Ultima ratio

— Гермиона? Она обернулась и увидела, что Лонгботтом идет к ним. — Не могла бы ты… — начал он. — Э… могу я поговорить с тобой наедине? Гермиона нахмурилась. Казалось, он из-за чего-то сильно нервничал. — Это… это очень важно. Пожалуйста? — Да. Да, конечно, — наконец ответила Гермиона, немного беспокоясь о нем. На его лице появилась облегченная улыбка. — Спасибо. Гермиона повернулась к Тому и сказала: — Встретимся позже, хорошо?

***

Рука Лонгботтома сжала запястье Гермионы, и он потащил ее по коридору. — Итак, Марк, что случилось? — спросила она с любопытством. — У тебя проблемы? Лонгботтом повернул голову и ободряюще улыбнулся ей. — Пойдем на улицу. Тогда я тебе расскажу. Гермиона устало вздохнула. Он вел себя очень загадочно. Как непохоже на Лонгботтома. Она тихо усмехнулась. Прошло совсем немного времени, и они достигли вестибюля. Когда они вышли наружу, Гермиона прищурилась. Солнце ярко освещало территорию Хогвартса. Несколько студентов слонялись по траве, болтая и смеясь. Гермиона вдохнула летний воздух, наслаждаясь теплым солнцем на своей коже. Лонгботтом явно торопился и тащил ее за собой. — Ладно, ладно, — весело сказала Гермиона. — Я могу идти сама, знаешь ли. Лонгботтом отпустил ее, и она пошла рядом с ним. Он молча повел ее к Черному озеру. Гермиона нахмурилась. Он уже не был как прежде болтливым. — У тебя ведь нет серьезных проблемы? — подозрительно спросила она. Лонгботтом ухмыльнулся ей и покачал головой. — Нет, не беспокойся. Она подняла брови в ответ на его весьма расплывчатый ответ. Постепенно она начала волноваться. Лонгботтом просто проигнорировал ее вопросительно приподнятые брови и продолжил быстрым шагом идти к озеру. Гермионе почти приходилось бежать рядом с ним, чтобы не отставать от его длинных шагов. Когда они проходили мимо поля для квиддича, Гермиона услышала чей-то крик: — Эй, Марк, Гермиона! Подождите! Она обернулась и увидела, что к ним идут Люпин и Уизли. Как ни странно, Лонгботтом напрягся, увидев своих друзей. Похоже, сейчас он хотел избежать их компании. Гермиона подозрительно посмотрела на него. Может быть, у него проблемы с его девушкой, и поэтому он хочет поговорить с Гермионой наедине? Если это так, она сомневалась, что сможет ему помочь. Вероятно, она еще меньше разбирается в девушках из сороковых, чем он. Невозмутимый пренебрежительным поведением Лонгботтома, Уизли улыбнулся и помахал рукой. На плечах у него была метла, а его развевающиеся на ветру рыжие волосы торчали во все стороны. Люпин последовал за ним, и у него тоже была метла. Гермиона хихикнула, увидев зеленоватый цвет лица Люпина. Как Уизли удалось убедить его полетать? Гермиона знала, что Люпин не был фанатом квиддича… и мётел в целом. Когда мальчики подошли к ней и Лонгботтому, Уизли добродушно похлопал Лонгботтома по спине. — Что случилось, приятель? Думал, ты захочешь присоединиться к нам. — Он ухмыльнулся Гермионе и добавил: — Неужели леди задержала тебя? — Ой, простите. Я забыл, — извинился Лонгботтом. Гермиона заметила, что улыбка, которую он бросил своему другу, была довольно натянутой. — На самом деле мы просто хотели спуститься к озеру. Так что, если вы нас извините… — голос Лонгботтома многозначительно затих. — О, к озеру? — весело спросил Уизли. — Отлично. Ребята, вы не возражаете, если мы присоединимся? Гермионе пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза на рыжего. Было совершенно очевидно, что Лонгботтом хочет поговорить с ней наедине. Иногда Ричард Уизли был так похож на Рона. У них обоих была чувствительность как у кувалды. Гермиона хихикнула при этой мысли. Лонгботтом пожал плечами, глядя на Уизли явно не в восторге. Тем не менее, все четверо спустились к Черному озеру. Гермиона последовала за своими друзьями с безмятежной улыбкой на лице, предаваясь воспоминаниям о Роне. Ее удивило, что вместо боли они вдруг сопровождались теплым чувством. — Так, а где твой бойфренд? — спросил ее Уизли. — Хм? — рассеянно спросила Гермиона. — Том? В замке. Наверное, замышляет что-то нехорошее. Уизли рассмеялся над этим. Даже Люпин, который, казалось, оправился от тошноты, слегка усмехнулся. Только Лонгботтом никак не отреагировал. Гермиона посмотрела на него. «Должно быть, что-то действительно не так», — подумала она. — «Если он упускает возможность оскорбить Тома». Достигнув берега Черного озера, они опустились на мягкую траву. Гермиона довольно улыбнулась, сидя рядом со своими друзьями и задумчиво глядя на водную гладь. Она не могла поверить, как быстро пролетело время. Сейчас был уже июнь, и учебный год почти закончился. Менее чем через неделю она уедет с Томом на летние каникулы. — …не стоит ловить квоффл своим лицом. — Гермиона вернулась к разговору мальчиков. Уизли рассмеялся над Люпином. — Это была твоя главная ошибка. Тебе повезло, что это был не бладжер, приятель. Люпин хмуро посмотрел на него. — Если ты не заметил, я старался не попасться в эту смертельную ловушку, которую ты называешь метлой. После этого они расхохотались. Гермионе пришлось вытереть слезы с глаз. Немного успокоившись, она заметила, что Лонгботтом не присоединился к ним. — Так, ну всё, — строго сказала она. — Скажи мне, Марк. Что случилось? — Хм? — произнес он невинно. — Что ты имеешь в виду? Гермиона закатила глаза. — Что-то беспокоит тебя. Что это? — Нет. Я в порядке, — сказал он, не встречаясь с ней взглядом. — Что случилось? — Уизли в замешательстве перебил его. — Что-то с ним не так. — Гермиона указала на Лонгботтома. — И он не хочет рассказывать. Лонгботтом в отчаянии воздел руки к небу. — Ладно, ладно. Я расскажу. Гермиона, Уизли и Люпин выжидающе посмотрели на него. — Это то эссе по Чарам, которое мы должны были написать для Мерритот, — неохотно признался он. Гермиона прищурила на него глаза. — Только не говорите мне, что ты его не написал. — Поскольку он не очень-то спешил с ответом, она простонала: — Марк, у нас было целых два месяца, чтобы сделать это. Что случилось? Он пожал плечами, все еще не встречаясь с ней взглядом. — Я действительно кое-что написал. Я просто думаю, что это ерунда. И ты знаешь, что мне нужно сдать Чары. У мамы будет сердечный приступ, если я этого не сделаю. — Почему ты говоришь об этом только сейчас? — ворчала Гермиона, возвращаясь к своему всезнающему тону. — За день до срока. Лонгботтом виновато улыбнулся ей. — Ты же знаешь, какой я забывчивый. На самом деле однажды я даже умудрился потерять напоминалку… Гермиона попыталась бросить на него укоризненный взгляд, но, услышав это, ей пришлось хихикнуть. — Хорошо, — сказала она. — Как насчет того, чтобы ты дал мне свое эссе, и я его проверила? Выражение облегчения появилось на лице Лонгботтома, и он схватил свою школьную сумку, копаясь в своих вещах. — Вот оно, — объявил он наконец, вытаскивая из сумки свиток пергамента. Он предложил ей свиток. Гермиона бросила на него последний укоризненный взгляд, прежде чем потянуться за ним. Ее пальцы уже почти коснулись пергамента, когда Люпин вдруг закричал: — Не трогай его! Нахмурив брови, Гермиона помедлила и повернулась к нему. — Что…? Люпин схватил ее за рукав и вырвал руку прочь от Лонгботтома. Его глаза расширились от недоверия, когда он посмотрел на своего светловолосого друга. — Амарус, что случилось? — растерянно спросила Гермиона. Нехарактерное мрачное выражение появилось на лице Люпина, когда он продолжал смотреть на Лонгботтома так, словно видел его впервые. — Что-то с ним не так, — мрачно прорычал он. Хмурое выражение на ее лице стало еще глубже, и Гермиона в замешательстве спросила: — О чем ты говоришь? — Что-то не так, — повторил Люпин, не выпуская Лонгботтома из поля зрения. — Он странно себя ведет. А это эссе… — Он указал на свиток, все еще находящийся в руке Лонгботтома. — Я работал с ним над эссе. Все в порядке. Он это знает. Гермиона повернула голову и в замешательстве посмотрела на блондина-гриффиндорца. — Марк, что это вообще такое? — Я действительно не знаю, — честно ответил Лонгботтом. Он посмотрел на Люпина с невинным недоумением на лице. Казалось, он в порядке. О чем говорит Люпин? Взгляд Гермионы медленно блуждал по лицу Лонгботтома. Он действительно хорошо выглядел. Так же, как каждый- Она вздохнула, когда посмотрела в глаза Лонгботтома. Обычно они светились ярко-синим цветом. Теперь они выглядели тусклыми и стеклянными. Безжизненными. Как она могла это упустить? Люпин был прав. Здесь явно происходило что-то странное. Прищурив глаза, Гермиона обнаружила следы очень темной магии по всему Лонгботтому. Это было очень неправильно. Она осторожно отползла от него по траве. Невинное замешательство исчезло с лица Лонгботтома, когда он увидел, как Гермиона отступает от него, а его пальцы сжали пергаментный свиток, кроша его. Внезапно он приступил к делу. Без предупреждения, он агрессивно бросился на Гермиону. Она закричала от удивления и боли, когда весь вес его тела столкнулся с ней, и Лонгботтом повалил ее на землю. — Прекрати это! — крикнула она, затаив дыхание. Гермиона попыталась вывернуться от него, но Лонгботтом без проблем удерживал ее на месте своим большим телом. Увидев жестокие действия своего друга, Люпин оправился от потрясения и попытался помочь Гермионе. — Черт возьми! Что с тобой не так? Люпин схватил Лонгботтома за плечи, пытаясь оттащить от Гермионы. Уизли помогал ему, но Лонгботтом боролся с ними и не отпускал ее. Внезапно он поднял руку и прижал свиток пергамента, который все еще держал, к щеке Гермионы. Увидев это, Люпин быстро потянулся за свитком, пытаясь его вырвать. Гермиона почувствовала грубый пергамент на своей коже, когда Лонгботтом сказал глухим голосом: — Активейт. Резкое дуновение воздуха окутало ее, когда Гермиона почувствовала знакомое ощущение крюка за пупком, оттягивающего его. Она все еще чувствовала тело Лонгботтома, прижатое к ней, и руку Люпина на своей щеке, которой он пытался вырвать пергамент. Его усилия оказались напрасными, и все трое были отброшены портключом в неизвестном направлении. Всего несколько мгновений спустя Гермиону оставило болезненное ощущение, и она сильно ударилась о землю. На мгновение она была дезориентирована, голова кружилась от неожиданного путешествия. Чья-то грубая рука сжала ее запястье и заставила встать. — Отпусти ее! — Она услышала сердитый голос Люпина. Гермиона моргнула. Мир снова стал в фокусе. Это была рука Лонгботтома, которая болезненно сжимала ее запястье. Рядом с ней стоял Люпин с палочкой в руке. Он указывал ей на Лонгботтома. На лице Люпина отразилась нехарактерная для него гримаса, когда он прошипел на Лонгботтома: — Оставь её в покое! Он схватил Гермиону и оттащил ее от Лонгботтома. — Зачем ты это сделал? — сказал Люпин, гнев и недоверие искрились в его голосе. Взгляд Гермионы метнулся к Лонгботтому. Каким-то образом он прекратил всякую активность, и теперь стоял с пустым выражением лица. Он даже не смотрел на нее, а просто уставился пустым взглядом перед собой. Глаза Гермионы блуждали по его лицу, и она нервно сглотнула, глядя в голубые глаза Лонгботтома. Они все еще были тусклыми и остекленевшими, его зрачки расширились. Когда она увидела эти безжизненные глаза, ее внезапно осенило. Как она не поняла раньше? Она вела себя как любитель. — Не могу поверить, что ты это сделал, — плюнул Люпин Лонгботтому. — Как ты мог, Марк? Гермиона подняла руку и осторожно положила ее на руку Люпина, которая все еще направляла палочку на блондина. Она осторожно толкнула его руку вниз. — Это был не он, — тихо прошептала она. Люпин повернул голову и уставился на нее. — О чем ты…? В ответ Гермиона произнесла всего два слова: — Проклятие Империус. Глаза Люпина расширились и метнулись к другу. — Его прокляли? — спросил он, глубоко потрясенный. — Почему… Кто мог это сделать? Гермиона пожала плечами с мрачным выражением лица. Что-то было не так. Все ее чувства были в состоянии повышенной готовности. Она повернулась и быстро осмотрела окрестности. Они стояли одни посреди похожей на зал комнаты. Пол и стены были сделаны из камня. Бесчисленные колонны окружали стены и росли к высокому потолку, сливаясь в круглые арки. В толстых каменных стенах были высечены огромные окна. Когда-то их стекла были красиво окрашены, но слой за слоем пыль сделал их мутными. Только тусклый свет проникал через глухое стекло. В дальнем конце комнаты сквозь круглое окно светило унылое солнце. Его лучи тускнели еще до того, как достигали сломанного алтаря, стоявшего под окном. На стене за алтарем когда-то гордо висел золотой крест, но он отломился от крепления и теперь лежал на полу, развалившись надвое. Золотая краска давно облупилась с дерева, и теперь печальные кусочки только пылились. Словно сметенные торопливой рукой, в углу валялись ветхой кучкой деревянные остатки скамеек. Все было разбито и покрыто пылью. Место выглядело так, будто здесь не было человека десятилетиями. Гермиона сжала руки в кулаки и позволила своему взгляду путешествовать по церкви. Казалось, она была заброшена и пуста. Однако внешность была обманчива, и Гермиона это чувствовала. Магия витала в воздухе. Когда она прищурилась, то увидела слабое сияние магии, исходящее от каменных стен и высокого потолка. Оно было почти незаметно и искусно вплетено в камень, но Гермиона могла видеть, как оно мерцало тусклым зеленым светом. Что это было за место? Охваченная жгучим желанием уйти, Гермиона решила, что ей незачем это выяснять. Им нужно было уйти. Сейчас! Она бросила обеспокоенный взгляд на своих друзей. Лонгботтом все еще стоял там, где его оставили, его мертвые глаза смотрели в пространство. Люпин огляделся вокруг с встревоженным выражением лица. Гермиона была уверена, что он не мог ни видеть, ни