Тома. Они содрогались, столкнувшись с таким количеством магической силы. Их возможности были исчерпаны, когда Том вбил в руны новую волну темной магии. Он чувствовал, как они сдаются. В каменном полу появились новые трещины, разрывающие руны на части. Раздался тихий свистящий звук и руны исчезли. Магия Тома была освобождена. Она выходила из него густыми волнами, бушевала вокруг него с жестоким намерением и заполнила всю комнату. Том снова открыл глаза. В них тлел кроваво-красный цвет. Волдеморту нравилось, как его магия поет убийственную мелодию, ощетинившись в воздухе вокруг него. Со злобной радостью он наблюдал, как Эвери смотрит на него с ужасом в глазах. Магия Волдеморта свирепо обрушилась на всех в комнате. Только его самообладание останавливало магию от того, чтобы разорвать его рыцарей на месте. Они смотрели на него со страхом. Нервно сглотнув, Эйвери поднял руку. Она сильно дрожала, когда он махнул палочкой на Волдеморта. С её кончика сорвался фиолетовый серп света. Он бросился к Волдеморту. Проклятие опасно потрескивало, рассекая воздух. Волдеморт равнодушно отнёсся к проклятию Эйвери. Его палочка была опущена вниз, ее кончик указывал в пол. Волдеморт не использовал палочку, он вообще не двигался, но внезапно проклятие Эйвери врезалось в невидимую стену. Оно остановилось в воздухе на секунду, а затем просто растворилось. Гнусная ухмылка исказила его красивое лицо, Волдеморт мрачно посмотрел на Эйвери. Ничего не говоря, он легким небрежным движением взмахнул палочкой, словно отгоняя назойливое насекомое. На этом его магия подкралась к другим обитателям комнаты. Рыцари задохнулись от боли, когда магия Волдеморта безжалостно обернулась вокруг них. Словно змея, она обвивалась вокруг своих жертв, обездвиживая их. Волдеморт уверенно сунул палочку в карман мантии. Его глаза злобно сверкнули красным, пока он медленно шел к своим рыцарям. Он смотрел каждому из них в глаза, проходя мимо них. Волдеморт абсолютно наслаждался ужасом на их лицах. Безумно ухмыляясь, он щелкнул пальцами, и Рыцари были вынуждены встать на колени. Еще одно движение его руки, и он невербально послал в них проклятие Круциатус. Волдеморт рассмеялся пронзительным смехом, наслаждаясь криками боли. Единственным, кого он избавил от этой пытки, был Малфой. Остальные рыцари кричали в агонии, умоляя его остановиться. Волдеморт держал непростительное проклятие целую вечность. Улыбаясь жестокой улыбкой, он наконец разрушил чары. Затем он выпустил своих рыцарей из магической хватки. Все сразу рухнули на пол, дрожа и дергаясь от боли. Взгляд Волдеморта лениво скользнул к Малфою, который неуверенно стоял на коленях на полу. Почувствовав взгляд своего Повелителя, Малфой поднял взгляд. — Приведи Мелани Николлс, — холодно приказал Волдеморт. Малфой не стал задавать никаких вопросов, только послушно кивнул, встал с пола и поспешно вышел из комнаты. Внимание Волдеморта вернулось к другим его рыцарям. Его взгляд был полностью лишён всякого сострадания, когда он скользил по дрожащим телам молодых парней. Тишина ужасающе нарастала, заставляя рыцарей корчиться от страха. Наконец Волдеморт заговорил, его голос превратился в жестокое шипение: — О чем вы думали? Что сможете провернуть свою жалкую революцию и изгнать меня? Почему вы решили, что когда-либо сможете победить меня? Он встал перед коленопреклоненными и позволил своей магии опасно потрескивать вокруг себя. Он продолжил мертвенно-тихим голосом: — Кажется, вы живете в иллюзии, что это своего рода демократия. Позвольте мне уточнить для вас: я основал эту организацию. Я веду ее. И я единственный, кто может распустить её. Его злые красные глаза блуждали по рыцарям. Ни один из них не осмелился встретиться