Ultima ratio

Неохотно Том открыл дверь и шагнул в комнату. Его холодные серые глаза с отвращением окинули довольно неопрятный кабинет, пока не остановились на мужчине, сидевшем за столом. Увидев старика, Том мгновенно почувствовал желание либо развернуться и убежать, либо достать свою палочку. Его пальцы уже зачесались в кармане мантии, где лежала палочка. К сожалению, Том остановился, когда профессор Дамблдор добродушно предложил: — Присаживайся, Том. Я могу предложить тебе что-нибудь? Может быть, чай? — Нет, спасибо, сэр, — вежливо ответил Том. Дамблдор послал ему улыбку, которая, вероятно, должна была его приободрить. Возможно, это бы и сработало на его глупых гриффиндорцах, но Том прекрасно знал, насколько фальшивой была эта улыбка. — Присаживайся, — тепло сказал Дамблдор, указывая на кресло перед своим столом. Том с неохотой подчинился и скованно сел на край кресла. Как и всегда, присутствие Дамблдора делало его невероятно напряженным. С ужасом Том вспомнил, как Гермиона упомянула о том, что Дамблдор спас ее — а значит, и его самого — от Гриндевальда. Конечно, он знал, что Дамблдор и пальцем бы не пошевелил, если бы Гриндевальд нацелился только на Тома, а не на Гермиону. Тем не менее, ему стоило бы поблагодарить этого человека — ради приличий. Том открыл было рот, но понял, что подавится словами, если действительно это сделает. Поэтому вместо этого холодно спросил: — Почему я здесь? Раздражающая улыбка на лице Дамблдора не исчезла. — Я просто хотел узнать, как у тебя дела. После поражения Гриндевальда я не находил времени до настоящего момента. Том почувствовал, как в нем закипает злость. Как будто Дамблдора заботило благополучие Тома. Если бы Гриндевальд убил Тома, Дамблдор праздновал бы первым. Том не очень-то спешил с ответом, поэтому профессор любезно поинтересовался: — Как ты себя чувствуешь? Твоя рана зажила? — Да, сэр, — ответил Том, изо всех сил пытаясь сохранить вежливый тон. — Я в порядке. — Рад это слышать, — радостно сказал Дамблдор. Том пытался не фыркнуть. — Действительно очень рад. — добавил профессор, окидывая Тома внимательным взглядом. — Ты должен знать, что Гермиона была очень расстроена из-за того, что ты пострадал. Думаю, она винила себя. — Она не должна, — коротко ответил Том, не очень желая обсуждать Гермиону. — Это не ее вина. — Конечно, нет, — задумчиво сказал Дамблдор. — Тем не менее, ты был очень сильно ранен. Гермиона не хотела оставлять тебя. «Может быть, поэтому я проснулся на больничной койке в полном одиночестве», — с усмешкой подумал Том, все еще чувствуя горечь из-за того, что Гермиона бросила его в лазарете. Вероятно, он должен быть благодарен, что она не прокляла его бессознательное тело. В конце концов, она была очень зла из-за магической связи между ними. Размышления Тома оборвались, когда Дамблдор спросил: — Могу я спросить тебя кое о чем, Том? Том чуть наклонил голову. Фальшивая улыбка наконец исчезла с лица Дамблдора. — Как тебе удалось найти Гермиону? Том поднял бровь. — Простите? — Гриндевальд заставил мистера Лонгботтома переместить Гермиону из Хогвартса через портключ, — уточнил Дамблдор, его тон стал резким. — Никто, кроме Гриндевальда и его людей, не знал, куда направлялся этот портключ. Вот я и спрашиваю, как ты смог найти ее, Том? Рот Тома сжался в узкую линию. На что намекает этот старик? Том подавил свою злость уйти, и вместо этого произнес сладким, до отвращения, голосом: — Но, сэр, вы не думали, что моя вечная любовь к Гермионе помогла мне её найти? Спокойное выражение лица Дамблдора не изменилось, даже когда его поразила дерзкая насмешка, скрытая за словами Тома. — Действительно, любовь — сильное чувство, — спокойно сказал старый волшебник, и затем продолжил: — Но я сомневаюсь, что ее можно использовать как чары слежения. Гермиона знает, что ты следишь за ней с помощью ожерелья, которое ты ей дал? Конечно, этот старикан знал. Руки Тома сжались на подлокотниках кресла так, что костяшки пальцев побелели. Тем не менее он сохранил спокойствие в голосе, когда ответил: — Да, она знает. Вы думаете, я могу лгать ей? — Надеюсь, что нет, — предостерегающе ответил Дамблдор. — Ты знаешь, какая Гермиона сообразительная. Она не тот человек, которому можно легко солгать. Тебе лучше не пытаться её обманывать. — Я не обманываю её, — едко ответил Том. — Гермиона доверяет мне. — Утаивание правды — это то же самое, что и ложь, — резко ответил Дамблдор. Том подумывал пренебречь палочкой и задушить старого