Глава 50. Я не крал твою магию
11 декабря 2024 г., 21:37
Когда Гермиона проснулась, темнота исчезла, и её встретил белый потолок больничной палаты. Наступил новый день. Гермиона чувствовала себя измотанной. Она бы снова провалилась в сон, если бы не эти ужасные воспоминания, которые захлестнули её разум. Словно нож, они безжалостно резали её изнутри. Гермиона попыталась перевернуться на спину, но ее тут же пронзила острая боль. С её губ сорвался тихий стон.
— О, ты проснулась, — добрый голос прорвался сквозь её мучения.
Нехотя Гермиона повернула голову. Она обнаружила мадам Дюлан, стоящую на другой стороне кровати и доброжелательно улыбающуюся ей. Гермиона только сейчас заметила, что лежит на больничной койке не одна. Том Риддл крепко спал рядом с ней. Дюлан держала палочку в руке и взмахивала ею над Томом в сложном узоре. Гермиона наблюдала за тем, как серебристая нить магии отделилась от палочки, поплыла вниз и исчезла в груди Тома, оставив после себя слабое мерцание.
— Ты нас здорово напугала, когда тебя не оказалось в своей кровати, — мягко упрекнула мадам Дюлан Гермиону. — К счастью, мы нашли тебя очень быстро.
Гермиона рассеянно кивнула, её взгляд всё ещё был прикован к Тому. Его лицо было ужасно бледным, а грудь закрывал плотный бинт.
— С ним всё в порядке? — обеспокоенно спросила Гермиона.
— Его задело ужасное проклятие, — объяснила Дюлан, и глаза Гермионы мгновенно поднялись на неё. — Не волнуйся, дорогая. Целителю Перри удалось снять проклятие с раны. С тех пор его сила ослабевает.
Гермиона оглянулась на спящее лицо Тома.
— Почему он не просыпается?
— Он все еще восстанавливается, — ответила Дюлан. — Но он скоро проснется.
Медсестра убрала палочку, затем взяла бутылочку с зельем, стоящую на полке неподалёку, и протянула её Гермионе.
— Выпей это, — сказала ей медсестра. — Это поможет тебе восстановить силы.
Гермиона взяла зелье и выпила его. Как только зелье попало в её организм, сонливость моментально исчезла.
— Спасибо.
Дюлан улыбнулась ей и подошла к кровати Гермионы.
— Как думаешь, сможешь встать? — осторожно спросила она. — Мне нужно осмотреть твою спину.
Гермиона кивнула и попыталась сесть. Она зашипела от боли, когда ее спина согнулась. Дюлан поддерживала ее за плечо.
— Осторожно, — мягко предупредила ее Дюлан. — У тебя там довольно серьёзный порез.
Продолжая поддерживать Гермиону, Дюлан увела ее от кровати Тома. На мгновение взгляд Гермионы скользнул на другую сторону палаты. Её грудь сжалась от боли, когда она увидела пустую больничную койку. Вчера она не была пустой. Гермиона содрогнулась. Конечно, его родители приходили сюда, чтобы забрать сына домой.
Гермиона выдохнула, что было больше похоже на всхлип. Мадам Дюлан тут же бросила на нее обеспокоенный взгляд. Медсестра усадила Гермиону на смотровой стол, а затем осторожно помогла ей снять пижамную рубашку. Гермиона прижимала руки к обнаженной груди, пока медсестра возилась с ее спиной.
— Это довольно необычная рана, — прокомментировала Дюлан, стоя позади Гермионы. — Могу я спросить, как ты её получила?
— Хм… это была… это была… — пробормотала Гермиона, слегка смутившись. — Гарпия?
— Гарпия? Не знала, что они до сих пор существуют, — потрясенно воскликнула Дюлан. — О, Мерлин. Тогда неудивительно…
— Что неудивительно? — осторожно спросила Гермиона.
Медсестра прочистила горло и, чуть дрожащим голосом, сказала:
— Этот порез заживает очень медленно. Зелья на него не действуют. Мне даже пришлось прибегнуть к маггловским методам лечения.
Гермиона напряглась, услышав это. Дюлан, очевидно, почувствовала её напряжение и поспешила успокоить:
— Не волнуйся, дорогая. Это не проклятая рана. Но на ней остались следы Темной Магии. Ничего неизлечимого, но, боюсь, останется заметный шрам.
Гермиона глубоко вдохнула. Еще один шрам на ее теле? Том был прав. Она действительно их коллекционирует.
— Все в порядке, — сказала Гермиона медсестре. А затем слабо пошутила: — Он у меня на спине. Я не буду так часто его видеть.
Дюлан нежно провела рукой по голове Гермионы и пообещала:
— Я сделаю все возможное, чтобы он был как можно меньше.
С этими словами медсестра снова взмахнула палочкой, и Гермиона почувствовала, как ее спину оборачивают бинтом. Дюлан подняла её рубашку и помогла ей надеть её, пытаясь утешить:
— Думаю, мистер Риддл не будет так уж против шрама. У него ведь есть подходящий шрам на груди. Что за пара вы двое.
Гермиона невольно напряглась, услышав это. Почему-то этот невинный комментарий заставил ее желудок болезненно сжаться. Пара? Она и Том? Еще вчера Гермиона искренне согласилась бы. А теперь... теперь она уже не была так уверена. Конечно, между ними была связь, которая привязывала её к Тому, подумала Гермиона. Но назвать их «парой»…? Разве это не подразумевало, что у них равное положение в этих отношениях?
«Но этоо неправда», — ехидно посмеялся голос в её голове. Горькая мысль эхом отозвалась в сознании Гермионы, и она стиснула зубы, застёгивая пуговицы своей больничной рубашки. Затем она повернулась к Дюлан и тихо прошептала:
— Спасибо за помощь.
Дюлан улыбнулась ей с добротой. Гермиона заметила золотое кольцо на безымянном пальце медсестры и удивленно подняла брови. Дюлан, должно быть, заметила взгляд Гермионы, и легкий румянец окрасил ее щеки. Она с любовью посмотрела на кольцо на своей левой руке и сказала:
— Это от Валло. — Дюлан смущенно посмотрела на Гермиону. — Профессор МакГрей.
На лице Гермионы появилась улыбка.
— Поздравляю.
— Спасибо, — с широкой улыбкой ответила Дулан. — Вчера он пришёл ко мне, весь избитый после этой ужасной битвы, и сказал, что нам не стоит больше ждать. А я… я сказала «да».
Улыбка Гермионы померкла от укола вины. Она осторожно спросила:
— С ним вчера ничего… ничего серьёзного не случилось?
— О, нет. — Дюлан быстро покачала головой. — Ничего серьёзного. Не как с тобой или бедным мистером Риддлом. Валло в полном порядке.
Гермиона почувствовала облегчение, услышав это. По крайней мере, хоть кто-то получил что-то хорошее от вчерашнего дня, подумала она, глядя на улыбку на лице Дюлан.
— Я очень рада за Вас, — сказала Гермиона.
— Спасибо, — ответила медсестра с умиротворённым блеском в глазах.
Гермиона кивнула ей и подошла к кровати Тома. Он все еще крепко спал с умиротворенным выражением лица. Нерешительно Гермиона подняла руку и осторожно убрала прядь его тёмных, шелковистых волос с лица. Том слегка пошевелился во сне. Пока она изучала его, в голове снова эхом пронеслись слова, сказанные им вчера:
— Ты не более чем сосуд. Магия Певерелла принадлежит мне. Я её Повелитель.
Эти слова пронзили Гермиону, словно острый клинок. Действительно, прекрасная пара из них получилась. Сила и контроль безусловно были на стороне Тома. Но что оставалось ей? Была ли она всего лишь слугой, подчинённой его воле?
Гермиона вздрогнула, глядя на Тома. Она всё ещё нежно проводила пальцами по его голове. Когда её взгляд упал на собственную руку, она заметила, как серебристый цвет резко контрастирует с темными волосами Тома. Гермиона подняла руку и внимательно её рассмотрела. Её режущее заклинание отрезало руку от основания большого пальца до того места, где когда-то была костяшка мизинца. Заклинание Тома заменило утраченные части, и её новая рука светилась странно красивым блеском. Гермиона вздохнула, вновь посмотрев на Тома. Она была благодарна ему за то, что он дал ей новую руку, и ещё более благодарна за то, что он помог ей сбежать от Гриндевальда. Тем не менее, глядя на него, она почувствовала, как её благодарность и облегчение омрачались странным чувством оцепенения.
— Я больше не причиню тебе боли. Обещаю.
Том дал ей это обещание незадолго до того, как она снова согласилась быть его девушкой. Он заверил ее, что никогда больше не причинит ей вреда, и в конце концов Гермиона ему поверила. Она простила всё, что он сделал с ней, все оскорбления и жестокость. Он извинился, и она осмелилась снова полюбить Тома.
— Моя дорогая магическая вещь… — его довольный голос прошептал ей в мыслях, и Гермиона напряглась. Она не могла не думать о том, что Том нарушил свое обещание. Потому что ей снова было больно.
Она вздохнула, глядя на спящего Тома. Голос Дюлан вывел ее из размышлений.
— Профессор Дамблдор попросил меня передать, чтобы ты встретилась с ним, как только почувствуешь себя лучше.
— Где он? — спросила Гермиона.
— Он вернулся всего час назад от министра. Думаю, сейчас он разговаривает с директором. — Дюлан обеспокоенно посмотрела на Гермиону и добавила: — Может быть, тебе стоит остаться здесь еще немного и отдохнуть, дорогая. Я уверена, что Дамблдор подождет.
Гермиона покачала головой и снова посмотрела на Тома.
— Я вернусь позже.
— Я уверена, что мистер Риддл это оценит, — с добротой ответила Дюлан. — Тебе также следует встретиться с мистерами Люпином и Уизли. Они так переживали за тебя, что мне пришлось выгнать их отсюда, чтобы они хоть немного отдохнули.
Гермиона кивнула медсестре. Мысль о встрече с друзьями приободрила её. Она заметила черную мантию, лежащую на кровати рядом с Томом. Она взяла её и быстро накинула, прикрывая больничную пижаму. Мантия была довольно велика - вероятно, она принадлежала Тому, судя по зелено-серебряной отделке.
— Ох, я могу принести тебе одежду, — поспешно воскликнула Дюлан, увидев действия Гермионы.
Гермиона поспешно покачала головой.
— Нет, в этом нет необходимости. Правда. Для начала я просто вернусь в свою спальню.
Увидев выражение лица Дюлан, Гермиона поняла, что медсестра предпочла бы, чтобы она оставалась в постели до конца дня. Она хотела этого избежать. Гермиона никогда не любила больницы. И, если быть честной с собой, она не была уверена, хочет ли она находиться здесь, когда Том проснётся.
Слегка махнув рукой мадам Дюлан, Гермиона поспешила покинуть Больничное крыло. Она быстро направилась к Гриффиндорской башне. К сожалению, это также приблизило ее к той части замка, где располагалось большинство учебных кабинетов. Вдобавок к ее невезению, уроки, казалось, только что закончились, и коридоры Хогвартса начали переполняться учениками. Пробираясь сквозь толпу, Гермиона мельком заметила множество любопытных взглядов, устремлённых на неё.
«Только этого мне сейчас не хватало», — саркастично подумала Гермиона. Она плотнее закуталась в мантию Тома и опустила голову. По мере того, как ученики узнавали её, повсюду раздавались шёпоты. Очевидно, что слухи о событиях прошлого дня уже распространились среди студентов Хогвартса. И, вероятно, не только Хогвартса. Без сомнения, весь волшебный мир сейчас был в смятении из-за падения Гриндевальда и последствий его крестового похода. Неудивительно, что люди хотели узнать, какое отношение она имела к этим событиям.
Она торопливо шла по коридорам, ни разу не поднимая взгляд на окружающих. Хотя Гермиона пыталась игнорировать шепот вокруг, до неё всё же доносились обрывки разговоров:
— Серьезно? Это она? ДеСерто?
— Вау. Как думаешь, какое отношение она имеет к Гриндевальду?
— Я слышал, что она магглорожденная. Может быть, поэтому на нее напали.
— В Хогвартсе много магглорожденных. Почему она?
— Может быть, она темная ведьма и на самом деле хотела помочь Гриндевальду. Ты видел этот безумный блеск в ее глазах?
— Ага. Она определенно выглядит немного сумасшедшей.
Гермиона глубоко вздохнула, чтобы подавить подступающее раздражение. Она — темная ведьма? Абсурд. От этой мысли ее желудок болезненно сжался, и Гермиона отмахнулась от неё. Было жизненно важно поговорить с Дамблдором как можно скорее, чтобы он остановил поток слухов. Нельзя допустить, чтобы её связь с Гриндевальдом стала известна. Иначе люди начнут пристально изучать личность «Гермионы ДеСерто». Как скоро они поймут, что Гермионы ДеСерто вообще не существует? Это вызовет массу неприятных вопросов. Авроры также не должны заинтересоваться прошлым Тома, полным далеко не невинных тайн.
«Прекрасная парочка, да? » — ехидно прозвучал в голове голос. Он ужасно напоминал Гриндевальда. — «Оба погрязли во тьме. Такой ужасно липкой, не правда ли?»
Гермиона сжала руки в кулаки, поднимаясь по лестнице в гриффиндорскую башню. В её ушах звучал смех Гриндевальда.
«Хочешь ты этого или нет, но ты принадлежишь первородной магии».
«Это неправда!» — яростно подумала Гермиона. Но почему же тогда в её душе закипали сомнения? С момента, как она проснулась, она даже не пыталась прикоснуться к своей магии. Она могла бы использовать простое заклинание, чтобы трансфигурировать больничную пижаму во что-то более приличное. Но не сделала этого. Она предпочла пробежать ползамка, чтобы взять одежду в своей спальне. Почему? Потому что Гриндевальд был прав? Потому что её магия была тёмной? Гермиона отчаянно затрясла головой. Она не тёмная!
«Почему ты это отрицаешь?» — язвительно раздался голос, похожий на Гриндевальда. «Это честь.»
Нет, это было проклятие. И Гермиона могла ощущать только горькую ненависть к тому, кто принёс это несчастье. Певерелл. Он создал Темную Магию. Теперь он заразил Гермиону этой тьмой. Она ненавидела его за то, что он сделал с ней.
«Дитя первородной магии», — нежно называл ее Гриндельвальд. «Моя дорогая магическая вещь», — так же ласково называл ее Том.