с ним лицом к лицу. Они преклонили колени перед ним, дрожа с головы до ног. — Может быть, вы не заметили, — сказал Волдеморт тихим голосом с примесью холода. — Но я не член Вальпургиевых Рыцарей. — Зловещая ухмылка изогнула его рот, когда он заключил: — Я их лидер. — Поэтому, когда я хочу проводить время с грязнокровкой, вы должны принять это, — объяснил он своим опасно мягким голосом. — Вы ничего не можете с этим поделать. Единственное, что вы можете — это подчиняться моим приказам. Лестрейндж больше не мог сдерживаться и всхлипнул: — Пожалуйста, мы последуем за тобой. Помилуй. Волдеморт уставился на него, затем его гневная магия вырвалась наружу. Лестрейндж зашипел от боли, когда его ударили, и на его щеке появилась большая рана. Волдеморт зловеще усмехнулся и начал расхаживать перед рыцарями. — О, вам не обязательно следовать за мной. Я никогда никого не заставлял присоединяться ко мне, — тихо сказал Волдеморт. — Вы все пришли ко мне по собственной воле. И разве я не был очень добр к вам? Хотя мне и не нужно было этого делать, я самоотверженно потратил свое время и обучил вас. Я показал вам то, что вы не получили бы ни от одного другого волшебника. Волдеморт продолжал ходить, его шаги зловещим эхом отдавались от холодных каменных стен. Затем он сказал своим до ужаса ровным голосом: — Но теперь, после всего, что я сделал для вас, вы решили нанести мне удар в спину? Вот так вы отплатили мне? Он сделал короткую паузу и перестал ходить. Зловещий блеск просочился в его красные глаза, когда он просканировал парней перед собой. Все дрожали от страха, некоторые отрицательно качали головами. — Неужели, когда вы составляли заговор против меня, вы ни разу не задумались о том, что я могу воспринять это не очень хорошо? — сказал Волдеморт, не повышая голоса. — Вы видели, как я использую магию. Вы знаете, на что я способен. И действительно думали, что сможете победить меня? Он подошёл к Эйвери, который все еще съеживался на полу. На лице Волдеморта медленно появилась кривая улыбка. — Кажется, ты лидер этого маленького мятежа, — прошептал он. Эйвери содрогнулся от ужаса, услышав это. Затем он панически закричал: — Прошу, мне жаль. Волдеморт усмехнулся, не тронутый очевидным страхом Эйвери. Их прервал тихий щелчок двери, а затем резкий вздох. Волдеморт поднял голову. Малфой стоял у двери. Его рука крепко сжимала руку Мелани Николлс. Шок отразился на лице девушки. Волдеморт жестом пригласил Малфоя подойти ближе. Малфой поклонился ему и потащил Николлса за собой в комнату. Волдеморт не обращал на них больше внимания и лениво крутил палочку между пальцами, глядя на Эйвери сквозь полуприкрытые веки. Садистски он наслаждался тем, как Эйвери дрожал от страха. Волдеморт закрыл глаза и глубоко вздохнул. Столько страха, столько отчаяния. Он почти чувствовал его запах. Сумасшедшая улыбка исказила черты Волдеморта, когда он упивался созданным им ужасом. «Прекрасно» Глаза Волдеморта засияли, как жуткие призрачные огни, когда он снова открыл их. Он поднял руку, и его бледные длинные пальцы безжалостно вцепились в волосы Эйвери. Жестоко потянув, он поднял его голову. Волдеморт тихо рассмеялся, увидев следы слез на лице Эйвери. — Такой слабый, — ласково прошептал он, сладкая злоба исказила его тон. Эйвери вздрогнул. Волдеморт резко отпустил его и отступил на шаг от своей жертвы. Холодная ненависть исказила его черты, когда он злобно прошипел: — Я покажу тебе, что происходит с теми, кто бросает вызов Лорду Волдеморту. — П-пожалуйста, мой Лорд, помилуй, — в ужасе всхлипнула Эйвери. — Прости меня! Прости нас всех! Пронзительный смех сорвался с губ Волдеморта, когда он услышал мольбу Эйвери. Его глаза горели ненавистью, когда он разглядывал