Глава 49. Сосуд Магии
9 декабря 2024 г., 02:42
Рука Тома крепко сжала камень, обжигаясь еще сильнее. Затем его взгляд вернулся к его последователям. Слизеринцы съежились, почувствовав давление темной магии в воздухе, но взгляд Тома задержался на Лестрейндже.
Голос Тома был смертельно холодным, когда он прошептал:
— Если с ней что-нибудь случится, я убью тебя.
Он увидел, как глаза Лестрейнджа расширились от паники, но затем Том просто развернулся и побежал по коридору, оставляя своих рыцарей позади.
***
В спешке отдаляясь от Выручай-Комнаты, Том быстро проверил узы, связывающие его с Гермионой. Он стиснул зубы, едва ощущая ее присутствие. Либо она была очень далеко, либо… Либо сильно ранена. При этой мысли магия Тома начала бешено пульсировать в нем, подгоняя его. Черный камень в его руке, близнец того, что был вставлен в ожерелье Гермионы, вспыхнул с новой силой, говоря ему, что она действительно в серьезной опасности. Том ускорился и побежал по следующему коридору. Ему нужно было быть быстрее. Очевидно, что Гермиона покинула территорию Хогвартса и попала в беду. Что заставило ее уйти? Почему она не сказала ему? С ужасом он вспомнил последний раз, когда Гермиона была в опасности. Люди в темных мантиях напали на нее в Запретном лесу. Они причинили ей боль и — Том заметно вздрогнул — бросили в нее Смертельное проклятие. Нашли ли они ее снова? На него накатила волна беспокойства, и Том дрожащими руками сунул черный камень в карман мантии и помчался по следующему коридору. Ему нужно было покинуть Хогвартс, но замок был защищен этими проклятыми антиаппарационными чарами. Тому придется покинуть территорию, чтобы аппарировать к Гермионе. Красочно ругаясь, он наконец добрался до парадной лестницы. Делая два шага за раз, он сбежал по лестнице. Лишь последний лестничный пролет отделял его от первого этажа, когда Том столкнулся с толпой студентов. Шутя и смеясь, они спускались в Большой зал на обед. Том снова выругался, заставив пару пуффендуек возмущенно уставиться на него. Он проигнорировал их и попытался протиснуться вперед на переполненной лестнице. К сожалению, здесь было так тесно, что Том почти не продвигался вперед. — Дайте пройти! — сердито закричал он и оттолкнул группу первокурсников со своего пути. Хорошо знакомый голос прервал его довольно грубые действия. Том чуть не закричал от раздражения, когда заметил профессора зелий, стоящего всего в нескольких шагах от него. — Том! — Слизнорт сурово запротестовал. — Что все это значит? Профессор был явно шокирован грубым поведением своего лучшего ученика. Том взглянул на Слизнорта, который явно ожидал каких-то объяснений. К этому времени другие ученики вообще перестали идти и тупо пялились на Тома, полностью загораживая лестницу. И снова камень в кармане Тома яростно вспыхнул. — Черт возьми! — Он терял слишком много времени. Слизнорт фыркнул на него, возмущенный грубым поведением Тома, и открыл рот, чтобы, без сомнения, сделать ему выговор. Не желая слушать разглагольствования, Том просто вытащил палочку. Гермиона была в опасности, и ему нужно было добраться до нее. Его яростная магия взвыла в знак одобрения. Она покидала его тело темными волнами и с силой кружила вокруг него. Двое гриффиндорцев, стоявших ближе всех, были отброшены к стене грубой силой темной магии Тома. Даже Слизнорту пришлось сделать неуверенный шаг в сторону от разгневанного слизеринца. — Том…? — слабо заикался профессор. Глаза Тома вспыхнули опасным красным цветом, когда он посмотрел на Слизнорта. Не говоря больше ни слова, он развернулся и, минуя лестницу, перепрыгнул через каменные перила. Несколько девушек закричали, когда Том спрыгнул с лестницы. До земли было добрых десять метров, и при ударе можно было сломать шею. Незадолго до того, как Том врезался бы в каменный пол, его спуск был замедлен его магией, и он мягко проплыл вниз последний метр. Он ловко приземлился на корточки. Не теряя больше времени, Том встал и побежал в вестибюль. Как и лестница, она была битком набита студентами, направлявшимися в Большой зал. Все смотрели на Тома широко раскрытыми глазами. Он не останавливался, а отталкивал их со своего пути, когда мчался к дверям. Он даже не остановился, услышав голос Диппета. — Что здесь происходит? Встревоженный беспорядком, директор покинул Большой Зал, чтобы навести порядок. Увидев, как Том мчится по коридору и яростно расталкивает других студентов со своего пути, Диппет резко и пронзительно воскликнул: — Мистер Риддл, остановитесь сейчас же! Том даже не повернулся к разгневанному профессору. Он продолжал мчаться к выходу. Продолжая бежать, он поднял палочку и взмахнул ею. Электрическая голубая нить магии ощетинилась в воздухе. Она с силой врезалась в дубовые двери. Защита, удерживающая двери запертыми, разрушилась, и двери с громким треском распахнулись. Том выбежал через дверь и устремился прочь из замка, полностью игнорируя шокированные вздохи и болтовню жителей Хогвартса. Он пустился трусцой, оставляя позади замок и минуя Черное озеро, в направлении главных ворот Хогвартса. Том смутно помнил, когда в последний раз шел этим путем. Неужели это был тот день, когда он, шатаясь, брел по этой самой тропинке к замку, совершенно пьяный? Теперь он бежал в противоположном направлении, целеустремленный и решительный в каждом шаге. Его дыхание было прерывистым, а легкие горели, когда он наконец добрался до ворот, обозначающих выход с территории Хогвартса. Взмахом палочки он отпер двери, радуясь, что нашел способ сделать это на третьем курсе. Том быстро проскользнул в ворота, оставив защитные чары Хогвартса позади. Он поспешно вытащил из кармана черный камень, который снова обжег его кожу. Том сосредоточился на притяжении, соединявшем этот камень с его близнецом, и позволил ему управлять своей магией. Затем он закрутился на месте. С громким треском Том растворился в воздухе, оставляя позади Хогвартс и его сбитых с толку обитателей. Всего несколько секунд спустя Том вышел из темного давления аппарации. Он стоял на тропинке где-то в сельской местности. Вокруг него были травянистые поля, огороженные живыми изгородями и низкими каменными стенами. Недалеко от них Том увидел церковь. Одинокое здание стояло совсем заброшенное на широком поле. Надгробия, покрытые лишайником и мхом, обозначали небольшое кладбище рядом с церковью. Некоторые камни были опрокинуты и затеряны в траве. Старый узловатый тис дряхло прислонился к церкви. С годами его стойкие корни проделали трещины в каменной стене. Том крепче сжал палочку, его серые глаза скользили по церкви. Она казалась заброшенной, но он чувствовал это в воздухе: все это место было пропитано темной магией. Его собственная магия уже ревниво гремела вокруг него, требуя, чтобы ей позволили уничтожить эту другую силу. Том решительно зашагал к церкви. Чем ближе он подходил, тем гуще магия витала в воздухе. Вскоре он встал перед входом. Защитная магия была искусно вплетена в дверь. Очевидно, она была предназначена для того, чтобы удерживать что-то внутри. Или кого-то… С этой тревожной мыслью Том поднял палочку и атаковал защитную магию. Ему потребовалось некоторое время, но снаружи защита была слабее. Наконец она сдалась, и из древнего замка церковной двери послышался щелчок. Осторожно, с палочкой в руке, Том открыл дверь и вошел внутрь. Внутри было гораздо прохладнее, а в воздухе пахло затхлостью. Пол был выложен грубыми плитами, а окна располагались по бокам толстых каменных стен. Когда взгляд Тома скользнул по комнате, он быстро остановился на других людях в этой комнате. Однако они еще не знали о его присутствии. С тех пор, как он почувствовал, как черный камень горит в его кармане, Том готовился к чему-то подобному. Тем не менее, его желудок болезненно сжался, когда он увидел беспомощно лежащую на полу Гермиону. Зловещая магия Тома сильно дернулась при виде ее крови, покрывающей ее одежду. Ее бледное лицо было обращено к стоявшему перед ней мужчине. В карих глазах Гермионы мелькал страх, но также и неповиновение. Взгляд Тома метнулся к блондину. Не очень высокий, выглядел довольно невзрачно. Хотя его внешний вид был обманчив. Вокруг этого человека потрескивала темная магия. Она танцевала в воздухе и даже проникала в сам камень церковных стен. Собственная магия Тома покинула его тело и взволнованно ощетинилась вокруг него, стремясь присоединиться к Пляске Смерти. Именно тогда блондин поднял палочку на Гермиону. Ее глаза расширились от страха. Очевидно, она была слишком слаба, чтобы защитить себя, и просто повернула голову в сторону, ожидая удара. Магия Тома дала сердитый толчок, когда он увидел человека, угрожающего его Гермионе. Недолго думая, он взмахнул палочкой в воздухе. Его яростная магия более чем стремилась превратиться в заклинание, чтобы защитить его собственность. — Протегерис. Мгновенно синеватый щит возник перед Гермионой, защищая ее от белокурого волшебника. На лице Гермионы возникло замешательство, когда она посмотрела на синий щит. Но когда она повернула голову и увидела Тома, на ее лице отразилось облегчение. Он яростно уставился на кровь, покрывающую ее. Ее блузка была пропитана малиновой жидкостью. Подойдя к Гермионе, Том опустился на пол рядом с ней. — Гермиона? Ты… Он не успел закончить свой вопрос, как Гермиона внезапно бросилась на него. Она быстро обхватила его левой рукой — правая явно была ранена — и прижалась к нему. Том почувствовал, как она дрожит всем телом, когда она уткнулась лицом ему в грудь и крепко сжала его. Он поднял руку и обнял ее. Его темная магия потекла к ведьме и защитно обернулась вокруг нее. Прижав Гермиону к себе, Том метнул свой взгляд к блондину. Голубой барьер по-прежнему разделял их, но Том почувствовал желание снять щит и согнать насмешливую ухмылку с лица этого ублюдка. Его глаза медленно блуждали по мужчине, и именно тогда Том узнал его. Он уже видел это лицо раньше. В «Ежедневном пророке» были фотографии. Конечно, они были довольно размытыми, но, охваченный любопытством, Том уделил им пристальное внимание. Тогда он был впечатлен работой этого человека. Теперь Том хотел только разорвать его в клочья. — О, еще один гость? — сказал блондин отталкивающе приторным голосом. — Я надеялся, что ты появишься. Ублюдок! Том больше не мог сдерживать свою магию. Только дрожащее тело Гермионы в его руках удерживало его от того, чтобы наброситься на мужчину на месте. Оскалив зубы, Том сказал: — Геллерт Гриндевальд, я полагаю. — Ну конечно, — сказал Гриндевальд тошнотворно-дружелюбным тоном. — С кем я имею удовольствие говорить? — Том Риддл, — агрессивно выплюнул он. Ухмылка тронула губы Гриндевальда, когда он ответил: — Какое маггловское имя. Том стиснул зубы, глядя на Гриндевальда. Его магия бушевала вокруг него, части этой холодной силы касались его мыслей, нашептывая слова мести. Все это время Гриндевальд улыбался ему. Его беспечность заставляла кровь Тома закипать от ярости. Гермиона вздрогнула в его руках, и он посмотрел на нее сверху вниз. Она все еще была в собственной крови, прижимая правую руку к груди, защищая ее. — Покажи мне свою руку, — приказал Том. Гермиона сделала, как ей было сказано. Том почти потерял контроль над своей убийственной магией, глядя на ее раненую руку. Жестокое заклятие поразило ее, почти ничего не оставив от ее ладони. Кровь свободно лилась из зияющей раны. Том глубоко вздохнул, сдерживая разъяренную магию. «Пока что!» — чтобы он мог помочь Гермионе. Он взмахнул палочкой в воздухе, превратив темную магию в довольно сложное заклинание. С удовлетворением он наблюдал, как его магия подчинилась и создала серебристую замену потерянной руке Гермионы. Рука поплыла по воздуху и совпала с раной. Удовлетворенный, Том мог видеть, как боль покидает Гермиону. — Пусть она послужит тебе как следует, — прошептал ей Том, его слова завершили магию и полностью соединили руку с ней. — Спасибо, — выдохнула Гермиона. Том осторожно взял ее и потянул вверх. Он чувствовал, как Гермиона слабо наклоняется к нему. Том собственнически обнял ее за талию, глядя на Гриндевальда. Волшебник все еще улыбался ему, заставляя злобную магию Тома мстительно ощетиниться вокруг него. Взмах палочки, и Гриндевальд запер дверь церкви. Еще один щелчок, и щит Тома был сломан. Том не удивился, увидев, что его щит поддался. Он знал, что Гриндевальд обещает быть сильным противником. — Как странно, — чуть ли не удовлетворенно промурлыкал Гриндевальд. Он даже имел наглость обратиться к Гермионе: — Выслушав все твои верования и убеждения, должен признаться, я предполагал, что твой рыцарь в сияющих доспехах будет не настолько темным. Том почувствовал, как Гермиона напряглась, когда Гриндевальд заговорил с ней. — Не разговаривай с ней, — прорычал он волшебнику. Гриндевальд не стал комментировать это, и весело сказал: — Я очень рад познакомиться с тобой, Том. Ты ведь не возражаешь, если я буду называть тебя «Том», не так ли? — Я заставлю тебя заплатить за то, что ты с ней сделал, — убийственно прошипел Том. Гнев Тома не повлиял на Гриндевальда, и он сказал: — Я понимаю твоё раздражение. Поверь мне, я глубоко сожалею о своем предыдущем поведении по отношению к Гермионе. Если бы я знал, кто она такая, я бы проявил к ней больше уважения. Ты должен простить мои грубые действия. Прежде чем встретить ее сегодня, я выслеживал нашу дорогую Гермиону, потому что она кое-что украла у меня. Я понятия не имел, какое интересное создание она на самом деле. Его последнее заявление вызвало неприятное предчувствие, прорвавшееся сквозь ярость Тома. Он сузил глаза на Гриндевальда. «Интересное