Это пугало Гермиону. Она не хотела быть магической вещью. И уж точно не темной. Неужели это то, чем она стала? Всего лишь вещью, наполненной тёмной магией и притягивающей тёмных волшебников.
Как Том мог так поступить с ней?
Гермиона опустила голову, стоя перед портретом Полной Дамы. Та подняла изящную бровь, а ее пухлое лицо нахмурилось, когда она осмотрела внешний вид Гермионы.
— Почему на тебе слизеринская мантия? — подозрительно спросила Полная Дама.
Гермиона только пожала плечами, прежде чем прошептать пароль:
— Мечехвост.
Полная Дама фыркнула и неохотно открыла вход в гостиную Гриффиндора. Гермиона вздохнула с облегчением, обнаружив, что комната пуста. Остальные гриффиндорцы, вероятно, уже направлялись на следующий урок. Гермиона быстро поднялась по лестнице, ведущей к спальням. На этот раз это была та, что вела к мальчикам. У неё было предчувствие, что её друзья будут там. Возможно, они не захотели идти на занятия сегодня. Осторожно постучав в дверь спальни шестого курса, она услышала голос изнутри:
— Да?
Гермиона медленно открыла дверь и шагнула внутрь. Её взгляд лишь на мгновение скользнул по комнате. Она заметила пологие кровати с красными гриффиндорскими занавесками. На её лице мелькнула лёгкая улыбка, когда она поняла, что с этих пор ничего особо не изменилось. Затем её взгляд остановился на Амарусе Люпине, Ричарде Уизли и, к ее удивлению, Стелле Лавгуд. Похоже они были увлечены разговором, но теперь повернулись к ней.
Когда Гермиона увидела их, ее внезапно накрыла волна страха. Что, если друзья обвинят её в смерти Марка? Исходя из всех обстоятельств, они должны. Потому что во всем виновата Гермиона. Чувство вины захлестнуло ее, и она почувствовала, что не может сделать еще шаг в комнату. Гермиона была сбита с толку, когда на лице Уизли засияла улыбка.
— Мерлин! — воскликнул Люпин, тоже улыбаясь. — Гермиона, мы как раз говорили о тебе.
Он быстро подошел к ней. Гермиона вздрогнула, когда он сжал ее в медвежьих объятиях. Уизли быстро присоединился к своему другу и обнял Гермиону. На лице Стеллы появилась спокойная улыбка, и она нежно погладила Гермиону по голове.
— Ага, — сказал Уизли приглушенным голосом, уткнувшись лицом в кудрявые волосы Гермионы. — Мы всё думали, как проникнуть в лазарет, чтобы увидеть тебя. Дюлан не хотела пускать нас.
Услышав слово «лазарет», Люпин прервал объятия и посмотрел на Гермиону, держа её за плечи.
— Как ты? Не рано ли тебе покидать больничное крыло?
Гермиона все еще была удивлена поведением своих друзей. Она ожидала, что они будут кричать на нее. Она неуверенно улыбнулась Люпину и сказала:
— Да, я в порядке. Дюлан разрешила мне уйти.
Уизли взял ее за руку. Заметив её серебристый цвет, он вопросительно поднял брови.
— Что случилось с твоей рукой?
— Ох, — протянула Гермиона.
Она совсем забыла про свою искусственную руку. Она ощущалась совсем как её собственная, так что было легко не думать об этом. Она лишь пожала плечами, глядя на Уизли, и добавила:
— Я была ранена. Но теперь все в порядке. — Чтобы доказать это, она пошевелила пальцами. — Просто выглядит немного странно.
Уизли и Люпин внимательно разглядывали руку, на их лицах явно читалось беспокойство. Тем временем Стелла подошла ближе к Гермионе и взяла ее серебряную руку в свою. Её туманные глаза медленно скользили по искусственной руке Гермионы. Затем она посмотрела на Гермиону, улыбнулась и спокойно сказала:
— Красиво.
Легкая улыбка промелькнула на лице Люпина, когда он услышал свою девушку. Уизли только пожал плечами в знак согласия и потянул Гермиону к одной из четырех кроватей.
— Вот, садись, — сказал он, толкая ее на мягкую кровать.
Люпин опустился рядом с ней, а за ним Стелла. Гермиона почувствовала, как рука Люпина нежно поглаживает ее предплечье, и он тихо сказал:
— Мы так боялись за тебя. Ты даже не представляешь, как я рад, что с тобой ничего не случилось. Когда ты сказала мне взять тот портключ и оставить тебя, я думал, что больше никогда тебя не увижу.
— Все хорошо, Амарус, — попыталась успокоить его Гермиона. — Со мной ничего не случилось. И я рада, что ты смог уйти целым и невредимым.
Люпин только покачал головой, на его лице было видно самобичевание.
— Мы знали, что Гриндевальд охотится за тобой. Если бы я только был внимательнее… Теперь всё так очевидно, что Марк был… был… под Империусом.
Гермиона посмотрела на друга, поражённая тем, что он винит себя. Если это и была чья-то вина, то ее. Она не знала, что сказать, поэтому просто наклонилась к Люпину и с нежностью поцеловала его в щёку.
— Гермиона? — осторожно спросил Уизли. — Что… Что именно произошло после того, как Амарус ушел? Как тебе удалось сбежать от Гриндевальда?
Гермиона посмотрела на друзей. Они смотрели на неё с любопытством. Она немного замешкалась, её взгляд упал на Стеллу. Не то чтобы Гермиона не доверяла ей, но она почти ничего не знала о девушке из Равенкло. Увидев её нерешительность, Стелла спокойно улыбнулась и откровенно сказала:
— Не волнуйся. Я ничего не раскрою из того, что ты скажешь. Даже если бы я это сделала, никто бы мне не поверил. Кажется, люди считают меня немного странной.
Казалось, её это совершенно не беспокоило, и она просто весело пожала плечами. Люпин бросил своей девушке кривоватую улыбку. Гермиона нервно посмотрела на своих друзей. Затем решила рассказать им всё. Она начала рассказывать дрожащим голосом о событиях прошедшего дня. Она пропустила части, в которых узнала об истинной природе своей магии или связи между ней и Томом. Но она рассказала, как Гриндевальд напал на неё и как ей было сложно защищаться.
— Именно тогда появился Том, — рассказала она друзьям. — Он помог мне задержать Гриндевальда достаточно долго, чтобы Дамблдор успел прийти.
Уизли удивлённо поднял брови.
— Значит, Риддл действительно помог тебе, да? Мы слышали, как вчера он вдруг исчез из замка.
Гермиона кивнула. Говоря о Томе, она снова почувствовала ту самую глухую боль. Её взгляд упал на её руки, сложенные на коленях. Люпин, должно быть, заметил её подавленное состояние, потому что взял одну из её рук и мягко спросил:
— С Риддлом всё в порядке? Он не пострадал вчера?
Гермиона подняла глаза на гриффиндорца.
— Он в порядке. Том был ранен проклятием, но мадам Дюлан сказала мне, что он скоро поправится.
Люпин сжал ее руку и улыбнулся ей.
— Что ж, мне никогда не нравился Риддл, но я рад, что он был с тобой. Я знаю из занятий по ЗОТИ, что он сильный дуэлянт. Приятно знать, что он сражался за тебя.
Гермиона посмотрела на своих друзей большими глазами. Увидев в их глазах нежность, она не смогла больше сдерживаться.
— Простите меня, — хрипло прошептала она со слезами на глазах.
Увидев ее слезы, Уизли обнял ее за дрожащие плечи. Стелла успокаивающе провела пальцами по руке Гермионы. А Люпин мягко спросил:
— За что ты извиняешься?
Она посмотрела на него заплывшим взглядом и прошептала:
— Я… я втянула вас в это. Г-Гриндевальд преследовал только меня. Если бы не я… М-Марк все еще был бы… все еще был бы жив…
Гермиона увидела боль в глазах Люпина, когда она упомянула Марка Лонгботтома. Тем не менее, ему удалось ободряюще улыбнуться ей. Покачав головой, он мягко сказал ей:
— Нет, Гермиона. Ты слышала Гриндевальда. Марк уже был под проклятием Империус еще до того, как ты прибыла в Хогвартс. Это Гриндевальд напал на Марка, и это Гриндевальд охотился за тобой. Ты точно не виновата в этом.
Гермиона со слезами на глазах кивнула.
— Будут похороны, — сказал Люпин, его голос был полон горя.
— Мы идем, — сказал Уизли, и в его глазах заблестели непролитые слезы. — Мы хотим попрощаться.
Гермиона кивнула. Ее грудь болезненно сдавило.
— Я пойду с вами.
После этого они какое-то время сидели молча. Каждый погрузился в свои мысли и воспоминания. Через некоторое время Гермионе пришлось покинуть их. Ей все еще нужно было поговорить с Дамблдором. Так что она вышла из спальни мальчиков и пошла к себе. К счастью, спальня девочек была пуста. Когда Гермиона подошла к своей части комнаты, она заметила, что одна из пяти кроватей свободна. У изножья кровати не было ни школьного чемодана, ни каких-либо вещей на маленьком столике. Гермиона нахмурилась, глядя на пустую кровать Дианы Поттер. Лишь секунду спустя она вспомнила то, что когда-то сказал ей Люпин. «Поттеры и Лонгботтомы всегда были близки. Диана и Марк практически выросли вместе». Гермиона с грустью смотрела на пустую кровать Дианы. Возможно, она уехала домой, к своей семье.
Гермиона сглотнула слезы. Она быстро вытащила одежду из чемодана. Быстро вытащив из своего чемодана одежду, она не стала заморачиваться с школьной формой и надела серую юбку и простую белую блузку. Она аккуратно сложила мантию Тома и положила её на спинку стула. Затем Гермиона развернулась и вышла из общежития. Ей очень нужно было поговорить с одним профессором Трансфигурации.
***
Спустя некоторое время Гермиона оказалась в кабинете Дамблдора. Она сидела в удобном кресле, перед ней стояла чашка с мятным чаем. Дамблдор сидел за своим столом, на носу у него были очки в форме полумесяца, и он выглядел довольно усталым. Гермиона слегка улыбнулась ему, прежде чем спросить: — Вам нравится ваша новая палочка, сэр? Печальная улыбка скользнула по губам Дамблдора, когда он посмотрел на нее. — Когда-то я бы отдал все, даже свою душу, чтобы получить эту палочку. Теперь она для меня не более чем бремя. Гермиона кивнула. Она понимала его. Слишком хорошо, учитывая, что ей самой приходилось жить с темной силой палочки. Она потянулась за чашкой чая и сделала глоток. Дамблдор немного подумал, а затем мягко спросил: — Почему Геллерт охотился за тобой, Гермиона? Гермиона заёрзала в своём кресле, прежде чем осторожно ответить: — Это всё из-за книги, которую я украла у Фламеля. Рукопись Певерелла. Дамблдор задумчиво кивнул. — Сколько неприятностей из-за Певерелла. Несмотря на то, что он уже очень давно мертв. — Да, — вздохнула Гермиона. — Можно сказать и так. Она с осторожностью посмотрела на Дамблдора. Было кое-что, что ей нужно было решить. — Сэр? — Да, Гермиона? Она немного выпрямилась в кресле, прежде чем твердо сказать: — Я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал о моей с Томом причастности ко вчерашним событиям с Гриндевальдом. Не могли бы вы просто… я не знаю… не упоминать, что мы с ним сражались? Дамблдор внимательно посмотрел на неё через свои очки-полумесяцы, его голубые глаза пронизывали её. Через некоторое время он осторожно сказал: — То, что ты сделала вчера, — это великое достижение. Без тебя Геллерт, вероятно, до сих пор был бы на свободе. Почему ты хочешь лишить мир своего героя? Гермиона быстро покачала головой. — Я не герой. И это Вы победили его. Дамблдор по-доброму ей улыбнулся. — Ты слишком скромна, моя дорогая. Я знаю, насколько могущественным волшебником на самом деле является Геллерт. Когда я сражался с ним вчера, от этой силы почти ничего не осталось. Его нелегко ослабить, но он, очевидно, потратил много магических сил, чтобы сражаться с тобой. Гермиона заерзала на стуле, чувствуя себя неловко от комплиментов. — Мне очень помогли, — сказала она смущённо. — Без Тома я бы долго не продержалась. Дамблдор кивнул. В его голосе звучало веселье, когда он сказал: — Конечно. Том. Убегает из замка, чтобы спасти свою девушку. А ведь всего год назад я бы никогда не подумал, что он способен удерживать одну и ту же девушку дольше недели. — Его голубые глаза блеснули озорной искоркой, когда он добавил: — Кажется, ты пробуждаешь в нем лучшее, Гермиона. «Или самое худшее», — мрачно подумала Гермиона, посылая профессору натянутую улыбку. Дамблдор некоторое время смотрел на неё, прежде чем предложить: — Думаю, авроры захотят допросить вас обоих. — Увидев панику в глазах Гермионы, Дамблдор добавил: — Я поговорю с ними и все улажу, чтобы вам не пришлось давать показания. — Спасибо, профессор, — с благодарностью сказала Гермиона. Затем, желая сменить тему, она спросила: — Что случилось с Гриндевальдом? Дамблдор вздохнул и устало откинулся на спинку стула. — Он был передан французским властям. Вскоре его переведут в Нурменгард, где состоится суд над ним. Гермиона молча кивнула. Она уже знала, что Гриндевальд никогда больше не покинет Нурменгард. Он останется в этой тюрьме на долгие годы. Намного позже лорд Волдеморт нанесет ему визит и убьет его в поисках Старшей палочки. Гермиона замерла в своих мыслях, осознание заставило ее кровь стыть в жилах. Действительно ли Волдеморт будет допрашивать Гриндельвальда о местонахождении Старшей палочки? Разве он уже не знал? Гермиона нервно сглотнула. Зачем Лорду Волдеморту вообще нужна Старшая палочка, если у него уже есть нечто очень похожее? Хронология событий стиралась перед глазами Гермионы. Все изменилось, и теперь Волдеморт уже имел силу Старшей палочки в своих руках. «Нет!» — подумала Гермиона. — «Нет. Том не тот Волдеморт, которого я знаю из будущего.» «О, но он уже на пути во тьму», — голос, звучавший так похоже на Гриндевальда, издевался над ней. — «Ты знаешь это. Вопрос в том, хочешь ли ты следовать за ним? Твоя магия уже сделала это…» Гермиона сердито отогнала этот голос и сосредоточилась на Дамблдоре. — Как вы думаете, он был прав? — неожиданно спросила Гермиона, смотря в ясные голубые глаза Дамблдора. — Гриндельвальд? — В чем, Гермиона? — спросил Дамблдор своим добрым голосом. — В том, что темная магия — не зло, а свобода. На лице Дамблдора появилась усталая улыбка, пока он внимательно смотрел на Гермиону. Когда он наконец ответил, его ответ потряс ее до глубины души: — Я не знаю. Глаза Гермионы расширились. Она ожидала чего угодно, но