ублюдка голыми руками. Ему потребовалось время, чтобы сдержать свои кровожадные порывы. Тем временем профессор продолжил: — Гермиона ДеСерто — очень могущественная волшебница. Не совершай ошибку, думая, что сможешь подчинить её своей воле, Том. Ты точно её потеряешь. Том чуть не рассмеялся старику в лицо. Может, Гермиона и была немного зла на него сейчас из-за их связанной магии, но Том не собирается терять ее. Он бы никогда не стал рисковать этим снова. — Гермиона… — моя! — …моя девушка, — холодно сказал Том профессору. — Я считаю, что наши отношения — не Ваша забота. — Я понимаю, — сказал Дамблдор. Лёгкое разочарование в его голосе еще больше разозлило Тома. Он знал, что Дамблдор что-то замышляет. Старый дурак вызвал его к себе в кабинет не для того, чтобы просто поболтать о Гермионе. Воцарилось молчание. Дамблдор смотрел на Тома, как бы ожидая чего-то. Том лишь стоически смотрел в ответ. Он уж точно не собирался изливать свою душу. Через некоторое время Дамблдор снова заговорил. С серьезным выражением лица он спросил: — Что ты сделал с мистером Эйвери? Том откинулся на спинку кресла и настороженно осмотрел другого волшебника. Все эти разговоры о Гермионе были прелюдией к этому, не так ли? Дамблдор хотел вывести Тома из равновесия, упомянув Гермиону. Он хотел посеять семена вины. «Со мной это никогда не сработает», — холодно подумал Том, внутренне насмехаясь над Дамблдором. Снаружи же он изобразил замешательство и искреннее удивление, как будто был потрясён таким прямым вопросом. — Я… я… — запнулся Том, теряясь в словах. — П-почему Вы спрашиваете? — Мистера Эйвери поместили в палату Януса Тики в Сент-Мунго, где он, вероятно, останется до конца своей жизни, — сказал Дамблдор, не сводя с Тома зорких глаз. — Хотя его тело ещё функционирует, его разум был безвозвратно повреждён. Он никогда не придёт в сознание. Том заметно вздрогнул, услышав это, и сделал нервный вдох. Дамблдор проигнорировал эту демонстрацию и холодно продолжил: — Хотя нападение дементора — это самое очевидное объяснение состояния мистера Эйвери, существует множество других возможных сценариев, которые могли привести к этой трагедии. Том моргнул, глядя на профессора, и спросил дрожащим голосом: — Какие сценарии это могут быть? — Проклятия, Том, как ты прекрасно знаешь, — коротко ответил Дамблдор. — Темная магия. Том уставился на профессора широко открытыми глазами и недоверчиво спросил: — В-вы думаете, что кто-то проклял Ледо? — Да, — ответил Дамблдор, его голос стал твёрдым. — Тебя одними из последних видели с мистером Эйвери. Том нахмурил лоб, услышав это. Он посмотрел на Дамблдора с широко раскрытыми, невинными глазами и спросил, сбитый с толку: — Почему Вы указываете на это, сэр? Дамблдор сложил руки на своем столе и посмотрел на Тома поверх очков-полумесяцев. После чего он резко сказал: — Том, я знаю, что это ты напал на мистера Эйвери. Том напрягся, услышав обвинение. С трудом сглотнув, он отвёл глаза от Дамблдора. Он провел дрожащей рукой по волосам, явно пытаясь успокоиться. Затем Том поднял глаза и посмотрел на пожилого волшебника неуверенно, почти робко. Слегка покачав головой, Том умолял: — Нет, сэр. Я… я не делал этого. Пожалуйста, Вы должны мне поверить. — Ты не можешь отрицать, — резко ответил Дамблдор. — что нападение на мистера Эйвери очевидно совпадает с привычным для тебя методом действий. Том зажевал нижнюю губу, прежде чем сказать дрожащим голосом: — Я… У меня нет… метода действий. Проницательный взгляд Дамблдора не покидал Тома, и он с каменным выражением лица перечислил: — Студентка найдена мертвой. Всё выглядит как несчастный случай. Внешних повреждений нет, и на теле нет следов насилия. Никто не может объяснить, что произошло и, в конце концов, инцидент списывают на нападение животного. — Я не… не понимаю, о чем Вы говорите, — слабо заикался Том. Голубые глаза Дамблдора потемнели, когда они скользнули по дрожащей фигуре Тома. Затем он сказал холодно: — Я говорю о событиях прошлого года, в результате которых погибла студентка. Том моргнул, широко раскрыв глаза. — М-Миртл…? — Насколько бы ты ни думал, что ты умён, Том, — отрезал Дамблдор. — очень легко понять, что ты на самом деле сделал. — Пожалуйста, профессор, — искренне прошептал Том. — Вы все неправильно поняли. Я говорю Вам, что не имею никакого отношения к инциденту в Тайной Комнате. И уж точно я ничего не делал с Ледо. — Это твое последнее слово? — твердо спросил Дамблдор. Том немного наклонился