создание?» — Это был ты, не так ли? — с любопытством спросил волшебник. Притянув Гермиону ближе к себе, Том прорычал: — О чем ты говоришь? «Гриндевальд ведь не мог узнать об истинной природе Гермионы?» — с тревогой думал Том, пока его гневная магия собственнически обвивалась вокруг нее. Однако следующие слова подтвердили опасения Тома. — Да, это был ты. — восхищённо воскликнул Гриндевальд. — Я чувствую это в твоей магии, Том, — связь. Гневная дрожь прошлась по темной магии Тома, как только он это услышал. Так он знал? Гриндевальд знал о Гермионе. Том крепче обнял ее. Даже сама Гермиона не знала, кто она на самом деле, и Том не собирался ей рассказывать. Как же неудобно, что появился Гриндевальд. Тому нужно было вывести его из игры. — О чем ты? — прошипел он, хотя знал, что притворство ему не поможет. Разумеется, Гриндевальд не повелся и сказал: — Я так понимаю, ты использовал рукопись Певерелла? Как ты создал её? Эта магия, где ты её нашел? Я даже чувствую те же связывающие заклинания. Как ты воссоздали их? — Это не твое дело, — яростно рявкнул Том. Ему нужно было заткнуть этого человека, пока он не сказал слишком много. — Пожалуйста, прости мою грубость, но я просто разрываюсь от вопросов. — сказал Гриндевальд раздражающе легкомысленным тоном. — Это все так захватывающе. Но ты прав, я могу понять твое нежелание говорить мне. Это вполне естественно, что ты хочешь оставить ее себе. Непринужденность покинула его, когда он прошипел: — Я хочу Гермиону, и ты прекрасно понимаешь, что мне придется одолеть тебя. Губы Тома изогнулись в жестокой улыбке. Гермиона принадлежала ему. Она не была связана ни с кем, кроме него. Он определенно не отдаст ее преданность какому-то темному волшебному отребью. — Думаешь, ты сможешь победить меня? — Том мрачно усмехнулся. — Ты не возьмешь то, что принадлежит мне. И снова Гриндевальд оставался равнодушным и просто улыбнулся ему. — Я понимаю, что ты не хотел бы расставаться с чем-то настолько ценным. — Том мрачно зарычал, когда глаза Гриндевальда жадно блуждали по Гермионе. — Она впечатляет, и я поздравляю тебя с созданием чего-то настолько уникального. Тем не менее, я сделаю ее своей. — Ты, кажется, очень уверен в себе, — снисходительно прошипел Том. Гриндевальд усмехнулся, услышав это. — Это так. Похоже, у нас есть еще одна общая черта. Тому надоел жадный блеск в глазах Гриндевальда, и он оттолкнул Гермиону за спину. Голос Гриндевальда звучал учтиво, когда он продолжил. Это только еще больше разозлило Тома: — До этого не должно доходить, Том. Как насчет того, чтобы забыть о нашем разногласии и передать мне Гермиону? Я знаю, насколько она ценна, но обещаю, что возмещу твою потерю. Том почувствовал, как Гермиона прижалась к его спине, ее руки дрожали, когда она вцепилась в него. — Не думаю, что это подлежит обсуждению.***
Новая серебристая рука Гермионы крепко сжала черную ткань мантии Тома, когда она прижалась к его спине. Шок и потеря крови заставили ее тело сильно дрожать. Ее голова закружилась, и боль от глубокого пореза на спине, нанесенного ей гарпией, заставила черные точки кружить перед её глазами. Она знала, что сознание уже начало покидать ее разум. Не отпуская Тома, Гермиона осторожно посмотрела на Гриндевальда. Волшебник стоял всего в нескольких метрах от него, выглядя расслабленным и совершенно непринужденным. Безобидная улыбка играла на его губах, когда он смотрел на Тома. — Зачем же так пренебрежительно, Том? — мягко спросил Гриндевальд, в его голосе звучала милая невинность. — Подумай обо всех чудесных возможностях, которые открывает перед тобой наша встреча. — Возможностях? — прошипел Том. — О чем ты говоришь? — Разве ты не видишь, Том? — улыбаясь, сказал Гриндевальд. — Гермиона, будучи удивительным созданием, является причиной того, почему мы должны были встретиться. Я, со своей стороны, более чем рад познакомиться с тобой. Насмешка исказила черты лица Тома, когда он усмехнулся: — Зачем мне с тобой встречаться? Улыбка на лице Гриндевальда стала шире, но Гермиона напряглась, увидев хищный блеск в его холодных глазах. — Чтобы присоединиться к моим силам, Том, — ровным голосом прошептал Гриндевальд. — В конце концов, разве у нас не схожие цели? — Я очень в этом сомневаюсь, — резко ответил Том. — Я думаю, что схожие, — задумчиво настаивал Гриндельвальд. Его глаза медленно блуждали по Тому, оценивая его. Наконец он спросил: — Эта магия вокруг тебя, разве она не абсолютно темная? Разве это не истинная природа твоей магии, Том? — И что, если так? — рявкнул Том с холодным выражением лица. — Почему тебя это волнует? — Меня это волнует, потому что когда-то я был на твоём месте, — мягко ответил Гриндевальд. — Окруженный людьми, которые ничего не понимают. Людьми, которые пытаются подавить твою магию. — У тебя такой большой потенциал. Но эти люди сдерживают тебя. То же самое случилось и со мной. Люди продолжали говорить мне, что темная магия — это зло, ненормально. Они угрожали, что меня накажут, если я когда-нибудь ее применю. — Сочувствие отразилось на его лице, когда он посмотрел на Тома. — Теперь они делают то же самое с тобой, Том. Гермиона с тревогой заметила, что Том по-прежнему ничего не отвечает. Он слушал Гриндевальда, словно завороженный его словами. Доброта не покидала лицо Гриндевальда, когда он сказал: — Ты действительно хочешь продолжать так жить? Правительство презирает таких, как ты. Они делают все возможное, чтобы искоренить наш способ магии. Так называемую темную магию. — Они никогда не поймают меня. — Голос Тома был сильным и самоуверенным, как всегда, но Гермиона услышала намек на нерешительность. — Никто не застрахован от ошибок, — остроумно ответил Гриндевальд. — Одна ошибка, Том, один промах, и ты в очень большой беде. В конце концов, ты живешь в стране, где использование одного проклятия может привести тебя в тюрьму. Всего одно проклятие, и ты будешь заперт в Азкабане до самой смерти. Не будет ни судей, ни присяжных. Никто не будет задавать никаких вопросов. Не задумываясь, они бросят тебя и оставят гнить. Ты не получишь никакой пощады. Твоими тюремщиками будут отвратительные звери. Монстры, чье присутствие будет для тебя пыткой. Мрачная улыбка скользнула по лицу Гриндевальда, когда он заключил: — Всего одно проклятие, Том, и ты будешь заперт и подвергнут жестоким пыткам до конца своей жизни. Гермионе хотелось крикнуть Гриндевальду, чтобы тот заткнулся. Но что-то удерживало ее. Может быть, это было молчание Тома. Оно напугало ее. Хуже всего было то, что за попыткой убеждения Гриндевальда скрывалась правда. Том определенно не пропустил это. Сочувственная улыбка искривила его губы, когда Гриндевальд спокойно посмотрел на Тома. — И зачем все это? — осторожно спросил он. — Потому что ты родился таким? Потому что у тебя другое восприятие магии? Разве это позволяет им причинять тебе худшую боль? Поверь мне, Смертельное проклятие было бы более милосердным. И после всей этой несправедливости у них еще хватает наглости называть себя добрыми? — Гриндевальд продолжил своим учтивым тоном: — Ваше «Министерство» возглавляет кучка преступников. Они называют темную магию злом только потому, что именно они решают, что такое зло. Он сделал шаг к Тому и мягко сказал: — Разве ты не хочешь избавиться от этого правила, Том? Потому что я хочу. Я не хочу больше жить в бегах. Пожалуйста, присоединяйся ко мне, сражайся вместе со мной, и вместе мы разрушим их режим угнетения. Наконец Том заговорил: — Ты хочешь, чтобы я тебе помог? Гермиона вздрогнула, услышав любопытство в голосе Тома, и испуганно прижалась к нему. — Да, Том. — Гриндельвальд благосклонно улыбнулся. — Я хочу твоей помощи, она мне нужна. Я вижу, насколько ты могущественный волшебник, после всего, что тебе удалось сделать, пройдя по следам Певерелла. — Он взглянул на Гермиону. — Если ты отдашь мне Гермиону, я воспользуюсь ее силой, чтобы свергнуть коррумпированное правительство. И мы все будем свободны. — Ты все еще хочешь ее, не так ли? — спросил Том, и в его голосе послышались ужасные нотки задумчивости. — Гермиона свела нас вместе, Том, — мягко объяснил Гриндевальд. — Это знак. Она может помочь нам достичь нашей цели. Какая разница, с кем она связана? Ее присутствие принесет нам победу. Какое-то время Том ничего не отвечал. Казалось, он глубоко задумался. Руки Гермионы на его черной мантии дрожали. Страх пронзил ее так сильно, что ей стало плохо. Что, если Том захотел присоединиться к Гриндельвальду? Страшные мысли проносились в ее голове. Лорд Волдеморт и Геллерт Гриндевальд работают в унисон? Даже Дамблдор не смог бы победить их. Мерлин, неужели она полностью уничтожила временную шкалу? Том по-прежнему ничего не говорил. С пустым лицом он, казалось, обдумывал предложение Гриндевальда. Гриндевальд, видя колебания Тома, заманчиво сказал: — Вместе, Том, мы можем переписать историю. Наконец-то достижения Певерелла будут признаны всеми. Представь себе: общество, управляемое людьми нашего вида. Я уверен, что отдать мне Гермиону — это небольшая цена по сравнению с этим достижением. Том уставился на Гриндевальда своими стальными серыми глазами. Его лицо было пустым, когда он внимательно изучал волшебника напротив себя. Дыхание Гермионы участилось. Он же не присоединится к Гриндевальду, ведь так? Что она тогда будет делать? Сражаться с Томом? Она не хотела. Но что, если он не оставит ей другого выбора? Сражаясь против него и Гриндевальда, будет ли у нее вообще шанс? Гермиона сильно прикусила нижнюю губу и уткнулась лицом в спину Тома. Именно тогда темная магия Тома начала яростно танцевать вокруг него. Заинтересованное выражение исчезло с его лица, и злобная ухмылка тронула уголки рта. — Ты действительно думаешь, что я захочу помочь тебе сделать мир лучше? — Том усмехнулся Гриндевальду, насмешливо переплетая его холодные слова. — Честно говоря, меня это не волнует настолько, чтобы об этом беспокоиться. Дружелюбная улыбка сползла с лица Гриндевальда, и он холодно сказал: — Не глупи, Том. В наших руках наконец есть сила, чтобы освободить магию. Ты хочешь, чтобы тебя вечно преследовали? Злобная улыбка не сходила с лица Тома, холодный яд сочился из каждого его слова: — Серьезно, если кто-то настолько глуп, чтобы быть пойманным и запертым в Азкабане, то мне на это насрать. Такой идиот заслуживает худшего, чем просто быть брошенным дементорам. Я не буду сражаться за таких жалких волшебников. Глаза Гриндевальда сузились, когда он посмотрел на Тома, и его тон был резким, когда он сказал: — Что ж, ты не боишься того, что произойдет с Гермионой, когда люди увидят ее такой, какая она есть? Когда поймут, какой магией она владеет. Как ты думаешь, что они с ней сделают, когда узнают? Запрут ее? Будут проводить эксперименты? Убьют ее? — Поверь, этого не произойдет. — Красный блеск опасно вспыхнул в серых глазах Тома. — Никто и никогда не заберет у меня Гермиону. — Почему ты не видишь эту возможность такой, какая она есть? — ответил Гриндевальд, гнев уже искажал его голос. — Если мы будем работать вместе, мы сможем что-то изменить. Том только злобно хихикнул над другим волшебником. — Не переживай. Я изменю общество. Но мне не нужна твоя помощь, чтобы сделать это. Внезапно, без всякого предупреждения, Том полоснул палочкой в воздухе. Его магия мгновенно последовала за ней и яростно врезалась в Гриндевальда. Голубой щит поднялся и защитил волшебника от атаки Тома. И все же его оттолкнуло на несколько шагов назад. Пронзительный смех сорвался с губ Тома, когда он снова направил свою яростную магию на своего врага. Снова Гриндевальд был вынужден воздвигнуть щит. На этот раз вспыхнула зеленая стена, и магия Тома не смогла причинить вреда. Наконец, взмахнув собственной палочкой, Гриндевальд наслал на Тома пурпурное проклятие. Гермиона ахнула, почувствовав грубую силу этого проклятия в воздухе. Том едва успел взмахнуть палочкой, сплетя перед собой и Гермионой толстую сеть защитной магии. Натиск Гриндевальда ударил по защите. Проклятие обогнуло щит и врезалось в каменный столб позади них. Столб взорвался под невероятной силой проклятия Гриндевальда. Куски камня полетели в воздух, когда колонна рухнула, потянув за собой части арочного потолка. Гермиона закашлялась, вдохнув каменную пыль. — Я понял, — мрачный голос Гриндевальда эхом отразился от созданного им хаоса. — Мы не сможем найти компромисс. Какой позор, Том. Я так хотел, чтобы ты присоединился ко мне. — Если ты такой нетерпеливый, — прошипел Том и собственнически прижал Гермиону к себе. — Почему бы тебе не присоединиться ко мне? Гриндевальд только усмехнулся словам Тома. Его глаза, однако, были холодными и неумолимыми, когда они блуждали по Тому. Гермиона видела, что драка теперь неизбежна. Она быстро подошла к Тому, встала на цыпочки и хрипло прошептала ему на ухо: — У него есть Старшая палочка. Она почувствовала, как Том напрягся, услышав это. В остальном он не реагировал. — Значит, между нами не будет партнерства? — мрачно спросил Гриндевальд, которого не смутил убийственный взгляд Тома. — Жаль, но я все равно заберу Гермиону. После этих слов Гриндевальд взмахнул палочкой, и яростный поток его магии метнулся к Тому. Со зловещим оскалом на лице, Том одним резким движением опустил палочку. Его магия последовала его примеру и врезалась в проклятие Гриндевальда, разорвав его на части. Гермиона почувствовала, как Том убирает руку с ее талии. Его рука крепко сжала ее плечо, затем он отшвырнул ее от себя. Гермиона ахнула, потеряв равновесие от неожиданного движения. Она болезненно упала на пол позади Тома. Он направил