своих последователей. Волдеморт упивался вызванным им страхом. Безумная улыбка тронула уголки его рта, он поднял палочку и взмахнул ею в сторону Эйвери. — Круцио. Болезненные крики Эйвери мгновенно наполнили комнату. Его тело сильно сотрясалось, лежа на полу. Его пронзила невообразимая боль, заставившая его конечности бесконтрольно биться и дергаться. Волдеморт чувствовал, как его магия течет сквозь него к Эйвери. Он полностью наслаждался болью, которую причинял другому. Неохотно Волдеморт отозвал свою магию и снял проклятие. Эйвери так и остался лежать на полу. Волдеморт подошёл к нему. Он слегка наклонился вперед, чтобы посмотреть на Эйвери. — Тебе повезло, что у тебя есть такой милосердный Лорд, — прошептал Волдеморт, его шелковистый голос, словно яд, просачивался сквозь тишину. — Я исполню твое желание. Ты освобождён от моих Рыцарей. Взмах его палочки, и Эйвери силой заставило сесть. Все его тело сильно трясло от последствий пыточного проклятия. Он вздрогнул, когда Волдеморт сделал шаг к нему. — Не бойся, — успокаивающе промурлыкал Волдеморт. — Тебе не нужно было проходить через все эти неприятности. Как я уже сказал, я никогда никого не заставлял присоединяться ко мне. Если ты хочешь уйти, у меня нет проблем с этим. Ты можешь уйти, когда захочешь. Глаза Эйвери неуверенно остановились на красных глазах Волдеморта. В нем затеплилась робкая надежда. В этот момент на лице Волдеморта появилась злобная ухмылка. — Есть только одна маленькая проблема, которую мы должны решить, прежде чем ты уйдешь, — сказал он смертельно холодным голосом. Эйвери отшатнулся от него, и ухмылка на лице Волдеморта стала еще шире. — Ты видел, как я выполнял некоторые, скажем так, более темные заклинания, — продолжал Волдеморт тем же опасным голосом, — Так что, если я отпущу тебя с этим знанием в твоей голове, я рискую, что ты расскажешь людям о моих деяниях. А этого, Эйвери, я не могу допустить. Видишь ли, я не хочу, чтобы меня отправили в Азкабан. — Я… я никому не скажу. — Эйвери испуганно всхлипнул. — Клянусь. — Теперь мы вернулись к доверию. — Волдеморт улыбнулся ему. — Я основал эту организацию, где все было построено на доверии. Я верил, что ты никому не скажешь. Я верил, что ты будешь достаточно умен, чтобы не хвастаться этим. И я верил, что ты не попытаешься нанести мне удар в спину. — Но вот мы здесь, — заключил Волдеморт, широко разводя руками. — Пожалуйста, мой Лорд, — умоляла Эйвери. — Ты можешь мне доверять. Я никому не скажу. Волдеморт слегка хихикнул. — Из личного опыта могу сказать тебе, Эйвери, что восстановить доверие очень трудно. При этом поднял свою палочку. — Оскулюм мортис*, — безжалостно прошептал Волдеморт. Глаза Эйвери остекленели, когда заклинание поразило его. Пустое выражение отразилось на его лице, когда он неподвижно сидел на полу. Внезапно из его глаз, рта и носа начало сочиться нечто золотое. Ни жидкость, ни газ, оно закрутилось в воздухе и всосалось в кончик палочки Волдеморта. По мере того, как все больше и больше золотой субстанции покидало его, тело Эйвери начинало сильно содрогаться. Его дрожь становилась все сильнее и сильнее, пока он не открыл рот и не испустил душераздирающий крик. Тем не менее, он не мог отвернуться, когда золотая субстанция покинула его, чтобы никогда не вернуться. Его крик агонии эхом отразился от каменных стен. Волдеморт не освободил его от чар. Даже когда кровь начала смешиваться с золотой субстанцией. Кроваво-красные дорожки покрывали лицо Эйвери. Жидкость неуклонно капала с его подбородка и впитывалась в белую рубашку. Наконец, золотая субстанция была извлечена из него. Эйвери перестала кричать. Его рот все еще был открыт, но из него не вырывалось ни звука. Что-то мелькнуло в его глазах, но затем погасло. Его тело перестало дрожать. Он безвольно повис в воздухе, словно его держали невидимые руки. Его лицо было пустым и невыразительным, когда последняя золотая капля отделилась от него. Словно струйка дыма, она закружилась в воздухе. Затем она коснулась палочки Волдеморта и просто исчезла.***