вперёд, взглянул на профессора умоляюще и выдохнул: — Я не имею к этому никакого отношения, сэр. Клянусь. Дамблдор снял с носа очки-полумесяцы и положил их на стол перед собой. Его голубые глаза пронзительно уставились на Тома. — Твое поведение невинной жертвы меня не убедит, ты прекрасно это знаешь, — наконец заявил Дамблдор ледяным голосом. — Давай перестанем притворяться, Том, хорошо? Несколько секунд Том продолжал смотреть на Дамблдора умоляюще, невинно. Затем выражение «ложно обвинённого» резко исчезло с лица Тома. Его взгляд стал жестче, а лицо затянула непроницаемая маска. Злобная ухмылка начала дергать уголки рта Тома. Он лениво откинулся в кресле, не отрывая своих холодных глаз от Дамблдора. — Возможно, я не жертва, — сказал Том плавно, без единого намёка на дрожь в голосе, который теперь был под полным контролем. — Но я по-прежнему не виновен в преступлениях, в которых Вы меня обвиняете. Дамблдор никак не отреагировал на резкую перемену в поведении Тома. И это Тома ничуть не удивило. Они оба знали, что это была игра. «Ну, это было весело, хоть и недолго», — злобно подумал Том. — Как ты сделал это? — спросил Дамблдор, проигнорировав заявление Тома о невиновности. — Какое проклятие ты использовал? Гнусная ухмылка на лице Тома стала чуть заметнее, когда он спокойно ответил: — Я же сказал Вам, я никоим образом не нападал на Эйвери. — Мы оба знаем, что это ты наложил проклятие на мистера Эйвери, — настаивал Дамблдор. — Ты один из немногих в этом замке, кто способен использовать такую тёмную магию. — Вы меня переоцениваете, — холодно ответил Том. — А ты скромничаешь, — не менее холодно парировал Дамблдор. — Почему Вы постоянно выделяете меня? — раздраженно спросил Том. — Я не сделал ничего, чтобы заслужить такое отношение. Дамблдор не ответил, но продолжил сверлить его тяжелым взглядом. Том тихо вздохнул, словно вся эта встреча ему наскучила. — Зачем мне вредить Эйвери? — пренебрежительно бросил он. — Он был моим другом. — Другом? — переспросил Дамблдор, его голос был полон сомнений. — У меня сложилось впечатление, что он скорее был твоим слугой. — С чего вы это взяли? — мягко протянул Том, его голос был пропитан ядом. — Кстати, когда на Эйвери напали, я был далеко от Хогвартса. Я был занят — сражался с одним из Ваших друзей. Если Дамблдора и задел этот выпад, то он не показал этого и спокойно ответил: — Думаю, у тебя было достаточно времени, чтобы напасть на мистера Эйвери, прежде чем последовать за Гермионой. Том самодовольно оглядел Дамблдора и беззаботно предложил: — Если вы хотите обвинить меня в убийстве, вам нужно представить доказательства. — Их нет. На мгновение Дамблдор снова впился взглядом в Тома. Том почувствовал, как в нём закипает подозрение, когда увидел, что жёсткость в глазах профессора внезапно исчезла. Его черты смягчились, и, вкрадчиво, почти с глупой надеждой в голосе, Дамблдор спросил: — Разве ты не хочешь признаться? Том нахмурился, посчитав, что это не заслуживает ответа. — Том, я призываю тебя признаться, — настойчиво продолжил Дамблдор, в его голосе звучала странная доброта. — Ещё не поздно повернуть назад. Твоя жизнь только началась; неужели ты действительно хочешь всё потерять? — Я ничего не теряю, — резко бросил Том, его гнев вспыхнул опасным пламенем. — Я знаю, ты думаешь, что мне больше всего на свете хочется отправить тебя в Азкабан, Том, — осторожно начал Дамблдор. — Но это не так. Я хочу помочь тебе. На этот раз Том не смог сдержаться. Из его уст вырвался саркастический смешок. Это не остановило Дамблдора. — Если ты не хочешь раскаяться, если продолжишь жить вот так, ты потеряешь всё, — настаивал он. — Это просто смешно, — отрезал Том. Он резко встал с места и направился к двери кабинета. Голос Дамблдора заставил его остановиться. — А как же Гермиона? — тихо спросил профессор. Рука Тома замерла над дверной ручкой. Он повернул голову и бросил на Дамблдора ледяной взгляд. — Что с ней? На лице Дамблдора появилось серьёзное выражение. — Ты знаешь, что Гермиона уже многое пережила в своей жизни, — сказал профессор, раздражающая грусть прозвучала в его голосе. — Ты действительно хочешь сделать это с ней? Ты хочешь подвергнуть ее еще большей тьме? Твоей тьме? На лице Тома появилась злобная гримаса, и он прошипел: — Я никогда не причиню Гермионе вреда. Не втягивай ее в свои ложные обвинения. Грустное выражение появилось на лице Дамблдора. Том проигнорировал его, развернулся и вышел из кабинета профессора трансфигурации.