на нее свою палочку и прошептал заклинание себе под нос. Подняв брови, Гермиона смотрела, как из палочки Тома выходит серебристый туман. Он скрутился и превратился в животное. С кошачьей грацией оно прыгнуло с кончика палочки Тома, приземлилось на большие лапы и тут же направилось к Гермионе. Прижав уши и обнажив острые зубы, серебристая рысь опасно зарычала, начав защищать Гермиону. Она все еще неудержимо дрожала, сидя на полу. Теплая жидкость болезненно стекала по ее раненой спине. Темные пятна заплясали в ее глазах, когда Гермиона посмотрела на Тома. Он стоял к ней спиной и смотрел на Гриндевальда. Взгляд Гермионы быстро переместился на другого темного волшебника. Легкая улыбка наконец исчезла с лица Гриндевальда. Она сменилась мрачным взглядом, когда он уставился на Тома своими непроницаемыми глазами. Его странно бесцветная магическая аура танцевала вокруг него, и сила этой ауры заставила Гермиону нервно сглотнуть. Даже патронус Тома не мог полностью заблокировать магию Гриндевальда. Пока он сражался с Гермионой, его магия, хотя и темная, подпитывалась некоторой игривостью. Теперь, когда он столкнулся с Томом, Гриндевальд полностью потерял эту легкость. На этот раз он сражался всерьез. Поняв это, Гермиона отчаянно попыталась подняться с пола. Том нуждался в ее помощи. Она определенно не позволит Гриндевальду причинить ему боль… как он причинил боль Марку. Сдерживая надвигающиеся эмоции, Гермиона пыталась встать с пола. Ослепляющая острая боль пронзила ее спину, и она упала. Гарпия нанесла ей глубокий порез, который пересек всю ее спину от левого плеча до правой стороны талии. Стиснув зубы, Гермиона покрыла рану слоем своей магии и превратила ее в базовое исцеляющее заклинание, чтобы остановить сильное кровотечение. Том не обратил на нее никакого внимания, но уставился на Гриндевальда. С дикой улыбкой на лице и кроваво-красными глазами, он медленно поднял палочку. При этом дюжина массивных каменных плит церковного пола взлетела в воздух. Еще один почти незаметный взмах палочки Тома, и камни понеслись к Гриндевальду. Однако Том еще не закончил. Он послал пылающее красное проклятие, чтобы поддержать его атаку. Гриндевальд даже глазом не моргнул. Не прерывая зрительного контакта с Томом, он поднял Старшую палочку. Он вывел рукой один большой круг перед собой, и от этого движения возникло защитное заклинание. С огромной силой тяжелые плиты яростно врезались в этот щит. Сила удара была настолько велика, что камни превратились в пыль. Однако щит Гриндевальда не дрогнул под тяжелой атакой. Только когда красное проклятие Тома врезалось в щит, защита Гриндевальда пошатнулась. Удивление вспыхнуло в холодных глазах Гриндевальда, пока он боролся с мощным проклятием Тома. Красное проклятие продолжало давить, истончая щит Гриндевальда в точке контакта. Всего несколько секунд до того, как оно разрушит щит и устремится к самому Гриндевальду. Злой оскал появился на лице мужчины, когда он понял это. Один яростный взмах Старшей палочки, и Гриндевальд снял проклятие. Оно пролетело мимо Гриндевальда и врезалось в окно церкви. Осколки цветного стекла посыпались на него. Прежде чем осколки успели коснуться Гриндевальда, они замерли. Множество осколков плавало в магической ауре Гриндевальда, словно в воде. Гриндевальд не обратил внимания на осколки стекла. Его глаза горели яростью, когда он уставился на Тома. С трепетом Гермиона увидела, как осколки начали зловеще светиться, оставаясь под действием магии Гриндевальда. Они резко нагрелись, и вскоре бесчисленные капли расплавленного стекла закружились вокруг Гриндевальда, запертые в его яростной магии. Мужчина не сводил глаз с Тома, едва двигая палочкой. Мгновенно капли стекла зашипели в воздухе, направляясь к Тому. Быстрый взмах палочки Тома, и щит защитил его. Снаряды расплавленного стекла обрушились на щит. При ударе стекло застыло, и вскоре щит Тома покрылся слоем стекла. Злая улыбка скользнула по лицу Гриндевальда, когда он взмахнул палочкой и послал серп оранжевого света в Тома. Слой стекла сделал щит Тома хрупким, поэтому он не выдержал атаки и лопнул. Желудок Гермионы сжался от страха, когда она увидела оранжевое проклятие Гриндевальда, устремляющееся к Тому, который теперь был беззащитен. Он бросился в сторону, но оранжевое проклятие все же сумело поцарапать его и оторвало кусок плоти от его левого плеча. Том и глазом не моргнул, хотя Гермиона видела, как из раны сочится тёмно-красная кровь. Убийственный блеск горел в его алых глазах, когда он пристально посмотрел на Грин-де-Вальда. Медленно Том поднялся с пола. — Похоже, ты любишь играть с огнем, — прошипел он, злобно искажая свой темный голос. Том не стал ждать реакции Гриндевальда. Он взмахнул палочкой в сложном узоре, шепча заклинание себе под нос. Гермиона не слышала его слов, но ахнула, узнав движения палочки Тома. Воздух вокруг кончика палочки уже начал мерцать от жара. Файндфайр! Гермиона знала, что это очень темная магия. Сама она никогда не осмеливалась вызывать это проклятое пламя. Вызвать его было до смешного легко, но контролировать огонь было почти невозможно. Широко раскрытыми глазами Гермиона наблюдала за Томом, надеясь, что он понимает, что делает. Он закончил заклинание, опустив палочку одним резким взмахом. Воздух вокруг кончика палочки вспыхнул огнем. Через несколько секунд искра разрослась и превратилась в бушующую стену огня между Томом и Гриндевальдом. Пламя яростно ревело, полыхая так высоко, что почти достигало потолка церкви. Уже густой дым начал окрашивать религиозную фреску на потолке в черный цвет. Гермионе пришлось поднять руки к лицу, чтобы защитить себя от жара. Прищурившись, она увидела Тома, стоящего перед адским пламенем, казалось, не потревоженного жарой. Его палочка была поднята, и демоническая улыбка скользнула по его лицу, когда его кроваво-красные глаза с любовью смотрели на пламя. Гермиона увидела, как его темная магия ощетинилась вокруг него, жадно танцуя с волшебным огнем. Холодный озноб пробежал по спине Гермионы, когда она увидела образ Тома в сиянии проклятого огня. Внезапно он стал совсем не похож на Тома, а напомнил ей кого-то, кого она предпочла бы никогда не встречать. За бушующим огнем стоял Гриндевальд. Гермиона едва могла его разглядеть. Она вздрогнула, глядя в огонь. Он дышал не только теплом, но и магией. Эта яростная магия подпитывала пламя и гротескно искажала его форму. Оно принимало форму животных, отвратительных лиц или темных существ, у которых не было имени. Все они кричали от ярости, желая сожрать свою добычу. Алые глаза Тома загорелись мрачным восторгом от того, что ярость его заклинания грозила разорвать на части все здание. Казалось, Том без особых усилий смог управлять Адским пламенем. Твердой рукой он направил палочку на огонь. Его контроль был совершенным, и разъяренные огненные демоны подчинились его воле. Гермионе показалось, что она услышала смех Тома, но из-за ревущего огня она не могла точно сказать. Взмах его палочки, и стена огня двинулась к Гриндевальду, окружив его. Гермиона могла видеть его только как маленькую фигурку среди огня. Мстительные огненные демоны растопырили свои паучьи пальцы, желая затащить Гриндевальда в чистилище. Гермиона затаила дыхание, увидев, как бесцветная магия Гриндевальда отчаянно борется с проклятым пламенем. Гермиона никому не желала такой смерти. Только темный волшебник мог использовать такую магию. Гермиона коротко взглянула на Тома. Она заметила на его лице только искривленное ликование, когда он смотрел, как его огненные демоны танцуют и пытаются сжечь Гриндевальда заживо. К этому времени Гермиона больше не могла видеть Гриндевальда, и лишь мельком разглядела его магию. Все это время Том безжалостно держал свою палочку направленной на Гриндевальда. Ехидство сверкнуло в его красных глазах, когда он увидел, как его огонь угрожает погасить последнюю частичку магии, которая все еще защищала Гриндевальда. Когда его магия почти сгорела в огне, глубокий голос Гриндевальда неестественно громко прогремел по церкви: — Incende quod tu obedivit*. Его бесцветная магия, которая несколько мгновений назад была почти поглощена пламенем Тома, внезапно возросла. Она не уничтожила Адское пламя, а присоединилась к нему. Сначала огненные демоны боролись с вторжением, но потом отвернулись. Они прекратили свои попытки сжечь Гриндевальд. Вместо этого они атаковали Тома. Столкнувшись с собственным проклятием, Том сделал шаг назад. Гермиона сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу, и смотрела, как Том быстро взмахивает палочкой. Огненные демоны не были умиротворены его попытками восстановить контроль и атаковали его. Том был на волоске от разгневанного пламени, когда то, наконец, сдалось. С гневным оскалом на лице он взмахнул палочкой и отозвал свою магию. Огненные демоны завыли, потеряв свою силу. С яростным шипением пламя взорвалось, не оставив после себя ничего. Когда огонь погас, Гермиона снова могла видеть Гриндевальда. Насмешливая ухмылка украсила его черты, когда он лениво посмотрел на Тома. Половина церкви вокруг него почернела от бушующего огня, но место, где стоял Гриндевальд, осталось нетронутым. Тем не менее Гермиона заметила, что огонь оставил на коже его левой руки сильные ожоги. — Неплохо, Том, — холодно сказал Гриндевальд. — Но я осмелюсь сказать, что твоя попытка поджога с самого начала была тщетной. Его слова сопроводила струя желтого света. Желудок Гермионы болезненно сжался, когда она увидела мощное проклятие, обрушившееся на Тома. На этот раз она не стала ждать, сможет ли Том защитить себя. Все ее тело до сих пор ужасно болело, но Гермиона махнула рукой. Облако магии собралось перед Томом. Когда желтое проклятие ворвалось в облако, его сила была высосана. Увидев, что его атака была парирована, Гриндевальд посмотрел на Гермиону. Она была ошеломлена, когда увидела что-то похожее на нежность, мерцающую в его холодных глазах. Блеск исчез, как только он оглянулся на Тома. — Теперь, когда у тебя есть подружка, которая поддерживает тебя, — сказал Гриндевальд, его губы изогнулись в подобие улыбки. Однако за этим жестом Гермиона могла разглядеть остроту меча. — Я думаю, будет справедливо, если у меня будет то же самое. С этими словами он легко взмахнул своей палочкой в воздухе. Гермиона с тревогой наблюдала, как его магия собиралась и кружилась вокруг. Она уже видела, как он использовал это заклинание, когда призвал гарпию. Магия Гриндевальда быстро набирала силу, и вскоре вспыхнула ярким светом. По воздуху разнесся знакомый треск, открывая портал в другое измерение. Оттуда сочилась тёмная магия. Улыбка заиграла на лице Гриндевальда, когда он открыл рот и произнёс: — Лигейя. Прошло совсем немного времени, и Гермиона увидела темный силуэт, появляющийся в портале. Теперь она знала, что произойдет. Затаив дыхание, Гермиона ждала, когда появится гарпия. Однако вместо резких черт гарпии появилось нечто другое. Из портала вышла красивая женщина. Милая, приветливая улыбка озаряла её лицо, и в ней не было ни малейшего сходства с суровой красотой гарпии. Её волосы были пепельно-русыми и мягкими волнами спадали ей на спину. В её волосы были изящно вплетены живые цветы, а в руке она держала маленькую, изысканно выполненную арфу. Помимо этого, тело женщины было идеально сложено и совершенно обнажено, её прекрасная загорелая кожа светилась золотым сиянием. Гипнотические зеленые глаза были устремлены на Тома, пока она медленно шла к нему. — Ммм. Я тебя знаю, — сказала красивая женщина, обворожительно улыбаясь. Она сделала еще один шаг к Тому. Гермиона заметила, что ее ноги едва касаются земли. Она скорее парила, чем шла. — Том Марволо Риддл, — пропела блондинка. Затем она рассмеялась мелодичным и чистым смехом. Гермиона увидела, как рука Тома сильнее сжала палочку, но он не нападал. На самом деле он смотрел на женщину, словно зачарованный. Гермиона частично могла это понять — блондинка была, безусловно, красива — но Том был в самом разгаре боя. «Ему нужно взять себя в руки», — раздраженно решила Гермиона, сверля его взглядом. Том, однако, не заметил её сердитого взгляда — он был слишком очарован этой красавицей. Женщина снова открыла рот и прошептала, её голос был как сладкий мёд: — Ты знаешь, кто я, Том Марволо Риддл? Том глупо покачал головой, всё ещё не сводя с неё глаз. Она одарила его чудесной улыбкой, от которой даже у Гермионы по спине пробежали приятные мурашки. — Не переживай, — успокаивающе сказала она Тому. — Моё имя не имеет значения. Важно то, что я могу сделать для тебя. Она сделала ещё шаг к Тому, одаривая его своей прекрасной улыбкой. Ее изумрудно-зеленые глаза возбужденно блестели, пока она продолжала соблазнительным голосом: — Я всевидящая. Ничто в этом мире или в следующем не укроется от моего взгляда. Я вижу твоё прошлое, настоящее и будущее. Она тихо хихикнула, её чистый голос весело разливался по комнате. Её пальцы перебирали струны изящной золотой арфы, пока она говорила Тому: — Слушай, как я говорю. Слушай, как я пою. Я дам тебе лишь правду. С тревогой Гермиона заметила, как хватка Тома на его палочке ослабла, и та вот-вот могла выпасть из его рук. Блондинка сделала ещё шаг к Тому. Краем глаза Гермиона увидела, как на лице Гриндевальда растянулась хитрая улыбка, пока он лениво крутил палочку между пальцами. Этого было достаточно. Стиснув зубы, Гермиона с трудом поднялась на ноги. Её спина невыносимо болела, а голова кружилась, но она игнорировала это. На самом деле эта острая боль в спине напоминала ей, насколько жестоки могут быть