В-все шло так гладко. У нее был план. Хороший. Все встало бы на свои места и разыгралось как надо. Она отточила ее, свою мечту, дорожила ею и смотрела, как она расцветает у нее на глазах. Сегодня должен был быть ее день. День триумфа, воссоединения. Что случилось? Стоя здесь, она дрожала всем телом, все рушилось у нее на глазах. Ей казалось, что кто-то вырвал землю у нее из-под ног. Могут ли мечты превратиться в кошмары? Мелани тихо всхлипнула от страха, глядя на неподвижное тело Эйвери. Он лежал там, агония отразилась на его безжизненном лице. Его кожа была невероятно бледной, из-за чего кровь выделялась еще больше. Ох, кровь. Так много. Её металлический запах заставил Мелани поперхнуться. Ее разум был затуманен страхом, когда она смотрела на Эйвери. Кровь сочилась изо рта, из носа и даже из глаз. Отвратительно красные следы контрастировали с его бледной кожей. Что пошло не так? Её план не должен был сработать так. Она просто хотела поиграть со структурой популярности внутри Слизерина. Ничего серьезного. Безобидный план. Ее первым шагом было привлечь Эйвери к себе. Он был сильным союзником. Эйвери должен был подняться в иерархии Слизерина. Мелани предполагала, что ДеСерто, будучи предприимчивой грязнокровкой, которой она была, бросит своего нынешнего парня и переключится на Эйвери. Таков был план Мелани: безобидная интрига. С ее помощью Эйвери удалось убедить своих друзей встать на его сторону и поднять мятеж. Она даже дала им рунический ритуал, чтобы лишить силы их лидера. Так почему кровь капает на пол? Ужас охватил ее и заставил сердце биться быстрее. Мелани едва могла дышать. Вот он стоял здесь, причина ее плана. Том. Том. Том. Для него она сделает все, что угодно. С того момента, как она впервые увидела его, она знала, что ей суждено быть с ним. Он был совершенством. В прошлом году он был ее бойфрендом, и для Мелани жизнь была блаженством. Красивый, умный, нежный Том Риддл проводил с ней время, и она была счастлива. Все любили Тома Риддла. Он всегда был вежливым, образцовым учеником, префектом и идеальным джентльменом. Кто бы не любил такого замечательного человека? Том Риддл. Ее Том. Он стоял там, всего в нескольких метрах от нее. Бледная кожа, черные волосы, гибкое телосложение. Он все еще был красив. Том Риддл. Но Мелани больше всего на свете хотелось сбежать от него. С палочкой в руке он посмотрел на окровавленного Эйвери. Маниакальная улыбка устрашающе скользнула по его мягким губам, когда он осмотрел раны Эйвери. Красивые серые глаза Тома исчезли, вместо них Мелани увидела кроваво-красные шары. Они демонически светились в тусклом свете комнаты. Хуже всего была магия, исходившая от этого волшебника. Темная, безжалостная, она потрескивала вокруг него. Мелани почувствовала, как магия злонамеренно терзает ее. Она резала ее кожу, жаждая разорвать ее на части. Мелани застыла в ужасе, глядя на этого темного волшебника. Кто это был? Внезапно его жестокий взгляд оторвался от истекающего кровью тела Эйвери и метнулся к Мелани. Ее дыхание сбилось от страха, когда его малиновые глаза стали разглядывать ее. Злобно улыбаясь, он воспринял ее страх с холодным весельем. В ужасе Мелани отпрянула, когда он скользнул к ней. Она беспомощно дрожала, когда он встал перед ней. Давление его ужасной магии перехватило у Мелани дыхание. Она сжалась перед ним, едва осмеливаясь взглянуть на его