***

Том сидел на своем месте, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Его девушка сидела рядом, сжимая его руку так крепко, что, казалось, перекрыла кровообращение. По её щекам текли слёзы. Она пыталась вытирать их платком, но слёзы всё равно катились одна за другой. Том краем глаза взглянул на неё и внимательно изучил её лицо. Он видел каждую слезинку, появляющуюся в ее глазах. Некоторые она вытирала, другие успевали скатиться по её лицу, падали с подбородка и оставляли тёмные пятна на её чёрной блузке. Ее обычно сияющие карие глаза потускнели от горя, а дыхание сбилось от усилия подавить рыдания. Том отвёл взгляд от плачущей девушки и оглядел просторный зал. Стулья были расставлены рядами, и люди, одетые в чёрное, занимали их. Их лица были либо каменными, либо, как у Гермионы, полными слёз. Скорбь была почти осязаема в воздухе. Ряды стульев были обращены к небольшому подиуму. Седой волшебник, одетый в черную бархатную мантию, стоял за аналоем* и ровным, торжественным голосом произносил траурную речь. За ним, на небольшой возвышенности, стоял гроб. Любопытно, но он был окрашен в яркий, жизнерадостный красный цвет. Том перевёл взгляд с гроба обратно на седовласого волшебника и сделал вид, что слушает. По правде говоря, Том совершенно не переживал из-за смерти Марка Лонгботтома. Это никак его не трогало. Однако была Гермиона, её разбитое состояние и тревожная магия. Она горевала, скорбела о своём друге, и у Тома вдруг возникло желание как-то утешить её. Он терпеть не мог, когда Гермиона страдала. Он снова взглянул на её залитое слезами лицо. Эмоции других людей всегда были для него чем-то чуждым. Ещё в детдоме, задолго до того, как он узнал, что является волшебником, Том начал изучать эмоции других детей. Радость, злость, ревность, веселье, страх. Со временем он научился распознавать эти чувства, понял, как их можно вызвать, и научился им подражать. Позже, во время обучения в Хогвартсе, когда он и его однокурсники становились старше, эмоции становились всё сложнее. Но его талант его не покинул. Том всё так же с лёгкостью читал чужие чувства. Как посторонний наблюдатель — учёный, изучающий большой эксперимент — он каталогизировал эти эмоции. Он знал, какая эмоция уместна в той или иной ситуации, и мог с лёгкостью их имитировать. А потом это стало ещё проще. Другие люди настолько застревали в своих иррациональных чувствах, что манипулировать ими не составляло никакого труда. На самом деле это было просто до абсурда. Просто жалко… Его размышления прервались, когда Том почувствовал, как рука Гермионы снова крепко сжала его. Он взглянул на неё. Слёзы всё ещё текли из её глаз. Она придвинулась к нему ближе и прижалась к его боку. Том аккуратно освободил свою руку из её хватки и мягко обнял её, чтобы держать крепче. По каким-то причинам Том должен был признать, что не может отмахнуться от эмоций Гермионы. Они были опасны, и он не должен играть с ними бездумно. Манипулировать Гермионой было все равно что играть с огнем. Он делал это раньше, не так ли? Это никогда не заканчивалось хорошо. Когда дело касалось Гермионы, способность Тома читать и использовать эмоции терпела сокрушительное поражение. Сама ведьма всё ещё прижималась к его боку, тихо плача. Том поднял руку и осторожно провёл пальцами по её щеке. От этого прикосновения Гермиона прижалась к нему ещё ближе, и ещё одна волна её разбитой магии захлестнула Тома. Он велел своей собственной магии осторожно обвиться вокруг Гермионы, зная, что это её успокоит. Держа Гермиону в своих объятиях, он вспомнил признание, которое он дал ей буквально вчера. Я люблю тебя. Скорее это был акт отчаяния. Гермиона злилась на него из-за связи, которая связывала её магию с магией Тома. Он просто запаниковал. И выпалил эти слова. Том знал, насколько они важны для Гермионы. На деле, однако, эти слова были не более чем пустой фразой. Том не знал, любит он Гермиону или нет. Он не думал об этом. Ведь это было совершенно неважно и несерьезно. Том был мастером в распознавании эмоций и манипулировании ими. Если это его чему-то и научило, так это тому, что эмоции мимолетны и ненадежны. Они ничего не стоят. Любовь — просто ещё одна эмоция. Она ничего не значит. То, что связывало Тома с Гермионой, определенно не было чем-то настолько слабым. Он не собирался обесценивать их отношения пустыми словами. Гермиона значила для него гораздо больше. Называть их связь одной из тех мелочных эмоций, которые он так долго оттачивал, было бы оскорблением для неё. Гермиона была частью Тома — продолжением его самого. До того, как Том встретил ее, он никогда не думал о благополучии другого как о чем-то важном. Он всегда ставил себя на первое место. Теперь же, что бы Том ни делал, он должен был думать и о Гермионе. Она была частью его, а значит, была не менее важна. Его размышления прервались, когда он заметил, как остальные начали вставать со своих мест. Очевидно, траурная речь закончилась. Том крепче сжал руку Гермионы, помог ей подняться и вновь прижал её к своему боку.