чувствовать угрожающую пелену магии, покрывающую все вокруг. Даже со своей новой магией сама Гермиона едва смогла это заметить. Ей нужно было забирать своих друзей отсюда. Гермиона сделала шаг к Люпину и схватила его за руку. — Нам нужно уходить, — настойчиво прошептала она. Он только кивнул ей, на его лице явно отразилось беспокойство. Гермиона взяла Лонгботтома за руку, которая никак не отреагировала на прикосновение. Крепко держась за своих друзей, Гермиона закрутилась на месте. Она тихо ахнула, поскольку темное давление аппарации не хотело ее приветствовать. Вместо того, чтобы исчезнуть с этого места, они столкнулись с чем-то вроде сплошной стены. — Что случилось? — нервно спросил Люпин. — Не знаю, — дрожащим голосом ответила Гермиона. — Я не могу аппарировать. Это было невозможно. Ее начала охватывать паника. Даже чары Хогвартса не могли ее удержать. Почему она не смогла пробить это зеленое свечение? Гермиона закрыла глаза и призвала всю свою магию. Затем она вытолкнула её из своего тела. Она с силой затрещала вокруг нее. Но как только её магия соприкоснулась с зеленым светом, она отступила. Над всей церковью была натянута невероятно сильная защита. Никогда прежде Гермиона не сталкивалась с такой магией. Как бы она ни старалась, ей не удавалось подавить её. — Это защита, — задыхаясь, сообщила она Люпину. — Я не могу её снять. — Мне это действительно не нравится, — мягко ответил он. — Мы должны уйти. Гермиона кивнула. Она бросила взгляд на Лонгботтома. Он по-прежнему стоял на том же месте и не сдвинулся ни на дюйм. Может быть, он знает, что происходит? «На это нет времени», — предупредил холодный голос. Гермиона глотнула воздуха и собралась с мыслями. Сейчас было не время паниковать. Решительно она схватила Лонгботтома за руку и потащила его к огромным дубовым дверям, которые, как она надеялась, вели отсюда. — Уходим маггловским способом. Держи палочку наготове, — приказала Гермиона, повернувшись к Люпину. Он кивнул и пошел за ней, его глаза все еще нервно бегали по церкви. Затем он прошептал: — Надеюсь, ворота не заперты… Он не успел договорить, как вдруг по пустой церкви разнесся резкий треск. «Дерьмо!» Гермиона увидела несколько фигур, появившихся из воздуха. «Снова портключи», — заметила она, приняв дуэльную стойку. Люпин был в нескольких шагах от нее, он оборонительно поднял свою палочку. Взгляд Гермионы пробежался по противникам. Она насчитала четырёх. Может быть, ещё больше за спиной. Эти люди окружили их со всех сторон. Краем глаза Гермиона увидела, как один из них двигает палочкой. — Экспеллиармус! Она инстинктивно отреагировала. Не поднимая руки, она сжала правую руку в кулак, а затем резко разжала ее. Вокруг Люпина, Лонгботтома и ее самой появился белый ромбовидный щит. Обезоруживающее заклинание безвредно отскочило от этого щита. Гермиона не хотела больше ждать. Она крепче сжала руку Лонгботтома и прошипела Люпину: — Держись рядом, Амарус! С этими словами она бросилась к дверям, Люпин бежал за ней по пятам. Белый щит следовал за ними, как пузырь. Сила щита оттолкнула человека, стоящего на пути Гермионы. Убрав препятствие с пути, Гермиона бросилась к двери, все еще дергая за собой Лонгботтома. Даже когда она бежала, она чувствовала, как проклятия с силой сталкивались с задней стороной ее щита. Его сила уже иссякла. Гермиона стиснула зубы. Ослабленный тем, что ему приходилось защищать сразу трех человек, ее щит уже опасно дрожал. В них полетело особенно сильное проклятие, и Гермиона знала, что щит не выдержит. Проклятие, хотя его сила уменьшилась из-за щита, все же пробило ее защиту. Сердце Гермионы сжалось от страха, когда она услышала болезненный вскрик Люпина. Она остановила бег и развернулась, готовая обрушить проклятие на нападавших. С наполовину поднятой рукой, она застыла в ужасе, когда увидела сцену перед собой. Люпин лежал на земле в нескольких метрах от нее. Один из нападавших склонился над ним, держа за волосы, и угрожающе ткнул палочкой в горло. Когда Гермиона увидела, что жизнь ее друга в опасности, проклятие, которое она хотела бросить на нападавших, замерло на ее губах, и ее рука беспомощно упала в бок. В считанные секунды люди окружили их. Люпину все еще угрожала палочка, приставленная к его шее. Гермиона почувствовала, как Лонгботтома вырвали из ее рук, а другой мужчина яростно схватил ее за руки и скрутил их за спину. Ее фальшивая палочка была вырвана из кобуры, и болезненное давление, появившееся вокруг ее запястий, дало понять Гермионе, что она связана магией. Затем ее жестоко ударили ногой по тыльной стороне коленей, и она повалилась на пол. Пока никто из мужчин ничего не сказал. Они хорошо работали вместе, не нуждаясь в общении словами. Сердце бешено колотилось в груди, Гермиона одним быстрым взглядом окинула похитителей. Их было шестеро, в том числе тот, что позади нее, который, вероятно, направлял свою палочку ей в затылок. Все они были высокими и довольно мускулистыми, одетые в однотонное черное. Гермиона увидела тяжелые ботинки, черные армейские брюки и куртки. Их палочки были вынуты из кобуры. Гермиона знала, кто они. Эти люди действовали как единое целое, как тактическая группа. Их атаки были мощными и точными. Безошибочно, за их стремительными действиями стояли хладнокровная рутина и боевой опыт. Хотя у них действительно отсутствовали их обычные черные мантии, Гермиона была совершенно уверена, что знает, кому принадлежали эти солдаты. От этого знания у нее по спине пробежали ледяные мурашки. Один из солдат, мужчина с темно-рыжими волосами и в очках, стоял немного позади остальных. Он убрал палочку обратно в кобуру, явно уверенный, что ситуация под контролем. Другие солдаты продолжали удерживать Гермиону и ее друзей наведенными палочками. — Пекресс, — быстро приказал рыжеволосый, явно их предводитель. — Иди, доложи командиру. Один из солдат склонил голову, но не выпускал свою цель из поля зрения. — Да сэр. Он потянулся к жетону, висевшему на цепочке у него на шее. Схватив жетон в руке, он сказал: — Главное управление. С этими словами мужчину высосало из церкви. Гермиона болезненно прикусила губу. Очевидно, портключи могли преодолеть эту зеленую защиту, которая не давала ей исчезнуть. — Тащите их туда, — снова приказал предводитель, указывая на церковный алтарь. Со страхом Гермиона поняла, что между ними и дверью окажется добрых двадцать метров. Она задохнулась от боли, когда стоящий позади нее солдат жестоко схватил ее за руку и заставил встать. Беззвучно ругаясь, Гермиона хотела проклясть ублюдка, но она даже не могла видеть лицо мужчины, когда он жестоко вытолкал ее на другой конец церкви. Краем глаза Гермиона заметила, что с Люпином обошлись так же грубо. Лонгботтом послушно последовал за своим похитителем, все еще с тем же пустым выражением лица. Гермиона ругала себя за то, что не заметила симптомы раньше. Она знала, что проклятие Империус довольно сложно диагностировать, поэтому Пожиратели Смерти любили утверждать, что они находились под этим проклятием, совершая свои преступления. И все же Гермиона должна была его узнать. Когда ее похититель, наконец, потащил ее к алтарю, Гермиона ожидала, что что-то произойдет. Однако солдаты только заняли свои позиции, угрожая ей палочками, и просто ждали. Ей срочно нужно было найти выход отсюда. Что бы ни происходило, у Гермионы не было никакого желания встречаться с лидером этих людей. Ее мрачные мысли были резко прерваны, когда солдат позади нее подошел к ней ближе. Гермиона почувствовала, как он прижался к ее спине. Ее охватила паника, и она попыталась увернуться от него. Он легко остановил её, обвив рукой ее талию, крепко прижав ее спину к своей груди. Мужчина слегка наклонился к ней, и Гермиона вздрогнула от страха, когда он прошептал ей на ухо сзади. Ее кровь застыла, когда она узнала этот голос. — Хм, — хрипло простонал мужчина ей в ухо. — Я тебя помню. Это был Хенгер. Человек, который домогался её и чуть не убил. Теперь сомнений в том, что это были солдаты Гриндевальда, уже не было. Дыхание Гермионы участилось, когда она почувствовала Хенгера так близко. Одна рука собственнически обвилась вокруг ее талии, в то время как его другая рука начала преднамеренно медленно блуждать по ее телу. Гермиона напряглась и попыталась увернуться от нежелательного прикосновения, но Хенгер крепко держал ее. Его блуждающая рука жадно скользила по ее груди, наслаждаясь изгибами ее тела. Гермиона судорожно вдохнула воздух. Все ее тело начало дрожать, что только заставило Хенгера тихо рассмеяться ей в ухо. — В прошлый раз тебе повезло, Schlampe*, — злобно прошипел он ей на ухо. — Но не в этот раз. После того, как мой командир закончит с вами, я займусь тобой. Услышав это, Гермиона испуганно всхлипнула. Хенгер сильнее прижал ее к себе. Она не осмелилась пошевелиться даже на дюйм. — Отпусти ее, ублюдок! — Люпин, все еще удерживаемый другим солдатом, закричал на Хенгера. Хенгер бросил на него незаинтересованный взгляд, прежде чем снова сосредоточить внимание на Гермионе. — Нашла себе нового бойфренда, а? — сказал он со своим резким акцентом. Не впечатленный протестом Люпина, Хенгер продолжил ощупывать ее. Гермионе хотелось проклясть его. Оттолкнуть его от себя. Никто не знал о ее беспалочковой магии. Этот ублюдок даже не поймет, что его ударило. Но что потом? Гермионе, возможно, удастся уйти от Хенгера, но как насчет других мужчин? Сможет ли она справиться со всеми? Недооценка солдат Гриндевальда может оказаться фатальной. Если Гермиона нападет, они могут попытаться навредить Люпину или Лонгботтому. Гермиона не могла рисковать жизнями своих друзей. Поэтому она оставалась совершенно неподвижной, пока рука Хенгера продолжала исследовать ее тело. Он блуждал по ее телу, и Гермиона вскрикнула, когда его пальцы жестоко сомкнулись на ее шее. Холодная паника охватила ее, когда Хенгер начал душить ее. — Не думай, что я забыл о нашем последнем свидании. — Его голос превратился в мрачную угрозу. — Ты заплатишь за это. Когда он наконец отпустил ее, Гермиона глубоко вдохнула. Его отвратительные пальцы блуждали по ее волосам. Схватив их, он заставил ее запрокинуть голову. Гермиона напряглась, когда он наклонился к ней. Медленно, развратно он лизнул нежную кожу ее шеи. Гермиона вздрогнула от отвращения. — Мм, — промурлыкал ей Хенгер. — Ты все та же на вкус. — Отойди от нее! — Люпин яростно заревел, но был вознагражден лишь пинком от похитителя. Хенгер холодно хихикнул Гермионе в ухо. — Довольно вспыльчивый твой новый любовник, а? Затем он снова позволил своей руке жадно блуждать по ее плоти. Люпин зарычал от разочарования и гнева, поскольку ему пришлось наблюдать за этим. Он попытался добраться до Гермионы, но его удержали на месте. Раздраженный этими событиями, рыжеволосый лидер солдат сердито прищурил глаза на Хенгера. — Кончай нести чушь, Хенгер, — резко отчитал его их лидер. — Это не увеселительная поездка. — Да сэр. К счастью, отвратительная рука Хенгера покинула ее тело, Гермиона судорожно выдохнула и обнаружила, что снова может думать. Пока страх все еще бушевал в ней, Гермиона лихорадочно искала выход. Двери церкви были лучшим вариантом, который у них был. У нее все еще была беспалочковая магия. Солдаты не ожидают такого. Тем не менее, их было шестеро, а Гермиона была одна. Кроме того, ей придется защищать и Люпина, и Лонгботтома. Это был риск. Гермиона закрыла глаза и заставила свое бьющееся сердце успокоиться. Риск. Но ей придется его принять. Гермиона направила свою магию в правую руку и уже собиралась превратить ее в проклятие, когда по церкви разнесся тихий треск. Гермиона напряглась, но солдаты даже не вздрогнули, когда из ниоткуда появился еще один человек. Взгляд Гермионы метнулся к новоприбывшему. Мужчина стоял всего в нескольких метрах от нее. Он выглядел неуместно, стоя рядом с одетыми в черное солдатами с их мрачными лицами. Как будто этого человека сюда привела какая-то ошибка аппарации, и изначально он направлялся в Косой переулок, чтобы встретиться со своей семьей для невинного похода по магазинам. Он казался лет на двадцать, может быть, на тридцать старше солдат. Не очень высокий, его худощавое телосложение делало его незначительным по сравнению с мускулистыми солдатами. В его одежде тоже не было ничего примечательного. На нем были простые коричневые брюки и невзрачная сероватая рубашка с обтрепанными краями. Его золотистые волосы упрямо торчали под странными углами, не согласуясь с короткими аккуратными прическами солдат. Кожа мужчины была загорелой и обветренной, что создавало впечатление человека, зарабатывающего на жизнь работой на открытом воздухе. На коже вокруг глаз были морщинки от смеха, хотя сейчас на его лице не было улыбки. Каким бы невзрачным ни казался этот мужчина, Гермиона не могла не сглотнуть нервно, почувствовав исходящую от него магию. Магия мужчины омыла тело Гермионы, и она почувствовала, как ее ударило током, временно выбив воздух из нее. Магия оставила на ее языке неприятный медный привкус. Магия с силой потрескивала вокруг мужчины в виде странно бесцветной ауры. Встревоженная Гермиона поняла, что даже зеленоватый щит, покрывающий всю церковь, реагировал на присутствие человека. Словно приветствуя старого друга, зеленая защита взволнованно загорелась. Пока Гермиона смотрела на мужчину, рыжеволосый лидер солдат подошел к нему. Он отсалютовал золотоволосому мужчине и с военной краткостью доложил: — Ситуация под нашим контролем, командир. — Хорошая работа, Руссо, — ответил златовласый. Его голос был тихим, но тем не менее в нем была властность. Его взгляд покинул Руссо и скользнул по остальным людям в церкви. Гермиона напряглась от страха, когда его суровый