ничего не выражающее лицо. — Теперь, когда с этим разобрались, давай поговорим о тебе, — сказал волшебник, беспощадно оценивая ее ледяными холодными глазами. — Не нужно ничего отрицать. Я знаю, что ты все это начала. Он постучал по подбородку и снисходительно улыбнулся трясущейся девушке. — Признаюсь, я не знаю, что с тобой делать, — любезно сообщил он ей. Мелани посмотрела на него широко раскрытыми испуганными глазами. Недоверие отразилось на ее лице, когда она посмотрела на темного волшебника. — П-пожалуйста, Том, — она смогла слабо всхлипнуть. — Я не хотела д-делать это. Не делай мне б-больно. Улыбка не сходила с его лица, если уж на то пошло, теперь она имела дьявольский оттенок. Он поднял руку и нежно провел пальцами по ее щеке. Его голос, однако, был смертельно холодным, когда он прошептал: — Ты не оставила мне выбора, девочка. Всхлип отчаяния вырвался у Мелани. Слезы свободно катились по ее щекам. Она дрожала от ужаса, глядя на Тома. — Пожалуйста, я сделала это только для того, чтобы помочь тебе, — отчаянно выдохнула она. — Помочь мне? — отозвался Том тихим голосом, пробуя слова на языке. Мелани в панике кивнула. — Д-да. Я просто хотела… хотела увести тебя от ДеСерто, — пробормотала она дрожащим и надломленным голосом. — Она т-тебе не подходит. И-играет с тобой… Том лишь поднял бровь на ее жалкое признание, не сводя с нее неумолимого взгляда. — Ах, так ты хотел отпугнуть Гермиону от меня, да? — Том мягко ухмыльнулся, скрывая угрозу в своих словах. — А что, если мне нравится, когда Гермиона рядом? — Н-но она… она грязнокровка, — беспомощно всхлипнула Мелани. — Допустим. — Том улыбнулся своей жестокой улыбкой. — Но тебя это не касается. Скажи мне, зачем тебе эта дурацкая потребность спасти меня? Мелани умоляюще взглянула на Тома, затем сдавленным голосом призналась: — Я-я люблю тебя. Услышав это, Том рассмеялся, и его холодный голос резко разнесся по комнате. После того, как его смех утих, он сделал шаг к Мелани, заставив ее испуганно вздрогнуть. Затем он наклонился к ней и грубо схватил за подбородок. Мелани жалобно всхлипнула, когда Том заставил ее посмотреть на него, его лицо было всего в нескольких дюймах от нее. Девушка задрожала от ужаса, когда увидела разрушительную силу, пляшущую за его красными глазами. Никогда еще она не видела в Томе этого убийственного огня. Его магия, тянувшаяся к ней, была совершенно темной. Он… он всегда был таким красивым префектом. Вежливым. Нежным. Идеальным во всем. Но теперь Мелани дрожала от страха, глядя на него снизу вверх. Маски спали с лица Тома, и она увидела темную бездну. Впервые Мелани мельком увидела его истинное «я», и ее охватила холодная паника. В нем совершенно отсутствовали такие эмоции, как милосердие или жалость. Были только тьма, ненависть и садистская потребность причинять боль. Мелани все ещё дрожала от страха, и испуганные рыдания покинули ее, когда она смотрела на этого жестокого темного волшебника перед ней. Видя вызванный им страх, его лицо медленно исказила извращенная ухмылка. Затем Волдеморт усмехнулся рыдающей девушке: — Сомневаюсь, что у тебя достаточно сил, чтобы любить меня. С этим Волдеморт поднял свою палочку. Он злобно хихикнул, когда Николлс сделала неуклюжий шаг в сторону от него. — Н-нет, — в панике закричала она. — Пожалуйста, не делай мне больно! — Ты должна была подумать об этом, прежде чем рассердить меня, — смертельно холодным голосом отчитал ее Волдеморт. — Сейчас бесполезно умолять меня. Когда он поднял палочку, его магия в воздухе изменила направление и устремилась к Николлс. Она жалобно взвизгнула, когда магия Волдеморта приготовилась к атаке. Словно огонь, она хлестала ее кожу. Позабавленный слезами Николлс, Волдеморт