***

Гермиона чувствовала себя ужасно. Она стояла одна, окружённая людьми в чёрном. Повернув голову, она осмотрела комнату в поисках Тома. Его нигде не было видно. Гермиона закусила нижнюю губу. После церемонии захоронения на маленьком кладбище Годриковой Впадины все отправились к дому Лонгботтомов. Теперь Гермиона стояла в гостиной их дома. Честно говоря, все, чего ей хотелось, это оказаться подальше отсюда. Это было ужасно — видеть гроб, осознавать, что всё действительно кончено. Марк умер. На лице Гермионы появилась грустная улыбка, когда она вспомнила ярко-красный цвет гроба. Она была почти уверена, что Марку это понравилось бы. Быстро моргнув, она попыталась прогнать новые слёзы. Её глаза, вероятно, уже были опухшими и красными. Она снова осмотрела комнату. Куда делся Том? — Гермиона ДеСерто, я полагаю? Гермиона вздрогнула и обернулась на звук голоса. Её глаза расширились от удивления, когда она увидела мужчину, стоящего за ней. Всё — от его растрёпанных чёрных волос до мальчишеской улыбки — выглядело точно как у Гарри. Гермиона несколько раз моргнула, чтобы убедиться, что ей не мерещится. Этот мужчина был точной копией Гарри, за исключением глаз. Они были не ярко-зелёными, а карими. У Гермионы сжалось сердце. Это был не Гарри. — Эм… я… — она не смогла собрать мысли в связное предложение. — Это… Улыбка на лице двойника Гарри стала шире. Уверенно он протянул ей руку. — Привет, — сказал он. Даже его голос звучал как голос Гарри. — Я Карлус Поттер. Приятно снова встретиться. — К-Карлус? — нерешительно переспросила она, пожимая его руку. Он слегка наклонил голову, а затем указал на Дамблдора, который стоял неподалёку, что было для него нетипично, в строгом чёрном одеянии, и разговаривал с пожилым мужчиной. — Дамблдор указал мне на тебя, — сказал Карлус Гермионе. Она удивлённо посмотрела на него, что побудило его мягко улыбнуться. — Ведь в прошлую нашу встречу у нас совсем не нашлось времени поговорить. Гермиона в замешательстве нахмурила брови. — В прошлую встречу…? — Ну, думаю, это было довольно давно, — добродушно заметил Карлус. — Мне казалось, ты вспомнишь парня, в которого швырнула Оглушающее заклинание без предупреждения. Глаза Гермионы широко распахнулись, когда она вспомнила. Это произошло, должно быть, около двух месяцев назад, когда она аппарировала в Годрикову Впадину с намерением украсть мантию-невидимку. Она пробралась в дом Поттеров, и, пока искала мантию, её обнаружил Карлус. Они вступили в бой, но в конце концов Гермионе удалось сбежать с мантией. Гермиона посмотрела на Карлуса и покраснела от смущения. — Ах, я вижу. Ты все-таки помнишь, — поддразнил Карлус. — О, Мерлин, — выдохнула Гермиона. — Мне так жаль. Я… я украла эту мантию, а потом даже напала на тебя. Я… Ты, должно быть, очень сердишься… Карлус провел рукой по волосам, еще больше взъерошив их. В сердце Гермионы заныла болезненная рана. Он был так похож на Гарри. — Не беспокойся об этом, — успокаивающе сказал Карлус. — Дамблдор рассказал мне, что ты украла мантию из-за Гриндевальда. Ты думала, что это поможет победить его? — Эм… — Гермиона моргнула, глядя на него. — Э… да… таков был план… — Видишь? — сказал Карлус и ободряюще положил руку на плечо Гермионы. — Конечно, вламываться в дом нехорошо, но, по крайней мере, у тебя были благие намерения. В следующий раз, когда ты окажешься в затруднительном положении, просто скажи мне. Уверен, мы сможем разобраться, не прибегая к заклятиям. Гермиона робко кивнула ему. Карлус оказался очень добрым человеком и, очевидно, обладал довольно снисходительной натурой. Она сильно прикусила губу, вновь вспомнив Гарри. Он был точно таким же. Конечно, он мог вспылить, но Гарри никогда не умел долго держать обиду. — Я просто рад, что все закончилось, — сказал он ей вдруг серьезным голосом. Она посмотрела на него. Улыбка исчезла с его лица, а в глазах появилась грусть. И снова было так много общего с Гарри. — Хорошо, что Дамблдор победил Гриндевальда, — продолжил Карлус. — Я слышал, ты был там, когда это случилось? Гермиона смогла только кивнуть. Карлус тихо вздохнул и мрачно добавил: — Мне жаль, должно быть, это было ужасно. Ты ведь была подругой Марка, верно? — Да, — надломленным голосом ответила Гермиона. Карлус ободряюще погладил её руку. — Он был хорошим человеком. Он не заслужил этого. — Мягкая улыбка скользнула по его лицу. — Марк был мне как брат. Надоедливый, нарушающий правила младший брат. Но все же брат. — Мне жаль, — слабым голосом сказала Гермиона. Карлус глубоко вздохнул, а затем грустно добавил: — Спасибо. Я скучаю по нему. Очень. Его карие глаза отвлеклись от Гермионы, и он посмотрел куда-то позади неё. — Извини, — сказал Карлус. — Но я должен вернуться к своей сестре. Диана, ты, наверное, знаешь ее. Она очень тяжело перенесла это. Они с Марком были очень близки. — Конечно. — Прежде чем Карлус отошел от нее, Гермиона спросила: — Кстати, ты вернул мантию-невидимку? — Нет, как ни странно, — ответил Карлус через плечо. — Дамблдор попросил одолжить её на время. Мой отец дал добро. Так что, думаю, она всё ещё в Хогвартсе. После того как Карлус ушёл, Гермиона отошла немного в сторону от остальных. Она чувствовала себя некомфортно. Теперь её мысли были полны не только воспоминаний о Марке, но и о Гарри. Они крутились у неё в голове, мучительно завершаясь образом их обоих, лежащих мёртвыми перед ней. Гермионе стало плохо. Сердце бешено колотилось, грудь сдавило, и ей едва хватало воздуха. Она задумалась, что бы сказал Гарри, если бы увидел её сейчас. Простил бы он её, как его