взгляд остановился на ней. — Приведи ее сюда, — приказал златовласый мужчина Хенгеру, который все еще удерживал Гермиону на месте. Гермиона почувствовала, как Хенгер сжал ее руки сильнее. Затем он грубо подтолкнул ее к своему командиру. Хенгер заставил ее встать прямо перед златовласым мужчиной. К этому времени Гермиона чувствовала, как дрожит все ее тело, но все же не избегала взгляда мужчины. Его лицо было каменным, ничего не выдавая, а глаза были холодными и бесстрастными, когда он смотрел на нее. Наконец он заговорил, его резкий голос разрезал тишину: — Гермиона ДеСерто, наконец-то мы встретились. Гермиона не смогла ничего ответить. В непосредственной близости его магия поразила ее в полную силу, и эта сила заставила ее колени подкоситься. — Я уверен, ты уже догадалась, кто я такой, — сказал мужчина и, не дожидаясь ее ответа, слегка склонил голову в приветствии. — Я Геллерт Гриндевальд. Гермиона услышала тихий вздох Люпина. Это болезненно напомнило ей о присутствии ее друзей. Ей нужно было вытащить их отсюда целыми и невредимыми. Гриндевальд явно привык к тому, что люди впадают в панику, услышав его имя, и продолжил невозмутимо: — Ты как призрак, мисс ДеСерто. Очень трудно поймать. Она все же предпочла промолчать. Ей нечего было ему сказать. Гриндевальд, очевидно, думал то же самое, и продолжил без улыбки: — Я не хочу тратить на это больше времени, чем необходимо. Уверен, ты знаешь, почему ты здесь? Конечно, Гермиона знала. Она знала, чего он хочет, с тех пор, как впервые столкнулась с его солдатами в квартире Николаса Фламеля. Рукопись Певерелла. Все еще глядя ему в глаза, Гермиона медленно кивнула. Гриндельвальд холодно принял ее ответ. — Очень хорошо. Ты, кажется, довольно умна, — сказал он бесстрастно. — Это должно упростить задачу. Давай перейдем непосредственно к делу, хорошо? Он сделал шаг к ней, увеличивая давление своей магии на ее тело. Гермионе пришлось подавить болезненный стон. Хенгер, стоя позади нее, все еще удерживал ее на месте. Гриндевальд медленно и внимательно осмотрел ее. Затем он сказал спокойным и требовательным голосом: — Я хочу, чтобы ты принесла мне рукопись Певерелла. — У меня… у меня её больше нет, — прошептала Гермиона, проклиная свой дрожащий голос. Губы Гриндевальда искривила глухая улыбка, отчего он выглядел еще более угрожающе. — Это ложь, — холодно заявил он, не повышая голоса. Гермиона быстро покачала головой. Гриндевальд проигнорировал ее отказ и коротко сказал: — Я знаю, что книга не покидала Хогвартс с тех пор, как ты принесла ее туда, мисс ДеСерто. Сейчас я расскажу тебе, как это работает: ты приносишь мне рукопись Певерелла, а взамен я не убиваю твоих друзей. С этими словами Гриндевальд указал на Люпина и Лонгботтома, которых все еще удерживали солдаты. Страх болезненно сжал сердце Гермионы, когда она услышала его угрозу. Ее голова закружилась, когда она испуганно посмотрела на Люпина и Лонгботтома. Лонгботтом все еще был ошеломлен проклятием, но Гермиона видела панику в глазах Люпина. Она едва могла дышать, когда ужас нарастал в ней. Нет! Она не может допустить, чтобы что-то случилось с ее друзьями. Широко распахнутые глаза Гермионы метнулись к Гриндевальду. Он был равнодушен к ее явному страху и холодно сказал ей: — В знак доброй воли я освобождаю мистера Лонгботтома от связывающего заклинания. С этими словами Гриндевальд вытащил свою палочку. Беззвучный вздох вырвался у Гермионы, когда она узнала Старшую палочку в его руке. Она выглядел точно так же, какой она помнила её до того, как сломала пополам и начала целое путешествие во времени. Шок Гермионы при виде Непобедимой палочки не остался незамеченным Гриндевальдом. Опасный блеск появился в его глазах, когда он с интересом посмотрел на нее. — Я вижу, ты хорошо справилась с домашним заданием, — тихо прокомментировал он. Без лишних слов он легким движением взмахнул Старшей палочкой. Гермиона повернула голову и посмотрела на Лонгботтома. Какое-то мгновение он все еще смотрел пустым взглядом перед собой. Затем его голубые глаза прояснились блеском жизни. Он несколько раз моргнул и покачал головой, словно избавляясь от головокружения. Когда заклятие Империус полностью освободило его, Лонгботтом начал медленно осознавать свое окружение. Гермиона увидела, как на его лице отразилось сначала недоумение, а потом шок. Он изо всех сил пытался вырваться из хватки солдата, который крепко держал его. — Ч-что случилось? — воскликнул Лонгботтом, пытаясь освободиться. — Отпусти меня! Его глаза лихорадочно скользили по окружающим его людям. С замешательством и паникой он смотрел на солдат. Потом он заметил Люпина. — Что происходит? — спросил он со страхом в голосе. — Успокойся, Марк, — дрожащим голосом пробормотал Люпин. — Все будет хорошо. Конечно, Лонгботтома это совсем не успокоило. Его широко распахнутые глаза перескакивали с Люпина на Гермиону. Она стояла в нескольких метрах от него, и Хенгер все еще удерживал ее на месте. Тревога вспыхнула в голубых глазах Лонгботтома, когда он увидел, что его подруге угрожают вот так. — Отпусти ее! — яростно закричал он Хенгеру. Хенгер лишь ухмыльнулся ему и еще сильнее прижал Гермиону к себе. — Руки прочь от нее! — завопил Лонгботтом, борясь со своими оковами. — Что здесь происходит? Желудок Гермионы болезненно сжался, когда она посмотрела на него. Ей нужно было спасать своих друзей. Быстро. — С возвращением, мистер Лонгботтом, — спокойно сказал Гриндевальд, равнодушный к происходящему. Лонгботтом прекратил свою борьбу и посмотрел на Гриндевальда, замешательство на мгновение сменило его гнев. — Кто ты? — пробормотал Лонгботтом. — Ох, всего лишь старый друг мисс ДеСерто, — невесело ответил Гриндевальд. Глаза Лонгботтома расширились от понимания. — Ты Гриндельвальд, — выдавил он со страхом в голосе. — Хм, кажется, мое имя опережает меня, — мягко прокомментировал волшебник. Его холодные глаза разглядывали шок и страх на лице Лонгботтома, и он холодно добавил: — Должен признать, я предпочел бы воспользоваться вашими услугами при других обстоятельствах. Лонгботтом снова попытался вырваться из плена. Это было бесполезно, поэтому он рявкнул на Гриндевальда: — Какого хрена ты со мной сделал? Гриндевальда, похоже, не разозлила его вспышка. В конце концов он вздохнул с сожалением. — Мне больно терять такого хорошего шпиона. — Я не шпион, — завопил Лонгботтом с негодованием и гневом в голосе. Гриндевальд усмехнулся, услышав это. — Лучший шпион, мистер Лонгботтом, тот, кто сам не осознает своей истинной природы. Лонгботтом нахмурил брови, но его голубые глаза все еще были полны гнева, когда он смотрел на Гриндевальда. — Я бы никогда не стал работать на таких подонков, как ты! Оскорбление пролетело мимо Гриндевальда, оставив его невозмутимым. Его голос тоже был совершенно спокойным, когда он ответил: — Вы уже сделали это, приведя ко мне мисс ДеСерто. Услышав это, глаза Лонгботтома расширились от ужаса. Его взгляд остановился на связанной Гермионе, которую Хенгер жестоко заставил поставить на место. — Нет, я не… — отчаянно пробормотал Лонгботтом. — Я не приводил тебя… я не приводил тебя сюда, не так ли? Гермиона быстро покачала головой. — Нет, Марк. Нет. Это был не ты. Это была не твоя вина. Ты был под контролем. Проклятие Империус. Не вини себя. Боль пронзила лицо Лонгботтома, когда он услышал ее. — О Боже, — прерывисто прошептал он, его голубые глаза смотрели на нее, умоляя о прощении. — Мне так… так жаль, Гермиона. Я не хотел этого. Клянусь. Она попыталась ободряюще улыбнуться ему. — Я знаю, что ты этого не делал. Это был не ты… — Покончим с этим, — оборвал ее жесткий голос. Морозный взгляд Гриндевальда снова упал на Гермиону. Нетерпение блестело в его глазах, когда он смотрел на нее сверху вниз. — Сегодня ты лишила меня хорошего шпиона, — холодно заявил Гриндевальд. — В течение нескольких месяцев мистер Лонгботтом был моими глазами и ушами в Хогвартсе, держа под наблюдением одного из моих величайших противников. Даже атака на разум мистера Лонгботтома не раскрыла бы его как моего шпиона, потому что он не знал о своих действиях. — Э-это невозможно, — прошептала Гермиона дрожащим от страха голосом. — Заклятие Империус нельзя использовать таким образом. Не без ведома Марка и не без того, чтобы заклинатель не находился рядом. Гриндевальд холодно хихикнул, услышав это. Затем он сказал: — Вы обнаружите, что магия имеет тенденцию подчиняться моей воле, как и человеческий разум. — Нет! — завопил Лонгботтом, в его голосе звучали страх и недоверие. — Ты не делал этого со мной! Ублюдок! Гриндевальд полностью игнорировал Лонгботтома, его суровые глаза не отрывались от Гермионы. — Ты, наверное, удивляешься, почему я говорю тебе это, мисс ДеСерто? — заявил он с опасной интонацией. — Это потому, что я хочу, чтобы ты поняла, какие проблемы мне причинила. Я ожидаю компенсации. Не дожидаясь ответа, Гриндевальд продолжал, его голос не терпел неповиновения: — Ты принесешь мне рукопись Певерелла. Принеси мне книгу, и твои друзья смогут уйти. Услышав это предложение, Люпин прервал его сдавленным голосом: — А что насчет Гермионы? Если она принесет тебе то, что ты хочешь, ты ее отпустишь? Гриндевальд посмотрел на Люпина холодным взглядом и ответил одним резким словом. — Нет. Услышав это, Лонгботтом протестующе закричал: — Ты не поднимешь на нее и руки, чудовище. Он попытался уйти от удерживающего его солдата. Гермиона сильно прикусила внутреннюю сторону щеки, глядя на Лонгботтома и Люпина. Ее разум бушевал. Она знала, что сделает все, чтобы вытащить их из этого. Нет ничего важнее их безопасности. Она повернулась к Гриндевальду и спросила твердым голосом, несмотря на охватившую ее панику: — Почему я должна тебе доверять? Если я принесу тебе книгу, кто гарантирует мне, что ты освободишь моих друзей? Злая улыбка скривила его рот, когда он ответил: — Никто. Но если ты этого не сделаешь, вы все умрете прямо сейчас. — Нет! — Лонгботтом завопил от гнева и страха, пронизанных его голосом. — Гермиона, не делай этого! Гриндевальд проигнорировал его крики и продолжил сканировать Гермиону, впиваясь в нее глазами. Она все еще чувствовала силу его магии на своем теле, нетерпеливо тянущую ее. — Я вижу, ты колеблешься, — заявил Гриндевальд, в его голосе не было никаких эмоций. — Ты еще не понимаешь всю серьезность своего положения. Позволь мне объяснить это более наглядно. Холодный взгляд Гриндевальда переместился с нее на Хенгера, который все еще крепко держал ее. Гриндевальд коротко кивнул ему, передав молчаливую команду. Видя это, черты лица Хенгера исказились от садистского ликования, а пальцы сжались вокруг палочки. — Да, командир. Он отпустил Гермиону, но она все еще не могла двигаться. Магия придавила ее, и она знала, что именно Гриндевальд удерживает ее на месте. Краем глаза она увидела Хенгера, поднимающего палочку. Ледяной холод паники обрушился на нее. С жестокой точностью он взмахнул палочкой в воздухе. — Нет! — Гермиона кричала, умоляла и плакала. Хенгер не колебался. — Авада Кедавра. Жуткий зеленый свет покинул его палочку. Он безжалостно шипел в воздухе. После высвобождения ничто уже не остановит его. Ничто не могло вернуть его. Ничто. Глаза Лонгботтома расширились от шока. Он был не готов. Он не был готов умереть. Зеленый свет был безразличен. Безжалостно он врезался ему в грудь. У него вырвался тихий вздох удивления, затем тело Лонгботтома обмякло, и он осел на пол. Его руки все еще были связаны за спиной, когда он лежал на боку, растянувшись на холодном каменном полу. Совершенно неподвижный. Его глаза были открыты, на его лице отразилось недоверие. Лонгботтом лежал там, безжизненный и покинутый. Уже не он. Ничто. Магия Гриндевальда освободила ее, и Гермиона без сил упала на колени. Слезы текли по ее лицу, когда она смотрела на своего друга. Она не могла дышать. Он был мертв. Она это знала. Мертв. Она слышала, как Люпин вскрикнул от боли и потрясения, но не могла разобрать его слов. Единственное, что она видела, были эти голубые глаза перед ней. Они были всем, что существовало для нее. Это не может быть правдой! Нет! НЕТ! Руки Гермионы сжались в кулаки, ногти впились в кожу. Она ничего не замечала вокруг себя. Только Марк. Она смотрела на него и знала, что он мертв. — Я не шучу, мисс ДеСерто. Никогда, — донесся до нее ледяной холодный голос Гриндевальда. — Не совершайте одну и ту же ошибку дважды. У вас остался только один друг. Принесите мне рукопись Певерелла, или он умрет. Гермиона не могла ясно мыслить, не с этими пустыми голубыми глазами, все еще смотрящими на нее. Ей потребовалось огромное усилие, чтобы оторвать взгляд от пустого лица Марка. Она повернула голову и посмотрела на Гриндевальда. Мужчина внимательно посмотрел на нее, на его лице не было ни намека на сострадание. — Ты вынудила меня, мисс ДеСерто, — сказал он ей ровным голосом. — Из-за твоего упрямства я потерял отличного шпиона. Гермиона уставилась на него снизу вверх, болезненно оцепенев. Она снова посмотрела на Марка. Люпин упал рядом с его телом, слезы текли по его щекам, когда он отчаянно держал друга. Гермиона знала, что никакие слезы или мольбы никогда не заставят Марка вернуться. Его больше нет. Она с удивлением заметила, что слезы катятся из ее глаз. Все еще стоя перед ним на коленях, Гермиона посмотрела на Гриндевальда и сбивчиво прошептала: — Я… я сделаю все, что Вы скажете. Пожалуйста, не трогайте Амаруса. Я принесу Вам книгу, обещаю. Только не трогайте его. В глазах Гриндевальда не было ни удивления, ни триумфа. Он все время знал, что она сломается. Он склонил голову в знак согласия и сказал: — Отлично. Его рука скользнула в карман брюк, и он вытащил крошечный золотой