не это. Дамблдор слегка улыбнулся ей, прежде чем продолжить: — Различие между обычной магией и темной магией, вероятно, самый сложный предмет для изучения. Где провести черту? Как определить, что является злом, а что нет. Определений «зла» столько же, сколько людей в этом мире. Гермиону охватило отчаяние. Неужели она все испортила? — Значит, он был прав? — слабо спросила она. — Темная магия — это свобода? Дамблдор слегка наклонился к ней, сложив руки на своем столе. Его глаза не отрывались от нее, когда он серьезно сказал: — Гермиона, что бы ни говорил тебе Геллерт, как бы он ни пытался тебя убедить, одно ты должна знать: он никогда не боролся за свободу. Я полагаю, он рассказал тебе о том, что он не темный волшебник? О том, как он борется, чтобы помочь людям. Чтобы показать им истинный путь магии? Гермиона слабо кивнула, глядя на него. — Однажды я поверил ему, — устало признался Дамблдор. — Является ли тёмная магия действительно той злой силой, какой мы её считаем? Я не знаю. Тёмная магия, безусловно, более гибкая, чем обычная магия. К сожалению, это также делает её более склонной к искажению в неправильную сторону. Но действительно ли она является злом…? Его глаза блеснули эмоцией, которую Гермиона не смогла определить. — Тёмный волшебник или борец за свет? — задумчиво проговорил Дамблдор, погружённый в раздумья. — В конце концов, имеет ли значение, как мы его называем? Борется ли Геллерт за собственную выгоду или за незапятнанный великий идеал, может ли что-то действительно оправдать его поступки? Гермиона уставилась на него. Дамблдор продолжил тем же серьёзным голосом: — Для достижения своих целей Геллерт склонен жертвовать тем, чем он не имеет права жертвовать. Многие люди пострадали от его рук. Я совершенно уверен, что Марк Лонгботтом не собирался умирать ради достижения амбиций Геллерта. Гермиона напряглась при упоминании имени Марка. Чувство вины снова безжалостно охватило её. Профессор, вероятно, почувствовал её отчаяние, потому что сказал мягко: — Ты сама пострадала от деяний Геллерта. Он жестоко забрал у тебя друга. Я не знаю, является ли тёмная магия исключительно злой силой или это действительно чистая сила природы. Но я не вижу ничего чистого или безупречного в том, что сделал Гриндевальд. Гермиона какое-то время смотрела на Дамблдора, погруженная в собственные мысли. Он не беспокоил ее и дал подумать. Наконец Гермиона дрожащим голосом спросила: — Как Вы думаете, Марк смог бы простить меня? Грусть коснулась черт лица Дамблдора, когда он услышал её вопрос. Его взгляд был отстранённым, когда он ответил: — Я не знаю, могут ли мёртвые прощать, но мне хотелось бы думать, что могут. Взгляд профессора вернулся к ней, и в нем появилась мягкость. С легкой улыбкой на губах он сказал ей: — Это настоящая трагедия, что Марк Лонгботтом погиб, но ты не должна винить себя за это. И я искренне считаю, что Марк не стал бы так делать. Вы оба оказались жертвами. Гермиона глубоко вздохнула, услышав это. Ее руки крепко сжали край стола Дамблдора. — Спасибо, — дрожащим голосом прошептала она. Профессор кивнул ей, все еще улыбаясь. Когда его взгляд упал на руки Гермионы, он с интересом осмотрел её серебристую правую руку. — Впечатляющее произведение магии. Глаза Гермионы тоже опустились на её руку. Смущённо она сжала её в кулак, чтобы скрыть серебристые пальцы. — Да, — прошептала она. — Том сделал это для меня. — Конечно, — задумчиво произнёс Дамблдор. Затем на его лице появилась небольшая улыбка. — Что ж, я никогда не сомневался в его магических способностях. Гермиона приподняла брови, но вскоре вздохнула: — Я тоже. Хотя есть много других вещей, в которых стоит сомневаться. Дамблдор откинулся в своём кресле и посмотрел на нее поверх очков-полумесяцев. — Можешь рассказать мне, — мягко побудил он её. Гермиона отвела взгляд и уставилась на свою искусственную руку, её мысли вернулись к магии, которая связывает её с Томом. Она сильно прикусила нижнюю губу и тихо прошептала: — Он солгал мне. Снова. Дамблдор наклонил голову вбок, обдумывая её слова. — Я полагаю, это было нечто важное, о чем он солгал? — Да, — с горечью ответила она. — Да, можно и так сказать. — Он разочаровал тебя, — мягко заключил Дамблдор. Поскольку Гермиона ничего не ответила, профессор тихо сказал: — Я знаю Тома с тех пор, как ему было десять. На самом деле, это я был тем, кто познакомил его с магическим миром. — Да, я знаю, — ответила Гермиона. — Он мне рассказывал. Дамблдор кивнул, его глаза затуманились от воспоминаний, и он посмотрел в окно. Когда он вновь посмотрел на Гермиону, она заметила печаль в его ясных голубых глазах. — Мне всегда нравилось навещать студентов-маглов, которые вот-вот должны были начать свой первый год в Хогвартсе, — размышлял профессор. — Это так замечательно, видеть тот счастливый блеск в их глазах, когда они осознают, что за их собственным миром скрывается целый новый. — Том был другим, не так ли? — осторожно спросила Гермиона. Дамблдор вздохнул и снял с носа очки-полумесяцы. Его голубые глаза остановились на Гермионе, и он продолжил серьёзно: — Да. «Другой» вполне может подойти для его описания. Что бы это ни было, я покинул его приют, чувствуя некоторое беспокойство, некую тревогу. Это заставило меня принять решение присматривать за Томом. Гермиона кивнула. — Иногда я сожалею об этом решении, потому что иначе мне не пришлось бы наблюдать за тем, какой путь проходит Том в этой школе, и видеть, как он всё глубже погружается в магию, которая ведёт его по ложному пути. — Печаль и сожаление звучали в голосе Дамблдора. — Очень быстро он приобрел мировоззрение, которое не определяется ничем, кроме тьмы и жестокости. Гермиона отвела глаза и грустно посмотрела на свои руки на коленях. — Я очень старался уберечь Тома от всей этой ненависти. — Дамблдор мягко продолжил. — В конце концов я потерпел неудачу. Вместо этого Том сумел втянуть в это и других людей. Я чувствовал вину за то, что не смог помочь Тому, но мне пришлось принять своё поражение. Гермиона осторожно посмотрела на профессора. Его глаза были устремлены на неё, а лицо выражало усталость. — Что бы я ни пробовал, он не хотел меняться. Я не знаю, когда именно это случилось, но со временем я сдался и принял это, — тихо признался он. Вдруг на губах Дамблдора появилась небольшая улыбка. — Это было до того, как ты появилась, Гермиона. — Я? — удивленно спросила она. Дамблдор наклонил голову. — Он сильно изменился с тех пор, как ты появилась в его жизни. Гермиона нахмурилась и с сомнением сказала: — Откуда Вы знаете? Том — исключительный лжец. Может быть, он обманул нас обоих. — Хм, — произнёс Дамблдор. — Ты слишком сурова с ним. Думаю, у него никогда не было никого, кто бы о нём заботился, может быть, ему нужно время, чтобы адаптироваться? — Я знаю это, — отчаянно сказала Гермиона. — Я знаю, что жизнь в этом приюте была тяжёлой для Тома. Он много страдал. Она посмотрела в окно, чувствуя, как разочарование медленно превращается в ярость. Затем она прошипела: — Но я устала находить оправдания для Тома. Дамблдор задумчиво посмотрел на неё. Затем мягко заметил: — Я не знаю, что Том сделал с тобой, что причинило тебе такую боль, но ты не должна забывать, что вчера он многим рисковал. Он рисковал своей жизнью ради тебя, Гермиона. И он чуть не потерял ее. Гермиона вздрогнула, услышав это. Она вспомнила то ужасное зеленое проклятие, которое летело в Тома. Этот образ до сих пор заставлял страх сжимать её грудь. — Да. — резко выдохнула она, прежде чем продолжить: — Я знаю, что он чувствует ко мне нечто большее, чем просто холодное безразличие. Но я не знаю, что именно он чувствует. Может быть, он любит меня, а может просто нуждается во мне. Или, может быть, он хочет обладать мной. Я не знаю. Он сбивает меня с толку. Дамблдор позволил ей выговориться и внимательно слушал. Затем он тихо сказал: — Я чувствовал то же самое много лет назад с Гриндевальдом. Он был загадкой. Я не понимал его. Может быть, это и привлекло меня. Мы были очень близки, ты должна это знать. Нас связывала глубокая дружба. В какой-то момент это можно было даже назвать любовью. — В какой-то момент? Дамблдор слегка улыбнулся ей. — Любовь, Гермиона, странная штука. Если ты действительно её найдёшь, она может стать мощной, живой силой. К сожалению, увлечение и одержимость часто маскируются под любовью. Гермиона посмотрела на профессора большими глазами. Она не знала, что у нее с Томом. Она знала, что любит его. Но что если эта любовь односторонняя? Что если Том способен только на извращённую и ненормальную форму любви? «…что, если он просто использует меня?» — Я знаю, что Том — особый случай, — голос Дамблдора проник в её сомнения. — Я помню, как ты говорила, что не дашь Тому больше шанса. Гермиона кивнула профессору. — Да, я дала ему уже так много шансов. Возможно, слишком много. — Хм, — произнес Дамблдор, обдумывая ее слова. Затем он продолжил: — Может быть, Тому нужен еще один шанс. Я думаю, что до того, как у него появилась ты, немногие давали ему такую возможность. Гермиона взглянула на профессора. Усталая улыбка тронула ее губы, когда она сказала: — Для того, кто разочаровался в Томе, вы очень сильно защищаете его. Дамблдор улыбнулся ей, в его глазах загорелся огонек: — Может быть, я делаю это не для него. Гермиона слегка покачала головой, словно пытаясь отогнать мысли. Затем она сказала Дамблдору, слабо улыбаясь: — Том, кажется, захватил всю мою жизнь. В конце концов, я приехала в Хогвартс с миссией. Теперь она в пределах моей досягаемости, но вот я здесь, думаю о Томе. — Что это за миссия? — осторожно спросил Дамблдор. Он поднял брови и невинно поинтересовался: — Не пытаешься ли ты, случайно, собрать Дары Смерти? Гермиона удивленно моргнула. Затем на ее лице появилась легкая ухмылка. Конечно, Дамблдор рано или поздно узнал бы. Так что она не стала скрывать и призналась: — Да. И я даже знаю, где именно они находятся. Дамблдор удивленно посмотрел на нее. — Ты знаешь? Где все три? Гермиона мрачно кивнула. Дары… ее план. Она игнорировала его слишком долго. Столько всего отвлекало ее внимание, что она совсем забыла. Забыла о своем плане. Ее миссии. Ей нужно было объединить Дары Смерти. Может быть, они смогут преодолеть то, что сделала с ней Старшая палочка, и она сможет вернуться в свое время. Ледяная дрожь пробежала по спине Гермионы, когда она посмотрела на Дамблдора. — Да, — ответила она на его вопрос. — Все три. Гермиона немного сдвинулась в своём кресле. Ее карие глаза спокойно смотрели на Дамблдора, когда она объяснила: — Старшая палочка теперь привязана к вам, профессор. Так что она здесь, в этой комнате. Я украла мантию-невидимку у Поттеров, а Гриндевальд украл ее у меня. Теперь, когда он побежден, я уверена, что Вы забрали плащ из его цитадели. Она посмотрела на Дамблдора, и на ее лице появилась улыбка, когда она заметила утвердительный блеск в его глазах. Тем не менее, когда Гермиона продолжила, её голос немного дрогнул: — Камень… Воскрешающий камень тоже недалеко. Я могла бы его достать… Да, Гермиона могла бы заполучить все три Дара. Тогда… Возможно ли, что она вернется домой? Прошедший год станет не более чем сном. Сном из далекого прошлого. — Хм, все три Дара вместе, — задумчиво произнёс Дамблдор. — Что ты собираешься с ними делать, Гермиона? Она резко вдохнула. Да, что же? Гермиона закусила нижнюю губу. Её миссия диктовала ей, что она должна сделать. Но хочет ли она вернуться в свое время? Там для неё ничего нет. С другой стороны, что держит её здесь? Посмотрев в пронзительные глаза Дамблдора, она запнулась: — Я… я бы… Мне нужно… а лице Дамблдора появилась мягкая улыбка, когда он заметил её нерешительность. Гермиона слегка дрогнула и зажмурила глаза. Они открылись вновь, когда она услышала, как дверь резко распахнулась. Гермиона вздрогнула и повернула голову. Ее глаза расширились, когда она увидела Тома, стоящего в дверях. Его стальные серые глаза были устремлены на нее, его бледное лицо было непроницаемой маской. Он никак не отреагировал на присутствия Дамблдора и просто подошел к Гермионе. Том остановился прямо перед ней. Она уставилась на него, чувствуя себя сбитой с толку его внезапным появлением. На его лице всё так же не было ни малейшего намёка на эмоции, а его холодные глаза скользнули по её фигуре. Гермиона нахмурилась, открыла рот и слабым голосом сказала: — Том, что ты… Прежде чем она успела закончить, Том резко наклонился к ней и обнял ее. Он прижался к ней так сильно, что Гермиона тихо ахнула, чувствуя, как её магия покидает её. Абсолютно независимо от её собственных чувств, она радостно заискрилась и обвила Тома с любовью. Счастье ее магии контрастировало с этим болезненным оцепенением внутри Гермионы. «Действительно, что меня здесь держит?» Гермиона чувствовала настойчивость объятий Тома, но не могла поднять руки, чтобы ответить на них. Вместо этого она задавалась вопросом, как долго ее магия реагирует на Тома с таким энтузиазмом. Удалось ли ей повлиять на ее собственные эмоции? Том был совершенно не осведомлён о ноющей боли в сердце Гермионы. Он прекратил объятия, но продолжал держать ее за плечи. Его серые глаза быстро скользнули по её телу, ища раны. — Ты в порядке? - спросил он. Его голос был абсолютно спокойным. Видимо, он не хотел показывать никаких эмоций перед Дамблдором. — Я вижу, мадам Дюлан уже выписала тебя из больничного крыла, Том, — сказал Дамблдор. Том медленно повернулся к нему. Его рука не отрывалась от плеча Гермионы. Хотя на лице Дамблдора и было доброе выражение, но в его голубых глазах не было той