дед? Или обвинил бы? Обвинил за то, что она так безрассудно рискует будущим. «Обвинил бы меня за то, что я с Томом…» Гермиона тяжело выдохнула, пытаясь остановить свои мысли, и позволила взгляду пробежать по комнате. Он остановился на мистере и миссис Лонгботтом. Мистер Лонгботтом держал в руках младенца. На его лице была счастливая улыбка, когда он убаюкивал ребёнка, но в его голубых глазах было невозможно не заметить тень глубокой скорби. Миссис Лонгботтом, стоявшая рядом с мужем, излучала радость, каждый раз, когда её взгляд падал на новорождённого сына. Но в остальное время женщина явно была охвачена горем. Гермиона сильно закусила нижнюю губу, глядя на пару. Чувство вины нарастало в ней. Она знала, что не помогала убить Марка, но у нее было смутное подозрение, что он все еще мог бы быть жив, если бы не она. «Путешествие во времени…», — с горечью подумала Гермиона, — »…одно из самых ужасных проклятий на свете». Она задавалась вопросом, винил бы Марк её в своей смерти? А потом вдруг подумала ещё о другом: возможно ли, что Эйвери тоже винил бы её? У Гермионы были догадки о том, как он погиб. Когда она впервые узнала о смерти Эйвери, её первой реакцией была надежда, что это сделал не её парень. Гермиона никогда не любила Эйвери, но и смерти ему она не желала. А что, если это всё-таки был Том? Она не решалась спросить его об этом. Ей было слишком страшно. Если это действительно был Том, если он снова убил, Гермиона не знала, что это могло бы значить. Для неё… или для её планов вернуться в будущее. Гермиона стиснула зубы. Столько было неясного, столько погружено в отчаяние. Её переполняло чувство беспомощности. Сейчас ей просто хотелось побыть одной. Укрыться где-нибудь и перестать думать. Её взгляд медленно скользнул по всем этим людям в чёрном. Она обхватила себя руками, будто пытаясь защититься. Она чувствовала себя чужой, будто вторглась туда, где ей не место. Ей казалось, что она не имеет права быть здесь и нарушать горе этих людей — особенно если она сама могла быть его причиной. Внезапно чья-то рука обвилась вокруг ее талии. Тело Гермионы напряглось, и она повернула голову. Рядом с ней стоял Том, и она мгновенно расслабилась. Гермиона немного придвинулась ближе к нему и прижалась. От Тома исходило тепло, которое постепенно проникало в её тело, и с каждым вдохом она ощущала его знакомый, родной запах. Это было невероятно успокаивающе. Том наклонился к ней и прошептал: — Хочешь уйти? Гермиона благодарно кивнула Тому. Перед тем как выйти, Гермиона поймала взгляд Люпина. Он стоял со своей семьёй и Стеллой Лавгуд, которая держала его за руку. Увидев Гермиону, Люпин мягко улыбнулся ей. Она ответила ему слабой улыбкой, прежде чем последовать за Томом. Том не отпускал её руки, пока они покидали дом Лонгботтомов. Он крепко взял её за руку и шепнул на ухо с лёгкой насмешкой: — Держись. На этот раз за рулём я. С этими словами Том втянул ее в темное давление аппарации. Через несколько секунд они появились перед воротами, ведущими на территорию Хогвартса. Лёгкая улыбка скользнула по губам Гермионы, когда она увидела замок вдалеке. — Смотрю, кто-то сдал экзамен на лицензию по аппарации, — с улыбкой заметила Гермиона, взглянув на Тома. Он ответил ей самодовольной улыбкой. Затем Том повёл её к замку. Они шли в тишине, и Гермиона наслаждалась этим. Она не хотела говорить. Том, кажется, это понимал и не настаивал на разговоре. Он провёл её через Хогвартс, через Большой зал и вверх по Двигающейся лестнице. Вскоре они оказались перед знакомым участком стены. Гермиона нахмурилась, глядя на Тома. — Что мы здесь делаем? — Мы уже были здесь раньше. Помнишь? — сказал Том. — Это выручай-комната. Том трижды прошёлся мимо стены. Появилась большая деревянная дверь. Он открыл её и увёл Гермиону за собой в комнату. Внутри было уютно: в углу стояли диван и кресло. Слева располагались несколько полок, заполненных рядами книг. Гермиона оглядела комнату, но не двинулась дальше внутрь. — Том, — начала она неуверенно. — Я знаю, что ты хочешь как лучше. Но я просто хочу побыть одна. Мне… нужно… подумать. — Я не хочу, чтобы ты была одна, — настаивал Том, сжав её руку ещё крепче. Гермиона сузила глаза, глядя на его упрямое лицо, и сухо сказала: — Я сейчас не в настроении разговаривать. — Нам и не нужно разговаривать. Вот, тут целая гора книг. Просто возьми одну, устройся на диване и читай. — Том поцеловал её в лоб, а затем игриво добавил: — А пока ты будешь читать, я сяду вон там и буду наблюдать за тобой, как ястреб. Как тебе такая идея? Невольно на губах Гермионы появилась слабая улыбка. Она тут же попыталась её скрыть и посмотрела в поразительно серые глаза Тома. Обычно его стальные глаза излучали только холодное безразличие, но сейчас в них сверкала тревога. Как он мог быть таким заботливым и мягким в один момент и пугающим, жестоким тёмным волшебником в другой? Он сбивал с толку. — Я лучше вернусь в свою комнату, — отрезала Гермиона. Она отвернулась от него и направилась к двери. Том остановил её, положив руку на плечо. — Не думаю, что это хорошая идея, — твёрдо сказал он. — Ты просто закроешься в этой ужасно красной спальне и будешь переживать обо всём. Тебе нужно немного расслабиться. Гермиона уставилась на дверь. — Я не знаю… Том поднял бровь, а затем подошёл к одной