создания Гриндевальда. Гермиона быстро взмахнула рукой и превратила свою магию в стену света между блондинкой и Томом. Зелёные глаза женщины на мгновение скользнули к Гермионе. Её взгляд, словно кислота, прожигал Гермиону, вызывая головокружение и путаницу в мыслях. Однако Старшая магия быстро и ревниво отогнала этот дурман. Блондинка отвела взгляд от Гермионы и, вновь улыбнувшись, повернулась к Тому. Еще шаг, и она коснулась крепкого щита Гермионы. Глаза Гермионы расширились от шока, когда ее щит упал без сопротивления. Ее магия просто всосалась в женщину. Тем временем Том всё ещё не двигался; он просто смотрел на женщину. Теперь она была всего в метре от него. Сердце Гермионы сжалось от страха, когда она заметила, что правая рука женщины изменилась. От локтя и ниже её кожа была покрыта серебристыми рыбьими чешуйками, а пальцы превратились в когти, опасно поблёскивающие на свету. Том ничего этого не замечал, всё так же глядя в её зелёные глаза. На лице женщины оставалась соблазнительная улыбка, даже когда она занесла когтистую руку для удара. Гермиона больше не колебалась. Она вскочила с пола, не обращая внимания на боль в спине, и бросилась к Тому. Блондинка ударила когтями в тот момент, когда Гермиона врезалась в Тома, отталкивая его в сторону. Острые когти женщины лишь разрезали воздух, не коснувшись груди Тома. Боль пронзила спину Гермионы, когда она упала на пол, всё ещё держась за Тома. В панике она заметила, как блондинка уже повернулась к ним. Ещё несколько шагов — и она их настигнет. Её поразительно зелёные глаза всё ещё были прикованы к Тому, и теперь, когда она была так близко, Гермиона услышала, что блондинка мягко напевала мелодию, сопровождаемую головокружением. Том зашевелился рядом с ней. Он моргнул и слегка покачал головой. Гермиона крепко обняла его и выдохнула: — Том? Женщина была почти рядом с ними, когда Гермиона увидела, как прояснились глаза Тома. С небывалой силой в них вспыхнул алый цвет, и он смерил блондинку убийственным взглядом. — Я… я не знаю, как с ней бороться, — настойчиво прошептала Гермиона. — Магия не действует. Том ничего не ответил, но полез в карман мантии. Он вытащил оттуда серебряный кинжал. Гермиона с удивлением наблюдала, как он бормотал под нос заклинание, явно вплетая слой тёмной магии вокруг клинка. Что он собирался делать? Гермиона знала, что навредить блондинке с помощью магии было невозможно. Как и гарпия, она просто поглощала любую магию в своё тело. Том не промахнулся: кинжал летел прямо к сердцу Гриндевальда, который взмахнул палочкой и создал вокруг себя щит. Секунда — и кинжал ударился о щит. Заклинание, наложенное Томом, временно пробило в щите дыру. Кинжал пронёсся дальше. Глаза Гриндевальда расширились от удивления, когда кинжал устремился к нему. Он попытался увернуться, но был слишком медлителен. Кинжал задел его руку, оставив порез и выпустив кровь. Гермиона с затаённым дыханием наблюдала, как кинжал упал за спиной Гриндевальда на пол. Ярко-алая кровь покрывала его серебряное лезвие. Капля крови упала на пол. Как только кровь Гриндевальда коснулась пола, блондинка перестала приближаться к Тому и Гермионе. Соблазнительная улыбка исчезла с её лица, и она мгновенно замолкла. Её лицо стало пустым, а зелёные глаза утратили всякое выражение. Вдруг она вспыхнула ярким светом и растворилась в воздухе, покинув церковь. Когда женщина исчезла, Том спокойно поднялся на ноги и помог встать Гермионе. С насмешкой на лице он повернулся к Гриндевальду. — Ты настолько низок, что заставляешь несчастную сирену делать всю твою грязную работу? — презрительно бросил Том. Лицо Гриндевальда исказилось от ярости, когда он услышал насмешку, и магия вокруг него опасно закипела. Гермиона инстинктивно придвинулась ближе к Тому, когда злобная магия Гриндевальда коснулась её кожи, обжигая её. С убийственным выражением на лице Гриндевальд взмахнул палочкой. Огромная волна магии обрушилась на Тома и Гермиону. Гриндевальд держал палочку направленной на них, поддерживая поток своей яростной магии. Том взмахнул своей палочкой, и из неё вырвался зловещий чёрный щит, укреплённый его чистой магической силой. Полная мощь магии Гриндевальда обрушилась на тёмный щит, и Гермиона ахнула, почувствовав, как столкнулись эти две силы. Магия Тома гневно рычала, сражаясь с проклятием Гриндевальда. Чистая магия витала в воздухе, обжигая кожу Гермионы, словно пламя. С ужасом Гермиона увидела, как щит Тома медленно теряет свою силу под натиском магии Гриндевальда. Он имел преимущество над Томом в несколько десятилетий. Очевидно, он не тратил это время впустую. Тем не менее, Том мог бы победить Гриндевальда, если бы не Старшая палочка. Яростная магия Гриндевальда подпитывалась верностью Старшей магии. Имея внутри себя ту же магию, Гермиона чувствовала ее присутствие в атаке Гриндевальда. Она замерла, увидев, как в щите Тома начали появляться трещины. Гермиона закрыла глаза. Она дрожала от страха и прижалась к Тому. Ей казалось, что она совершенно беспомощна. Гневное рычание вырвалось из Тома, когда он увидел, как его щит ослабевает. Он вложил больше магии в щит. Сердце Гермионы сжалось от страха, когда она заметила, что трещины продолжают расширяться. Уже части магии Гриндевальда прошли сквозь щит и яростно набрасывались на Гермиону. Она знала, что как только щит Тома падёт, магия разорвёт их обоих. — Я не смогу победить так. Мне нужно больше силы, — тихо прошептал Том. Гермиона посмотрела на него. Он всё ещё держал палочку, поддерживая щит, а его алые глаза были сужены в концентрации, пока он смотрел на своего врага. Вскоре его взгляд метнулся к ней. Гермиона застыла, увидев опасный блеск в его глазах. — Мне придется использовать это… — сказал он тихо, словно сам себя в чем-то уговаривая. Холодные глаза Тома оставили ее, и он снова посмотрел на Гриндевальда. — Прости, Гермиона, — сказал он ей, его бесстрастный голос контрастировал с заявлением. — Но он использует Непобедимую палочку. Мне нужно нечто равное по силе. — Ч… что? — выдохнула Гермиона, испуганно заметив тёмный оттенок в его голосе. Глаза Гермионы метнулись к Гриндевальду. Он стоял там, все еще поддерживая проклятие. Ее взгляд скользнул по палочке в его руке. Старшая палочка. Это был поистине ужасный противник. — У тебя нет ничего равного по силе, — отчаянно пробормотала Гермиона. — Может быть, не палочка, — тихо произнёс Том с холодным оттенком в голосе. — Но у меня есть её магия. Ее глаза метнулись к нему. Старшая магия? Да, она все еще была внутри нее. Но Гермиона уже использовала её для борьбы с Гриндевальдом. Ей это совсем не помогло. — Это бесполезно, — в панике сказала Тому Гермиона. — Я не смогу победить его. Даже с помощью Старшей Магии. Я пыталась. Том оторвал взгляд от Гриндевальда и посмотрел на нее сверху вниз. Неприятная ухмылка исказила его черты. — Ты не более чем сосуд, — мрачно сказал Том. — О чём ты? — слабо спросила Гермиона. Ухмылка не сходила с его лица, когда Том холодно сказал: — Магия Певерелла может быть связана с тобой, но она тебе не принадлежит. Глаза Гермионы расширились, когда она это услышала. Ужасное подозрение закипело в ней, когда она посмотрела в кроваво-красные глаза Тома. Он немного замешкался, но затем продолжил: — Истинная сила Старшей палочки может быть задействована только ее владельцем. — В-владельцем…? — Да, — прошептал Том, улыбаясь. Гермиона была в полном замешательстве, глядя на извращённую улыбку на лице Тома. — Магия Певерелла привязана к твоему телу, — мрачно заявил Том. — Но она принадлежит мне. Я её Повелитель. — П-повелитель? — слабо повторила она. Ухмылка не сходила с его лица, когда Том снова посмотрел на Гриндевальда. — Нет нужды называть меня так. Тело Гермионы напряглось, пока её мысли крутились, пытаясь осмыслить эту концепцию. Магия Старшей палочки… её магия, на самом деле, не была её собственной? Том… он её забрал? Когда? Может, когда он использовал тёмный ритуал, чтобы вернуть её утраченные силы? Живот Гермионы скрутило, и ей стало немного плохо. С широко раскрытыми глазами она смотрела на Тома. Палочка ничто без своего Повелителя. Ее плоть и кости, они просто заменили дерево Старшей палочки? Словно деревянная палочка, была ли она не чем иным, как инструментом? Посредником между магией и волшебником? Оружием в руках своего владельца. Ее владельца! Гермиона едва могла дышать, глядя на Тома. — Этот… этот ритуал… — запнулась она. — Ты… неужели ты…? Красные глаза Тома были направлены на Гриндевальда, когда он холодным, безэмоциональным голосом признался: — Я воспроизвел эксперимент Певерелла. Привязав свою магию к дереву, он создал непревзойденную палочку, которая должна была служить ему. С жадным блеском в глазах Том добавил: — И только ему. — И ты… ты сделал это… со мной? — Гермиона услышала, как её голос дрогнул. — Я… привязана к тебе? Ледяные глаза Тома медленно блуждали по ней. В них не было ни капли раскаяния. Он смотрел на неё, не отрывая взгляда, и бесстрастно ответил:: — Да. Гермиона сделала резкий вдох. — А теперь, моя дорогая магическая вещь, пора мне использовать твою силу. Её дыхание перехватило, когда шелковистый голос Тома окутал ее. Покачав головой, она снова посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Он не мог это сделать. — Том, почему ты- Но Гермиона не успела закончить, как чёрный щит Тома опасно покачнулся под натиском Гриндевальда. Гермиона в ужасе посмотрела на волшебника. Гриндевальд рассмеялся, взмахнув Старшей палочкой, усиливая атаку. Трещины в чёрном щите Тома расширялись. — Ты действительно думаешь, что сможешь победить? — жестокий голос Гриндевальда насмешливо обратился к Тому. — Я убью тебя, и Гермиона будет моей. Гермиона сглотнула, услышав это. Наконец она поняла, чего хотел от нее Гриндевальд. Разве она теперь не разделяет судьбу Старшей палочки? Сражаться за нее будут жадные до власти волшебники? Ее глаза метнулись к Тому. Чувство пустоты свело ее желудок, когда она увидела красный цвет в его глазах. Гермиона решительно откинула свои болезненные чувства. Сейчас не время думать о предательстве Тома. Он солгал ей и использовал ее, но сейчас им нужно работать вместе, если они хотят победить Гриндевальда. — Что нам теперь делать? — спросила она у Тома дрожащим сильнее, чем ей хотелось, голосом. Том ухмыльнулся и высокомерно сказал: — Теперь, Гермиона, мы побеждаем его. Гермиона нахмурилась, глядя на него. Чёрный щит Тома был уже так изрешечён, что яростная магия Гриндевальда больно царапала её кожу. Она отвела взгляд от Тома и обратила его на Гриндевальда. Держа палочку поднятой, он продолжал атаку, а его рот скривила торжествующая улыбка. Как Том собирался победить его? Гермиона только хотела открыть рот и спросить, как вдруг, без её воли, её магия наполнила её изнутри. Её глаза расширились, когда её сила начала гореть, становясь настолько мощной, что она выплеснулась из её тела. Магия кружилась вокруг нее, сильнее, чем когда-либо прежде. Странное притяжение потянуло эту силу к Тому. Не прошло и минуты, как она почувствовала, как её магия соединяется с его. Она плотно обернулась вокруг него. Гермиона ахнула, когда мощная рябь прокатилась через неё, и она почувствовала, как сила её собственной магии усиливается, продолжая охватывать Тома. Каменные плитки пола вокруг неё треснули от силы магии, образуя круговую вмятину вокруг Гермионы. И сила магии продолжала расти. Чем сильнее она была связана с Томом, тем мощнее становилась. Была ли это все еще ее магия? — размышляла Гермиона. Магия была неприрученной, неконтролируемой. Было дикое затаённое течение в её магии. Она искрилась в воздухе, её струны тянулись, ощупывая, тестируя. Подобно дикому зверю, готовому напасть, ее магия выла у нее в ушах. Рычала. Она умоляла и требовала свободы. Она хотела скитаться и охотиться. Это была неукротимая сила, неопределённая и ведомая чистым инстинктом. Если бы не её чудовищная опасная мощь, её можно было бы назвать невинной. Гермиона почувствовала головокружение от своей магии и вдруг захотела только одного — просто присоединиться к ней в этом чрезмерном желании быть свободной. Совершенно свободной. Без ограничений, без правил. Без границ. Несмотря на её звериную природу, магия всё же тянулась к Тому и обвивала его с нежностью. Она танцевала вокруг него игриво, подталкивая его магию и приглашая её присоединиться к этому танцу. Вскоре её магия полностью окружила его, и Гермиона вдруг почувствовала Тома через эту связь. Её магия была настолько тесно переплетена с его, что она могла ощущать магию Тома как свою собственную. Его сила вибрировала вокруг неё, и она вздрогнула, почувствовав мощь его магии. Только теперь она поняла, насколько необыкновенным был Том. Его магия была неукротимой силой, бесконечной и тёмной. Очень тёмной. Там не было ни капли невинности, только тьма. Удивительно, как легко Том справлялся с этой ужасной силой, которая, казалось, так же яростно рвала его, как и теперь рвала Гермиону. Она бушевала вокруг него злобно. Через их связь эта чудовищная сила теперь рвалась и в Гермиону. Она не прекращала терзать её, неумолимо, в поисках слабого места. Жестокий холодок коснулся её мыслей, когда магия Тома обвила её разум. Она яростно приказала ей действовать, атаковать, ранить. Если бы Том не контролировал эту силу, Гермиона сдалась бы. Но он сдерживал эту яростную тёмную силу и не позволял ей захлестнуть её. В конце концов, она уже не понимала, где заканчивается её магия, а где начинается его. Всё смешалось, слилось воедино. Эта новая сила трещала вокруг неё. Она превратилась во что-то