взмахнул палочкой. — Эксур- — Повелитель, — голос прервал его заклинание. Волдеморт медленно повернул голову. Начало его темного проклятия уже вырвалось на рыдающую Николлс. Абраксас Малфой покинул ряды других рыцарей и опустился на колени перед Волдемортом. — Малфой, — ледяным тоном прошипел Волдеморт. — Сейчас не лучшее время, чтобы меня раздражать. — Прошу прощения, — последовал быстрый ответ Малфоя. Даже его обычно спокойный голос слегка дрогнул, когда он продолжил: — Я знаю, что не имею права ни о чем Вас просить, но я умоляю Вас пощадить ее. — Это очень смело, — резко прошептал Волдеморт. Малфой склонил голову еще ниже, ожидая, что проклятие поразит его в любой момент. — Да, и у Вас есть полное право испытывать отвращение к моему неловкому поведению. И все же я прошу Вас о пощаде. Волдеморт гневно прищурился на блондина. Его магия требовала освобождения, и он слишком наслаждался гневной темной силой, чтобы остановиться сейчас. Если бы спрашивал кто-то другой, он бы тут же отклонил просьбу. Его кроваво-красные глаза медленно блуждали по коленопреклоненному Малфою. — Я знаю, что ты не участвовал в этом заговоре, — ледяным тоном прошептал Волдеморт. — Ты не предал меня. Ты был верен… Тишина в комнате была почти осязаемой, ее нарушали только тихие всхлипы Николлс. Волдеморт подумал о Малфое. Спустя целую вечность он медленно, неохотно опустил палочку. — Я вознагражу твою верность, — прошипел Волдеморт. — Уведи ее. Малфой низко поклонился. Затем он встал, подошел к отчаянно плачущей Николлс и обнял ее за дрожащие плечи. Девушка испуганно прижалась к нему, схватив руками его рубашку. Прежде чем Малфой успел увести ее, Волдеморт сказал с опасным оттенком в голосе: — Если она снова будет создавать проблемы, я возложу на тебя ответственность, Малфой. Блондин склонил голову. — Да, Повелитель. Спасибо. Волдеморт потерял интерес к Малфою, и позволил своим демоническим глазам блуждать по другим своим последователям. — Если вы когда-нибудь попытаетесь сделать что-то подобное снова… — предупредил он их, мрачная угроза сочилась из его голоса. — …вас будет ждать судьба Эйвери. Все его последователи упали на колени, склонив головы, присягая ему на верность. Насмешливый взгляд Тома скользнул по ним. Затем он повернулся и пошел к выходу из выручай-комнаты. Он щелкнул пальцами, и появилась дверь. В тот момент, когда Том перешагнул порог комнаты и оказался в коридоре Хогвартса, он почувствовал, как что-то горит в кармане его мантии. Его рука потянулась к карману и он вытащил маленький черный камень. Его форма была неправильной и грубой. Том уставился на камень, лежавший у него на ладони. Его желудок сжался от страха, когда он увидел гневный красный цвет, которым горел камень. Ярость заклинания настолько нагрела материал, что обжигала Тому руку. Взгляд Тома медленно переместился с черного камня на вход в выручай-комнату, и он сердито сжал губы. Очевидно, его вероломные рыцари наложили на комнату какие-то чары, чтобы их никто не побеспокоил во время его свержения. И пока они находились в этой комнате, все они были временно отделены от того, что происходило снаружи. Рука Тома крепко сжала камень, обжигаясь еще сильнее. Затем его взгляд вернулся к его последователям. Слизеринцы съежились, почувствовав давление темной магии в воздухе, но взгляд Тома задержался на Лестрейндже. На его лице был виден страх, и он, спотыкаясь, попятился назад. Голос Тома был смертельно холодным, когда он прошептал: — Если с ней что-нибудь случится, я убью тебя. Он увидел, как глаза Лестрейнджа расширились от паники, но затем Том просто развернулся и побежал по коридору, оставляя своих рыцарей позади.***
Примечания:
*Osculum mortis - поцелуй смерти