из книжных полок и с наигранным удивлением в голосе воскликнул: — Только посмотри на это! Он потянулся к одной из книг. Вручая ее Гермионе, он поддразнил ее: — Хм, первый экземпляр «Теоремы Ваффлингса о выравнивании магических потоков». О нет, кто же будет ее читать, если ты уйдешь? Гермиона нахмурилась от его дурацкого поведения. Том склонил голову набок и уже серьезно сказал: — Послушай, Гермиона, я знаю, что ты расстроена из-за Лонгботтома. И, вероятно, ты всё ещё злишься на меня из-за этой связи. Но запираться и всё бесконечно анализировать тебе не поможет. Почему бы тебе просто не взять выходной? Она сжала губы в тонкую линию. Перебор с анализом? С её точки зрения, такого понятия не существовало. Хотя она должна была признать, что диван в этот момент выглядел довольно заманчиво. Том, кажется, понял, что она вот-вот сдастся, и надавил: — Давай. В последние дни было столько всего — Гриндевальд и всё остальное. Завтра последний школьный день перед летними каникулами. Давай просто немного поленимся. Гермиона раздраженно поджала губы, глядя на Тома. Её взгляд упал на старую книгу, которую он всё ещё держал в руках. Это было заманчиво… — Ладно, — резко сказала она, выхватила книгу из его рук и добавила ворчливо: — Ты упрямый, тебе не откажешь. Том ухмыльнулся и с притворным поклоном произнёс: — Всегда к вашим услугам. Гермиона фыркнула и направилась к дивану. Она села, опираясь спиной на спинку дивана, и вытянула ноги. Диван действительно оказался довольно удобным. Тем не менее, она бросила на Тома мрачный взгляд, прежде чем начала читать. Он был мастером игнорировать её недовольство и теперь изучал книги на полке. Через мгновение Том взял одну, подошёл к дивану Гермионы, поднял её ноги, сел рядом и положил её ступни себе на колени. Гермиона оторвалась от книги и нахмурилась. — Ты вроде хотел сидеть вон там? — Она указала на кресло. — Передумал. — ответил Том с ухмылкой. Затем добавил надменно: — А теперь замолчи, мне нужно прочесть это. Гермиона с возмущением фыркнула, её взгляд скользнул по книге в его руках. У неё не было названия, но переплёт был из кожи. Несколько подозрительных кроваво-красных пятен покрывали обложку, а вокруг книги ощущалась тёмная аура магии. — Конечно, тебе нужно прочесть именно это. Том бросил на неё невинный и совершенно наигранный взгляд. Гермиона закатила глаза. Затем её внимание вернулось к собственной книге. Не прошло и пары минут, как она снова погрузилась в чтение. Всё остальное ушло на задний план, и Гермиона просто наслаждалась процессом. Уже давно ей не удавалось читать просто ради удовольствия, а не потому, что нужно было срочно решить какую-то проблему. Лёгкая улыбка мелькнула в уголках её губ. Том, казалось, тоже был полностью увлечён своей книгой, не отрывая глаз от её страниц. Одна его рука переместилась к ноге Гермионы, лежавшей у него на коленях, и время от времени он лениво поглаживал её. Гермиона довольно вздохнула, уютно устроилась на диване и продолжила читать. Они читали так, казалось, часами. Вероятно, действительно прошло несколько часов, потому что Гермиона почти дочитала теорему Ваффлингса, как её глаза начали слипаться. Она несколько раз моргнула, пытаясь прогнать сонливость. Но спустя ещё пару абзацев её веки снова опустились. Она даже не заметила, как книга выпала из её рук. Лишь отдалённо она ощутила, как чьи-то руки обхватили её за талию и под коленями. Затем её подняли. Сонная, Гермиона приподняла лицо и посмотрела на Тома сквозь полуопущенные веки. — Пора спать, — прошептал он ей. — Мм. Мне надо… в спальню…… — решила Гермиона, её голос звучал лениво и сонно. Несмотря на свои слова, она не пыталась выбраться из его рук, а лишь обвила шею Тома руками и уютно устроилась у него на груди. Он тихо рассмеялся, забавляясь её состоянием. — Ну, я не собираюсь тащить тебя на руках до самой гриффиндорской башни, — надменно заявил Том. — Похоже, тебе придётся остаться здесь. — Хм, — только и смогла ответить Гермиона, слишком уставшая, чтобы придумать достойный ответ. — Тебе повезло, что у тебя такой заботливый парень, — великодушно сообщил ей Том, неся Гермиону мимо книжных полок. Сквозь полуприкрытые веки Гермиона заметила широкую кровать под огромным окном. Раньше она её не видела, скрытую за стеллажами. Том осторожно положил её на мягкий матрас. Затем он достал палочку и махнул ей над Гермионой. Её одежда тут же превратилась в простую рубашку. Гермиона довольно вздохнула и перевернулась на бок, уютно укутавшись в шёлковое одеяло. Её глаза снова закрылись, и она лишь отдалённо услышала шелест ткани. Затем в комнате погас свет, и она почувствовала, как рядом кто-то лёг. Вскоре две сильные руки обвили ее и притянули к широкой груди. — Спокойной ночи, — прошептал Том и нежно поцеловал ее в макушку. С лёгкой улыбкой на лице Гермиона прижалась к Тому. Она чувствовала его объятия и ощущала себя в полной безопасности. Её голова покоилась на его груди, и она слушала его ровное, успокаивающее дыхание. Она бы никогда не призналась в этом, но Гермиона была благодарна Тому за то, что он не позволил ей вернуться в свою спальню. Быть сейчас одной… после похорон… она знала, что не смогла бы этого вынести. Тепло его тела рядом с её оказалось невероятно успокаивающим. Недолго думая, она погрузилась в сон.