безудержное, поддерживаемое тёмной силой. Гермиона едва могла дышать. Ей казалось, что она утопает. Но среди всего хаоса, который грозил поглотить её, она всегда ощущала присутствие Тома. Он контролировал всё. Пока магия вокруг Гермионы яростно пылала и могла бы утащить её прочь, присутствие Тома было холодным и подчиняло эту яростную силу. Она знала, что он мог бы с легкостью контролировать и ее. Она была полностью в его руках. Он мог бы делать с ней что угодно, и она была бы вынуждена подчиняться. Но хотя Том жестко контролировал могущественную магию, он, похоже, не хотел доминировать над ней. Гермиона чувствовала его власть над ней, но он не использовал ее. Его хватка над магией была крепкой, но как только он приближался к ней, то сразу же ослаблял этот жёсткий контроль. Гермиона глубоко вздохнула. Ее ноги подкашивались и слабели, но она пыталась взять себя в руки. Она повернула голову и бросила взгляд на Тома. Сейчас он не смотрел на нее. На его лице было устрашающе решительное выражение, когда он смотрел на Гриндевальда. Зловещая ухмылка искривила уголки его рта, и Гермиона вздрогнула, когда увидела рубиновый цвет его глаз. Впервые Гермиона по-настоящему почувствовала силу, которая горела за этим кровавым цветом. Том взмахнул своей палочкой, и Гермиона почувствовала, как её магия закачалась. Она быстро покинула ее и охотно последовала команде Тома. Магия злобно ощетинилась, перетекая в черный щит Тома, укрепляя его. Трещины исчезли, и щит с легкостью отразил атаку Гриндевальда. Зловещая ухмылка на лице Тома стала шире, когда он посмотрел на Гриндевальда. Триумфальное выражение давно исчезло с его лица. Вместо этого у него на лбу выступили капли пота, пока он пытался продолжать атаку. Мрачный смех сорвался с губ Тома, когда он увидел, как тот изо всех сил пытается сопротивляться. Гермиона робко взглянула на Тома. Его рубиновые глаза танцевали от злорадной радости, а рот искривила злая улыбка. Она вздрогнула, когда почувствовала, как темная магия Тома агрессивно бушует вокруг него. Ее собственная магия покинула ее и присоединилась к этому танцу. Гермиона разрывалась между желанием спрятаться от темного волшебника и желанием приобщиться к магии и быть как можно ближе к Тому. Том, возможно, почувствовал ее внутренний хаос через связь, потому что его собственническая рука вокруг талии Гермионы сжалась. — Ты — замечательный магический объект, — прошептал он ей. Затем Том направил еще больше магии в черный щит. Тот жадно впитывал магию, пока не вспыхнул ярким белым светом. Ударная волна прошла по всей церкви. Он легко отразил атаку Гриндевальда и перенаправил обратно. Его автономный щит голубого цвета возник и спас его от разрыва на части. И всё равно Гриндельвальд был с силой отброшен в стену церкви. Гермиона почувствовала головокружение, ощущая, как вся эта магия пронизывает её тело. Она взглянула на Тома. Злая улыбка все еще искривляла его лицо, а глаза зловеще горели кроваво-красным цветом. Гермиона не знала, нравится ли ей контроль, который Том имел над ней, но сейчас она не видела альтернативы. Рука Тома скользнула с её талии, и он шагнул вперёд, к Гриндельвальду. — Итак, — мягко сказал Том. — Ты не передумал присоединиться ко мне? На лице Гриндельвальда появилось выражение злобной ярости, когда Том издевался над ним. Том просто холодно засмеялся, спокойно наблюдая за яростью на его лице. — Нет? — сказал он с притворной невинностью в голосе. Затем он насмешливо повторил слова Гриндельвальда: — Жаль. Том быстро взмахнул палочкой в сложном узоре, и Гермиона почувствовала невероятное притяжение к своей магии. Он даже открыл рот и произнёс заклинание, что было довольно редким для Тома. — Tenebrae sum**, — прошептал он мрачным голосом. Гермиона почувствовала, как ее магия подчиняется воле Тома. Без ее разрешения она взволнованно заметалась вокруг него, а затем заполонила всю церковь. Гермиона понятия не имела, что повлечет за собой заклинание Тома, она никогда раньше его не слышала. Внезапно на церковь опустилась неестественная тьма. Свет, льющийся из церковных окон, померк, как будто за окном наступила ночь. Темнота, заполонившая церковь, была почти осязаема. Рысь-патронус Тома гарцевала вокруг Гермионы и продолжала защищать, ее серебристый блеск рассеивал тьму. Тем не менее Гермиона едва могла разглядеть Тома, хотя он стоял всего в нескольких метрах от нее. Гриндевальд все еще был виден, слабый свет отражался от его бледного лица и золотистых волос. Он крепко держал Старшую палочку в руке и впервые принял дуэльную стойку. Гриндевальд взмахнул палочкой, и в воздухе пронеслось фиолетовое проклятие. Его свет устрашающе осветил тьму, опустившуюся вокруг них. Проклятие врезалось Тому в грудь, но не причинило никакого вреда. Тело Тома стало неосязаемым, и, взмахнув мантией, он превратился в черный дым. Проклятие Гриндевальда безвредно прошло мимо дыма, взметнув его вверх. Свет проклятия померк, поглощённый тьмой. Гермиона пыталась разглядеть Тома, но его нигде не было видно. Казалось, он растворился в темноте. Тем не менее, она могла чувствовать его присутствие через свою магию. Ее магия была втянута во тьму, питая ее. Проклятие, которое использовал Том, требовало огромного количества магии для поддержания. Даже при поддержке Старшей Магии Том не смог бы долго удерживать его. Может быть, это было причиной того, что теперь Том атаковал Гриндевальда в полную силу. Гермиона вздохнула, когда её магия была вырвана из неё. Темный туман собрался вокруг Гриндевальда и яростно обрушился на него. Гриндевальд отчаянно взмахивал палочкой, пытаясь отразить нападение. Его попытки, однако, были недостаточно сильны, чтобы рассеять тьму. Его голубоватый щит окружил его, чтобы защитить. Темный туман врезался в щит. Магия Гермионы снова сделала рывок, когда Том попытался снять этот щит. Ее ноги словно превратились в желе, и она почувствовала слабость, поскольку все больше и больше магии покидало ее. Она могла только надеяться, что Гриндельвальд сдастся до того, как магия Тома или её окончательно иссякнет. К счастью, щит Гриндевальда уже колебался. Он замерцал под напором атаки Тома. Даже Старшая палочка не смогла помочь Гриндевальду, когда голубой щит упал. Гермиона услышала болезненный вздох Гриндевальда, когда на него опустился темный дым. Из ниоткуда на коже Гриндевальда появились глубокие порезы. Кровь уже сочилась из пореза на его правой щеке. Защищая себя Старшей палочкой, Гриндевальд без сил опустился на колени. Гермиона стиснула зубы, надеясь, что этого будет достаточно. Темный туман безжалостно продолжал сокрушаться на Гриндельвальда, нанося новые раны. Рука Гриндевальда сильно тряслась, когда он взмахнул палочкой, чтобы атаковать еще раз. В воздухе пронеслось кроваво-красное проклятие. И снова оно лишь безвредно закрутило черный дым. Проклятие, тем не менее, не утихло, и глаза Гермионы расширились, когда она поняла, что оно было направлено на нее. Рысь-патронус Тома среагировала мгновенно. Она прыгнула перед Гермионой и приняла на себя всю тяжесть атаки. Красное проклятие и патронус взорвались и исчезли. Отдача от взрыва резко отбросила Гермиону. Из нее вырвался болезненный стон, когда она ударилась раненой спиной о каменный пол. Она лежала на полу, и ее зрение затуманилось, когда агония пронзила ее тело. Прежде чем Гермиона успела потерять сознание, она внезапно почувствовала, как ее магия возвращается к ней. Это прояснило ее мысли. Затем на ее плечи легли руки, и мягкий голос заговорил с ней: — Гермиона? Она открыла глаза и посмотрела на взволнованное лицо Тома. Он снял свое проклятие, но его дыхание все еще было затруднено, будто он пробежал марафон. Гермиона осторожно села на пол и смотрела, как Том снова смотрит на Гриндевальда. Хотя из нескольких порезов текла кровь, волшебник все еще крепко держал Старшую палочку в руке. Убийственный блеск вспыхнул в глазах Гриндевальда, когда он взмахнул палочкой, и зловеще потрескивающее желтое проклятие пронеслось по воздуху. Гермиона сглотнула, заметив, что оно снова нацелено на нее. Пока желтое проклятие неслось к ней, Гермиона могла видеть слабый свет другого проклятия, отделившегося от палочки Гриндевальда. Почти полностью невидимое, только его очертания можно было разглядеть как размытый разрыв в воздухе. Гермиона почувствовала, как Том направил ее магию обратно к ней. Она использовала эту магию и быстро подняла руки, соприкоснувшись ладонями, словно в молитве. Затем она развела руки в стороны, зажав между ладонями толстый щит и готовясь защитить себя от желтого проклятия, а также от скрытой атаки Гриндевальда. За секунду до того, как первое проклятие коснулось ее щита, Гермиона увидела торжествующий блеск в глазах Гриндевальда и поняла, что что-то не так. Внезапно оба проклятия резко изменили направление. Избегая защиты Гермионы, они решили направиться в сторону Тома. Гермиона могла видеть, как его серые глаза расширились от удивления, когда он внезапно столкнулся с атакой. Он быстро взмахнул своей бледной палочкой, воздвигнув собственный щит. Это был сильный щит, но недостаточно сильный, чтобы отразить оба проклятия. Гермиона отчаянно пыталась вернуть Тому свою магию, но было слишком поздно. Желтое проклятие с громким треском врезалось в щит Тома. Защита дрогнула, но выдержала, и желтое проклятие с громким шипением исчезло. Тем не менее, второе проклятие, размытое и замаскированное первым, устремилось к Тому. Сердце Гермионы сжалось от страха. Лишь магия Певерелла позволяла ей увидеть это проклятие, но для Тома оно было невидимым. Поэтому он был удивлен, когда оно сильно ударило его щит. Щит пал, и проклятие устремилось на Тома. — Нет! — Гермиона закричала, наблюдая, как проклятие ударяет Тома в грудь. На его груди образовалась глубокая рана, и сила проклятия отбросила его. Гермиона подбежала к Тому. Она упала рядом с ним и быстро взмахнула рукой, воздвигая щит вокруг них обоих. Последствия этого сильного проклятия дали ей понять, что Гриндевальд не настроен сдаваться. — Том, — прошептала Гермиона и потянула его за плечи, чтобы он сел. Том болезненно застонал, его руки блуждали по порезу на груди. Кровь хлынула, тут же пропитав ткань его рубашки. Но это было не самое худшее. С губ Гермионы сорвался судорожный вздох, когда она увидела болезненно-зеленое свечение вокруг сильно кровоточащей раны. Без сомнения, это была проклятая рана. — Том, — всхлипнула Гермиона. Он посмотрел на нее. Его глаза все еще горели малиновым цветом, но Гермиона видела, как в них вспыхнула боль. Ее разум затуманился от страха, когда она почувствовала, как магия Тома покидает ее. Связь между ними слабела с каждой секундой. Как будто Том был слишком измучен, чтобы удерживать свою хватку на ней, их связь ускользала прочь. — Не оставляй меня, — задыхаясь, произнесла Гермиона в панике. Слабая усмешка скользнула по его лицу, и Том, хрипло смеясь, поддразнил её: — Как будто я когда-нибудь позволю тебе сбежать от меня. Гермиона беспокойно закусила губу, глядя на него. Она чувствовала, как его хватка на её магии всё слабее и слабее. Их связь постепенно разрывалась. Чем больше Том отступал, тем яростнее становилась ее собственная магия. Без его руководства ее магия снова превратилась в дикую, неконтролируемую силу. Было невероятно больно, когда эта магия сдавила ее, угрожая разорвать в клочья. Гермиона глубоко вздохнула, и ее взгляд скользнул к Тому. Он стоял на коленях на полу, окруженный лужей крови. Гермиона почувствовала, как в ней закипает тревога. Как ответная реакция на свое эмоциональное состояние, она медленно теряла контроль над вихрем магии вокруг нее. Это было опасно. Она не могла погрузиться в свои эмоции. Эта нестабильная магия не должна выйти из-под контроля. Гермиона подавила свои эмоции. Поэтому ее лицо было пустым, когда она посмотрела на Тома. Он снова смотрел на нее своими серыми глазами. «Мне нужна твоя помощь», — подумала Гермиона, глядя на него. Одна из его высокомерных ухмылок скривила уголки его губ, когда он протянул к ней руку. Гермиона вскрикнула, почувствовав волну, проходящую через ее магию. Затем она выдохнула, ощутив, как магия Тома обволакивает ее. Его темная магия слилась с ее собственной, и вдруг Гермионе больше не нужно было бороться за контроль. Ее магия не пыталась сломить ее; теперь она кружила вокруг нее, покорно ожидая ее приказов. «Или, может быть, его…» — подумала Гермиона, глядя на Тома. Высокомерная ухмылка все еще играла на его губах, когда он самодовольно сказал ей: — Величайший из всех магических предметов — ничто без своего Повелителя. Легкая улыбка скользнула по ее лицу, когда она посмотрела на извращенное самодовольство на его лице. Когда она открыла рот, ее слова были пропитаны снисходительностью. — Надеюсь, ты сможешь справиться со мной, Повелитель. Ухмылка на его лице сменилась настоящей улыбкой, когда он услышал хорошо скрытый страх за ее словами. — Не беспокойся, дорогая. Не глядя, Гермиона почувствовала, как к ней приближается еще одно проклятие. Она возвела щит и отразила его. Неохотно она отпустила Тома и встала лицом к Гриндевальду. Волшебник тяжело дышал и истекал кровью от атаки Тома, но на его лице была зловещая ухмылка, когда он окинул её, а затем Тома. Гермиона защитно встала перед Томом. — Должен сказать, Том, ты довольно хорошо ее обучил, не так ли? — сказал Гриндельвальд хриплым голосом. Его холодные глаза мгновенно вернулись к Гермионе. — Надеюсь, ты будешь сражаться за меня так же яростно, как и за него. Гермиона оскалила зубы и ядовито прошипела: — Никогда! Гриндевальд