привычной теплоты, когда он смотрел на Тома. Однако она была фальшивой — Гермиона это чувствовала. — Да, профессор, — ответил Том без эмоций. — Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше, — сказал Дамблдор, в его голосе теперь звучало искренне беспокойство Том лишь прищурился, видя беспокойство профессора, и коротко ответил: — Да. Спасибо, сэр. Затем он схватил Гермиону за руку и потянул её с кресла. Дамблдор лишь наблюдал, как Том собственническим жестом притянул ведьму к себе. Не обращая внимания на напряженную тишину, профессор бодро заявил: — Посмотрите, как поздно уже. Думаю, пора на ужин. — Его глаза блеснули, обращаясь к Гермионе, он добавил: — Мадам Дюлан лишит меня головы, если узнает, что из-за меня вы пропустили прием здоровой пищи. Гермиона улыбнулась своему учителю. Том же лишь пытался скрыть свой взгляд за вежливой маской. Приняв слова Дамблдора за окончание разговора, Том потянул Гермиону к выходу. Прежде чем он успел вытащить её из кабинета, Гермиона остановилась. Она повернулась к профессору и спросила: — Вы помните последнее, что сказал Вам Гриндевальд? Дамблдор не ответил, но болезненное выражение на его лице сказало ей, что он помнит. Гермиона слегка улыбнулась ему и прошептала: — Это ничего не меняет. Затем она позволила Тому, наконец, вытащить ее из комнаты. После того, как они отошли от кабинета, Том внезапно повернулся к ней и, прежде чем она успела что-либо сделать, крепко обнял ее. Он поцеловал ее в лоб. Затем он оставил еще несколько нежных поцелуев на ее лице. Несмотря на эти нежные действия, Гермиона не заметила никаких эмоций на бесстрастном лице Тома после того, как он снова ее отпустил. Его глаза были холодными, как сталь, когда они смотрели на неё. — Почему ты покинула Больничное Крыло? — потребовал он ответ с явным упрёком в голосе. — Дамблдор хотел поговорить со мной, — тихо ответила Гермиона. Том фыркнул в ответ: — Ты что, хотела довести меня до сердечного приступа? Она пожала плечами. Не встречая его гневного взгляда, Гермиона пробормотала: — Я в порядке. Тебе не о чем волноваться. Он продолжал сверлить её взглядом, но, несмотря на злость, в его серых глазах отразилось беспокойство. — Мерлин, Гермиона, последнее, что я помню, это то, как ты сражалась с Гриндевальдом. А потом я просыпаюсь в больничном крыле, а тебя нигде нет. Как ты думала, что я буду чувствовать? — Я не ожидала, что ты так скоро проснешься, — ответила Гермиона безжизненным голосом. Может быть, она должна была чувствовать раскаяние, но почему-то не чувствовала. Вместо этого она задавалась вопросом, почему Том не использовал связь между ними, чтобы узнать, где она. Он, наверное, мог бы заставить её аппарировать к нему. «Как хозяин, зовущий свою собаку», — с горечью подумала она. Тем временем Том снова схватил Гермиону за руку и крепко удерживал её, ведя по коридору. Злость еще не полностью покинула его голос, когда он резко спросил: — Что случилось? Как мы вернулись в Хогвартс? — Мадам Дюлан не рассказала тебе? — удивлённо спросила Гермиона. Том сердито покачал головой. — Ты с ума сошла? Как только я проснулся, я пошел искать тебя. Гермиона только сейчас заметила, что на нем была не школьная форма, а серая рубашка и черные штаны. Наверное, трансфигурированная из больничной пижамы. Том выжидающе посмотрел на нее. Гермиона вздохнула и сказала ему: — Ну, когда ты потерял сознание, я не смогла больше сражаться с Гриндевальдом. Появились его солдаты, и мы оказались в ловушке. Глаза Тома расширились. — Как нам удалось выбраться? Гермиона внимательно осмотрела его, холодно воспринимая его беспокойство. — Дамблдор появился с отрядом авроров. — Дамблдор? — слабым эхом отозвался Том, явно недовольный таким поворотом событий. Гермиона кивнула. — Он сражался с Гриндевальдом и победил. Авроры одолели его солдат. А нас портключом перенесли обратно в Хогвартс. Рука Тома, крепко сжимающая её, сжалась ещё сильнее, и он притянул её к себе. Магия Гермионы радостно откликнулась на близость Тома. Гермиона же почувствовала беспокойство. — Я рад, что с тобой ничего не случилось, — прошептал ей Том и еще раз поцеловал ее в лоб. Он больше ничего не сказал и повел ее через коридоры Хогвартса в Большой зал. Он ни разу не отпустил ее руки и следил за тем, чтобы она оставалась рядом с ним. Вскоре они подошли к Большому залу. Войдя, Гермиона почувствовала, как множество глаз устремились на нее и Тома, и в холле раздался ропот. Это заставило ее чувствовать себя очень неловко. Опустив глаза, Гермиона направилась к столу Гриффиндора. Резкий рывок за руку остановил ее. Нахмурив брови в замешательстве, она посмотрела на Тома. Он решительно прошептал: — Ты идешь со мной. — Что…? Том отвернулся от нее и потащил за собой к столу Слизерина. Гермиона хотела возразить, но не хотела начинать ссору. Все студенты и так уже внимательно смотрели за тем, что происходит, она не хотела еще большего внимания. Поэтому она позволила Тому потащить ее к слизеринцам. Она видела, как они смотрят на неё с осуждением, но никто не осмеливался возразить. Это значило бы пойти против Тома, и, очевидно, ни один слизеринец не хотел рисковать. Том привёл её к месту прямо в центре стола. С мрачным выражением лица он жестом показал Лестрейнджу очистить место для Гермионы. Тот сразу подчинился. Том сел и потянул Гермиону так, чтобы она села прямо рядом с ним. Как только они сели, Диппет встал из-за преподавательского стола и окинул взглядом учеников. — Тихо, тихо, — прогремел в зале его голос. Директор был одет полностью в чёрное: чёрная мантия, чёрные брюки и рубашка. Подходяще для случая. Но Гермионе не нравилось высокомерное выражение на его лице. Когда студенты успокоились и болтовня прекратилась, Диппет сказал своим напыщенным голосом: — С прискорбием сообщаю, что нашу замечательную школу постигла трагедия. Возможно, вы уже слышали об этом от ваших родителей, но вчера Марк Лонгботтом подвергся нападению Гриндевальда. К сожалению, Марк не пережил нападение. Лицо Гермионы оставалось каменным, когда она слушала речь Диппета. Некоторые студенты в зале ахнули, услышав о смерти. Некоторые гриффиндорцы, которые знали Марка, даже начали плакать. Гермиона сидела за столом Слизерина и не могла никак отреагировать. Её дыхание было ровным, почти механическим. Ее взгляд переместился с Диппета на Дамблдора, сидевшего рядом с профессором Леджифер за учительским столом. Гермионе хотелось, чтобы именно он произнес речь. В словах Диппета не было никаких эмоций. Он просто хотел покорее покончить с этим. Она была почти уверена, что до вчерашнего дня директор даже не знал, кто такой Марк. Независимо от мыслей Гермионы, Диппет продолжил с мрачной маской на лице: — Это большая потеря, которую мы должны оплакивать. Марка Лонгботтома никогда не забудут, его всегда будут помнить как храброго молодого человека. Но какой бы болезненной ни была эта потеря, мы должны смотреть вперед и сосредоточиться на будущем. «Ему легко говорить», — с горечью подумала Гермиона, сузив глаза на Диппета. Напыщенная атмосфера всё ещё отвратительно висела вокруг него. На его остром лице появилась ободряющая улыбка, которая выглядела совершенно неуместно. — С огромной радостью сообщаю, что опасный преступник Геллерт Гриндевальд, наконец, был арестован. Зал взорвался от возбуждённых разговоров. Когда все успокоились, Диппет продолжил: — В том же противостоянии, в котором так трагически погиб Марк, наш Альбус Дамблдор сумел одолеть Гриндевальда. Он в одиночку победил этого темного волшебника и отдал его под суд. Хотя мы потеряли Марка из-за злых замыслов Гриндевальда, профессору Дамблдору удалось спасти двух других студентов, Тома Риддла и Гермиону ДеСерто, которые, к сожалению, оказались втянуты в эти события. На этом моменте Диппет указал на стол Слизерина, заставив Гермиону тихо застонать. Все взгляды в Большом зале были направлены на неё и Тома. На губах Тома промелькнула едва заметная ухмылка. Он, похоже, был не против внимания. Гермиона же хотела просто сбежать из зала. Диппету обязательно было упоминать о них? Гермиона посмотрела на Дамблдора. Его ясные голубые глаза уже не смотрели на директора, они встретились с её взглядом. Гермиона заметила небольшую, почти извиняющуюся улыбку на его лице. Она ответила ему своей улыбкой и беспомощно пожала плечами. Глаза Дамблдора весело блеснули. Директор открыл рот и провозгласил многозначительным голосом: — Несмотря на то, что эти дни — дни траура, давайте не забудем также отпраздновать окончание ужасной войны. С этими словами он поднял руки, и на столах четырех факультетов появилась еда. В зале снова вспыхнула оживленная болтовня, когда студенты принялись обсуждать всю новую информацию. Гермиона по прежнему смотрела на Диппета, раздраженная его поведением. Как он мог предложить праздновать сейчас? Марк был мертв. Его совсем не заботило это? «Наверное, нет», — рассуждала она сама с собой. Ее взгляд оторвался от высокомерного директора и упал на пустую тарелку. Она чувствовала, как на нее смотрит множество любопытных глаз, и внезапно обрадовалась, что села за стол Слизерина. По крайней мере, они были слишком напуганы, чтобы смотреть на неё, пока Том сидел рядом. Поскольку Гермиона не потянулась за едой, Том начал накладывать ей на тарелку запеченные макароны. Не поднимая головы, Гермиона потянулась к вилке и начала жевать свою еду. На протяжении всей трапезы Гермиона чувствовала прикосновения Тома. Словно желая убедиться, что она все еще здесь, он продолжал инициировать контакт. Как будто случайно его рука слегка задевала ее колено или мягко скользила по ее руке. Гермиона не сказала бы, что его прикосновения были собственническими или навязчивыми. Тем не менее, то, как ее магия посылала восторженные импульсы по всему ее телу всякий раз, когда Том прикасался к ней, заставляло ее чувствовать себя оскорбленной. Смесь беспомощности и гнева плотно охватила ее. Гермионе хотелось оттолкнуть Тома. Когда радостная магия пронеслась по ее телу, Гермиона каким-то образом почувствовала себя оскверненной. Краем глаза она могла видеть, как другие слизеринцы незаметно смотрят на нее. Это заставляло ее чувствовать себя очень незащищенной. Как ни странно, Николлс, сидевшая всего несколькими местами далее, ни разу не взглянул в сторону Гермионы. Гермиона привыкла к тому, что Николлс бросала ей убийственные взгляды, любовно улыбаясь Тому. Не то чтобы Гермиона скучала по враждебности Николлс, но это было странно. Когда её взгляд скользнул по другим слизеринцам, Гермиона заметила, что последователи Тома сидят на ближайших к Тому местах. Все они выглядели довольно мрачными и подавленными. Как и Николлс, они явно старались не смотреть на Гермиону. Даже Лестрейндж не пялился на неё. «Странно», — подумала Гермиона. — «И Эйвери отсутствует.» Она не смогла долго удивляться этим странностям, как рука Тома снова скользнула по ее предплечью. Кожу Гермионы приятно пощипывало там, где он прикасался к ней. Маленькие пряди ее магии счастливо перекинулись с ее кожи на руку Тома. Гермиона сильно прикусила нижнюю губу и уставилась в свою тарелку. Она едва съела свои запеченные макароны, у нее совсем не было аппетита. Она просто не могла не думать, что было бы, если бы она не согласилась позволить Тому выполнить этот тёмный ритуал, чтобы вернуть её магию. Если бы он никогда не привязывал ее магию к себе, приняла бы она его снова как своего парня? Насколько связь ее магии с ним повлияла на ее решение? Теперь было совершенно ясно, как сильно ее магия наслаждается присутствием Тома. Поскольку она до этого момента не знала об их связи, возможно, она принимала привязанность своей магии к Тому за свою. Планировал ли он это с самого начала? Наслаждался ли он тем, что подчинил её себе? Гермиона стиснула зубы. Была ли она для Тома не более чем собственностью? Чем-то, чем можно владеть и доминировать? Гермиона не хотела отношений, в которых ей постоянно нужно было бы бороться со своим партнёром. Она хотела честности и равенства так же сильно, как и любви. Но чего хотел Том? Была ли она наивной, думая, что он захочет того же? Гермиона знала, что он любит играть в свои маленькие игры. Он был манипулятором, лжецом и практически не имел моральных принципов. И теперь он навязал ей эту связь и поставил ее в подчиненное положение. Может быть, именно этого Том и хотел в отношениях — иметь рабыню, а не девушку. Гермиона положила вилку на стол, ее аппетит полностью пропал. Она почувствовала обеспокоенный взгляд Тома на себе, но не ответила на него. Он потянулся к ее руке и нежно взял ее. Его прикосновение было теплым и успокаивающим. Нерешительно ее собственные пальцы сплелись вокруг его. В глубине души Гермиона знала, что все еще любит Тома. Но если их ожидания от этих отношений так принципиально отличались, могла ли она сыграть ту роль, которую Том предназначил для нее? Дамблдор всегда проповедовал невероятную мощь силы, называемой любовью. Была ли любовь Гермионы достаточно сильной, чтобы превратить ее в покорную служанку, которой Том ожидал ее видеть? Пальцы Гермионы сжались на его руке. В глубине души она уже знала ответ на этот вопрос. Гермиона тихо выдохнула. Ее магия протестовала, а сердце сжалось, но она вырвала свою руку из руки Тома. Она по-прежнему не могла смотреть на него. Избегая его серых глаз, Гермиона встала со своего места и поспешила прочь от слизеринского стола. Она чувствовала на себе много взглядов, пока торопливо шла к выходу из Большого Зала. Позади нее был слышны шаги, и она знала, что Том следует за ней. Конечно он будет. Гермиона ускорила шаги и вышла из зала. Прежде чем двери успели захлопнуться за ней, Том тоже вышел . — Гермиона? Что случилось? — Она услышала его голос. — Подожди! Она не повернулась к нему. Это все, что у него было для нее? Приказы? Гермиона знала, что ее соседки все еще сидели в зале. Спальня девочек должна быть пуста. Потребовалось совсем немного — всего лишь небольшой поворот — чтобы пройти через защиту Хогвартса. Гермиона поддалась давлению аппарации и оставила Тома позади.***