колокольчик, прикрепленный к короткой цепочке. Старый колокол тускло поблескивал, его края были красными от ржавчины. Гриндевальд бросил колокольчик Гермионе. Он слабо звякнул, покатился по полу и остановился прямо перед ней. — Слово «лес» активирует этот портключ, — резко сообщил ей Гриндевальд. — Он перенесет тебя прямо на опушку леса, окружающего Хогвартс. Иди в замок, забери рукопись. У тебя будет один час, пока портключ автоматически не вернет тебя обратно. Если с кем-нибудь поговоришь или не достанешь мою книгу, твой друг умрет. Гермиона протянула дрожащую руку и взяла колокольчик. Он лежал в ее руке, маленький и хрупкий на вид. Ее взгляд переместился с колокольчика обратно на Марка. Он все еще лежал там, где упал. Люпин склонился над его телом, крепко держась за него. Безмолвные слезы катились из его глаз, когда он посмотрел на нее. Гермиона вздрогнула. Ее собственные глаза были залиты слезами, затуманившими ее зрение. Бесполезно стоя на коленях на полу, она дрожала всем телом. Это была ее вина. Ее вина в том, что Марк погиб. С самого начала она втягивала друзей в свои проблемы. Сердце Гермионы болезненно сжалось. «Сосредоточься!» — Холодный голос безжалостно прервал ее страдания. — «Ты сможешь погрязнуть в жалости к себе позже, Грейнджер! Сейчас ты спасаешь Люпина». Да, ей нужно было взять себя в руки. Она уже подвела одного из своих друзей. Она ни за что не позволит им причинить боль и Люпину. Гермиона глубоко вздохнула, прогоняя страх и боль. Потом будет время поплакать. Не сейчас. Теперь ей нужно было сконцентрироваться. Ей нужно быть сильной. Гермиона знала, что должна делать, и ее рука крепко сжала колокольчик, портключ от Хогвартса. Все еще стоя на коленях на полу, она вдруг подняла руку с вытянутыми указательным и средним пальцами. Ее магия накопилась на кончиках пальцев, и она превратила ее в мощное режущее заклинание. Заклятие покинуло ее руку в виде белой вспышки света. Гермиона провела пальцами по длинной дуге, заклинание последовало за ее движением. Гриндевальд, стоявший ближе всего к ней, был ранен первым. Он не был готов ни к какой форме нападения и, конечно, не к этой демонстрации беспалочковой магии. Ее режущее заклятие должно было разрезать ему грудь, но он инстинктивно среагировал и поднял щит. Тем не менее, он отступил на несколько шагов. Гермиона продолжила движение руки, заклятие последовало горизонтально к земле. За считанные секунды режущее заклинание достигло солдат Гриндевальда, стоявших вокруг Люпина. Люпин все еще корчился на полу, так что проклятие Гермионы прошло над его головой. Солдатам не повезло. Один из них был ранен еще до того, как воздвиг щит, и получил глубокую рану на руке. Быстро поднялись щиты, но все солдаты были отброшены магией Гермионы. Она быстро отменила свое заклинание, и тем же движением руки воздвигла собственный щит. «Обекс!» Щит вспыхнул ярко-желтым светом и закружился над всей комнатой. Поскольку Гермионе удалось оттолкнуть Гриндевальда и его солдат своим режущим заклинанием, желтый щит теперь отделял их от нее и Люпина. Все еще стоя на коленях на полу, Гермиона подняла руку, чтобы поддерживать щит, но ахнула, почувствовав, как он высасывает из нее магию. Гриндевальд преодолел свое удивление. Старшей палочкой он пытался снять ее щит. Гриндевальд был невероятно силен. Ее желтый щит уже опасно мерцал. Гермиона знала, что долго поддерживать щит она не сможет. Лишь считанные секунды. Колокольчик — портключ — все еще был в ее руке. Ее взгляд метнулся к Люпину. С удивлением и шоком на лице, он смотрел на нее. — Возьми это! — крикнула Гермиона дрожащим от напряжения голосом. Она бросила золотой колокольчик Люпину. Он приземлился на каменный пол в метре от него и заскользил, пока не оказался прямо перед ним. Люпин быстро схватил портключ и вскочил на ноги. Гермиона видела, как он хотел подбежать к ней. Ее желтый щит уже ломался по краям. До исчезновения оставалось всего несколько секунд. Люпин был слишком медленным. — Иди! — Гермиона закричала. — Я не могу удерживать щит. Приведи Дамблдора! Глаза Люпина расширились, когда он услышал ее. Потом щит сломался. Навыки Гриндевальда были слишком велики. Когда щит исчез, Гермиона была мгновенно поражена мощной волной магии Гриндевальда. Она сильно давила на ее тело, затрудняя дыхание. Ее глаза отчаянно метнулись к Люпину. Сила магии Гриндевальда поставила его на колени. Он посмотрел на нее. Гермиона видела страх в его глазах. Она слабо улыбнулась ему. — Иди, — прошептала она. Люпин сжал губы в тонкую линию. С мрачным выражением лица он кивнул ей. Слезы все еще блестели на его щеках, когда он схватил Марка за руку. Потом он что-то прошептал себе под нос. Портключ в его руке загорелся голубым светом. Гермиона вздохнула с облегчением, наблюдая, как Люпина засасывает в воздухе. В безопасное место. Всего через несколько секунд на каменный пол, где только что был Люпин, обрушился ряд проклятий. Гермиона быстро махнула рукой в воздухе. Голубоватый щит появился перед ней как раз вовремя, чтобы защитить ее от проклятий, которые солдаты Гриндевальда наслали на нее. Ее щит выстоял, но сила ударов все еще отбрасывала ее. Гермиона скользнула по полу, прежде чем остановилась, ее плечо болело там, где ее швырнуло о землю. — Остановитесь! — приказал резкий голос. Проклятия прекратились, и Гермиона осмелилась поднять глаза. Солдаты окружили ее. Они двигались крадучись, стремясь взять ее в круг. Взгляд Гермионы переместился с них на Гриндевальда. Он стоял там, выглядя спокойным и совершенно непринужденным. Старшая палочка была в его руке, но он не направил ее на Гермиону. Она неловко вздрогнула, когда его глаза медленно блуждали по ней, оценивая ее. Жесткий блеск в них почему-то исчез, вместо этого его глаза странно замерцали почти невинным любопытством. — Это было… — тихо сказал Гриндевальд, его голос вдруг стал теплым и мягким. — …неожиданно. Приятная улыбка изогнула уголки его рта, и он наклонил голову, продолжая с интересом разглядывать Гермиону. — Я впечатлен, — промурлыкал Гриндевальд все тем же учтивым тоном. Гермиона прищурила на него глаза. Он полностью отказался от своего прежнего холодного поведения. Эта внезапная перемена в поведении была резкой и, как он прекрасно выразился, неожиданной. Глаза Гриндевальда неохотно оторвались от нее, когда он посмотрел на Хенгера. Он жестом пригласил мужчину подойти к нему. — Её палочка у тебя? Хенгер быстро кивнул. — Да, командир. Протянув руку, Гриндевальд приказал: — Дай её мне. Без колебаний Хенгер подчинился и передал черную палочку Гермионы. С растущим беспокойством Гермиона наблюдала за происходящим. Она прикусила нижнюю губу, наблюдая за тем, как Гриндевальд изучал ее палочку. Ее фальшивую палочку. Он вертел в руках черную деревяшку, то и дело взмахивая ею на пробу. Все еще глядя на палочку Гермионы, Гриндевальда торжествующе ухмыльнулся. Затем он внезапно сломал палочку пополам, заставив Гермиону вздрогнуть. Осколки ее фальшивой палочки бесполезно упали на пол, когда взгляд Гриндевальда переместился на Гермиону. Во всяком случае, возбужденный блеск в его глазах только усилился. — Хенгер, — сказал Гриндевальд, не сводя глаз с Гермионы. — Я так понял, что у вас еще остались незаконченные дела с дамой? — Сэр? — Хенгер в замешательстве посмотрел на своего командира. — Что ж, теперь она вся твоя, — спокойно сказал Гриндевальд. Когда Хенгер услышал это, на его лице появилась зловещая ухмылка. Гермиону охватила волна паники. Гриндевальд отступил, наблюдая за всем, как ястреб. Все еще злобно улыбаясь, Хенгер подошел к Гермионе. Она только сейчас заметила, как он слегка прихрамывает, его правая нога была словно деревянная. Он похотливо посмотрел на нее. Ненасытная ярость закипела в Гермионе, когда она посмотрела на Хенгера. Этот отвратительный ублюдок наложил на Марка Смертельное проклятие. Он… этот мерзкий тип, выдающий себя за волшебника, убил ее лучшего друга! Гермиона больше не могла терпеть. Она встала со своего места на полу, заставив Хенгера поднять на нее свою палочку. Он заплатит за все. Магия Гермионы реагировала на ее душевное состояние. Она яростно горела в воздухе, потрескивая от ее гнева. В своем гневе Гермиона не заметила, как в глазах Гриндевальда загорелся восторг, когда он почувствовал ее магию в воздухе. Она смотрела только на Хенгера. Хенгер взмахнул палочкой и наслал проклятие на Гермиону. Оно опасно зашипело в воздухе и нацелилось прямо ей в грудь. Гермиона махнула рукой, будто дала кому-то пощечину. Ее магия врезалась в проклятие Хенгера и изменила его траекторию. Оно безвредно врезалось в каменный пол рядом с Гермионой. Она с отвращением сморщила нос, когда мужчина снова взмахнул палочкой. Она не стала ждать, пока Хенгер закончит свое заклинание, а вместо этого сердито махнула рукой. «Сектумсемпра!» Да, да, это было темное проклятие. Гермиона знала. Впрочем, сейчас ей было все равно. Проклятие отделилось от ее пальцев и устремилось к Хенгеру. Он самодовольно ухмыльнулся ей, взмахнув палочкой, и перед ним появился серый щит. С тех пор, как Том восстановил магию Гермионы, у нее было гораздо больше контроля над ней, чем когда-либо прежде. Увидев щит Хенгера, она вытолкнула магию из своего тела и коснулась собственного проклятия. Благодаря этой связи ее проклятие росло в силе и набирало обороты. Усиленное проклятие Сектумсенпра врезалось в щит, легко сломало его, а затем безжалостно врезалось в Хенгера. Через свою магию Гермиона чувствовала, как ее проклятие врезалось в его плоть. Хенгер завопил от боли, когда проклятие разорвало его грудь. Кровь хлынула из ран, а сила удара подбросила Хенгера в воздух. Он сильно ударился о каменный пол и замер, не двигаясь, пока не потерял сознание. Гермиона холодно наблюдала, как из него сочится кровь, почему-то надеясь, что они еще не нашли лекарства от проклятия, которое Северус Снейп изобретет через несколько десятилетий. Вдруг по церкви раздался смех, эхом отражаясь от каменных стен. Вздрогнув, Гермиона устремила взгляд на Гриндевальда. С широкой улыбкой на лице он сиял от удовольствия. Его глаза сияли от восторга, когда он скользил по ней взглядом. Гриндевальд пристально смотрел на нее, и казалось, что он завороженно наблюдал за самим фактом существования Гермионы. Затем он сказал мягким голосом: — Руссо. Рыжеволосый предводитель солдат быстро подошел к нему. — Да, командир? Гриндевальд все еще с тоской смотрел на Гермиону, когда ответил: — Мой друг, бери своих людей и возвращайся в Штаб-квартиру. В твоих услугах больше нет необходимости. Руссо, казалось, был удивлен этим приказом. Вскоре его глаза метнулись к Гермионе. — Вы уверены, командир? — осмелился он спросить. Наконец Гриндевальду удалось оторвать взгляд от волшебницы, и он посмотрел на своего старшего помощника. Легкая улыбка тронула его губы, когда он осмотрел мужчину. — Да, — мягко ответил он, не разозлившись на чужое вмешательство. — Я думаю, что мисс ДеСерто и я должны разобраться с этим наедине. Руссо поднял брови, заметив почти детскую радость на лице Гриндевальда. Затем он резко кивнул и с военной быстротой отдал честь своему командиру, прежде чем направиться к своим людям. — Ладно, ребята, собирайтесь, мы уходим отсюда, — резко приказал Руссо. Он указал на Хенгера, который все еще лежал на полу. — Берите его и уходим. — Да сэр. Двое солдат подняли потерявшего сознание Хенгера. Затем все вытащили жетоны из-под форменных рубашек. После того, как несколько человек тихо пробормотали «Штаб», солдаты Гриндевальда исчезли из заброшенной церкви, не оставив после себя ничего, кроме клубов пыли. Гермиона наблюдала за этими действиями с растущим недоумением. Теперь, когда солдаты ушли, ее взгляд снова вернулся к единственному оставшемуся в церкви волшебнику. Гриндевальд стоял в нескольких метрах от нее и все еще с интересом смотрел на нее. Когда он заметил ее внимание к себе, на его лице появилась успокаивающая улыбка. Исчез прежний ледяной взгляд, вместо него в его глазах теперь было только тепло. — Моя дорогая Гермиона, — тихо сказал Гриндевальд, внезапно назвав ее по имени. — Твоя магия совершенно необыкновенна. — Я слышала, — холодно и осторожно ответила Гермиона. Его теплая улыбка даже не дрогнула от ее неуважительного тона. Гермиона была на грани, ее магия нервно кружилась вокруг нее. Хотел ли Гриндевальд застать ее врасплох? Это вряд ли произойдет. — Я знал, что ты очень находчивая ведьма, — непринужденно сказал Гриндевальд. — Но я понятия не имел, что ты будешь настолько способной. Теперь он определенно пытался польстить ей. Гермиона окинула его взглядом с открытым недоверием. Глаза Гриндевальда весело мерцали, его губы искривила манящая улыбка, а его взъерошенные золотистые волосы делали его похожим на невинного школьника. — Чего ты хочешь от меня? — резко спросила Гермиона. Гриндевальд усмехнулся, услышав это. Он даже не пытался отрицать это, но признал: — Я думал, это будет довольно очевидно. Я хочу, чтобы ты присоединилась ко мне. Гермиона недоверчиво посмотрела на него. — Хочешь, чтобы я присоединилась к тебе? Она ожидала чего угодно, но точно не это. Что задумал Гриндевальд? Мужчина смотрел на нее все с той же пугающей улыбкой на лице. — Да. — Он с энтузиазмом кивнул ей. — Я хочу, чтобы ты была на моей стороне. Гермиона с отвращением покачала головой. — Ты только что приказал убить моего лучшего друга. Я никогда не присоединюсь к тебе. Иди к черту! Гриндельвальд посмотрел на нее. Улыбка сползла с его лица, а в глазах внезапно закрутилось сожаление. — Прости, — серьезно прошептал он. — Я не должен был позволить твоему другу умереть. Гермиона уставилась на него. Теплота в голосе, мягкость на лице — Гриндевальд