расхохотался. — Как будто у тебя есть выбор. Он взмахнул палочкой, и Гермиона тут же почувствовала, как его магия давит на нее со всех сторон. Она подняла руку и направила свою магию против его атаки. Когда Гриндевальд почувствовал ее защиту, он тихо сказал: — Гермиона, дорогая, ты же знаешь, что я не хочу сражаться против тебя. Гневным движением руки Гермиона остановила его атаку. Затем она прошипела, не в силах сдержать свой гнев: — Ты говоришь так только потому, что знаешь, что проиграешь. Темный волшебник покачал головой. — Нет, я говорю это, потому что могу причинить тебе боль, а я этого не хочу. Вместо ответа Гермиона послала в него проклятие. Гриндевальд заблокировал его взмахом палочки. Он послал ей странную улыбку, взмахнув Старшей палочкой. Сердце Гермионы перестало биться, когда она увидела жуткий и хорошо известный зеленый свет, летящий по воздуху. Смертельное проклятие было практически невозможно остановить. Паника охватила Гермиону, когда она поняла, что это не было направлено на нее. Оно летело со смертельной точностью на Тома. Гермиона инстинктивно среагировала. Она махнула рукой на Тома. Ее магия повиновалась, устремилась к нему и врезалась ему в бок. Том застонал от боли, когда его отшвырнуло прочь. Всего через секунду Смертельное проклятие ударило в пол именно там, где он был раньше. Магия Гермионы завыла в знак протеста, когда она смотрела на Тома, лежащего на полу, пока кровь беспрепятственно текла из пореза на его груди. Затем её взгляд вернулся к Гриндельвальду. Он усмехнулся ей, держа палочку в руке, готовый атаковать. Гермиона встала перед Томом, заслоняя его. Она знала, что только жесткая хватка Тома над ее разгневанной магией не позволяет ей полностью потерять контроль. Волнение ее магии уже проникло в ее мысли. Все смешалось и закрутилось вместе: ее тело, ее разум и ее магия. Ярость пульсировала в ней с такой силой, что Гермионе захотелось броситься на Гриндевальда и разорвать его на куски голыми руками. Том неуверенно сел на полу. Боль безжалостно разрывала его. Кровь пропитала его рубашку и прилипла к ноющей груди. Он чувствовал, как кровь течет из раны, но сейчас он не мог сосредоточиться на этом. Его дыхание было прерывистым, когда он поднял голову и посмотрел на Гермиону. Для Тома она никогда не была более красивой. Чистая, неразбавленная магия искрилась вокруг неё. Она пела в воздухе, рвала и жгла. Он мог чувствовать магию через их связь, как она тянулась к нему. Магия Гермионы нуждалась в нем. Он был единственным, кто мог когда-либо надеяться контролировать её. Мощь этой силы была невероятной; Том никогда не сталкивался с чем-то подобным. И все это было в его распоряжении. Он знал, что держит эту магию и Гермиону в своих руках. Это было невероятное чувство — иметь преданность чего-то столь могущественного. Несмотря на ужасную боль в груди, на лице Тома появилась усмешка, когда он жадно посмотрел на Гермиону. Благодаря этой связи он мог чувствовать различные эмоции, пронизывающие Гермиону. В ней были страх и желание защитить, но больше всего Том чувствовал ее ярость. Ее магия управлялась ничем иным, как ярой жаждой мести, ощетинившейся вокруг нее. Гнев и ярость ее магии идеально отразились на лице Гермионы, когда она устремила на Гриндевальда свой убийственный взгляд. Том зачарованно наблюдал, как Гермиона вытянула перед собой правую руку, направленную ладонью в пол. Нить ее магии потянулась к Тому и робко попросила у него разрешения. Конечно, Том дал свое согласие. Он ни за что не хотел упустить возможность увидеть, как проявляется ярость Гермионы перед ним. Гермиона чуть не зарычала от ярости, глядя на Гриндевальда. Она подняла руку и почувствовала, как её магия рванула через руку, пока не вырвалась из ладони. В глубине души она все еще смутно ощущала присутствие Тома, и это ее очень успокаивало. Ее магия собралась прямо под ее ладонью. Гермиона раздвинула пальцы, и магия приняла форму серебристого ножа с острым лезвием длиной в семь дюймов. Её рука сжала гладкую холодную рукоять. Затем она метнула оружие в Гриндельвальда. Мужчина взмахнул палочкой, чтобы защититься от атаки. Подкреплённая её яростью, лезвие Гермионы легко прорезало щит Гриндельвальда и поразило его. Волшебник задыхался от боли, когда нож вонзился глубоко в его бок, прежде чем исчезнуть в воздухе. Кровь хлынула из раны, которую нож прорезал в животе Гриндельвальда. Он держался за сильно кровоточащий бок и удивлённо посмотрел на Гермиону. Взмахнув палочкой, он дрожащим голосом прошептал: — Salus est in mortem***. С этим его магия была втянута в пол. Хотя рядом с церковью и располагалось кладбище, давным-давно духовенство и знатные люди позаботились о том, чтобы захоронить людей внутри, чтобы те были ближе к Богу. Их останки до сих пор покоились в склепе прямо под полом церкви. Жизнь давно покинула их тела, но они все же откликнулись на зов Гриндевальда. Вход в склеп располагался в нефе церкви в непосредственной близости от алтаря. Во время поединка плита, закрывающая склеп, была частично разрушена. С ужасом Гермиона смотрела, как из отверстия выползают гнилые трупы. Уже пятеро из этих инферналов покинули свой склеп. Двое из них умерли так давно, что были не более чем хрупкими сухими костями, скрепленными магией. Остальные трое были более свежими. Гниющие остатки одежды все еще цеплялись за них, а мумифицированная кожа была натянута на их скелетные тела. Их пустые глазницы были направлены на Гермиону, и они медленно приближались. Она сделала шаг назад, столкнувшись с Инфери Гриндевальда. Никогда еще она не видела, чтобы волшебник так легко призывал мертвых. Очевидно, Старшая палочка позволяла ему совершить невозможное. Гермиона уже сражалась с инферналами и знала, что они опасные противники. Никакой магией их нельзя было ни уничтожить, ни повредить. Огонь мог задержать, но не остановить их атаку. Чтобы разрушить чары, нужно было победить волшебника, который их призвал. Гермиона нервно посмотрела на Тома. Он все еще стоял на коленях на полу, держась одной рукой за сильно кровоточащую грудь, другая была протянута к ней, чтобы сохранять контроль над их связью. Том дрожал, и его лицо значительно побледнело. Он не сможет долго поддерживать их связь. Ее карие глаза метнулись к приближающимся инферналам и Гриндевальду, который стоял позади них. Гермиона знала, что должна как можно скорее расправиться с ними. Без активированной связи между ней и Томом она никогда не сможет победить. Опираясь на свою собственную магию, а также на магию Тома, Гермиона скрестила руки на груди. Внезапно она развела руки в стороны, тем самым обрушивая разрушительную волну магии на инферналов. Магия врезалась в мертвые тела, и их отбросило на шаг назад. На их пергаментной коже появились глубокие порезы, которые убили бы любое живое существо. Инферналов же просто слегка откинуло. Гермиона глубоко вздохнула, глядя на трупы. Они были практически рядом с ней. В ближнем бою у нее не было шансов против них. Том в любом случае долго не продержится. Ей нужно было быстро победить инферналов и Гриндевальда. Она закрыла глаза. Магия была повсюду вокруг нее. Она колебалась в воздухе, когда разные источники магии боролись друг с другом. Был Гриндевальд, бесцветная масса могущественной магии. Том был справа от нее. Последний источник магии находился между ней и Гриндевальдом. Гермиона почувствовала темное присутствие инферналов. Она так и не открыла глаза, направляя свою магию на них и позволяя ей собраться вокруг мертвых тел. Когда все они были окружены облаком магии, она приказала ей пронзить их тела. Бесчисленные тонкие нити магии ворвались в мертвецов. Затем Гермиона резко открыла глаза. Инферналы все еще приближались к ней. Хотя теперь их тела были пронизаны нитями ее магии. Когда Гермиона подняла обе руки, ее пальцы сжались, как когти, и эти нити соединились с кончиками её пальцев. Инферналы остановились. Они просто стояли неподвижно, удерживаемые нитями, как какие-то жуткие марионетки. Гермиона, не колеблясь, играла свою роль кукловода. Она шевельнула пальцами, послав команду инферналам по нитям магии, и таким образом приказала им повернуться. Слегка повернув запястья и разминая пальцы, Гермиона отдала мертвым марионеткам приказ атаковать Гриндевальда. У них не было собственной воли и они не знали верности. Без колебаний все они бросились на Гриндевальда. Гермиона знала, что это была последняя атака, которую они могли себе позволить. Магия Гермионы теряла силу по мере того, как Том слабел, а сильно кровоточащая рана в боку Гриндевальда ограничивала время, в течение которого он мог сражаться. Гермиона шевельнула безымянным пальцем левой руки, и инфернал, который был всего лишь костями, рванул к Гриндевальду. Он поднял правую руку, не обеспокоенный тем, что лучевая кость и часть плечевой кости отсутствовали, и ударил Гриндевальда. Волшебник застонал от боли, когда рука скелета оставила на его груди глубокие царапины. Прежде чем инферналы успели нанести новый удар, Гриндевальд взмахнул палочкой, и скелет превратился в пыль. Увидев это, Гермиона шевельнула пальцами и потянула за свои волшебные нити. Мгновенно все четверо оставшихся инферналов атаковали. Гриндевальду удалось уничтожить еще одного, но его отбросило к стене церкви. Рука, держащая Старшую палочку, дрожала от напряжения. Гриндевальду пришлось прислониться к стене, чтобы удержаться на ногах. Гермиона увидела, что он открыт, и приказала инферналу в истлевших остатках некогда великолепного платья выцарапать Гриндевальду глаза. Он едва избежал атаки, и Гермиона послала двух других мертвецов прыгнуть на него. Он закричал от боли, когда скелетоподобный инфернал сжал его грудь в тиски, угрожая выдавить из него весь воздух. Последний, одетый в старую изорванную монашескую рясу, схватился за плечи Гриндевальда и открыл пасть, чтобы вонзить свои гнилые зубы в шею волшебника. В этот момент Гриндевальд неуверенно взмахнул палочкой. Гермиона увидела его отчаянную магию, окружающую инферналов. Магия боролась, и, наконец, ей удалось разрушить чары Инфериус. Из инферналов вытянуло всю магию, и они безжизненно упали на пол. Нити, которые давали Гермионе контроль над ними, были обрезаны, и она, спотыкаясь, отступила на шаг. Тем не менее ее глаза были устремлены на Гриндевальда. Волшебник шатко прислонился к каменной стене, из множества ран сочилась кровь. Его магия была ослаблена. Облегчение нахлынуло на Гермиону, когда она поняла, что теперь он не сможет оказывать сильного сопротивления. Всего одно проклятие, и она сможет выиграть этот поединок. Гермиона только подняла руку, чтобы нанести последний удар, как Гриндевальд сунул руку в карман своих брюк. Ее глаза расширились, когда она увидела, как он снимает с цепи жетон. Портключ, вроде тех, которыми пользовались его солдаты. Гриндевальд поднес бирку ко рту и что-то прошептал себе под нос. Бирка загорелась синим светом, но Гриндевальд не исчез. Вместо этого в церкви раздалось несколько трещин. Сердце Гермионы забилось в груди, когда внезапно появились солдаты Гриндевальда. Повсюду вокруг нее из ниоткуда возникали люди в черной униформе с цепями и голубоватыми светящимися портключами на шее. Гермиона насчитала девять… десять человек. С ужасом она смотрела, как все они угрожающе нацеливали свои палочки на нее и Тома. Гермиона проклинала собственную глупость. Она не ожидала этого. Ну, конечно же, Гриндевальд вызовет подкрепление сейчас, когда его победе угрожает опасность. Этот бой между ними не был дуэлью волшебников. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы тратить время на соблюдение каких-либо правил чести. На самом деле, Гриндевальд был бы идиотом, если бы не использовал все свои ресурсы. Черт, она бы сделала то же самое. «К сожалению, под моим командованием нет армии», — мрачно подумала Гермиона, наблюдая, как один из солдат подошел к Гриндевальду. Она знала этого мужчину с рыжими волосами и в очках. Если Гермиона правильно помнила, его звали Руссо. — Командир, — сказал Руссо, быстро осматривая взглядом Гриндевальда. — Вы серьезно ранены? Улыбка скользнула по лицу Гриндевальда, когда он ответил: — Лишь моя гордость. Руссо схватил Гриндевальда за руку, помогая ему подняться, и спросил: — Что прикажете нам делать? — Схватите ее, — приказал Гриндевальд своему заместителю, указывая на Гермиону. — Что с мальчиком? — спросил Руссо. Взгляд Гриндевальда метнулся к Гермионе, и она отшатнулась от него на шаг. — Убейте его. Руссо только кивнул. Сердце Гермионы бешено колотилось в груди, и она все еще смотрела на Гриндевальда расширенными от страха глазами. С силой она вырвалась из-под его проницательного взгляда. Его солдаты уже наступали на Тома. Гермиона поспешила к нему и быстро провела пальцами по воздуху, создавая щит. Первые проклятия пронеслись по воздуху и врезались в ее щит. Паника охватила Гермиону, когда она увидела окруживших ее солдат. Внезапно магия Гермионы ускользнула от нее. В панике она повернула голову и посмотрела на Тома. Его лицо было очень бледным, глаза были закрыты, и она могла видеть, что лужа крови вокруг него тревожно увеличилась. Его власть над их связанной магией ослабла. Гермиона чувствовала, что он в нескольких секундах от потери сознания. Она сильно закусила губу, глядя на атакующих солдат. Не было никакой надежды победить их и Гриндевальда без помощи Тома. В отчаянии Гермиона превратила свою магию в последнее заклинание, самое сильное из ее заклинаний щита. Она вытянула указательный палец и, указывая им на пол, прошептала: — Protegat nos****. Тонкий золотой луч магии вырвался из ее пальца. Как только он достиг пола, Гермиона развернулась. Свет следовал за ее движением, оставляя вокруг нее и Тома золотое кольцо. Гермиона опустилась на колени и прижала Тома к себе. Когда ее руки сомкнулись вокруг него, она почувствовала, как его тело обмякло, а голова опустилась на ее плечо. Тут же ее магия грозилась разрушиться, втянутая в бессознательное состояние вместе с Томом. Гермиона боролась со своей иссякающей магией и вложила всю ее в золотое кольцо. В последнем усилии она выдохнула: — Кваесо. Золотое кольцо вспыхнуло ярким светом. Подобно колонне, оно воздвиглось вверх, пока не упёрлось в потолок церкви, образуя стену между Гермионой и солдатами Гриндевальда. Она прижала Тома к себе и зажмурила глаза. Она чувствовала каждое проклятие, которое солдаты швыряли в щит. Удары сотрясали ее, их сила болезненно отражалась во всей ее магии. Гермиона молила каждое божество, которое она знала, о помощи, желая, чтобы ее магия продолжала поддерживать щит. Он опасно колебался, уже потрескавшись в нескольких местах. Она знала, что щит долго не продержится. Ее руки сжались вокруг Тома. Она не могла позволить Гриндевальду добраться до него. Он убьет Тома. Слезы отчаяния навернулись на Гермиону, и у неё встал ком в горле. Она не может потерять Тома. Ни за что. Еще одно проклятие сильно ударило по ее щиту, и Гермиона ахнула, почувствовав, как оно пробивает дыру в золотом барьере. Силой и чистой концентрацией ей удалось удержать щит, но ненадолго. Еще несколько проклятий, и она… …потерпит неудачу. Гермиона открыла глаза. Солдаты все еще окружали ее. Гриндевальд стоял немного позади них. Из его ран сочилась тёмно-красная кровь. Торжествующая улыбка красовалась на его лице, когда он смотрел на нее. Гермиона знала, что Гриндевальд тоже это чувствовал — ее щит ломается. Она едва могла дышать, жалобный стон сорвался с ее губ, когда она уткнулась лицом в изгиб шеи Тома. Она жадно вдохнула его приятный запах, боясь признать, что это может быть в последний раз. Слезы текли по ее щекам, капая на него, и Гермиона оставляла торопливые поцелуи на его коже. — Том… — прошептала она, ее голос был подавлен сдерживаемыми рыданиями. — …не волнуйся… я… я остановлю их… Слова покинули ее, и Гермиона поняла, что это ложь. Она осторожно коснулась губами шеи Тома, оставив еще один поцелуй. Все это время она чувствовала, как ее магия медленно разрушается. Золотой щит мерцал и неуклонно терял плотность. Гермиона смотрела, как Гриндевальд взмахивает Старшей палочкой, чтобы выпустить проклятие. Оно было довольно слабым, так как он потерял слишком много крови, но Гермиона каким-то образом знала, что на этот раз оно разрушит ее щит. На этот раз победит Гриндевальд. Гермиона закрыла глаза и прижала Тома к себе, ожидая удара. Вместо ожидаемого грохота проклятия, врезавшегося в ее щит, по церкви пронесся оглушительный хлопок. Голова Гермионы вскинулась, глаза расширились. Она увидела, как солдаты Гриндевальда обернулись, глядя на что-то у входа в церковь. Гермиона проследила за их взглядами. Неверие захлестнуло ее, когда она посмотрела на ворота. Их сорвало с петель, и теперь они лежали сломанными на полу церкви. На пороге стоял не кто иной, как Альбус Дамблдор. С палочкой в руке, его магия потрескивала вокруг него, он производил устрашающее впечатление. Даже зеленая защита Гриндевальда, покрывающая всю церковь, не могла удержать Дамблдора. Он вошел в церковь, и прежде чем зеленый барьер смог вернуться на место, через него проскользнули еще двое. Гермиона не могла поверить своим глазам, узнав своего учителя ЗОТИ, профессора МакГрея, и не кого иного, как Леджифер. Руссо, заместитель Гриндевальда, приказал солдатам прекратить атаку на Гермиону. Солдаты повиновались и перестроились, чтобы встретиться со своими новыми противниками. Гермиона могла только недоверчиво наблюдать, как ее профессора начали вступать в бой с солдатами Гриндевальда. МакГрей взмахивал палочкой в воздухе, швыряя проклятия и поднимая щиты так быстро, что Гермиона едва успевала за ним. Леджифер стояла рядом с ним. Глядя на профессора, Гермиона поняла, как Леджифер удалось стать аврором. Ее проклятия были невероятно сильными и хорошо поставленными. Единственная причина, по которой они еще не победили, заключалась в том, что солдаты Гриндевальда превосходили их числом. Пока солдаты Гриндевальда сражались, сам он не участвовал в бою. Широко раскрытыми глазами он смотрел на Дамблдора. С другой стороны церкви Дамблдор делал то же самое. Казалось, ни один из них не хотел делать первый шаг. Внезапно зеленоватый барьер, которым Гриндевальд окружил всю церковь, замерцал. Постепенно его цвет менялся. Кое-где появлялись желтые пятна, борясь с морем зелени. Пятна разрастались, превратившись в ярко-красные. Только сейчас Гермиона заметила группу мужчин в синих плащах, стоявших у входа в церковь за пределами зеленоватой защиты. Они направили свои палочки на барьер и, похоже, шептали заклинания. Зеленоватое свечение вблизи от них уже стало красным. Гермиона пристально посмотрела на них. «Ликвидаторы заклятий», — предположила она. Её взгляд остановился на одной фигуре. Этот человек был ниже остальных, с более лёгким телосложением. Очевидно, женщина. Когда Гермиона заметила лицо этой женщины, она не была особенно удивлена. Она уже встречала её в прошлом и всегда восхищалась ею в будущем. Минерва МакГонагалл была невероятно талантливой и могущественной ведьмой. Ликвидаторам заклятий не потребовалось слишком много времени, и защитный барьер Гриндевальда пал. В тот момент, когда зеленая защита исчезла, по церкви разнеслись звуки аппарации. Из ниоткуда появилось несколько мужчин, темно-красные мантии развевались вокруг них. Авроры! Гермиона смотрела, как вокруг нее разгораются дуэли. Не колеблясь ни секунды, авроры тут же вступили в бой с солдатами Гриндевальда. По церкви разлетались множество заклинаний, поднимались щиты, а в воздухе кружила пыль, пока бойцы сражались. Всё ещё находясь под защитой своего золотого светового столпа, Гермиона с широко распахнутыми глазами и недоверием наблюдала за происходящим. Теперь солдаты Гриндевальда были в меньшинстве и медленно проигрывали. В этот момент Гриндевальд наконец вступил в бой. Несмотря на то что он был тяжело ранен, ему потребовался лишь лёгкий взмах Старшей палочкой, чтобы с силой отбросить троих авроров. Еще один взмах палочки, и он наслал проклятие на Леджифер, которая была ближе всего к нему. Прежде чем проклятие обрушилось на нее, перед ней возник белый щит. Узнав его, Гриндевальд повернул голову, и его глаза мгновенно остановились на Дамблдоре, который стоял всего в нескольких метрах от него. Секунду оба мужчины просто смотрели друг на друга. Затем они одновременно подняли свои палочки. Лицо Гриндевальда было бледным, а рука дрожала, когда он направил Старшую палочку на Дамблдора. Другой рукой он болезненно сжимал кровоточащий бок. Его дыхание было заметно затруднено, пока он смотрел на своего противника. Дамблдор стоял прямо, его ясные голубые глаза светились решимостью. Палочка в его руке была так же неподвижна, как камень, когда он направил её на Гриндевальда, который уже слегка пошатывался из-за потери крови. На лице Гриндевальда мелькнула ухмылка. Затем он поддразнил его хриплым от боли голосом: — Едва ли это можно назвать честным поединком, Альбус, не находишь? Лицо Дамблдора оставалось непроницаемым, когда он ответил: — Справедливость переоценена. Разве не этому ты всегда учил? Гриндевальд склонил голову, улыбка не сходила с его губ. В тот же миг оба взмахнули палочками и начали дуэль. Их стремительная магия захлестнула всю комнату. Гермиона закрыла глаза и прижала обмякшее тело Тома к себе. Ей не нужно было видеть эту дуэль. Даже сквозь закрытые веки она замечала вспышки света от заклинаний. Магия заставляла её волосы вставать дыбом. Для того, что войдёт в учебники истории, дуэль длилась совсем недолго. Возможно, всего одно мгновение. Прижав Тома к себе с отчаянием, Гермиона не могла сказать точно. Но затем прогремела еще одна ослепительная вспышка, и Гермиона услышала звук падения тела на пол. Мгновенно все остальные дуэлянты вокруг нее словно замерли, и в церкви наступила гробовая тишина. Осторожно Гермиона открыла глаза. Ее взгляд сразу же упал на Гриндевальда. Он стоял на коленях на полу, обе руки были пусты. Перед ним стоял Дамблдор, и в каждой руке у него было по палочке. Глаза Гриндевальда были прикованы к Старшей палочке в руке Дамблдора, а затем его взгляд скользнул вверх к его лицу. — Знаешь, что люди говорят об этой палочке, Альбус? Гибель следует за ней по пятам. — Улыбка скользнула по его лицу, когда он добавил: — Теперь я склонен им верить. Дамблдор ответил не сразу. Он просто смотрел на Гриндевальда. Его ясные голубые глаза были затуманены. Наконец он заговорил, и в его голосе слышалась печаль: — Мне бы хотелось, чтобы наша встреча произошла при других обстоятельствах. Гриндевальд хрипло рассмеялся, услышав это. — Наконец-то мы в чём-то согласны. Лицо Дамблдора побледнело, когда он взглянул на человека перед собой. Уставшим голосом он спросил: — Зачем ты все это сделал, Геллерт? — Старая песня, — вздохнул Гриндельвальд. Он взглянул на Дамблдора и тихо сказал: — Я не держу на тебя зла, Альбус. Ты это знаешь. — Может быть, не на меня, но на весь остальной мир, — устало ответил Дамблдор. — Зачем рисковать всем ради иллюзии? Искажённой фантазии? Ухмылка растянулась на лице Гриндевальда. — Ты забыл, Альбус? Ты когда-то был со мной согласен. Дамблдор слегка покачал головой. — Был. И я глубоко сожалею об этом. — Не стоит. Ты должен гордиться этим. — прошептал Гриндевальд, но его голос все равно прорезал тишину, словно нож. — Все, что я сделал, все, чего я добился, было для высшего блага. Дамблдор вздрогнул от отвращения, услышав эту фразу. Улыбка на лице Гриндевальда стала шире, когда он увидел это. Его глаза оторвались от лица Дамблдора и переместились на палочку в его руке. — Вот она, Альбус, — сказал ему Гриндевальд. — Самый могущественный предмет в этом мире. Его взгляд на мгновение скользнул к Гермионе. Улыбка на его лице чуть померкла, когда он задумчиво произнёс: — Хотя, может быть, второй по могуществу. Когда его взгляд снова вернулся к Дамблдору, на его лице вновь появилась злобная усмешка, и он холодно добавил: — Можешь ли ты по-настоящему прочувствовать силу палочки и всё равно утверждать, что я неправ? Я помню, как тебя завораживала идея непобедимой палочки. Теперь она в твоих руках, и я скажу тебе одно, Альбус: эта палочка будет искушать тебя всю оставшуюся жизнь. Потому что глубоко внутри ты знаешь, что я прав. Дамблдор не ответил. Его взгляд был всё таким же пустым, пока он смотрел на мужчину перед собой. Спустя вечность он повернулся к аврорам и тихо сказал: — Уведите его. Ближайший к Дамблдору аврор кивнул и жестом позвал коллег, после чего подошёл к Гриндевальду. Двое мужчин схватили его за руки и грубо подняли на ноги, пока ещё двое направили на него свои палочки. Гриндевальд не сопротивлялся. Его взгляд был прикован к спине Дамблдора, в глазах мелькнул отблеск неизвестной эмоции. Затем он открыл рот, и его голос внезапно стал мягким, почти печальным: — Отвечая на твой вопрос, мой друг: да, это было твоё проклятие. Дамблдор замер, услышав это, но так и не повернулся к Гриндевальду. Тот больше ничего не сказал, пока его уводили авроры. Гермиона наблюдала за этой сценой между двумя мужчинами. Но с бессознательным Томом на руках её вдруг охватила усталость, и золотой щит вокруг неё рухнул. Она чувствовала себя опустошённой. Такой пустой. Из мрачных мыслей ее вырвал чей-то голос: — Гермиона? Гермиона ДеСерто? Это ты? Гермиона вздрогнула, когда почувствовала руку на своем плече. Она повернула голову и увидела, что Минерва МакГонагалл сканирует ее встревоженными глазами. — Что ты здесь делаешь? — спросила МакГонагалл с беспокойством в голосе. Ее зеленые глаза блуждали по Гермионе, проверяя ее на наличие травм. Беспокойство только усилилось, когда она увидела окровавленную одежду Гермионы. Наконец ее взгляд остановился на Томе. — Это Риддл? — осторожно спросила МакГонагалл. Гермиона чувствовала себя не в силах ответить. Каким-то образом ее голос, должно быть, пропал. Рука на ее плече успокаивающе погладила ее, и МакГонагалл мягко прошептала: — Не волнуйся. Оставайся здесь, я найду тебе целителя. МакГонагалл встала с пола, но прежде чем она успела уйти, ее остановил голос. — Минерва, я позабочусь о мисс ДеСерто. Глаза МакГонагалл расширились, когда она узнала Дамблдора. На её лице отразилось что-то похожее на восхищение, и она заикаясь произнесла: — К-конечно, сэр. Дамблдор ласково улыбнулся ей. — Почему бы тебе не подойти к матери и не заверить ее, что ты цела и невредима? Между бровей МакГонагалл появилась морщинка, но, тем не менее, она развернулась и ушла. Когда она отходила, Гермиона услышала, как та пробормотала что-то вроде: «Как будто её это вообще волнует». Ясно-голубые глаза Дамблдора больше не смотрели на будущего профессора трансфигурации; теперь он обратил взгляд на Гермиону. Несколько авроров поблизости с интересом рассматривали Гермиону, вероятно, задаваясь вопросом, почему Дамблдор уделяет ей столько внимания. Он даже присел рядом с ней. — Гермиона? — мягко сказал он. — Мне очень жаль, что ты оказалась втянута в это. Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Откуда… откуда вы узнали… — ее голос был хриплым и надломленным. Дамблдор улыбнулся ей. — Мистер Люпин рассказал мне, что произошло. Я предупредил авроров и воспользовался портключом Геллерта, чтобы отследить твое местоположение. Гермиона кивнула, но потом слабо прошептала: — Простите, сэр. Это все моя вина. Я… я должна была защитить… Ее голос сорвался. Дамблдор лишь покачал головой и успокаивающе сказал: — Уверяю тебя, это не твоя вина. Но сейчас, Гермиона, ты должна вернуться в Хогвартс. Ты ранена. Гермиона ничего не ответила, лишь крепче обняла Тома. Дамблдор вынул старую дверную ручку из многочисленных карманов своей мантии и трансфигурировал её в портключ. Затем он вложил ручку в руку Гермионы. Его рука мягко коснулась её головы, и он прошептал ей слова утешения. Но Гермиона не слышала их. Она чувствовала себя ужасно, одинокой и опустошённой. Просто онемевшей. Если бы она не держалась за него, она была уверена, что окончательно бы сломалась. Гермиона ещё сильнее сжала руки вокруг Тома. Он всё ещё был без сознания, его голова покоилась на её плече. Она чувствовала, как его кровь медленно пропитывает её блузку, но его тело оставалось тёплым, и он дышал. Гермиона благодарила Мерлина за это. — …доставит тебя прямо в больничное крыло, — добрый голос Дамблдора проник сквозь эту глубокую пустоту, и Гермиона подняла на него взгляд. Она увидела, что старый профессор смотрит на неё с улыбкой. — Вы пойдете с нами? — слабо спросила она. — Мне придется остаться здесь еще ненадолго, — мягко сказал дамблдор. — Но не волнуйся, ты будешь в безопасности. — Его взгляд на мгновение задержался на Томе. — И Том тоже будет в безопасности. Гермиона посмотрела на него и медленно кивнула. Дамблдор продолжал ободряюще улыбаться ей. Он повернул голову и позвал кого-то позади себя. — Аустерия? Рядом с ним появилась Леджифер и подняла на него свои острые брови. Дамблдор лишь улыбнулся. — Не могли бы Вы составить компанию Гермионе? — спросил он. — Я думаю, ей не помешала бы помощь. Суровый взгляд Леджифер пробежался по Гермионе, которая все еще держала в руках бессознательное тело Тома. Ее взгляд метнулся к Дамблдору, и она коротко кивнула. — Конечно. Затем она подошла к Гермионе. У Гермионы не было сил, чтобы посмотреть на женщину. Она почувствовала, как рука Леджифер сомкнулась вокруг ее руки, коснувшись портключа. Затем женщина взмахнула палочкой резким движением, активировав портключ. Гермиона ощутила тепло, исходящее от дверной ручки в её руке. И вот их потянуло прочь из церкви. Гермиона крепче прижала к себе Тома. Гермиона осторожно открыла глаза и увидела стерильно-белые стены и потолок Больничного крыла Хогвартса. Она не успела привыкнуть к новой обстановке, как кто-то закричал. Она вздрогнула и слегка повернула голову. Ее взгляд упал на Люпина и Уизли. Оба бежали к ней, и теперь она поняла, что эти крики на самом деле были криками облегчения. Через мгновение оба уже стояли на коленях рядом с ней, крепко обнимая. — Гермиона, — всхлипнул Уизли, сжимая её в объятиях. — Мы думали, ты не вернешься! Гермиона открыла рот, но ничего не смогла выдавить. Она лишь сильнее прижала к себе Тома. — Почему ты осталась там? — сдавленным голосом спросил Люпин, отчаянно хватаясь за неё. — Ты могла погибнуть! Погибнуть, погибнуть, погибнуть... Это слово кружилось в её голове, а пустота внутри разрасталась до невыносимых размеров. Погиб… он погиб. Перед глазами мелькнул образ: озорная улыбка, светлые волосы, голубые глаза. Гермиона зажмурилась, пытаясь справиться с поглощающим её онемением. Это чувство было ей так знакомо. И каждый раз оно казалось новым. Жестоким. Её руки ещё крепче обхватили Тома. — Пожалуйста, успокойтесь, — раздался твёрдый голос, пытавшийся сдержать облегчение Уизли и Люпина. — Дайте ей немного пространства. Гермиона не открывала глаз, только почувствовала, как руки друзей отпустили её, оставив после себя ещё одну пустоту. Но, слава Мерлину, у неё всё ещё был Том. Она всё ещё чувствовала его тело рядом. Затем чья-то рука мягко коснулась её плеча. — Мисс ДеСерто? — сказал тот же голос, твердый и строгий. Медленно Гермиона открыла глаза. Она подняла голову и увидела склонившуюся к ней профессора Леджифер. Ее лицо было суровым, как всегда. Глубокая морщина на лбу своим привычным видом неожиданно успокаивала Гермиону. — Мисс ДеСерто, — повторила Леджифер. — Вам нужно отпустить мистера Риддла. Он нуждается в помощи целителя. Глаза Гермионы расширились. Отпустить Тома? Она отчаянно замотала головой и крепче сжала его. Рука на ее плече скользнула к ее спине и успокаивающе погладила. — Перри должен исцелить его. Так что тебе нужно отпустить его, — коротко и сурово сказала ей Леджифер, как всегда в своей манере. — Но ты можешь остаться с ним. Гермиона посмотрела на профессора. — Хорошо, — наконец выдавила она хриплым, надломленным голосом. После этого Леджифер отвернулась от нее и кивнул кому-то. Дыхание Гермионы участилось, когда Тома оттащили от нее. Его тепло исчезло, давление его присутствия больше не ощущалось. И пустота снова обрушилась на неё. Онемение. Её нижняя губа задрожала, глаза защипало, горло болезненно сжалось, но слёзы не падали. Она почти не заметила, как чьи-то руки подхватили её под плечи и помогли встать. Затем её повели к больничной койке. — …Том… — отчаянно прошептала Гермиона. — Он здесь, рядом, — ответил добрый голос, и Гермиона узнала в нем голос мадам Дюлан. — Не волнуйся. С ним все будет в порядке. Просто ложись сюда… вот так. Гермиона свернулась клубочком на больничной койке. — Теперь выпей это. Она почувствовала, как к ее губам поднесли стакан. Она выпила зелье, и по ее телу тут же разлилось тепло. Эффект от зелья был мгновенным, и Гермиона почувствовала, как сон охватывает ее разум. Она устало открыла свои глаза. Ее взгляд упал на кровать рядом с ней. Она увидела лежащего на ней Тома. Перри, целитель Хогвартса, склонился над ним с серьезным выражением лица. Гермиона увидела исцеляющую магическую ауру вокруг Тома. Его лицо было таким бледным, а глаза закрытыми. Но грудь поднималась и опускалась, он дышал. Легкая улыбка тронула ее губы, когда она увидела это. Затем ее взгляд оторвался от Тома и обратился к другой кровати. Дальше от нее, в другом конце комнаты, стояла еще одна больничная койка. Она была занята, как и ее или Тома. Занята, да, но все еще пуста. У Гермионы сжалось сердце, когда она увидела эту кровать. Она едва могла дышать. На этой кровати лежало тело. Оно было накрыто белым больничным одеялом. Таким же одеялом, как и ее собственное. Но это одеяло было натянуто на все тело, так что ничего не было видно. Даже лицо. Гермиона закрыла глаза. Сразу перед глазами возникло его лицо. Она увидела эту озорную ухмылку и голубые глаза, смеющиеся над ней. К счастью, зелье сна вскоре полностью охватило её. Гермиона была рада, что её потянуло в глубины бессознательного.***
Гермиона проснулась со вздохом. Её глаза распахнулись, но остальное тело не двинулось. В тот момент, когда она пришла в себя, на нее нахлынули отчаяние и горе. Сначала она не знала, почему чувствует себя так ужасно, но потом на нее обрушились воспоминания. Жалобный всхлип сорвался с ее губ, но слезы не хотели падать. Может, слёз уже не осталось. Может, ей не положено плакать. Она не знала. Гермиона перевернулась на бок. Шторы на соседней кровати были задернуты, и она не могла видеть лежащего на ней. На нее тут же обрушилась волна паники. Том ведь был в порядке? Трясущимися руками она заставила себя сесть. Именно тогда она услышала тихий шепот, как будто кто-то разговаривал поблизости. Она повернула голову. Там, в другом конце комнаты, залитые слабым светом больничной лампы, стояли трое. Что-то вцепилось в сердце Гермионы, желая вырвать его, когда она увидела этих людей. Одним из них был профессор Дамблдор. Она сразу же узнала, кем были двое других, хотя встречала их всего один раз. Ее дыхание стало затрудненным, пока она смотрела на них, но Гермиона всё равно встала с кровати. Ее ноги тряслись, так как им приходилось поддерживать ее вес. Пол был ледяным, когда ее босые ноги коснулись его. Она едва это заметила. Она чувствовала себя словно в трансе, когда подходила к трем людям. В то же время ее ум был невероятно проницательным, замечая каждую деталь. Например, как блестели светлые волосы мужчины даже в тусклом свете больницы, как ногти женщины были покрашены в нежно-розовый цвет или как на рукаве серой мантии Дамблдора было маленькое кроваво-красное пятнышко. Пустяки, но Гермиона заметила. Может быть, она замечала все эти вещи, потому что отчаянно старалась не смотреть на эту кровать; не смотреть на белое одеяло… не представлять, что это означает… — …боль, через которую вы проходите, — услышала Гермиона серьезный голос Дамблдора. — Нет слов, чтобы выразить, как мне жаль. На лице блондина было каменное выражение, когда он смотрел на кровать. На его бледных щеках заблестели слезы, и он обнял женщину рядом. Гермиона не могла поверить, что это происходит. Этого не должно было случиться. Это было совершенно неправильно. Вдруг тёплая рука лёгла ей на плечо. — Гермиона, — сказал Дамблдор, его мягкие слова сопровождались беспокойством. — Что ты здесь делаешь? Почему ты не в своей постели? Гермиона подняла голову и посмотрела на него. — Я… Ее взгляд не мог задержаться на нем, и вернулся к двум другим людям, стоящим у кровати. Они отчаянно обнимали друг друга. Как будто это было единственным, что удерживало их от падения во тьму. Или, может быть, они просто не хотели падать в одиночку. Опухшие от слез глаза женщины упали на Гермиону. — Ты… — сказала она, её голос дрожал от слёз. — Ты была с ним, не так ли? Когда он… когда он… Гермиона кивнула, и слезы снова потекли по лицу женщины. Блондин крепче обнял жену и, наконец, оторвал взгляд от больничной койки. Его голубые глаза остановились на Гермионе. — Как он умер? — спросил мистер Лонгботтом, его голос был полон такой эмоции, что Гермиона почувствовала боль. Когда она смотрела в эти голубые глаза, их близость заставляла землю уходить из-под ног. Ее горло сжалось, но слезы не пошли. — Это было… Смертельное проклятие, — наконец сказала она, её голос звучал странно в её собственных ушах. Слезы брызнули из голубых глаз мистера Лонгботтома, но его голос по-прежнему был тверд, когда он спросил: — Значит, это произошло быстро? — Да. Затем он резко кивнул, не в силах больше ничего сказать. Его глаза оторвались от нее, и он снова уставился на кровать. Миссис Лонгботтом подняла руку и положила её на предплечье Гермионы. Это было мягкое прикосновение, но оно пронзило Гермиону, как огонь... или как лёд. Она не знала. Уже не могла различить свои чувства. — Спасибо, — сказала миссис Лонгботтом дрожащим голосом. — Спасибо, что рассказала нам. Затем ее рука оторвалась от Гермионы, и взгляд миссис Лонгботтом тоже был снова прикован к кровати. Ее рука легла на живот, большой от беременности. — Хотела бы я, чтобы он увидел своего брата… — тихо, едва слышно, сказала женщина, прислонившись к мужу. Гермиона просто стояла. Глупо и бессмысленно. Ей хотелось сказать что-нибудь, хоть что-то, чтобы стало лучше; помочь. Но к ней не пришло ни слова, и она просто стояла, молча, с теми людьми, которые потеряли самое важное в мире. — Гермиона, — услышала она чей-то шепот в своем ухе. Она повернула голову и увидела, что доброе лицо Дамблдора смотрит на нее сверху вниз. — Почему бы тебе не вернуться в свою постель? — сказал он, его ясные голубые глаза скользнули по ней, и он добавил, его голос был полон сожаления: — Ты не можешь им помочь. Никто не может. Гермиона посмотрела на него, потом кивнула. Ее глаза вернулись к паре, обнимающей друг друга в своем отчаянии и горе. Гермиона быстро посмотрела на больничную койку. Она увидела очертания тела, лежащего под белым одеялом. Но затем она развернулась и пошла прочь по ледяному больничному полу, прочь от этой кровати. Стоя перед своей кроватью, она не смогла лечь. Она стояла по другую сторону лазарета в своей тонкой пижаме и не могла заставить себя лечь. Тусклый свет с другого конца комнаты падал на эту сторону. Казалось, он приносил с собой горе, которое тянулось к Гермионе безжалостными пальцами. Она обернулась и посмотрела на кровать рядом с собой. Занавески все еще были задернуты. Жестокие пальцы страха сжались вокруг её сердца, когда она подошла ближе. Она подняла дрожащую руку и немного приоткрыла шторы, чтобы проскользнуть внутрь. Гермиона стояла в полумраке и смотрела на тело на кровати. На нём было такое же белое одеяло, но на этот раз не покрывающее все тело. Его подтянули только к животу. Взгляд Гермионы оторвался от одеяла и поднялся вверх. Она протянула руку и положила ее на живот Тома. Облегчённый вздох вырвался из неё, когда она почувствовала движение от дыхания. Её взгляд продолжил путешествие. На его груди был плотный бинт. Гермиона могла видеть мягкое серебристое сияние исцеляющей магии, парящее над этой областью. Ее взгляд оторвался от повязки и остановился на лице Тома. Его голова была слегка повернута в сторону, а глаза были закрыты в мирном сне. Осторожно, чтобы не потревожить его, Гермиона забралась на кровать рядом с ним. Она ни за что не оставит его одного. Она быстро прижалась к его боку. Ее голова лежала прямо рядом с ним, всего в нескольких дюймах от него. Тепло, которое излучало его тело, невероятно успокоило Гермиону, и она прижалась к нему еще теснее. Чувство пустоты все еще терзало ее, но присутствие Тома позволило ей закрыть глаза и уснуть.
Примечания:
* Incende quod tu obedivit - Сожги то, чему ты подчинялся
** Tenebrae sum - Я есть тьма
*** Salus est in mortem - Спасение в смерти
**** Protegat nos - Защити нас