На следующее утро, в среду, Гермиона стояла в ванной своей спальни и осматривала больную спину. Она знала, что ей, вероятно, следует вернуться в больничное крыло. Гарпия сильно задела ее. Гермиона вытянула шею, чтобы посмотреть на отражение своей спины в зеркале. Глубокий порез проходил по диагонали через всю ее спину. Темная кровь запеклась на нем, так что он резко выделялся на ее розовой коже. «Что бы не говорили о гарпиях», — сухо подумала Гермиона. — «Они точно знают, как использовать свои когти.» Она вздохнула. Если бы только она могла открыть портал в мир гарпий, как это сделал Гриндевальд, возможно, она смогла бы скрыться там. В темноте… Со вчерашнего дня Гермиона не разговаривала с Томом. Вместо этого она предпочла трусливо прятаться в своей спальне. Это было жалко, но она не знала, как теперь вести себя с ним. Она чувствовала себя разочарованной и использованной. Ей хотелось кричать и злиться на Тома. Хотелось уйти. Уйти от его грязной паутины лжи и обмана. Но Дамблдор был прав. Том рисковал своей жизнью ради нее. Как она могла злиться на него? Была ли она мелочной? Гермиона рассержено покачала головой, глядя на собственное отражение в зеркале. Нет. Том солгал ей и манипулировал ею, чтобы она согласилась пройти этот темный ритуал. Теперь он, наконец, получил то, чего всегда хотел. Её магию… её тело — всё это стало его. Он превратил ее в предмет, в собственность. Гермиона смотрела в свои карие глаза в отражении, и правда безжалостно приняла форму в её голове. Волдеморт превратил ее в одну из своих трофеев. Новая волна гнева захлестнула её. Тогда Гермиона вырвала себя из этих тёмных мыслей и начала одеваться в свою форму. Сегодня она пойдет на занятия, — упрямо решила она. Ее не остановят даже все эти любопытные взгляды студентов.***
Чуть позже Гермиона сидела в теплице номер три и сожалела о своем решении. «Надо было остаться в постели», — подумала она в отчаянии. Занятие по Травологии могло бы пройти замечательно, если бы не ее соседки по комнате Люсия и Роуз. Класс занимался пересадкой зубастой герани. Утомительная работа, но, как говорится: «Кто-то должен это делать». Гермиона не возражала бы так сильно, если бы Роуз и Люсия не решили устроиться рядом с ней. Что еще хуже, Изабель Сато, профессор Травологии, совсем не возражала, если студенты болтали во время работы. Роуз и Люсия были в восторге от перспективы поговорить с Гермионой. — Итак, — невинно сказала Роуз, явно пытаясь разрядить атмосферу. Она указала на руку Гермионы. — Что случилось с твоей рукой? — А что не так? — столь же невинно спросила Гермиона. — Ну, она серебрянная, — сказала Люсия, с любопытством разглядывая руку. Гермиона внутренне застонала. Она вообще не хотела с ними разговаривать. — Это заклинание, — неохотно объяснила она. — Заменяющее утраченные части. — Боже мой, — произнесла Люсия, заметно вздрогнув. — Что случилось? Почему тебе понадобилось заменить её? — Потому что первоначальная рука была отрублена? — прямо сказала Гермиона. Две девушки уставились на нее, открыв рты. — «Отрублена»? — Роуз в ужасе завизжала. — Это ужасно! — воскликнула Люсия. — Ты действительно потерял руку? Гермиона только пожала плечами и пожалела, что не надела сегодня перчатки из драконьей кожи. Роуз понимающе положила руку на плечо Гермионы и серьезно спросила: — Это Гриндевальд сделал с тобой? — Нет, — ответила Гермиона, пытаясь сосредоточиться на своей герани. — Я сама это сделала. Обе девушки завизжали после её слов. Даже профессор Сато повернулась к ним и посмотрела на них с укором. — Зачем ты это сделала, Гермиона? — спросила Роуз, затаив дыхание. — Этого требовала ситуация. Роуз покачала головой, а Люсия нахмурила брови, вероятно, задаваясь вопросом, что это могла быть за ситуация. Гермиона лишь устало вздохнула. — Не волнуйтесь. Руки больше нет, но замена действительно не так уж и плоха. После этого Гермиона решила, что разговор можно считать завершённым, но ей не повезло. На лице Люсии появилась широкая ухмылка, и она хихикнула: — Знаешь, мы видели Риддла. Роуз важно кивнула. — Да, когда он побежал за тобой. Чтобы спасти тебя. — В самом деле? — язвительно прошептала Гермиона. — О, он был такой устрашающий, — продолжила Роуз со стеклянными глазами. — Бегал вот так, с палочкой в руке. Не знаю, может, это было освещение, но даже его глаза опасно светились. Ты бы видела его. «Думаю, я уже получила свою порцию злого Тома», — сухо подумала Гермиона. — Но потом, — радостно взвизгнула Люсия. — Мы услышали, что Риддл сделал это только ради тебя. Чтобы спасти тебя от Гриндевальда. Он, наверное, был так обеспокоен! — Мхм. — Гермиона сердито дернула свою зубастую герань, стараясь избежать острых зубов. — Ох, я так рада, что он спас тебя, Гермиона, — внезапно завопила Роуз своим пронзительным голосом. — Представь, если бы с тобой случилось то же, что и с бедным Марком. Люсия посмотрела на Гермиону широко раскрытыми слезящимися глазами. На этот раз Гермиона почувствовала, что не может выдержать её взгляд. — Не могу поверить, что он действительно умер, — драматично всхлипнула Люсия. Гермиона стиснула зубы и уставилась на свою герань. — Его родители, должно быть, так опечалены, — со слезами на глазах прошептала Роуз. Люсия кивнула и вытащила из кармана носовой платок, чтобы высморкаться. Затем она обняла Гермиону за талию и сказала: — Я так рада, что Риддл спас тебя, Гермиона. Он такой замечательный. — Да, — подтвердила Роуз. — Сбежал, чтобы спасти свою девушку. — Внезапно ее глаза потеряли свой стеклянный вид, и она вопросительно посмотрела на Гермиону. — Скажи, Гермиона. Это правда? Риддл сделал тебе предложение? Гермиона глупо моргнула, глядя на Роуз. — Не стесняйся, — Люсия попыталась уговорить ее сказать правду. — Он ведь сделал тебе предложение, не так ли? Ох, как романтично. Сначала спасает твою жизнь, а потом хочет на тебе жениться. — Да, и как раз вовремя, не так ли? — спросила Роуз. К ужасу Гермионы, девушка с надеждой осмотрела её живот. Этого было достаточно, чтобы напомнить Гермионе о том слухе о ее предполагаемой беременности. На этот раз разочарованный стон сорвался с ее губ. Она не ответила на вопрос Роуз и решительно пересадила свою зубастую герань горшок побольше.***
— Том, мой дорогой мальчик, если бы я только знал. — сказал Слизнорт, с улыбкой глядя на Тома. — Я бы никогда не стал мешать тебе спешить к мисс ДеСерто. — Все в порядке, сэр, — вежливо ответил Том. Ему стоило немалого труда не сбросить маску вежливости. На его губах играла приятная улыбка, пока он смотрел на профессора зелий. С любопытным блеском в глазах Слизнорт оглядывал Тома. Том шёл на свое следующее занятие, когда профессор остановил его. Тому хотелось лишь того, чтобы он мог вытащить свою палочку и проклясть этого человека до потери сознания. — Хотя, должен признаться, — весело продолжил Слагхорн. — ты нас здорово напугал. Мчался по замку, как бешеный. Том заставил себя смущённо покраснеть и ответил: — Мне очень жаль. Но я не мог терять время. Гермионе нужна была помощь. — Ох, не переживай, не переживай, я прекрасно понимаю, — сказал Слизнорт. На его лице появилась широкая ухмылка, когда он воскликнул: — Ты хотел спасти свою девушку. Это такая замечательная вещь, юная любовь. «Действительно», — язвительно подумал Том. — Мисс ДеСерто — действительно замечательная молодая женщина, — продолжил Слизнорт. — Я так рад, что с ней ничего не случилось. Нам определенно не нужна еще одна жертва. — Он похлопал Тома по спине и одобрительно сказал: — Я рад, что ты привёл мисс ДеСерто обратно невредимой, мой мальчик. — Я тоже, — ответил Том, на этот раз искренне. — Видишь? Я всегда говорил тебе, что вы должны быть вместе. — Профессор игриво пригрозил Тому пальцем и сказал: — Ты должен заботиться о мисс ДеСерто, Том. Мы же не хотим, чтобы она снова бросила тебя. На губах Тома появилась легкая улыбка, и он мягко ответил: — Не волнуйтесь, профессор, я намерен это сделать. — Хорошо-хорошо, — весело сказал Слизнорт. Том извинился и поспешил уйти, отчаянно желая побыть один. Всего через несколько коридоров Том заметил группу семикурсниц из Пуффендуя. Как только девушки узнали его, все четыре покраснели. Одна из них, симпатичная брюнетка, даже бросила ему весьма соблазнительный взгляд. Том ответил им ослепительной улыбкой. Мгновенно девушки начали хихикать, как идиотки. Том едва сдержал вздох раздражения, почувствовав, как в висках начинает пульсировать головная боль. С тех пор как произошли события с Гриндевальдом и особенно с тех пор, как официально стало известно, что Том был в них замешан, девушки начали еще больше восхищаться им. Это было крайне раздражающе, как они теперь буквально осаждали его. В этот день после обеда какой-то бедный первокурсник Рейвенкло был послан передать Тому любовное письмо. Из всех вещей… Если бы он не был в Большом зале в тот момент, Том бы, наверное, проклял мальчишку-посыльного. К сожалению, ему пришлось поддерживать репутацию вежливого старосты и сдержанно принять письмо. Том передёрнул плечами от отвращения. Неохотно он сунул руку в карман чёрного мантии и вытащил письмо. Конечно, розовое. Он закатил глаза. На конверте витиеватыми буквами было написано «Тому». Том подумал, что, пожалуй, ему стоит поблагодарить Мерлина за то, что его глупое имя не содержит ни одной буквы «i». По крайней мере, это спасало его от привычных сердечек вместо точек. Скрестив брови от отвращения, он посмотрел на ужасное письмо в своей руке. «Глупая девчонка», — раздраженно подумал он. Как будто он хотел тратить своё время на какие-то бесполезные каракули. Том сердито сжал руку в кулак, мгновенно смяв письмо. Пламя охватило его кулак, но кожа осталась нетронутой. Когда он раскрыл руку, письма уже не было, а пепел мягко опал на землю. Его злость не утихала, и Том продолжил свой путь на следующий урок - Прорицание. «Просто прекрасно», — подумал он с иронией. Это было смежное занятие Пуффендуя и Слизерина, и почти все студенты были девочками. Том внутренне застонал. «Как нелепо». Все девушки в замке бегают за ним, но единственная, кто его интересует, холодно игнорирует его. С того самого ужина накануне Том не разговаривал с Гермионой. Он пытался подойти поближе, но она явно избегала его. Конечно, Том мог догадаться, почему Гермиона злилась на него — их связь. Она всегда была независимой, поэтому Том знал, что она не очень хорошо воспримет тот факт, что он владеет ее магией. Вот почему он никогда не говорил ей об этой связи. Конечно, Гриндевальд должен был взять и разрушить эту идиллию. Он знал, какой упрямой и обидчивой может быть Гермиона. Том часто задавался вопросом, не была ли ее потребность в независимости побочным продуктом ее прихода из будущего. В каком-то смысле ему нравился её сильный характер и огненная натура, но это сильно усложняло общение с ней. Том тихо вздохнул. Он надеялся, что Гермиона будет немного более ласковой и благодарной. В конце концов, он спас её от злого тёмного волшебника. Какое глупое предположение. Он закатил глаза. Потом он посмотрел на часы. До следующего занятия оставалось еще немного времени. Может, стоит найти Гермиону? Ему действительно нужно было поговорить с ней и убедить ее, что эта связь между ними была хорошей идеей. «Что, впрочем, так и есть», — подумал Том, ухмыляясь про себя. Со временем Гермиона тоже это поймёт.***