выглядел так, будто искренне сожалел о своих поступках. Она покачала головой. — Пожалуйста, Гермиона, — искренне сказал Гриндевальд. — Я совершил ужасную ошибку. Теперь я это вижу. Пожалуйста, присоединяйся ко мне и дай мне возможность заслужить твое прощение. Гермиона отступила на шаг от него. Это было смешно. Защищая себя магией, Гермиона прошипела Гриндевальду: — Твои люди получили так много информации обо мне. Я уверена, что они также сказали, что я магглорожденная. Почему ты позволяешь мне присоединиться к вам, если я — именно то, против чего вы боретесь? Гриндевальд виновато улыбнулся ей и заверил: — Нет, нет. Ты ошибаешься, моя дорогая. Я не воюю с магглорожденными. Гермиона недоверчиво подняла брови. — Прошу прощения, но это чушь. Последнее, что я о тебе слышала, это то, что ты напал на французский центр регистрации магглорожденных. Если ты не борешься с магглорожденными, то, ради Мерлина, просвети меня. Против чего ты борешься? Улыбка на лице Гриндевальда не дрогнула, и он ответил просто: — Невежество. Я борюсь с невежеством. Я пытаюсь сделать этот мир лучше, строя общество, которого мы все заслуживаем. Я борюсь за свободу. — Как ты можешь так говорить? Ты убиваешь людей. — Гермиона язвительно усмехнулась. — Ты строишь что-то новое лишь на кладбище. Единственное, что ты создаешь, — это ненависть. Все еще блестя глазами, Гриндевальд возразил: — На протяжении всей истории революции всегда сопровождались кровопролитием. Гибель людей — это прискорбно, но это не портит идею, стоящую за революцией. Если мы хотим чего-то добиться, нам нужно идти на жертвы. Я борюсь за высшее благо человечества. — Тогда почему ты приносишь в жертву только магглорожденных? — Гермиона агрессивно ответила. — Они — твоя единственная цель. Маглы и маглорождённые. Гриндевальд снисходительно улыбнулся ей и объяснил: — Когда магглорожденные впервые ступают в волшебный мир, они ничего не знают о магии. Они попадают в общество, где одна из форм магии преследуется и криминализируется. После такой промывки мозгов магглорожденные, скорее всего, присоединятся к этой системе угнетения. Видишь ли, пока нам не удастся освободить наше общество, каждый магглорожденный, попадающий в волшебный мир, будет только умножать количество врагов. Гермиона в ужасе уставилась на него. В его глазах горела убежденность. Её тошнило от этого. Неужели он действительно верил, что он на правильной стороне? Ее взгляд метнулся к дверям, ведущим из церкви. Она хотела уйти отсюда. «Надеюсь, что Люпин предупредит Дамблдора». Если она потянет время, возможно, Дамблдор придет и спасет ее. Или она осмелится сбежать? Глядя на Гриндевальда, Гермиона спросила стальным голосом:  — Почему? — Что почему? Гриндевальд выглядел таким обходительным, таким ужасно любезным. Его глаза сверкали, а улыбка на его лице была очаровательной. Он выглядел таким невинным, как будто он только что не приказал убить ее лучшего друга. — Почему ты хочешь, чтобы я присоединилась к тебе? — выдавила Гермиона, вокруг нее с силой затрещала магия. — Ох, но, Гермиона, почему бы мне не хотеть, чтобы кто-то вроде тебя сражался за меня? — Гриндельвальд усмехнулся. — Только что ты провела очень вдохновляющую демонстрацию своей магии. Ты действительно была бы прекрасным дополнением к моим рядам. Я был бы польщен. На его лице появилась озорная ухмылка, и он добавил: — Если ты будешь работать со мной, ты также сможешь легко достать для меня рукопись Певерелла. Это может стать твоей первой миссией. Между бровями Гермионы появилась резкая хмурость. — Почему ты так одержим этой книгой? Откуда такой интерес к Дарам Смерти? — Не суди меня слишком строго, Гермиона. В конце концов, ты пытаешься найти их сама, не так ли? — Все еще улыбаясь, он подмигнул ей и предложил: — Если ты согласишься перейти на мою сторону, мы могли бы объединить усилия в нашем стремлении найти Дары. Гермиона долго смотрела на него. Что он задумал? Она вообще этого не понимала. Сначала он хотел, чтобы она принесла для него рукопись. Но теперь? Почему он так с ней разговаривает? Почему его поведение так резко изменилось? Это заставило Гермиону нервничать, ее взгляд снова метнулся к дверям. Проигнорировав его предложение, она спросила: — Почему ты пытаешься найти Дары? Для чего? Ради бессмертия? Гриндевальд пристально посмотрел на нее, и улыбка на его лице медленно стала шире. — Бессмертие? Нет, нет. Меня это точно не интересует. Гермиона уставилась на него широко раскрытыми глазами. Честность в его голосе застала ее врасплох. — Почему я должен бороться за вечную жизнь? — Гриндевальд начал расхаживать перед ней. — Зачем мне утруждать себя сценариями своей возможной смерти, когда я живу здесь и сейчас. Моя обязанность формировать настоящее, так зачем тратить время на будущее? — Но Дары Смерти… — прошептала Гермиона. Она совершенно не могла прочесть этого человека. Это делало его опасным. — Предполагается, что они способны побеждать смерть. Зачем тебе охотиться на них, если не для того, чтобы остановить смерть? Гриндевальд остановился. Раздражающе очаровательная улыбка все еще играла на его лице. — Да, я знаю эту сказку, — задумчиво сказал он ей. — Три брата и их встреча со смертью. Которая оставила каждому из них свои дары. Гриндевальд провел рукой по своим золотистым волосам, озорно ухмыляясь ей. Гермиона почувствовала укол в животе, когда его взъерошенные волосы вдруг напомнили ей о Гарри. — Скажи, Гермиона. Ты веришь в сказки? Гермиона не ответила. Она понятия не имела, к чему он ведет. Не получив ответа, Гриндельвальд продолжил: — Я тоже. На мой взгляд, моя дорогая, Дары — не что иное, как творение волшебника. Конечно, невероятно могущественное, но все же рукотворное. Смерть определенно не вышла из своего царства, чтобы одарить трех невинных людей своей силой. Выйдя из оцепенения, Гермиона грубо сказала: — Ты не ответил на мой вопрос. — Когда Гриндельвальд поднял брови, она добавила: — Если тебя не интересует бессмертие и если ты вообще не веришь в Дары, то зачем ты пытаешься их найти? — Очень проницательна, поистине. И такая нетерпеливая. — Он улыбнулся ей. — Ну, на самом деле я пытаюсь найти Дары уже довольно давно. Год за годом. Ты не поверишь. Вначале мне помог мой друг. Это было до того, как он бросил меня. — Альбус Дамблдор? — Он рассказывал тебе? Гермиона просто смотрела на него, не говоря больше ни слова. Гриндевальд снова провел рукой по волосам, задумчиво глядя в потолок. — Хм, кто бы мог подумать. Альбус говорит обо мне. — Затем его взгляд снова метнулся к ней, и он улыбнулся: — Надеюсь, только хорошее. Он повернулся к ней и широко раскинул руки. — Дары — это лишь моё прошлое. Ни больше, ни меньше. — Тогда почему, если это всего лишь твое прошлое, ты потратил столько времени и людей, чтобы получить от меня книгу Певерелла? — Ну, я действительно хочу заполучить её. — Гриндельвальд лукаво усмехнулся. — Надеюсь, никаких обид? Гермиона не ответила. — Пойдем, моя дорогая, — дружелюбно сказал Гриндевальд. — Дары — могущественные магические предметы. Каждый волшебник хотел бы ими владеть. — Ты ожидаешь, что я поверю, что ты прервал свою настоящую миссию, чтобы просто получить несколько безделушек? — прошипела Гермиона. — Потому что я не куплюсь на это. Что ты хочешь от меня? Почему ты хочешь, чтобы я присоединилась к тебе? — Ах, понятно, — усмехнулся ей Гриндевальд, по-видимому, не обиженный ее насмешливым тоном. — От тебя ничего не добьешься. Некоторое время он невинно разглядывал ее, прежде чем спросить: — Ты читала его книгу, дорогая? — Да. — кратко ответила Гермиона. — Понятно, понятно, — щебетал Гриндевальд. — Теперь главный вопрос: знаешь ли ты, кто такой Игнотус Певерелл? Гермиона невольно нахмурилась в замешательстве. Кем был Певерелл? Почему он это спросил? Певерелл жил более тысячи лет назад. Он был тем, кто создал Старшую палочку. Что еще можно было узнать? Глаза Гриндевальда засветились приятным удивлением, когда он увидел замешательство на лице Гермионы. — Значит, ты не знаешь, — усмехнулся он. — Ты прочла Его книгу, но не имеешь ни малейшего представления. Гермиона увидела, как что-то промелькнуло на его лице. Очаровательная улыбка все еще была на месте, но теперь в его глазах, блуждающих по ней, появился странный блеск. Этот блеск изменил все выражение его лица, и за его добродушным фасадом появилась странная тоска. Однако это длилось всего секунду, а затем на его лице снова появилась учтивая маска. — Дорогая моя, Певерелл вполне может оказаться самой важной фигурой в истории магии. Ты действительно ничего не знаешь о нем? — Гриндевальд одарил ее одной из своих очаровательных улыбок, сказав: — Но я не могу винить тебя. Молодежь никогда по-настоящему не интересуется историей. Гермиона покачала головой. — Зачем ты мне все это рассказываешь? — Потому что мы хотим работать вместе в будущем, и я совершенно точно не могу позволить моему будущему союзнику оставаться в неведении, — тепло сказал Гриндевальд. — Видишь? Я буду чтить наш будущий союз, делясь своими знаниями. Я обещаю, все прояснится. Гермиона не ответила. Тянуть время было лучшим планом, который у нее был сейчас. Так почему бы не послушать его бредовые идеи? — В свое время Певерелл был тем, кого называют мастером магического искусства, — сказал ей Гриндевальд. — Он превзошел все известные человеку заклинания и чары, он изучил все аспекты магии и общался со всеми, кто сам считался мастером. — Но вскоре Певерелл наткнулся на то, чего не смогли увидеть другие волшебники. Его всеобъемлющие знания позволили ему понять, что у магии есть границы. Не удовлетворившись этим, Певерелл попытался раздвинуть их. Его усилия увенчались успехом. Момент, когда он увидел, что границы рушатся, стал для Певерелла откровением. Он понял, что то, чему до сих пор обучали как магии, на самом деле было не более чем изуродованной версией этой силы. Все верования и учения ограничивали магическую силу и превращали ее во что-то негибкое. — Таким образом, Певерелл взял эту силу, которая считалась неизменной, и изменил ее. Он сделал то, о чем до него никто даже не мечтал: он изменил сами основы магии. Он вернул магию к своей природе. Он освободил ее. Гермиона нахмурилась, услышав страстную речь Гриндевальда. Его слова совсем не понравились ей. Тем не менее она слушала, как он продолжал свой рассказ: — Вместо того, чтобы чествовать Певерелла и благодарить его на коленях, другие волшебники избегали его и называли демоном. Даже самим дьяволом. Певерелл не позволял им остановить себя. Он никогда не сдавался, и хотя все остальные называли его еретиком и пытались положить конец его работе, он записал свои открытия на бумаге, Гермиона. — Его работа, его убеждения впоследствии смогли повлиять на волшебников так, как никто до или после него не мог. Он расколол саму магию. Так, что после него остались две силы. Одна втиснутая в жесткие формы и условия; и одна новая, та, что есть чистая свобода, ничем не связанная. Вечно меняющаяся сила. У Гермионы закружилась голова, пока она слушала Гриндевальда. Мысли проносились у нее в голове. Две силы магии? Одна контролируемая и одна вечно меняющаяся… Она уже слышала эти слова раньше, не так ли? «Вечная и постоянно меняющаяся». Когда-то Снейп употребил эти слова, но тогда он не описывал саму магию. Глаза Гермионы расширились от понимания, когда она посмотрела на Гриндевальда. То, что он сказал… — Певерелл, он создал… — слабо прошептала она. — Темную магию. Улыбка на лице Гриндевальда теперь была ледяной, пока он держал ее в плену своего взгляда. — Не темную, — прошептал он. — Это то, как могут называть ее его противники. Нет, его магия — это изменение. Вечное изменение. Как может что-то, что не имеет формы и направления, быть темным и злым? Гриндевальд сделал шаг к ней. Добрая улыбка играла на его губах, когда он изучал ее. Гермиона почувствовала, как ее притягивает к его глазам. К его словам. Это испугало ее. Словно увидев ее страх, Гриндевальд бросил на нее ободряющий взгляд, прежде чем продолжить: — Как последователь учения Певерелла, я не люблю, когда меня называют темным волшебником. Потому что я не темный. Я светлый. Точно так же, как Певерелл был маяком света в те темные времена. Гермиона моргнула, пытаясь оторваться от его завораживающих глаз. Потом сказала ровным голосом: — Темная магия — это зло. Для ее собственных ушей это звучало глупо. — Путь магии Певерелла — первородной магии — не является ни добром, ни злом. — тихо сказал ей Гриндевальд. — Это свобода. Гермиона была ошеломлена. Казалось, ее мысли замерли. Певерелл был источником всего этого? С тех пор, как она прочитала его рукопись, она знала, что он был темным. Но был ли он создателем всей тьмы? — Видишь ли, моя дорогая, — продолжал Гриндевальд. — Даже через тысячу лет после смерти Певерелла темные силы все еще пытаются работать против него и его наследия. Он создал нечто прекрасное и уникальное. Он освободил магию, чтобы она стала тем, чем всегда должна была быть: чистой и могущественной, как любая сила природы. Божественной. Гриндевальд сделал шаг к ней, его глаза сверкали от убежденности. — Во времена Певерелла люди были слишком недальновидны, чтобы понять, что он создал. Поэтому они пытались бороться с тем, чего не могли понять. Даже по сей день волшебники слишком упрямы, чтобы принять подарок Певерелла. Гриндевальд отвернулся от нее и сделал несколько шагов, продолжая своим завораживающим голосом: — Они называют это ересью и осуждают его видение магии. Я не позволю им продолжать бросать вызов природе. Я не позволю им совершать такое преступление. — Темная магия опасна, — прошептала Гермиона, ненавидя свой слабый голос. — Она используется