Раздраженная Гермиона вышла из кабинета Нумерологии. Гаусс был ужасным учителем. Вдобавок ко всему, весь день она ощущала на себе любопытные взгляды других студентов. Одна из пятикурсниц Пуффендуя даже спросила ее, правда ли, что Том Риддл бросился ей на помощь и после всего сделал ей предложение. Гермиона воздержалась от ответа и предпочла просто уйти от вопроса. Она подозревала, что должна благодарить своих соседок за этот новый слух. Гермиона закатила глаза и поспешила уйти от кабинета Нумерологии. Она все еще не разговаривала с Томом. Естественно, он пытался загнать ее в угол, но ей удавалось ускользнуть от него. Гермиона знала, что глупо просто игнорировать его, но ничего не могла с собой поделать. Её внутренние размышления прервал голос. — Ну и ну, — сказал тот голос насмешливо. — Кто тут у нас? Гермиона подняла глаза и раздраженно выдохнула. Яксли преградила ей путь. Рядом с ней стояла Мелани Николлс. К удивлению Гермионы, Николлс, казалось, чувствовала себя довольно неловко в этой ситуации и выглядела так, будто ей хотелось быть где-то в другом месте. Николлс дернула Яксли за рукав и шепотом сказала: — Пошли. Это того не стоит. Яксли не хотела слушать подругу. Вместо этого она усмехнулась Гермионе: — Ты что, с ума сошла, грязнокровка? Втянула Тома в свои проблемы? Не отвечая Яксли, Гермиона обошла девушку стороной, желая продолжить свой путь. — Стоять! — рявкнула Яксли и схватила Гермиону за руку. — Не так быстро. Гермиона сердито вырвала руку и рявкнула: — Чего ты хочешь? — Ох, да ладно, грязнокровка, — презрительно сказал Яксли. — Думаю, ты и сама догадываешься. Гермиона устало провела рукой по лицу, затем посмотрела на рассерженную слизеринку. — Чтобы я оставил Тома в покое? — Да, — прошипела Яксли. — Сначала ты увела парня Мелани, а теперь берешь и втягиваешь его в свои проблемы. Гермиона повернула голову и посмотрела на Николлс. — Ты согласна со своей подругой? Гермиона была искренне удивлена, когда Николлс покачала головой. — Нет. Я не хочу, чтобы Риддл вернулся. — Чего? — Яксли повернулась к подруге. — О чем ты говоришь? Эта уродливая грязнокровка забрала твоего мужчину. И теперь она преследует тебя по всему замку, издеваясь над тобой. С негодованием Гермиона сказала: — Я не преследую тебя. — Просто заткнись, сука, — яростно прошипела Яксли. Вдруг по тихому коридору послышались шаги. Гермиона обернулась и не была удивлена, увидев Тома, идущего к ним с сердитым выражением лица. Подумать только, он всегда появлялся из ниоткуда и помогал ей в таких ситуациях. Совпадение? Маловероятно. Гермиона прищурилась. Использует ли он эту связь, чтобы следить за ней? От этой мысли её раздражение возросло. — Я думаю, это ты должна заткнуться, — холодно сказал Том. Яксли, похоже, прислушалась к этому совету и и застыла с широко раскрытыми глазами. Он проигнорировал ее и повернулся к Николлс. Гермиона была удивлена, увидев, что девушка отпрянула от Тома. — Не думал, что ты снова начнёшь создавать проблемы так быстро, — прошептал Том шелковистым голосом. Николс посмотрела на него и запнулась: — П-пожалуйста, я не хотела беспокоить ДеСерто. — Хм, — сказал Том, и приятная улыбка тронула его губы. — Я надеюсь, что это так. Он снисходительно улыбнулся Николлс и сладким голосом произнёс: — Мне бы не хотелось, чтобы ты оказалась на неправильной стороне, Мелани Учитывая, что Том говорил с Николлс таким слащавым тоном, Гермиона ожидала, что девушка тут же бросится на него. Разве она не была совершенно очарована Томом? Вместо этого на красивом лице Николс отразился настоящий ужас. Она побледнела и даже шагнула назад от Тома. — П-пожалуйста. Я н-не сделала… — пробормотала Николлс, и ее испуганный голос быстро стих. Гермиона была удивлена, увидев страх в глазах Николс. Что здесь происходит? Почему Николс так боится Тома? Гермиона пристально посмотрела на него, не понимая. Том расплылся в удовлетворенной ухмылке, наблюдая за слизеринкой. Он лениво поднял руку и провел пальцами по щеке Николлса. От этого прикосновения Николс, похоже, застыла от страха. Её глаза были широко раскрыты, и она смотрела на Тома, явно охваченная ужасом. — Думаю, — любезно сказал Том, обращаясь к Николлс. — тебе стоит идти. Не хочется, чтобы ты пропустила следующее занятие. — Д-да, — испуганно пробормотала Николлс. Гермиона заметила, как трясутся руки девушки. Николс даже больше не осмеливалась взглянуть на Тома. Она схватила руку Яксли и потянула её за собой, подальше от Тома. «Подозрительно», — подумала Гермиона и посмотрела на Тома. Но она не хотела спрашивать его, что все это значит. Поэтому она последовала примеру Николлс и быстро пошла прочь от Тома. Не прошло и минуты, как, к её разочарованию, он пошел рядом с ней. — Нам стоит перестать встречаться вот так, — пошутил Том, очевидно пытаясь нарушить молчание. Гермиона не улыбнулась. Она едва взглянула на него. Улыбка исчезла с лица Тома, и он серьезно спросил: — Что случилось, Гермиона? — Ничего, — быстро ответила она. Том остановил ее, положив руку ей на плечо, и повернул к себе. Он пристально оглядел ее, прежде чем приказать: — Скажи мне, что не так. Гермиона ощутила, как его властная аура задела её, и она сердито откинула его руку от себя. — Ты избегаешь меня, Гермиона, — Том хотел знать. — Почему? Она больше не могла сдерживаться и беспечно ответила: — Ну, как ты думаешь, что не так? — Она не стала ждать ответа. — Ты снова мне солгал. Том невинно поднял брови. — Что? Я не лгал. О чем ты? На его лице было ясно видно удивление. Это заставило Гермиону еще больше разозлиться. Как будто он не знал, о чем она говорит. — О связи, Том, — выпалила она, разгораясь от ярости. — Я говорю о том, что ты украл мою магию! Удивление и невинное замешательство все еще читались на лице Тома. Если бы Гермиона не знала его так хорошо, она бы поверила в это притворство. Он сделал шаг к ней и схватил ее за плечо. Она пыталась сопротивляться ему, когда он тянул её, но, несмотря на невинность на его лице, хватка Тома была очень крепкой. Он открыл ближайшую дверь и толкнул Гермиону в комнату позади. Она была довольно маленькой и душной. Том обернулся к Гермионе. Его лицо было полным негодования, когда он настаивал: — Я не крал твою магию. Гермиона фыркнула на это, прежде чем яростно выплюнуть слова: — Ты что, шутишь? Ты сказал, что моя магия принадлежит тебе. Что ты ее хозяин. Не припомню, чтобы я позволяла тебе становиться хозяином моей магии. Значит, ты ее украл! Раздражающая улыбка изогнула губы Тома, и он успокаивающе похлопал ее по руке. — Нет, Гермиона, — сказал он снисходительно, как будто разговаривал с ребёнком. — Я не украл её. Я вернул её тебе. Его фальшивая искренность еще больше разозлила Гермиону. Она проигнорировала его ложь и огрызнулась: — Почему ты это сделал? Что заставило тебя думать, что это нормально? Он просто посмотрел на неё спокойно, ничуть не расстроенный её гневом. Его дружелюбная маска вызывала у Гермионы желание врезать ему в лицо. — Я не знаю, почему ты так сердишься, — наконец сказал Том, не обращая внимания на ее гнев. — Твоя магия исчезла. Если бы я ничего не сделал, ты бы осталась магглом. Его самоуверенность и снисходительная улыбка на лице заставили Гермиону окончательно сорваться. Она кипела от ярости, едва сдерживая её. — Послушай, Риддл, — медленно произнесла Гермиона ледяным голосом. — Я не люблю, когда мне лгут. Я также не терплю, когда меня используют. Ты сделал со мной и то, и другое. Ледяной и угрожающий оттенок голоса Гермионы впервые заставил дрогнуть самодовольное выражение лица Тома. В его серых глазах вспыхнуло беспокойство, когда он заметил ярость на ее лице, наконец осознав, насколько серьезной была ситуация. — Всего неделю назад… — мрачно прошипела Гермиона. — …мы сидели на траве недалеко от Хогсмида, и ты обещал мне, что никогда больше не предашь меня. Гермиона сделала шаг к Тому и посмотрела ему в глаза, затем сказала, ярость превратила ее тихий голос в рычание: — Знаешь что? Я чувствую себя так, будто меня предали. На лице Тома мелькнуло беспокойство, и он осторожно сказал: — Я… я не лгал тебе, Гермиона. Я просто… просто думал, что ты… — Он тяжело сглотнул, прежде чем неуверенно прошептать: — Послушай, связывание твоей магии со мной было единственным способом вернуть ее. Но я… я все равно никак не собирался использовать эту связь. Вот почему я никогда не говорил тебе об этом. Гермиона сморщила нос от отвращения, услышав его. Она сердито покачала головой и резко бросила: — Ты опять лжешь, да? Том быстро замотал головой, но отвёл глаза от неё. Его серые глаза, вновь встретившие её взгляд, теперь излучали неуверенность. — Это был единственный способ вернуть твою магию. Что я должен был сделать вместо этого? Оставить тебя совсем без магии? Ничего не осталось от того самодовольного взгляда, которым он смотрел на неё несколько мгновений назад. Гермиона сердито сжала губы, пристально сверля его взглядом. — Ты мог бы рассказать мне о своих планах, прежде чем завладеть моей магией, — прорычала она на него. — Ты мог бы быть честным со мной, а не обманывать и манипулировать мной. Том взял руку Гермионы, нежно сжав её. Она сердито отступила на шаг, разорвав контакт. Он посмотрел на нее с явной тревогой в глазах и сказал умоляюще: — Если бы я был честен, ты бы мне поверила? Гермиона горько фыркнула, услышав это. — Кто знает? По крайней мере, я бы приняла собственное решение. Том раздосадованно вскинул руки вверх. — Тогда мы почти не разговаривали, Гермиона, — попытался он урезонить. — И в те моменты, когда мне посчастливилось заставить тебя поговорить со мной, это всегда заканчивалось тем, что ты кричала на меня. Как я должен был быть с тобой откровенным? Тогда ты бы никогда не поверила мне. Гермиона сузила глаза и агрессивно прошипела: — А чья это была вина, что мы расстались? А? Уж точно не моя. Ты бросил меня после того, как узнал, что я магглорожденная. — Я знаю! — в отчаянии воскликнул Том. Он провел рукой по волосам и вздохнул. Затем он сказал мягче: — Я знаю, что это была моя вина, ясно? Я сказал тебе, что сожалею о том, как я с тобой поступил. Серые глаза Тома метнулись к ней, и он осторожно объяснил: — Когда люди Гриндевальда напали на тебя в Запретном лесу и… и чуть не убили тебя Смертельным проклятием… я просто понял, что хочу вернуть тебя. Но ты сказала мне, что никогда не примешь меня обратно. Том заметно вздрогнул. Гермиона чуть не похвалила его потрясающие актерские способности. Он проигнорировал ее ледяной взгляд и умоляюще продолжил: — Я перепробовал все, но ты даже не смотрела на меня… а потом я узнал о твоей утраченной магии. Я подумал, что если я верну её тебе, ты наконец поймешь, что можешь мне доверять. Гермиона уставилась на него. Ее голос дрожал от ярости, когда она прошептала: — Значит, ты хотел вернуть мое доверие, солгав мне? Том поморщился от ее резкого тона. — Нет. Я не лгал. Пожалуйста, поверь мне, я действительно хотел только вернуть тебе твою магию. — Да, я верю тебе, — мрачно ответила Гермиона. — Но ты сделал это не потому, что хотел помочь мне. Ты хотел помочь себе. Возвращая мне мою магию, ты надеялся снова заслужить мое расположение. И, конечно же, превращение меня в магический объект — разве это не решает проблему моей грязной крови? Том вздрогнул от этих слов. Когда его серые глаза мелькнули в её сторону, Гермиона увидела в них чувство вины. — Ты все еще испытываешь отвращение к моему происхождению, не так ли? — резко обвинила она его. — Нет, — быстро сказал он. — Мы оба знаем, что я не люблю ни магглов, ни магглорожденных, но ты никоим образом не вызываешь у меня отвращение. В противном случае я бы не стал проводить с тобой время. Послушай, я хотел тебя вернуть ещё до того, как узнал о магии Певерелла. Разве это ни о чем не говорит? — На самом деле это лишь доказывает то, что ты быстро адаптируешься к новым обстоятельствам и не стесняешься выжимать из них выгоду. Том только умоляюще посмотрел на нее, ничего не отвечая. Гермиона раздраженно зарычала и начала расхаживать туда-сюда. Ярость пронзила ее. В порыве ярости она подняла руку и щёлкнула пальцами. Старое пыльное кресло, стоявшее в этой заброшенной комнате, разлетелось вдребезги. Краем глаза Гермиона увидела, как Том вздрогнул от ее действий. «Как будто ему нужно бояться моей магии», — в ярости подумала она. — «Ведь он может её контролировать». Она устремила на Тома убийственный взгляд, прежде чем резко спросить: — Насколько я связана с тобой? Только моя магия? Или больше? — Что ты имеешь в виду? — прошептал Том тихим голосом. Гермиона остановилась и снова повернулась к нему. Затем она гневно выкрикнула: — Насколько ты можешь влиять на меня? Мои чувства, мои решения? Насколько я все еще независима? Том сглотнул, глядя на нее широко раскрытыми глазами. — Клянусь, только твоя магия связана со мной. Я не имею влияния на твой разум. Гермиона чуть не зарычала, услышав это, и обвиняющим тоном ответила: — Откуда мне знать, что ты снова не лжешь? — Я не лгу, — почти робко утвердил Том. Она лишь недоверчиво фыркнула, услышав его уверенность. Том провел рукой по своим темным волосам, всё так же смотря на неё. — Гермиона, до вчерашнего дня я никогда не использовал эту связь между нами, — умоляюще сказал он. — Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать. — Ты не собираешься меня ни к чему принуждать, — повторила Гермиона с резким сарказмом в тоне. — Это чушь! Ты хоть представляешь, насколько оскорбленной я чувствую себя, зная, что тебе нужно лишь щелкнуть пальцами, и я должна буду подчиниться? — Я… я… не хотел, чтобы ты так себя чувствовала, — заикаясь, сказал Том. Его серые глаза были устремлены на неё, когда он честно добавил: — Ты знаешь, что я никогда бы не стал использовать ни тебя, ни эту связь между нами. — Не в первый раз, — горько прошептала Гермиона. Прежде чем Том успел возразить, она резко продолжила: — Даже если ты никогда не собираешься злоупотреблять своей властью надо мной, что, если тебя победит другой волшебник? Что, если бы Гриндевальд победил? Боже, Том! Мне пришлось бы служить этому человеку. — Он… он не победил, — осторожно сказал Том. Затем нерешительность исчезла из его голоса, и он твёрдо заявил: — Никто никогда не победит меня. — Ты самонадеянный, — холодно ответила Гермиона. — Может, именно эта самоуверенность и заставила тебя подумать, что ты можешь владеть другим человеком. Она покачала головой и язвительно спросила: — Ну, что ты видишь во мне, Том? Теперь, когда моя магия принадлежит тебе, ты думаешь, что я как Старшая палочка? Предмет, который ты можешь использовать по своему усмотрению? Том яростно замотал головой. — Нет, я не хо-… — Но именно в это ты меня превратил. В бездушный магический предмет. Вещь! — Я только манипулировал твоей магией. Все остальное - это все еще ты. — Он осторожно сделал шаг к ней, а затем твердо сказал: — Я знаю, что ты не вещь. И я не буду так с тобой обращаться. Гермиона лишь сердито посмотрела на него. — Мы оба знаем, что у тебя довольно вспыльчивый характер. Что если мы снова поссоримся? Не говори мне, что ты никогда не испытывал искушения использовать свою власть надо мной. Том поднял руку и мягко положил ей на плечо. Глядя ей в глаза, он сказал: — Я бы этого не сделал. Я знаю, что ты никогда не простишь мне такого. Да, я