только для того, чтобы причинять боль и убивать. Как это может быть её природой? — Иногда во всей своей красе природа жестока. Тем не менее, мы никогда не смеем осуждать ее. Нам нужно принять свое место в природе, а не бороться с ней. — Но темная магия — это исключительно борьба и разрушение. Это боль и страдание; в этой ветви магии нет ничего доброго, ничего божественного. Я видела темную магию, — заговорила Гермиона, придавая своим словам убедительность. — Она приносит опустошение, ничего больше. — Почему ты так говоришь, Гермиона? — мягко спросил Гриндельвальд. — Скажи честно, почему ты демонизируешь магию Певерелла? Это потому, что тебе так внушила вся эта пропаганда правительства? Ты хоть знаешь, что такое темная магия на самом деле? — Зачем ты мне все это рассказываешь? — дрожащим голосом прошептала Гермиона. — Ты спросила меня, почему я хочу, чтобы ты присоединилась ко мне, — серьезно ответил Гриндевальд. — Вот тебе ответ: ты мне нужна. Гермиона уставилась на него, не понимая, что он имеет в виду. Она заикалась от недоумения: — Я-я нужна тебе? — Да, — подтвердил Гриндевальд. — Мы на войне. Эта война бушует со времен Певерелла. Я хочу, наконец, положить ей конец. И ты, моя дорогая, поможешь мне. Гермиона неуверенно отступила от него и слабо спросила: — Чем я могу помочь? — Ты умна, моя дорогая, и ты невероятно сильная ведьма. — С жадным выражением на лице Гриндевальд добавил: — Наполнена духом Певерелла, не так ли? Гермиона напряглась, услышав намёк в его последних словах. Знал ли он о Древней Магии? Гермиона резко вдохнула. Древняя Магия! Она была внутри нее. Так глубоко переплетенная с ее собственной магией, что теперь они были единой силой. Эта магия исходила напрямую от Певерелла. Была ли ее магия темной? Была ли она темной? Гермиона широко раскрытыми глазами смотрела на Гриндевальда. Он ободряюще улыбнулся ей, увидев панику на ее лице. — Я чувствую это, — мягко сказал он ей, словно подтверждая ее мысли. — Она повсюду в твоем теле. Ты излучаешь магию Певерелла. Первородную магию. Ты дышишь ею, ты живешь ею. Почему ты борешься с ней? Темная магия? Гермиона с трудом отступила от него на шаг, качая головой. — Нет… — Ты загадка. Парадокс. — Глаза Гриндевальда скользнули по ее телу. В них появился восхищенный блеск. — Просто скажи мне, моя дорогая, кто создал тебя? — Ч-что? — Гермиона закашлялась, чувствуя головокружение на ногах. — Хм, ты не хочешь разглашать, кто твой создатель? — спросил Гриндевальд, ничуть не удивившись. — Не волнуйся, рано или поздно я узнаю. Мне все равно нужно с ним встретиться. — О чем ты? — слабым голосом произнесла Гермиона, мысли роились в ее голове. — Очень смело, его действия. Так много всего могло пойти не так, — усмехнулся Гриндевальд, весело подмигивая ей. — Но вот ты здесь, загадочное существо. Я думаю, даже Певерелл был бы счастлив познакомиться с тобой. Ты — все, за что он боролся. Все, за что я сражаюсь. Он подошел к ней ближе и поднял руку, нежно потянув за прядь ее вьющихся волос за ухом. — Дитя первородной магии. Вот почему ты мне нужна. Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами. Нет, этого не может быть. Ее дыхание стало прерывистым, когда до неё дошло. Дитя первородной магии? Она в отчаянии покачала головой. …дитя Темной Магии…? Нет. Нет! Она не хотела этого принимать. Сильно закусив нижнюю губу, пуская кровь, она все еще смотрела на Гриндевальда. — Я… я не такая. Не такая, как ты. Ты убил… ты… убил Марка, — прошептала Гермиона срывающимся и дрожащим голосом. — Я бы никогда не стала драться за тебя. Я не темная. Гриндевальд только снисходительно улыбнулся ей, и мысли Гермионы пошли наперекосяк. Певерелл. Певерелл. Певерелл. Гермиона знала, кто он такой. Она читала его рукопись, и в каждом его слове просачивались мрачные рассуждения. С тех пор, как она впервые открыла его проклятую книгу все эти месяцы назад, она знала. Почему она все время игнорировала это? Певерелл был темным. Певерелл был убийцей. Он без сожаления убил своих братьев. Как может магия, которую он перенес в Старшую палочку, не быть темной? Та самая магия, которая теперь слилась с телом Гермионы. Поскольку Том помог ей вернуть утраченную магию, ее совершенно не волновало, что это будет означать возвращение магии Певерелла. Темная магия… Нет. Нет. Нет! Гермиона начала сильно дрожать. Ее магия все еще бушевала вокруг нее, и ее присутствие теперь вызывало у нее отвращение. — Я НЕ ТЕМНАЯ! — Гермиона отчаянно закричала, желая, чтобы обжигающая правда исчезла. — Я тебе не враг, — успокаивал Гриндевальд. — Я могу быть твоим покровителем. Гермиона отчаянно замотала головой. Ее глаза метнулись к двери, ведущей из церкви. Ей нужно было уйти отсюда. Сейчас! Ее рука неудержимо дрожала, когда она подняла её. Ее движения были взволнованными, когда она махнула рукой на груду дров, лежавшую в углу неподалеку. Гнилые куски церковной утвари повиновались и поднялись в воздух. Следуя за движением руки Гермионы, дерево полетело в сторону Гриндевальда. Волшебник взмахнул запястьем, создав вокруг себя мерцающий щит. Дерево врезалось в щит, не причинив никакого вреда. Гермиона развернулась и бросилась к двери. Дойдя до выхода, она отчаянно дернула за огромную медную ручку. Дверь не сдвинулась ни на дюйм. На самом деле она была настолько статичной, что Гермиона была уверена, что на месте её удерживала магия. Когда она втолкнула свою магию в дверь, она почувствовала ту же защиту которая ранее не дала ей аппарировать. Гермиона дергала и толкала, но это было бесполезно. Магия Гриндевальда не давала двери открыться. Именно тогда Гермиона почувствовала, как ей в спину устремилось мощное проклятие. Инстинктивно она пригнулась и бросилась в сторону. Проклятие ударило в деревянную дверь прямо там, где несколько мгновений назад стояла Гермиона. Ее глаза метнулись к Гриндевальду. Со Старшей палочкой в руке, он с любопытством посмотрел на нее. Она судорожно вздохнула, увидев, как его магия потрескивает вокруг него. Это снова была странно бесцветная аура. Гермиона быстро вскочила со своего места на полу. Она подняла правую руку и яростно ударила ею Гриндевальда. Белый луч света вырвался из ее руки и устремился к волшебнику. Гермиона подняла руку и продолжала направлять магию на своего противника. Гриндевальд легко взмахнул палочкой в воздухе. Белый луч врезался в невидимую стену, не долетев до Гриндевальда. Гермиона стиснула зубы и увеличила количество магии, которую она вложила в белый луч света. С поднятой палочкой, Гриндевальду не составило труда защитить себя. Гермиона незаметно щелкнула пальцами левой руки. Акцио! С этими словами она послала простое призывающее заклинание к каменному алтарю, стоявшему у дальней стены церкви. Гриндевальд не заметил ее действий. Простая магия призывающего заклинания была скрыта более сильной магией белого луча. Тяжелая плита алтаря отреагировала на зов Гермионы и легко поднялась в воздух. Поскольку Гриндевальд стоял прямо между Гермионой и алтарем, каменная плита была нацелена на то, чтобы врезаться ему в спину. Затаив дыхание, Гермиона смотрела, как каменная плита парит в воздухе, в то время как она все еще атаковала Гриндевальда белым лучом света. Всего несколько секунд, и камень врежется в Гриндевальда, а он еще не заметил опасности за своей спиной. Как только камень уже должен был ударить волшебника, из ниоткуда возникла полупрозрачная стена голубого света. Каменная плита столкнулась с этой стеной. От силы удара тяжелый камень раскололся, и осколки полетели во все стороны. Глаза Гриндевальда расширились от удивления. Взмах его палочки, и он пересилил белый луч света от атаки Гермионы. Затем он слегка повернул голову и уставился на разбитый камень. Взмахом палочки он снял голубой щит. Видимо, это была часть отдельной защиты, которая действовала независимо от него. Гриндевальд снова повернулся к Гермионе. Она с удивлением заметила, что на его губах играла веселая ухмылка. — Ты дерешься грязно, Гермиона, — весело сказал он ей. — Мне это нравится. Без лишних слов Гриндевальд взмахнул палочкой в воздухе. Движение палочки было сложным, и Гермиона никогда раньше его не видела. Сероватая сфера, состоящая из дыма, отделилась от его палочки. Она не рванулась к Гермионе, а взлетела к сводчатому потолку церкви. Пока глаза Гермионы осторожно следовали за этой сферой, она полностью упустила из виду расчетливый блеск в глазах Гриндевальда, который наблюдал за ней, как ястреб. Серый дым завис в воздухе прямо под красочной фреской, нарисованной на каменном потолке. Внезапно, без предупреждения, вспышка энергии покинула дым. Молния сердито затрещала в воздухе, нацелившись прямо на Гермиону. Гермиона ожидала нападения, поэтому быстро скрестила руки перед собой и позволила своей магии собраться там. Затем она развела руки в стороны. Сабсисто! Прямо перед ней появился толстый желтый щит. Буквально через секунду гневно шипящий разряд энергии врезался в него. Сразу же ее щит превратился из желтого в оранжевый, а затем в ярко-красный, прежде чем рухнуть. Молния едва ли потеряла силу и устремилась к Гермионе. В последнюю секунду она бросилась в сторону. Краем глаза Гермиона увидела, что молния изменила направление и сердито последовала за ее движением. Используя поступательное движение своего прыжка, Гермиона позволила себе упасть на пол и перекатилась через плечо. Молния не смогла последовать за ее резким изменением направления. Опасно шипя, она врезалась в каменный пол всего в нескольких дюймах от Гермионы, оставив в нём дыру. Дрожа, Гермиона поднялась с пола. Ее глаза метнулись к серому шару дыма, который все еще плавал прямо под потолком. Прищурив глаза, она увидела, что шар излучает тонкие нити магии. Почти незаметно всю церковь пронизывала сеть магии, исходившая от шара. Каждый раз, когда Гермиона двигалась, ее магия тревожила эту сеть, и сфера чувствовала ее положение. Сфера дыма снова вспыхнула, и еще одна молния сверкнула в воздухе. Без колебаний Гермиона немедленно подавила свою магию, чтобы она больше не тревожила паутину серого шара. Затем она быстро взмахнула рукой и послала волну своей магии в Гриндевальда. Сбитая с толку ее действиями, молния последовала за всплеском магии Гермионы и устремилась к Гриндевальду. Гермиона увидела, как Гриндевальд изогнул брови, внезапно столкнувшись со своим собственным проклятием. Его глаза метнулись к Гермионе, и в них мелькнул восторг. Молния почти достигла его, когда Гриндевальд взмахнул палочкой. Молния сразу стихла. Еще один взмах его палочки, и серая сфера на потолке исчезла, растворившись в пустоте. Гермиона вздохнула с облегчением, почувствовав, как паутина магии исчезла. — Ты воистину очаровательна. — Гриндельвальд улыбнулся ей. Волнение блеснуло в его глазах, когда он обратился к Гермионе: — Скажи, ты действительно видела мою атаку? Большинство людей просто оказываются поражены этим проклятием, так и не узнав, что именно их поразило. Но твои движения…ты правда можешь видеть магию, не так ли? Гермиона нахмурила брови. Ну, конечно, она видела её. Честно говоря, эти ослепительно белые молнии было трудно не заметить. О чём Гриндевальд…? Гермиона резко вдохнула воздух. Конечно, с тех пор как магия Певерелла захватила ее тело, словно паразит, Гермиона могла не только чувствовать магию, но и видеть ее. Она смотрела на Гриндевальда прищуренными глазами. Этим поединком он проверял ее силы, не так ли? «Не теперь», — сердито подумала Гермиона. Она подняла обе руки, широко расставив пальцы и указав ладонями на Гриндевальда. Гермиона придвинула руки ближе. Зеленые искры то и дело перескакивали из одной руки в другую, гудя электричеством. Наконец руки Гермионы соприкоснулись. Указательный палец напротив указательного и большой напротив большого, Гермиона сложила руки в кольцо. Ее магия быстро накапливалась внутри круга. Гермиона поджала губы и осторожно дунула в кольцо. Как только легкое дуновение воздуха прошло через него, магия изменилась и устремилась вперед, словно сильный шторм. С яростью она пронеслась по церкви. Улыбка исчезла с лица Гриндевальда, когда он столкнулся с яростным штормом, и он быстро взмахнул палочкой. Перед ним образовался серебристый щит. Его опасно затрясло от шторма. В результате буре Гермионы удалось добраться до волшебника. Она пронзила щит, и магия яростно ударила его по щеке. Пошатываясь, Гриндевальд взмахнул палочкой, укрепляя свой щит. Из пореза на его левой щеке бежала тонкая струйка крови, но он не обратил на это внимания. Сосредоточившись, он боролся с магией Гермионы. Тонкие нити бесцветной магии Гриндевальда покинули его щит. Эти пряди медленно ползли к Гермионе. Будучи довольно гибкими, они не давали шторму схватить их. Он не был предназначен для такой точной атаки. К этому времени магия Гриндевальда почти достигла ее. Со стоном разочарования Гермиона развела руки. Злая буря тут же стихла. Еще один взмах руки, и Гермиона окружила себя щитом. Она ахнула, когда почувствовала, как нити магии Гриндевальда коснулись ее щита. Они жадно облизывали его, пытаясь найти лазейку. Ее глаза метнулись к Гриндевальду. Волшебник не двигался и все еще стоял в нескольких метрах от нее. Гермиона злобно стиснула зубы, заметив веселое выражение на его лице. Он игриво подмигнул ей, размахивая палочкой. Мгновенно нити его магии покинули Гермиону. — Я по-прежнему утверждаю, что ты невероятно талантливая ведьма, — сказал ей Гриндевальд спокойным голосом, словно сейчас они не участвовали в ожесточенной дуэли. — Но… — Взмахом его палочки щит Гермионы сломался. — …тебе еще многому предстоит научиться. Она резко вдохнула, почувствовав, как исчез ее щит. — Я могу быть твоим учителем, Гермиона, — соблазнительно предложил Гриндевальд. — Ты — совершенное создание. Позволь мне помочь тебе воплотить это совершенство. Гермиона уставилась на него широко раскрытыми глазами и покачала головой, отступив на шаг. — Я никогда не буду работать на тебя, — прошипела она ему и окружила себя защитной магией. Без предупреждения, Гермиона махнула рукой. Ярко-желтое проклятие сорвалось с ее пальцев и устремилось к Гриндевальду. Ему даже не пришлось прерывать зрительный контакт с ней, когда он взмахнул палочкой. Ее желтое проклятие вспыхнуло и замерло, прежде чем оно успело приблизиться к волшебнику. — Мое дорогое дитя, ты понятия не имеешь, что такое магия на самом деле. Форма магии Певерелла не ограничена никакими границами. Дуэль со мной бессмысленна, потому что на моей стороне бесконечность. Признаю, твоё заклинание Шторма было впечатляющим. Но против природы оно бесполезно. Познакомься с олицетворением ветра, Гермиона. Он улыбнулся ей, и Гермиона напряглась. Она с беспокойством наблюдала, как Гриндевальд взмахнул палочкой легким изящным движением. Казалось, его странная бесцветная магия тут же собралась в одной точке всего в метре справа от Гриндевальда. Он наблюдал с довольной улыбкой на лице, как вихрь магии набирал обороты, вращаясь все быстрее и быстрее. Гермиона сделала осторожный шаг в сторону, когда этот вихрь внезапно взорвался вспышкой яркого света. Когда вихрь разрушился, он проделал дыру в воздухе. Эта дыра выглядела как портал, ведущий в другой мир. Через него в мир Гермионы вливалась мощная магия. Все ее тело дрожало, когда она столкнулась с таким количеством темной магии, которого она никогда раньше не ощущала. Каким бы ни был тот мир за порталом, там царила тьма. Хотя Гриндевальд стоял всего в метре от отверстия, на него темная магия нисколько не повлияла. Вместо этого он улыбнулся дрожащей фигуре Гермионы. — Певерелл дал нам кое-что, Гермиона, — сказал он своим нежным голосом. — Он дал нам знания. Его глаза скользнули от нее к порталу. Его лицо светилось удовлетворением, когда он вглядывался в темноту. Трепет пронизывал его тон, когда он сказал ей: — Разве ты не видишь? Не чувствуешь это в воздухе? Эту силу подарил нам Певерелл. Он освободил магию и дал нам выбор. С этими словами Гриндевальд снова взмахнул палочкой. На этот раз к порталу. При этом он тихо прошептал, словно зовя возлюбленную: — Селаэно. Сначала ничего не произошло. Портал все еще парил там, выглядя как рана, разорванная в другое измерение. Из этой раны истекала темная злобная магия. Внезапно тишину разорвал ужасающий визг. Гермиона почувствовала, как ее сердце колотится в груди. Она нервно сглотнула, увидев, как что-то движется в темноте этого портала. Раздался еще один гневный визг, теперь уже ближе. От портала медленно отделилась фигура. Гермиона почувствовала, как ее руки дрожат, когда ее поразила волна темной магии. Она болезненно блуждала по ее телу, и ярость этой магии заставляла ее дышать рывками. Широко раскрытыми испуганными глазами Гермиона наблюдала, как в портале появилась женщина. Ее тело все еще было окутано тьмой, но Гермиона могла видеть ее лицо. Она была красивой. Ее гладкая кожа была белой, как фарфор, без единого изъяна. У нее были полные румяные губы, а высокие скулы только подчеркивали ее экзотическую красоту. Ее светлое лицо обрамляли угольно-черные вьющиеся волосы. Несмотря на то, что она была самой красивой женщиной, которую Гермиона когда-либо видела, от этой потусторонней красоты по ее спине пробежали мурашки. Лицо женщины не отражало никаких эмоций. Словно высеченное из мрамора, на этом лице не было жизни. Даже глаза ничего не выражали. Гермиона вздрогнула, глядя в глаза женщины. Они не имели никакого сходства с человеком. Не было ни зрачков, ни радужной оболочки, вместо этого ее глаза представляли собой два черных как смоль шара. Они выглядели неестественно и неуместно на этом лице. Это было не правильно. Странно резкими движениями женщина попыталась выйти из портала. Гермиона ахнула от страха, увидев остальную часть её тела. Грудь была обнажена, кожа груди была такой же безупречной и мягкой, как и ее лицо. Начиная с кожи на плечах и животе, на теле женщины вросли блестящие темные перья. Их черный как смоль цвет контрастировал с бледностью ее кожи. Там, где должны были быть ее руки, к ее гладкому телу были сложены сильные крылья. Нижняя часть тела женщины была полностью покрыта такими же черными перьями. Наполовину женщина, наполовину животное, существо выглядело как искаженное изображение могущественной хищной птицы. Женщина-птица грациозно оторвалась от портала и приземлилась на каменные плиты церкви, резко царапая когтями по камню. Ее непостижимые черные глаза оглядели все вокруг, голова женщины резко последовала за движением. Вскоре ее взгляд упал на Гриндевальда. Волшебник улыбнулся существу. — Селаэно, — мягко поприветствовал он. Женщина-птица не отреагировала, а просто уставилась на него странными и нечеловеческими глазами. Внезапно она открыла свои идеальные губы. Резкий стон сорвался с ее губ. Звук заставил Гермиону вздрогнуть от страха. Каким-то образом женщина-птица уловила это движение. Она повернула голову, и ее черные глаза остановились на Гермионе. Страх парализовал Гермиону, когда женщина посмотрела на нее. Магия, темная, как ночь, кружилась вокруг существа. Женщина-птица издала еще один визг. Затем она расправила крылья и одним мощным взмахом поднялась в воздух. Быстрая, как хищник, женщина-птица бросилась на Гермиону, угрожающе взмахнув когтями. Гермиона быстро махнула дрожащей рукой. Ослепительно-синее заклинание устремилось к существу. Не было ни воздвигнутого щита, ни ответного проклятия. В тот момент, когда проклятие Гермионы достигло женщины, оно просто исчезло. Магия проклятия была втянута в ауру темной магии, окружавшую женщину-птицу, увеличивая ее силу. Сердитый взмах крыльев, и женщина-птица послала в Гермиону волну магии. Гермиона быстро шевельнула руками. «Скутулатус!» Вокруг нее появился знакомый белый щит. Волна темной магии врезалась в него. Сила щита сломалась и была поглощена, еще больше усиливая атаку женщины-птицы. Глаза Гермионы расширились от шока, и она смогла только отпрыгнуть в сторону. Она вскрикнула от боли, когда почувствовала, как темная магия коснулась ее левого локтя. Остался глубокий порез. Гермиона спустилась на пол, стоя на одном колене и обеих руках. Ее сердце колотилось в груди. Еще один нечеловеческий визг сорвался с губ женщины-птицы, когда она бросилась на Гермиону. Гермиона отпрянула. Когти женщины заскребли по камню, оставляя глубокие порезы. Мощным взмахом крыльев она оторвалась от земли и снова взлетела в воздух. Гермиона послала в женщину еще одно проклятие. И снова ее проклятие было втянуто магией этого существа. Убегая от опасности, Гермиона попыталась увернуться от острых как бритва когтей, которые намеревались разорвать ее на части. Она подбежала к одной из колонн церкви, когда в ее спине вспыхнула боль. Было ощущение, что кто-то провел ножом по ее спине. Невероятная боль заставила колени Гермионы подогнуться. Она упала на пол. Липкая жидкость приклеила блузку к спине. Не обращая внимания на кровь и боль, Гермиона сползла на пол. В считанные секунды она избежала острых, как бритва, когтей женщины-птицы. Гермиона откатилась и прижалась к колонне церкви, стремясь расположиться так, чтобы она была между ней и разъяренной женщиной-птицей. Гермиона вздрогнула от напряжения, задаваясь вопросом, как уничтожить зверя. Словно прочитав ее мысли, голос Гриндевальда эхом разнесся по церкви: — Гарпии ни мертвы, ни живы, моя дорогая. Это темные духи. Убить их невозможно. Словно подтверждая его слова, Гарпия яростно завизжала, сердито царапая когтями столб, удерживавший ее от добычи. На четвереньках Гермиона отползла прочь. Она чувствовала, как воздух обдувает ее от яростных ударов сильных крыльев гарпии. Магия была совершенно бесполезна против гарпии, и Гермиона не знала, как защитить себя. Ее спина столкнулась со стеной церкви, и она задохнулась от боли. Она чувствовала, как кровь течет из раны, прижавшись к стене. Гарпия уже обогнула колонну и бросилась на Гермиону, подняв когти. Гермиона подняла еще один щит. И снова это было бесполезно против темной магии гарпии. Гермиона зажмурилась и повернула голову в сторону, ожидая, когда в нее вонзятся безжалостные когти. — Стой, — раздался голос в церкви. Неуверенно Гермиона осмелилась открыть глаза. Бесцветный вздох страха покинул ее, когда она обнаружила гарпию, сидящую на полу прямо перед ней. Ее когти царапали каменный пол, а нечеловеческие черные глаза смотрели на Гермиону. — Спасибо, Селаэно, — прошептал Гриндевальд. Он стоял рядом с гарпией и смотрел на нее с восхищением в глазах. Гарпия неохотно оторвала взгляд от своей добычи. В ее глазах закружилась тьма, когда она смотрела на Гриндевальда. В этих глазах не было ни понимания, ни каких-либо других человеческих эмоций. Гриндевальд поднял левую руку. Он провел палочкой по ладони, оставив кровоточащий порез. Гарпия смотрела, как кровь капает с руки Гриндевальда на каменный пол. Как только кровь коснулась пола, пустые глаза гарпии снова уставились на Гриндевальда. На её лице по-прежнему не было ни эмоций, ни гнева, ни чего-либо еще. Внезапно она расправила свои красивые черные крылья. Одним взмахом этих крыльев гарпия исчезла в порыве ветра. Гермиона все еще лежала на полу, ее сердце бешено колотилось в груди. Ее дыхание было учащенным, спина невыносимо болела, а тело сильно дрожало, когда она подняла голову и посмотрела на Гриндевальда. Он стоял прямо перед ней. Доброжелательная улыбка все еще была на его лице, когда он осмотрел ее. — Я прошу тебя, Гермиона, — сказал он ей, его голос не оставлял места для возражений. — Я знаю, что это эгоистично, учитывая, что ты всего лишь ребенок, но мне нужно, чтобы ты была на моей стороне. Все еще тяжело дыша, Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами. — В конце концов, Селаэно и ты не такие уж разные. Хочешь ты это принимать или нет, но ты принадлежишь первородной магии, — почти любовно прошептал ей Гриндевальд. У Гермионы сжало горло, когда она услышала его слова. Певерелл был Темным Волшебником. Все его творения были темными. Старшая палочка тоже. Магия этой палочки была внутри нее… она была ее частью. Гриндевальд был прав, не так ли? Она была темной. Певерелл сделал её такой. Гермиона посмотрела на Гриндевальда и отрицательно покачала головой. — Я никогда не буду бороться за тьму. Это только заставило Гриндевальда тихо усмехнуться. Он медленно поднял палочку. Его глаза весело блестели, когда он сказал: — Ты заблуждаешься, моя дорогая. Это не тьма. Ты выросла среди людей, кормящих тебя ложью. Они развратили тебя своими архаичными убеждениями. Я покажу, что все эти невежественные люди делают с первородной магией. С этими словами он махнул палочкой в сторону Гермионы. Она отшатнулась от него. Ничего не произошло, и она в замешательстве посмотрела на Гриндевальда. Он просто с любопытством посмотрел на нее. Внезапно Гермиона заметила легкое покалывание в правой руке. Было ощущение, что кровь приливает к онемевшей конечности. Гермиона подняла руку и осмотрела ее. Она выглядела нормально, хотя ощущение покалывания усиливалось. Рука начала болеть. Глаза Гермионы расширились, когда кончики ее пальцев начали бледнеть. Они выглядели серыми и восковыми. Медленно бледность сползала с кончиков, сопровождая процесс тупой болью. Гермиона попыталась согнуть пальцы, надеясь, что странная боль уйдет. Она вскрикнула от страха, так как не могла пошевелить пальцами. Они стали жесткими и неподвижными. Затем кожа под ее ногтями потемнела, прежде чем расползтись по пальцам. Гермиона с ужасом наблюдала, как обесцвеченная кожа сморщивается и все чувства покидают иссохшуюся руку. Медленно ткань под ее кожей разрушилась, из-за потери вещества казалось, что ее ногти выросли на несколько миллиметров. Испуганный всхлип сорвался с губ Гермионы, когда она беспомощно наблюдала, как разлагающаяся плоть, наконец, потеряла всякую устойчивость и отваливалась кусками, обнажая кости внутри. Разложение распространилось дальше по ладони. Увидев прогрессирующий характер разложения, Гермиона вырвалась из ступора, в который впала. Недолго думая, она вытянула указательный палец левой руки и направила рубящее проклятие умирающей правой руке. Ослепляющая боль пронзила ее, когда проклятие пронзило еще живую ткань. Заклятие отрезало ей половину ладони, оставив лишь печальный обрубок на том месте, где когда-то был ее мизинец. Остальные ее пальцы, все еще прикрепленные к тому, что было половиной ее ладони, лежали гниющим комком на полу, медленно превращаясь в прах и кости. Красная кровь хлынула из зияющей раны, оставленной режущим заклинанием на руке Гермионы. Кровь текла по обнаженным мышечным тканям, костям и сухожилиям. Гермиона подавила всхлип и прижала сильно кровоточащий обрубок к своей груди. — Очень хорошо, — мрачный голос проник в ее страдания. Сдерживая новые рыдания, Гермиона подняла голову. Она обнаружила, что Гриндевальд улыбается ей. Его взгляд с интересом блуждал по ее окровавленной руке. — Ты инстинктивно поступила правильно. Ты пресекла распространяющуюся болезнь, — сказал он ей, как будто они обсуждали это за чашкой чая. — Можешь ли ты винить меня за то же самое? Если я не буду действовать, никто этого не сделает, и наш мир рухнет. Он держал палочку в руке и осторожно постукивал ею по бедру, собирая ее кровоточащую руку. — Гермиона, перед тобой развилка пути. Один путь ведет во тьму и страдания. Другой — чистый свет. Гриндевальд присел перед ней, его лицо было всего