признаю, иногда мне хотелось использовать эту связь, но ты действительно думаешь, что я рискну потерять тебя снова? Гермиона не увидела ни малейшего намёка на вину в глазах Тома. Он ведь совершенно не понимает проблему, не так ли? — Это то, чего ты хочешь? — язвительно спросила Гермиона. — Ты хочешь, чтобы я была полностью твоей? Тебе нужно, чтобы я была для тебя всего лишь слугой? Рабыней? Что мне делать дальше, а? Может, ты хочешь, чтобы я встала перед тобой на колени? Раз уж я об этом заговорила, может, тебе понравится, если я поцелую подол твоей мантии. Том смотрел на неё, его глаза слегка расширились. Он покачал головой, но ничего не ответил. Может, слова покинули его. Может, он просто не хотел признать, что она права. — Что? — презрительно сказала Гермиона. — Не нравится, как я с тобой разговариваю? Недостаточно благоговения в моем голосе? Недостаточно покорности? Как Вы собираетесь наказать меня за мою дерзость, мой Лорд? Волдеморт, которого я знаю, не колеблясь использовал бы Круцио на мне. Том по-прежнему смотрел только на нее. Но когда последние слова достигли его, Гермиона заметила, как в его серых глазах начинают вспыхивать маленькие красные огоньки. Они настойчиво разгорались в светло-сером море. Когда Том наконец ответил, в его голосе прозвучали следы злости: — Это глупо, Гермиона. Ты не должна говорить такие вещи. Я не он. Он никогда не повышал голос, но тёмная интонация в его речи заставила Гермиону подозрительно отступить на шаг. Ее первой реакцией было защитить себя магией. С уколом неуверенности в животе она поняла, что ее магия не поможет против Тома. Чувствуя себя уязвимой, Гермиона зло уставилась на него. К этому моменту магия Тома, охваченная гневом, начала трещать вокруг него. Гермиона почувствовала себя беспомощной, и это заставило её резко обратиться к нему: — Но это то, кем ты являешься, Волдеморт. Я думала, ты будешь этим гордиться. Услышав это, черты лица Тома исказились. Красный блеск в его глазах усилился, когда он зловеще посмотрел на нее. — Прекрати это! — приказал он, его голос был похож на страшный шипящий звук. — Я не думаю, что ты рабыня, питомец или всего лишь предмет. Если бы я думал о тебе таким образом, я бы заставил тебя пройти этот ритуал. Я бы не спрашивал. Гермиона сделала ещё один нервный шаг назад от явно разгневанного волшебника и резко ответила: — Но ты не спрашивал меня! Ты никогда не говорил мне, что собираешься украсть мою магию! Темная магия Тома яростно бушевала вокруг него, и он сделал угрожающий шаг к Гермионе. Он встал так близко, что ей пришлось наклонить голову назад, чтобы увидеть его лицо. Его зловещая магия плотно наполнила воздух. Гермиона вдыхала её с каждым вдохом. На языке оставался странный металлический привкус. — Я вернул твою магию. Без меня у тебя не было бы ничего, — яростно выпалил Том. — Почему ты так злишься? Теперь глаза Тома сверкали глубоким алым цветом, его потерянный контроль над собой танцевал в них. Его магия в воздухе, угрожающий оскал на его лице каким-то образом заставили гнев Гермионы немного утихнуть. Она подняла взгляд на разгневанного волшебника, и её охватила печаль. Она плотно обернулась вокруг ее сердца, а непролитые слезы начали щипать её глаза. — Я не злюсь, — ответила Гермиона, её голос вдруг стал едва слышным шёпотом. — Мне просто обидно, что ты думаешь, что я — не больше, чем твоя собственность. Том, похоже, не заметил печали в глазах Гермионы. Вместо этого его темная магия болезненно достигла пика. Всё так же возвышаясь над ней, он агрессивно прошипел: — Ты правда думаешь, что я стоял бы здесь и обсуждал это с тобой, если бы думал, что ты всего лишь вещь? Когда его магия с грохотом раскатывалась вокруг неё, Гермиона почувствовала себя болезненно уязвимой. Может ли она поднять собственную магию, чтобы защитить себя? Позволит ли Том ей это сделать? На губах Гермионы мелькнула печальная улыбка, и она сказала: — Честно, Том? Я больше не знаю, кто я для тебя. Если я вообще хоть что-то значу для тебя. Глаза Тома расширились от шока, когда он услышал ее пустой голос. Гермиона не стала ждать, пока он что-нибудь ответит. Она просто развернулась и собралась уйти. Ей совсем не хотелось больше разговаривать. Том бы всё равно исказил правду так, как ему выгодно. Честность никогда не была для него важной ценностью. Прежде чем Гермионе удалось сбежать от Тома, она почувствовала его руку на своём плече. Она ожидала, что он развернет ее и продолжит кричать на нее. Однако этого не произошло. Вместо этого Том подошел ближе, пока Гермиона не почувствовала как он прижался грудью к ее спине. Она едва не ахнула, когда он нежно обнял ее за талию, притягивая еще ближе. Его агрессивная тёмная магия перестала бушевать вокруг него. Единственное, что теперь окружало Гермиону, это его тепло и приятный запах. Том наклонил голову так, что его подбородок лег ей на плечо, а его щека коснулась ее щеки. Она услышала, как он выдохнул, и затем он прошептал так тихо, что она едва расслышала: — Я люблю тебя. Гермиона вздрогнула, услышав, как он повторил признание, которое он сказал ей лишь однажды. В тот первый раз, когда он произнёс эти слова, Гермиона совсем ему не поверила. Теперь, когда он сказал их снова, ее сердце сжалось в болезненной смеси радости и грусти. Чувствуя слабость в ногах, Гермиона осторожно развернулась в его объятиях. Взглянув на Тома, она заметила, что его красивые серые глаза внимательно наблюдают за ней. В них уже не было ни намёка на красный цвет. Том крепче обнял ее, затем наклонился к ней. Гермиона закрыла глаза, когда почувствовала его мягкие губы на своих. Он целовал ее так нежно, что у нее закружилась голова. Гермиона невольно приоткрыла губы, почувствовав, как его язык проводит линию по краю её губ. Вскоре его язык соприкоснулся с её языком, и через всё её тело пронеслось волнующее, электрическое ощущение. «Но чьи это были чувства?» — мучительно спросила она. Ее собственные, ее магии или Тома? Он навязал ей их? Он буквально очаровывал её? Гермиона больше не могла этого выносить. Все в ней кричало о том, чтобы притянуть Тома еще ближе, но ее разум был полон сомнений. Подняв руки к его груди, Гермиона решительно оттолкнула Тома от себя. Она была удивлена, услышав, как он болезненно стонет и делает шаг назад. Том прислонился к каменной стене и зажмурился от боли. Его дыхание стало прерывистым, и он держался за грудь. Гермиона сделала осторожный шаг в его сторону. Она увидела следы исцеляющей магии мадам Дюлан, кружащиеся вокруг его груди. Очевидно, что рана, которую он получил, сражаясь с Гриндевальдом, ещё далеко не зажила. Гермиона подняла руку, чтобы поддержать его за руку, но прежде чем коснуться его, почувствовала, что не может этого сделать. Ее рука опустилась на бок, и она предложила отстраненным тоном: — Я думаю, тебе лучше пойти в больничное крыло. Том слабо опёрся о стену. Услышав холодный оттенок в её голосе, он открыл глаза. Гермиона едва не вздрогнула, увидев боль в его серых глазах. — Все в порядке, — неуверенно прошептал он. — Со мной всё нормально. — Не похоже, — ответила Гермиона, её голос был лишён эмоций. — Мадам Дюлан должна тебя осмотреть. Том уставился на нее, проявляя редкую уязвимость. Затем он тихо пробормотал: — Не могла бы ты составить мне компанию? Как только Гермиона открыла рот, чтобы согласиться, ее магия потянулась к Тому без ее согласия. Она забурлила от волнения, нежно обвивая его и начиная лечить его грудь с помощью исцеляющего заклинания. Прежний гнев вернулся к Гермионе, и её голос стал резким, когда она ответила на вопрос Тома: — Мне ещё нужно заняться некоторыми делами. Я уверена, что ты сам найдешь дорогу. Том отвел от нее глаза и, опустив их, кивнул. Гермиона почувствовала, как что-то дернулось в ее груди, когда она посмотрела на него. Она проигнорировала это чувство и холодно сказала: — Слушай, Том, давай поговорим позже, ладно? Я не готова к этому сейчас. Он снова просто кивнул, не глядя на нее. Гермиона тихо вздохнула. Он по-прежнему не поднимал на нее глаз и почти испуганно прошептал: — Но ты все еще моя девушка, да? Том был так похож на потерянного маленького мальчика, что Гермионе захотелось обнять его и утешить. Но она просто не могла. Том не был маленьким мальчиком; он был опасным темным волшебником. Так что вместо того, чтобы успокоить его, она ответила голосом, холодным, как никогда: — Да. Все ещё.***
Гермиона ворочалась в постели и не могла заснуть. В голове роилось слишком много мыслей. К тому же, спина снова начала болеть. «Наверное, из-за всех этих поворотов», — раздраженно подумала Гермиона и попыталась выпутаться из одеяла. Она устало вздохнула и села на кровати. Открыв занавески своей кровати, Гермиона обнаружила, что спальня девочек погружена в темноту. Ее соседки по комнате уже спали. Внезапное желание подышать свежим воздухом заставило Гермиону встать с кровати. Она все ещё не хотела использовать свою магию. Поэтому вместо того, чтобы просто аппарировать куда-то за пределы замка, она пошла по тускло освещенным коридорам в направлении вестибюля. Гермиона не обращала внимания на своё окружение, поэтому не удивилась, когда резкий голос остановил её: — Стой сейчас же! Гермиона тихо выругалась, не в настроении разбираться с этим. Она медленно обернулась и увидела, что к ней идет не кто иная, как профессор Леджифер. Как всегда, женщина была одета безупречно, а её волосы были идеально уложены. Гермионе стало интересно, как профессор выглядела после боя. Она вообще не могла этого вспомнить. Леджифер остановилась прямо перед Гермионой. Она резко нахмурила брови, осматривая внешний вид гриффиндорки. Гермиона знала, что выглядит ужасно. Её волосы были в беспорядке, а на ней была лишь короткая ночнушка, поверх которой она накинула чёрную мантию Тома, так как не хотела искать свою собственную. Неодобрительно глядя на Гермиону, Леджифер коротко сказала: — Мисс ДеСерто, бродите по коридорам в… — Тут профессор взглянула на свои маленькие серебряные наручные часы. — …ровно в час ночи, после комендантского часа. Ее острый взгляд метнулся к Гермионе, и она подняла тонкие брови. — У тебя есть объяснение твоему поведению? Секунду Гермиона глупо смотрела на нее. Конечно, у нее не было никакого оправдания тому, что она встала с постели в такой поздний час. Кроме ужасных мыслей, не дающих ей уснуть. В конце концов Гермиона устало сказала: — Нет. Не совсем. Легифер презрительно фыркнула и осудительно посмотрела на Гермиону — Неужели ты никогда не откажешься от своего дерзкого поведения, мисс ДеСерто? Гермиона не смогла не улыбнуться женщине. — Наверное, нет. Она почти могла видеть, как негодование охватило Леджифер. Прежде чем профессор потеряет терпение и начнёт кричать, Гермиона сказала, её голос вдруг стал неуверенным: — Профессор? — Что теперь? — нетерпеливо спросила Леджифер, её глаза блеснули от гнева. — Эм… — протянула Гермиона. Она опустила взгляд на свои туфли и неловко сказала: — Спасибо. За… ну, знаете… за то, что помогли мне… против Гриндевальда… Гнев исчез с лица Леджифер, но строгий блеск не покидал ее глаз. — Я просто делала свою работу, — едко ответила она. Хотя ее голос был острым, как нож, Гермиона не могла не улыбнуться ей. — Я не знала, что рисковать жизнью входит в должностные обязанности профессора Хогвартса. Леджифер прищурилась, глядя на нее, и резко сказала: — Ты всё такая же безрассудная, как всегда. Профессор Дамблдор попросил профессора МакГрея и меня помочь. — Хм, — произнесла Гермиона. — В любом случае, я все равно Вам благодарна. — Как тебе и следует, — отрезала Леджифер. — Я надеюсь, ты в этот раз проявила хоть немного хороших манер и также поблагодарила мистера Риддла. Он сильно пострадал, помогая тебе. Поскольку Гермиона не очень-то горела желанием ей отвечать, Леджифер продолжила с явной строгостью в голосе: — Я была против твоих отношений с мистером Риддлом с самого начала. На своих занятиях я увидела, что тебе сильно не хватает женской грации, даже основ правильного поведения. Мистер Риддл — очень способный студент и вежливый молодой человек. Он заслуживает молодой леди, которая не будет смущать его. И все же… Взгляд Леджифер медленно скользнул по Гермионе. Морщинки отвращения скривили ее нос. Затем профессор продолжила: — И все же он выбрал тебя. Честно говоря, это для меня загадка. Кажется, это такая трата времени. Гермиона изо всех сил старалась не обидеться на слова Леджифер. Тем не менее, она хмуро посмотрела на нее в ответ. Леджифер проигнорировала это и язвительно сказала: — Но, в свете последних событий в той церкви, я теперь убеждена, что мистер Риддл непреклонен в своем выборе. Он действительно заботится о тебе, как бы странно это ни было. С привычным строгим выражением лица профессор подняла руку и слегка потянула за воротник Гермионы, выправив его. — Итак, теперь, когда такой достойный молодой человек, как мистер Риддл, решил ухаживать за тобой и, возможно, даже захочет жениться на тебе, — сказала Леджифер с сильным недоверием в голосе. — Я думаю, что сейчас как никогда важно превратить тебя в настоящую леди. Услышав это, Гермиона не смогла сдержаться. Стон сорвался с ее губ. Сразу же она почувствовала осуждающий взгляд Леджифер, которая продолжила тем же строгим тоном: — Я не хочу, чтобы мистер Риддл расстался с… с… Слова покинули Леджифер, когда она оглядела Гермиону, явно не одобряя то, что увидела. Она откашлялась и сказала: — С такой непослушной, неуправляемой девчонкой, как ты. Я воочию убедилась в твоем упрямстве. Для молодой леди неприлично разговаривать с мужчиной так, как ты разговариваешь с мистером Риддлом. Он заслуживает хорошую жену, и я клянусь, я сделаю из тебя такую. Леджифер строго посмотрела на Гермиону, вероятно, ожидая какого-то отказа. Гермиона же была слишком потрясена и ничего не сказала, поэтому Леджифер твердо продолжила: — Этот учебный год почти закончился, но я обещаю, что в следующем году приложу еще больше усилий для твоего обучения. Гермиона просто уставилась на Леджифер, ошеломленная этой информацией. Она по-прежнему чувствовала себя неспособной что-либо ответить. «Ну, Грейнджер, у тебя есть еще одна причина вернуться в будущее», — сухо подумала она. — А теперь, мисс ДеСерто, — резко произнесла Леджифер. — Я ожидаю, что ты немедленно вернешься в свое общежитие и не создашь никаких проблем. На этот раз я не стану отбирать у твоего факультета баллы, но в следующий раз, когда я тебя поймаю, я не упущу этого. — Конечно, профессор, — ответила Гермиона. — Спасибо. Леджифер бросил на нее последний строгий взгляд, прежде чем развернуться и с важным видом уйти прочь. Гермиона удивилась, что леди-дракон не отправила ее на очередную отработку. Может быть, у старой ведьмы всё-таки есть сердце. Гермиона пошла по коридору в противоположном направлении. Она не собиралась возвращаться в спальню.***
Немного позже Гермиона сидела на мягкой траве и смотрела на Черное озеро. Пальцы её правой руки сжали пучок травы. Это было то место, где она сидела с друзьями до того, как всё случилось. Марк тогда еще был с ними. Она до сих пор не могла поверить, что его больше нет. Гермиона судорожно вдохнула и позволила своим глазам блуждать по поверхности озера. Его воды были черными. Такими же черными, как небо над головой, освещаемое лишь безмятежно сияющей полной луной. Была почти полночь. Сидя там на траве у берега Черного озера, Гермиона чувствовала себя мучительно одинокой. Она больше не разговаривала со своими друзьями, а после ссоры избегала и Тома. Если бы только она могла поговорить с Марком. Она раньше этого не замечала, но он всегда был рядом с ней. Всякий раз, когда Том решал в очередной раз показать свою темную и ненадежную сторону, Марк утешал ее. Он всегда пытался ей помочь. Всегда. Но теперь… Теперь… Марк ушел. Гермионе должна была принять это. «Я не должна так удивляться», — горько подумала она. В конце концов, рано или поздно все её друзья умирали. Она всхлипнула и подняла руку, чтобы сердито вытереть несколько слёз. В будущем все ее друзья были мертвы. А Гермиона не могла сделать ничего лучше, чем вернуться в прошлое и попытаться разрушить чужие жизни и здесь тоже. Гермиона стиснула зубы. Ужасное чувство вины разъедало её, а в голове жестоко вертелся один вопрос: если бы она не вернулась в прошлое, был бы Марк все еще жив? В будущем Гермиона никогда не слышала о Марке Лонгботтоме, но это не означало, что он был мертв. Она знала Невилла Лонгботтома и слышала о его родителях, аврорах Фрэнке и Элис Лонгботтомах. И, конечно, Невилл часто говорил о своей бабушке, Августе Лонгботтом. Очевидно, она была очень строга со своим внуком. Гермиона вспоминала, как часто Невилл получал от неё гневные письма. Так что… О, Боже! Гермиона замерла в своих мыслях. Августа Лонгботтом? Неужели…? Она нервно сглотнула. Всего день назад Гермиона познакомилась с родителями Марка. Они были опустошены смертью сына. Жена… должно быть, это была Августа Лонгботтом. Гермиона судорожно вздохнула. Бедная женщина. Ее старший сын был мертв, ее младший сын и его жена будут подвергнуты пыткам до безумия, и ее муж, вероятно, тоже умрет. Гермиона сильно прикусила нижнюю губу. Неужели она навлекла на эту женщину все эти страдания? В будущем, когда они еще охотились за крестражами лорда Волдеморта, Невилл умер. Умер, потому что Гермионе не хватило сил защитить его. А теперь… теперь она виновата в том, что Марк мертв. Гермиона почувствовала, как её живот свело от чувства вины. Она прижала колени к груди и обвила их руками. Прижав голову к коленям, она попыталась восстановить дыхание. Гермиона не знала, что делать. Все те месяцы назад, когда Старшая палочка решила отправить ее на пятьдесят четыре года в прошлое, Гермиона оказалась совершенно потерянной со сломанной рукой на заброшенной поляне. Теперь, спустя месяцы, она всё ещё чувствовала себя болезненно потерянной. И сломленной. Настолько сломленной, что даже умудрилась разрушить жизни людей вокруг себя. — Эй, — глубокий голос вывел ее из раздумий. Гермиона слегка повернула голову и увидела, что Том стоит рядом с ней на берегу озера. Была глубокая ночь, и никто не знал, что она здесь. Тем не менее, Гермиона была лишь слегка удивлена, увидев Тома. — Том, — кивнула она, её голос был отстраненным. Он сел рядом с ней на траву. Гермиона продолжила смотреть на озеро, не обращая на него внимания. Через некоторое время Том тихо спросил: — Как ты себя чувствуешь? Гермиона по-прежнему не смотрела на него. На мгновение она обдумала его вопрос. Как она себя чувствовала? Не должна ли она злиться на него? Почему-то Гермиона не могла сейчас почувствовать злость. Поэтому она ответила на вопрос Тома вполне честно. — Грустно. Том не ответил, но осторожно придвинулся к ней. Гермиона вздрогнула, когда он взял её за руку. Нахмурив брови, она повернула голову и посмотрела на Тома. Он слегка наклонил голову и смотрел на её руку в своей. Гермиона изучала его лицо. Том был довольно бледным даже по своим меркам. Только его глаза ярко блестели, когда он оглядывал её серебристую руку. Том осторожно провел пальцами по искусственной части ее руки. Когда его пальцы скользнули по линии, где её плоть встречалась с серебристой рукой, Гермиона ощутила странное покалывание. — Как твоя спина? — тихо спросил Том, не поднимая взгляда с её руки. — Болит, — безжизненным голосом сказала Гермиона. Его серые глаза переместились на её лицо. Гермиона посмотрела на него, не отводя взгляда. Вновь она заметила, какие красивые у Тома глаза. Это был самый светлый оттенок серого, который она когда-либо видела, а вокруг зрачков были тёмно-синие вкрапления. — Тебе нужен отдых, Гермиона, — осторожно сказал ей Том. — Может, тебе стоит вернуться в замок? Её лицо было как маска, пока она продолжала рассматривать невероятный цвет его глаз. «В них действительно можно утонуть», — оцепенело подумала она. Не ответив, Гермиона отвернулась и продолжила рассматривать озеро. — Мне жаль, что твой друг погиб, — осторожно сказал Том. Гермиона выдохнула, сдавленно содрогнувшись. Её карие глаза встретились с глазами Тома. Затем она сказала, не в силах полностью скрыть горечь в голосе: — Он тебе никогда не нравился. — Да, не нравился, — признался Том. — Но, честно говоря, мне нравится не так много людей. Он поднял руку и осторожно убрал локон ее волос за ухо. Внимательно рассматривая её, он задумчиво произнёс: — Не так много… Гермиона посмотрела на него. Что-то внутри нее дрогнуло под его взглядом. Не прерывая зрительного контакта, Том скользнул рукой от ее волос к плечу. Затем он медленно притянул ее к себе. Гермиона снова почувствовала, как ее магия отреагировала на его прикосновение. Ей была приятна его близость. На этот раз, однако, Гермиона не злилась на выходки своей магии. Все это безнадежно затмила охватившая ее печаль. Гермиона все еще была расстроена из-за Тома и разочарована, но именно в этот момент, когда скорбь грозилась сломить ее, она нуждалась в нём. Она не могла быть сейчас одна. Поэтому Гермиона не оттолкнула его. Вместо этого она прислонилась к Тому ближе. Она положила голову на его грудь, и он крепко обвил её рукой. Они сидели так некоторое время. Гермиона прижалась к Тому, а ее глаза блуждали по неподвижным водам Черного озера. Она не пыталась избежать его близости. — Я совсем не довольна этой связью между нами. Она чувствовала, как Том напрягся при упоминании об их связи и ее возможном гневе. Гермиона проигнорировала его дискомфорт и обиженно продолжила: — Ты навязал её мне, и это заставляет меня сомневаться в искренности твоих чувств ко мне. Том покачал головой и быстро попытался отрицать: — Гермиона, пожалуйста, не думай, что я… Гермиона подняла руку, чтобы остановить его оправдания и извинения. Она глубоко вдохнула. — Тем не менее, я всё равно... должна поблагодарить тебя. Если бы ты не появился, я не знаю, что бы сделал Гриндевальд. Мне также жаль, что ты пострадал. Гриндевальд был только моей проблемой. Его рука, обвившая её, напряглась, и Том немного подвинулся. Когда он ответил, Гермиона услышала в его голосе недоумение, как будто он был удивлен, что она вообще упомянула об этом. — Тебе не нужно меня благодарить, — заявил Том своим шелковистым голосом. — Я всегда буду защищать тебя. Она посмотрела на него. Хотя его лицо выражало искренность, Гермиона не смогла не сказать: — Потому что ты не можешь допустить, чтобы у тебя украли твою собственность? Том вздохнул в ответ на ее упрек. Он явно подбирал слова, запинаясь: — Я понимаю, почему ты расстроена из-за связи. Правда. И я должен… даже не смотря на то, что было много причин, по которым я этого не сделал, я, пожалуй, должен был сказать тебе об этом. М-мне жаль, что я этого не сделал. Гермиона тихонько вздохнула. — Наверное, мне не стоит так удивляться, что ты меня обманул. В конце концов, леопард не может изменить свои пятна. Том вздрогнул от жесткости её голоса. Затем он серьёзно сказал: — Гермиона, после всего того, через что мы прошли, ты действительно думаешь, что я просто возьму и использую тебя как какую-то заменимую вещь? Мне нравится, что ты сильная, но это не все. Ты слишком дорога для меня, чтобы я когда-либо мог себе позволить плохо обращаться с тобой. Гермиона подняла брови и с холодом спросила: — Что тебе дорого? Я или моя магия? Том слегка наклонил голову. — Вы неразделимы. Твоя магия — часть тебя. Она не ответила, продолжая пристально смотреть на него. Том закусил губу, прежде чем тихо прошептать прерывающимся голосом: — Магия или нет, ты — единственный человек, о котором я когда-либо заботился. Пожалуйста, я не хочу, чтобы ты убегала от меня. Гермиона сделала глубокий вдох. Взгляд Тома превратил ее эмоции в вихрь. Даже без противоречивого влияния ее магии было достаточно трудно справиться с этой бурей. Гермиона закрыла глаза и прижалась лбом к груди Тома. — Ты ведь знаешь, что ты манипулятивный, злой и тщеславный придурок? Руки Тома заключили ее в теплые объятия, и он беззвучно прошептал: — Да. Легкая улыбка скользнула по лицу Гермионы, и, не поднимая взгляд, она обняла Тома.***
На следующее утро Гермиона немного опоздала и села за стол Гриффиндора, чтобы позавтракать. Она только потянулась за кофейником, как наконец заметила подавленную атмосферу, витавшую за столом. Повернув голову, она поняла, что не только гриффиндорцы такие мрачные. Гермиона сглотнула. Что случилось на этот раз? — Что случилось? — спросила она у Люпина и Уизли, сидевших напротив нее за столом. Люпин повернулся к ней. На его лице было серьезное выражение, когда он сказал: — Это Эйвери. Гермиона нахмурилась. Прежде чем она успела задать Люпину ещё вопросы, в разговор вмешалась Роуз: — Его нашел Огг, — сказала она, широко раскрыв глаза. Это не прояснило ситуацию для Гермионы. Какое отношение к этому имел Огг? Он был нынешним лесничим Хогвартса. Гермиона никогда не встречала этого человека. Тем временем Люсия отчаянно закивала в ответ на объяснение Роуз. — Ага, — сказала она дрожащим голосом. — В Запретном лесу. Мерлин, это так ужасно. — Ладно, ладно, — сказала Гермиона, поднимая руки. — Что именно произошло? Она повернулась к Люпину, который явно объяснял вещи лучше, чем ее соседки по комнате. Серьёзное выражение всё ещё не покидало лицо гриффиндорца, когда он продолжил: — Похоже, рано утром Огг шёл через Запретный Лес. Именно тогда он и нашёл Эйвери. Уизли вздрогнул от этого и сказал: — Эйвери был без сознания, и Огг принёс его в замок. Но ни Перри, ни Дюлан не смогли его разбудить. — Поэтому они перевели его в больницу Святого Мунго, — мрачно продолжил Люпин. У Гермионы появилось плохое предчувствие, пока она слушала своих друзей. Конечно, она никогда не любила Эйвери, но это звучало совсем не к добру. Поскольку Люпин был слишком потрясен, чтобы продолжать, Роуз снова вмешалась. — Говорят, это заблудший дементор, — сказала она Гермионе своим пронзительным голосом. — Прости, что? — растерянно спросила Гермиона. — Они предполагают, что Эйвери забрел в лес, — тихо сказал Люпин. — Каким-то образом он, должно быть, наткнулся на дементора. Хотя никто не знает, как он мог попасть туда. — Его глаза тускло смотрели на Гермиону, когда он добавил: — Дементор поцеловал Эйвери. Он больше никогда не проснется. Гермиона уставилась на своего друга с широко раскрытыми глазами. Ее кровь застыла от шока. Эйвери был… он был… Мертв? Нет. По ее спине пробежал холодок. Как дементор мог забрести в Шотландию? Это было слишком маловероятно. В Гермионе росло ужасное подозрение. Оно скрутило её живот, и ей стало плохо. В последний раз, когда она видела Эйвери, он был прежним невыносимым собой. Он издевался над ней и домогался, целуя ее. В тот же день Гермиона рассказала об этом Тому. Еще одна волна дрожи пробежала по ее телу. Тогда он был очень зол. Медленно Гермиона повернула голову и посмотрела на стол Слизерина. Все они выглядели очень подавленно, услышав о смерти одного из своих. Взгляд Гермионы быстро нашел то, что она искала. Том Риддл сидел на своем привычном месте. Его лицо было нечитаемой маской. Он не смотрел на неё, но глаза Гермионы расширились, когда она заметила ледяной блеск в его серых глазах.