в нескольких дюймах от ее собственного. Гермиона вздрогнула, когда его завораживающие глаза впились в нее. — Я хочу помочь тебе, — сказал он успокаивающе, его нежный голос омывал ее. — Я готов сражаться за тебя. Он потянулся к ней и провел рукой по ее щеке. Гермиона вздрогнула от его прикосновения, крепче прижав кровоточащую руку к груди. — Я могу показать тебе путь к свету, — промурлыкал ей Гриндевальд. — Останься со мной, и я подарю тебе весь мир. Тихое рыдание вырвалось у Гермионы, когда она уставилась на него. Его магия ощетинилась вокруг него, и она могла чувствовать её на своем теле. Она скользила по ней, лаская ее кожу и призывая ее собственную магию присоединиться к танцу. Тем не менее, Гермиона чувствовала грубую силу, скрытую под мягкостью. Одно неверное движение, одно слово, которое он не хотел слышать, и Гриндевальд больше не будет сдерживать свою магию. Если бы он хотел, он мог бы разорвать ее на куски. Гриндевальд резко выпрямился и навис над искалеченным телом Гермионы. — Поверь мне, Гермиона, если ты присоединишься ко мне, не будет ничего, чего ты не смогла бы достичь. Ты будешь непобедима. Присоединяйся к светлой стороне, и ты будешь самой могущественной ведьмой, которую когда-либо видел мир, — сладким голосом пообещал Гриндевальд. Затем в его глазах вспыхнул угрожающий блеск, когда он продолжил: — Но откажешь мне, и тебя поглотит тьма. Между болезненно колотящейся рукой — или тем, что от нее осталось — и страхом, нахлынувшим на нее, Гермиона поняла одно: присоединится ли она к Гриндевальду или нет, тьма все равно поглотит ее. Ей нужно было уйти от волшебника. Гермиона неуверенно взмахнула левой рукой, вложив в движение всю свою магию. Ее магия повиновалась и покинула ее как мощная вспышка. Она сильно врезалась в оборону Гриндевальда и отбросила его на шаг назад. Гермиона воспользовалась этим и отчаянно вскочила на ноги. Ее голова кружилась, черные точки плясали перед глазами от потери крови. Она проигнорировала тошноту и бежала, отчаянно пытаясь отдалиться от волшебника как можно дальше. Едва Гермиона сделала несколько шагов, как почувствовала яростную волну магии, устремляющуюся ей в спину. Она так сильно потрескивала в воздухе, что Гермиона почти чувствовала её вкус на языке. Прежде чем это проклятие достигло ее, она отбросила свое тело в сторону. Мягкий вздох боли вырвался из нее, когда она сильно ударилась о каменный пол церкви. Проклятие врезалось в каменные плиты, одну полностью разбило вдребезги, а на соседних появились глубокие трещины. Гермиона неудержимо дрожала. Из глубоких ран на спине и изуродованной правой руки хлынула кровь. Она уже чувствовала, как ее сознание ускользает от боли и потери крови. Она повернулась и увидела, что Гриндевальд идет к ней с поднятой палочкой. Как она могла победить его? Она была так слаба, что сомневалась, сможет ли вообще встать. Дерьмо! Гермиона стиснула зубы. То, о чем все говорили, не было слухом. Когда Гриндевальд держал в руке свою палочку, победить его было невозможно. Гермиона вздохнула, ее охватил страх. Тем не менее, она не собиралась присоединяться к нему. Никогда. Гермиона не собиралась позволить Певереллу победить. Он навязал ей эту темную магию, но она не собиралась действовать в соответствии с ней. Что бы ни сделал с ней Гриндевальд, она не собиралась к нему присоединяться. Не обращая внимания на агонию, в которой она находилась, Гермиона протянула левую руку. — Суспирацио драконис! Ее магия покалывала вниз по руке и к ладони. Она сердито зашипела, вылетев из ее ладони. Как только ее магия коснулась воздуха, она превратилась в жар, который тут же вспыхнул пламенем. Это не был весело потрескивающий оранжево-красный огонь. Это пламя яростно сжигало, плавило и уничтожало все при контакте. Голубое пламя врезалось в щит, сотворенный Гриндевальдом. Подобно паяльной лампе, пламя угрожающе шипело, борясь с ним. Жар был настолько сильным, что Гермиона увидела, как трещат под ним каменные плиты, медленно начинающие светиться там, где они были ближе всего к огню. Гриндевальд сделал шаг назад, столкнувшись с атакой Гермионы. Она увидела, как он удивленно поднял брови. Но затем ее желудок опустился, когда улыбка начала искривлять его рот. — Используешь столь темные заклинания, — усмехнулся он. — Ты уже на полпути. Затем он взмахнул Старшей палочкой в воздухе. Яростный огонь протестующе заревел, когда магия Гриндевальда потушила его. Он высосал весь воздух, тем самым уничтожив огонь. Гермиона ничего не могла сделать, кроме как с ужасом смотреть, как ее огненное проклятие разрушается. Очередной взмах Старшей палочки, и магия Гриндевальда столкнулась с ней. Она закричала от боли, когда ее отбросило. Боль пронзила ее уже поврежденную спину, когда она ударилась о каменную стену. Она безвольно опустилась на пол. Гермиона лежала, слабо прислонившись к стене, и со страхом смотрела, как Гриндевальд подходит к ней. Он остановился прямо перед ней. Злая улыбка растянула его губы, когда он посмотрел на нее сверху вниз. Гермиона испуганно прижалась всем телом к каменной стене позади нее. Гриндевальд поднял палочку, темная магия уже собиралась на ее кончике. Она отвернулась от него, зажмурив глаза. Прежде чем Гриндевальд успел закончить свою атаку, по церкви разнесся еще один голос: — Протегерис. Ее глаза распахнулись. Между ней и Гриндевальдом возникла стена синего света. Сила его была настолько велика, что ему удалось оттолкнуть волшебника на шаг назад. С сердитым оскалом на лице Гриндевальд уставился на барьер, гудевший от магии. Гермиона повернула голову, услышав приближающиеся к ней шаги. Тихий всхлип сорвался с ее дрожащих губ, когда она заметила Тома, спешащего к ней. Он держал в руке свою бледную палочку, и на его красивом лице было мрачное выражение. Его магия была яростным вихрем силы, бушующей вокруг него. Голубоватый щит все еще удерживал Гриндевальда, когда Том добрался до Гермионы. Его серые глаза слегка расширились, когда он увидел кровь на ее одежде. Он присел на одно колено рядом с ней. На его лице отразилось беспокойство, когда он осмотрел ее раны. — Гермиона? Ты… Том не успел закончить свой вопрос, как Гермиона бросилась на него. Она все еще прижимала к себе окровавленную руку, но теперь другой рукой крепко обняла Тома и отчаянно цеплялась за него. Она зажмурила глаза и спрятала лицо у него на груди. Она чувствовала темную магию Тома всем своим телом, словно бушующий ураган. На этот раз эта темная сила утешила ее. Гермиона вздрогнула, услышав спокойный голос Гриндевальда: — О, еще один гость? Я надеялся, что ты появишься. — Геллерт Гриндевальд, я полагаю, — ответил Том смертельно холодным голосом. Гриндевальд тихонько усмехнулся: — Ну конечно. С кем я имею удовольствие говорить? — Том Риддл. — Какое маггловское имя, — насмешливо прокомментировал Гриндевальд. В результате Гермиона почувствовала, как магия Тома дает сердитый толчок. Все еще дрожа, она посмотрела на него. Зловещий красный блеск тлел в его серых глазах, когда он смотрел на Гриндевальда. Гермиона повернула голову. Гриндевальд все еще стоял за синим щитом, который сотворил Том, но это его ничуть не беспокоило. На его лице расцвела озорная ухмылка. Заметив внимание Гермионы, Гриндевальд даже подмигнул ей, заставив Гермиону вздрогнуть. Том почувствовал, как она вздрогнула, и быстро взглянул на нее. Между его бровями появилась резкая хмурость, когда он просканировал ее. Он немного отодвинулся от нее и тихо прошептал: — Покажи мне свою руку. Гермиона послушалась его и застонала от боли, двигая правой рукой. Том сузил глаза, глядя на ее изуродованную руку. Она могла видеть, что его челюсти были сжаты в молчаливой решимости сдержать свой гнев. Когда он осмотрел ее раненую руку, Гермиона заметила, что он ни разу не выпустил Гриндевальда из поля зрения. Она сама бросила взгляд на золотоволосого мужчину. Все еще с ухмылкой, Гриндевальд с интересом наблюдал за ними. Сердито нахмурившись, Том поднял палочку и взмахнул ею в воздухе. Появилась полоса серебристого тумана. Бесформенный поначалу туман быстро затвердел и, наконец, превратился в части человеческой руки. Еще один взмах палочки, и Том притянул их к руке Гермионы. Она смотрела широко раскрытыми глазами, как серебристая рука скользнула к все еще сильно кровоточащей правой руке. Серебряная рука вцепилась в рану, и Гермиона тихонько ахнула, когда сильная боль тут же прекратилась. Чувствительность вернулось к ее руке, и она обнаружила, что может двигать серебристыми пальцами, как если бы они были ее собственными. — Пусть она послужит тебе как следует, — прошептал ей Том, запечатывая свою магию. Гермиона посмотрела на него и дрожащим голосом сказала: — Спасибо. Он коротко кивнул, прежде чем схватить ее за руку и поднять в вертикальное положение. Голова Гермионы закружилась, когда она встала, потеря крови все еще сказывалась на ней. Она взглянула на свою руку. Рукав все еще был пропитан ее собственной кровью, но ее новая серебристая рука была безупречна. Рука Тома обвилась вокруг ее талии, и Гермиона была крепко прижата к его боку. Все это время Том смотрел на Гриндевальда, его глаза горели едва сдерживаемой яростью. Гриндевальд, с другой стороны, смотрел на них обоих с безмятежным выражением лица. Случайный взмах палочки, и церковная дверь, через которую вошел Том, захлопнулась, закрывшись не только на тяжелый замок. Еще один взмах его палочки и голубоватый щит, созданный Томом, вспыхнул и исчез. Гриндевальд сделал шаг к ним, заставив Тома сильнее обнять Гермиону. Его магия ощетинилась вокруг него агрессивной черной аурой, нити которой мстительно тянулись к Гриндевальду. Почувствовав темную магию Тома в воздухе, Гриндевальд поднял бровь. — Как странно, — сказал он любезно. Затем он повернулся к Гермионе и весело добавил: — Выслушав все твои верования и убеждения, должен признаться, я предполагал, что твой рыцарь в сияющих доспехах будет не настолько темным. — Не разговаривай с ней, — прошипел Том Гриндевальду. Волшебник просто весело посмотрел на Тома, не впечатленный и не рассерженный тоном собеседника. — Я очень рад познакомиться с тобой, Том. — Гриндевальд обезоруживающе улыбнулся. — Ты ведь не возражаешь, если я буду называть тебя «Том», не так ли? Магия Тома никогда не утихала, и все еще бушевала вокруг него, когда он мрачно прошептал: — Я заставлю тебя заплатить за то, что ты с ней сделал. Гриндевальд сердечно продолжил, совершенно не реагируя на яростный взгляд Тома: — Я понимаю твоё раздражение. Поверь мне, я глубоко сожалею о своем предыдущем поведении по отношению к Гермионе. Если бы я знал, кто она такая, я бы проявил к ней больше уважения. — Он очаровательно улыбнулся Тому. — Ты должен простить мои грубые действия. Прежде чем встретить ее сегодня, я выслеживал нашу дорогую Гермиону, потому что она кое-что украла у меня. Я понятия не имел, какое интересное создание она на самом деле. Взгляд Гриндевальда быстро метнулся к защищающей руке, которой Том обнимал Гермиону. Его глаза блестели от возбуждения, когда он проницательно взглянул на Тома. — Это был ты, не так ли? Том прищурился, глядя на него, и крепче прижал Гермиону к себе. — О чем ты говоришь? Лицо Гриндевальда осветилось, и он промурлыкал: — Да, это был ты. — Его спокойные глаза медленно, оценивающе блуждали по Тому. — Я чувствую это в твоей магии, Том, — связь. — О чем ты? — прошипел Том, его голос был мертвенно хриплым. Гриндевальд проигнорировал вопрос, но с любопытством спросил: — Я так понимаю, ты использовал рукопись Певерелла? Как ты создал её? Эта магия, где ты ее нашел? Я даже чувствую те же связывающие заклинания. Как ты воссоздали их? Гермиона почувствовала, как Том напрягся. Затем его рука вокруг нее болезненно сжалась. — Это не твое дело, — ответил Том, злобно искажая голос. Улыбающиеся глаза Гриндевальда скользнули по Тому, оценивая его. Затем он весело сказал: — Пожалуйста, прости мою грубость, но я просто разрываюсь от вопросов. Это все так захватывающе. Но ты прав, я могу понять твое нежелание говорить мне. Это вполне естественно, что ты хочешь оставить ее себе. Внезапно в глазах Гриндевальда появился жесткий блеск, слившийся с улыбкой на его лице. — Я хочу Гермиону, и ты прекрасно понимаешь, что мне придется одолеть тебя. Услышав это, Том холодно усмехнулся. — Думаешь, ты сможешь победить меня? — Безумный блеск вспыхнул в его малиновых глазах, когда он прошептал: — Ты не возьмешь то, что принадлежит мне. Гермиона ахнула, почувствовав темную магию, проносящуюся вокруг Тома. Гриндевальд, нисколько не впечатленный, улыбнулся Тому. — Я понимаю, что ты не хотел бы расставаться с чем-то настолько ценным. — Он взглянул на Гермиону в объятиях Тома. — Она впечатляет, и я поздравляю тебя с созданием чего-то настолько уникального. Тем не менее, я сделаю ее своей. — Ты, кажется, очень уверен в себе, — пренебрежительно усмехнулся Том Гриндевальду. Тот только усмехнулся.  — Это так, — легко признался он. — Похоже, у нас есть еще одна общая черта. Со зловещим блеском в глазах, Том впился взглядом в волшебника. Затем он осторожно толкнул Гермиону, загораживая её собой. Острые глаза Гриндевальда проследили за ней, прежде чем его взгляд метнулся к Тому. — До этого не должно доходить, Том, — тихо сказал он. — Как насчет того, чтобы забыть о нашем разногласии и передать мне Гермиону? Я знаю, насколько она ценна, но обещаю, что возмещу твою потерю. Гермиона встала позади Тома, и ее руки дрожали, когда она крепко вцепилась сзади в его черную мантию. — Не думаю, что это подлежит обсуждению, — сказал Том. Широкая улыбка растянулась на лице Гриндевальда, и расчетливый блеск появился в его глазах, когда он услышал это.