***

На следующее утро Гермиона проснулась и увидела, что на нее смотрят серые глаза. Она несколько раз моргнула и огляделась вокруг. Обстановка была ей совершенно незнакома. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, что вчера Том затащил ее в выручай-комнату. — Доброе утро, — мягко сказал Том. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на Гермиону. — Доброе, — отозвалась она и потянулась. На удивление, Гермиона чувствовала себя отдохнувшей, несмотря на то, что вчерашний день был далеко не из лучших. Она снова посмотрела на Тома. Он всё так же лениво лежал на кровати рядом с ней. Только теперь она заметила, что на нём были лишь боксеры. Глаза Гермионы расширились, когда она увидела глубокий красный шрам, тянувшийся по его груди. Наполнившись беспокойством, она наклонилась ближе и осторожно коснулась заживающей кожи. — Еще болит? — обеспокоенно спросила она. Том тихо усмехнулся, и его серые глаза улыбнулись ей. — Нет. Все в порядке. Зажило отлично. Гермиона сузила глаза, подозрительно оглядывая его. Том был в необычно хорошем настроении. Всё ещё улыбаясь, он немного придвинулся к ней ближе на кровати. В его глазах уже появился хищный блеск. — Я когда-нибудь говорил тебе, какая ты красивая? — спросил Том, медленно проводя указательным пальцем по ее спине. Гермиона с трудом подавила дрожь от его прикосновения и попыталась ответить равнодушным тоном: — А я когда-нибудь говорила тебе, что ты лжец? На губах Тома появилась хищная ухмылка, а в глазах мелькнула тёмная тень. — Да, и не раз, — мурлыкнул он, явно соблазнительно. Ухмылка всё ещё играла на его лице, когда он наблюдал за ней из-под полуприкрытых век. Его рука лениво скользила по её телу, пока не остановилась на животе. Затем Том наклонился к ней. Гермиона ощутила знакомое покалывание в животе, когда Том прижался губами к её губам. Он целовал её неторопливо, покусывая её нижнюю губу. Гермиона неуверенно ответила ему, начав двигать губами в ответ. Почувствовав её реакцию, Том кончиком языка требовательно провёл по линии её губ. Горячая волна желания захлестнула Гермиону, когда она ощутила его нежные укусы и ласкающие руки. Но её разум кипел от беспокойства и нерешённых проблем. Гермиона просто не могла расслабиться. Дары Смерти, связь с Томом, временная линия, Эйвери — она отчаянно пыталась обдумать всё это. Эти мысли и так уже непрерывно крутились в её голове. Несмотря на то что Гермиона наслаждалась поцелуями Тома и его близостью, её ум был слишком занят. «Сейчас не время для поцелуев,» — строго напомнила ей её внутренняя всезнайка. Она согласилась с внутренним голосом и оттолкнула Тома. Он посмотрел на неё, изящно подняв одну бровь. Гермиона вздрогнула, заметив тёмное желание, пылающее в его серых глазах. — У-у нас занятия, — пробормотала она в оправдание, прекрасно осознавая, насколько прерывисто звучал её голос. Она отвела взгляд от пылающих глаз Тома и попыталась подняться с кровати. Её остановила крепкая рука, обхватившая запястье. Гермиона вскрикнула, когда её рывком потянули вниз. Тяжесть прижала её к матрасу, и Гермиона в замешательстве посмотрела на Тома. Он нависал над ней, зажимая её талию между своих ног. Она нахмурилась, снова пытаясь оттолкнуть его, теперь обеими руками, уперевшись в его грудь. Том схватил её запястья и прижал их к кровати над её головой. Гермиона была ошеломлена его настойчивостью и попыталась вырваться. — Т-Том? — шепнула Гермиона дрожащим голосом. Услышав дрожь в её голосе, он ухмыльнулся. Том наклонился и захватил её губы в поцелуе. Поцелуй был яростным, почти болезненным, и от этого у Гермионы закружилась голова. Том провёл языком по линии её губ, жадно требуя доступа. Она была настолько ошеломлена его резкими действиями, что не стала сопротивляться и приоткрыла губы. Том тут же углубил поцелуй, его язык агрессивно исследовал её рот. Под напором горячих действий Тома смятённые мысли Гермионы внезапно прекратились. Все проблемы отошли на задний план, и она просто подчинилась его вторжению. Горящее желание разгорелось в её груди, пока Том продолжал безжалостно завоёвывать её. Едва слышный стон вырвался из её груди, и она расслабилась в его крепком захвате. Именно тогда Том прервал поцелуй и приподнялся. Всё ещё прижимая её к матрасу, он самодовольно усмехнулся, явно наслаждаясь видом её покрасневших и припухших губ. — Ты не убежишь от меня, — решительно сказал ей Том. Сердце Гермионы бешено колотилось, смешивая удивление, тревогу и, что странно, желание, пока она смотрела в его глаза, где поблёскивала тёмная искра. Невольно её взгляд скользнул с его глаз на губы. Жаркая волна прилила к её лицу, когда она осознала, что хочет, чтобы он снова её поцеловал. Она подняла на него огромные, полные замешательства глаза. Том всё ещё ухмылялся, и она чувствовала себя невероятно уязвимой под его прожигающим взглядом. Его глаза медленно скользили по её телу, замечая каждую линию, каждую дрожь, пробежавшую по ней. Том с явным удовольствием смаковал её смятение. Всё это время он легко удерживал её движения. Наконец его стальные серые глаза снова встретились с глазами Гермионы. Его тёмная ухмылка стала ещё шире, когда он заметил, какой шок вызвали его резкие действия. Том тихо усмехнулся и снова наклонился к Гермионе. Её сердце подскочило, когда она почувствовала его так близко. Тихий всхлип предвкушения сорвался с её губ, и Том хихикнул. Его губы коснулись её уха, и он прошептал с лёгкой насмешкой в голосе: — Ты такая невинная гриффиндорка. Затем он отпустил её запястья. Всё ещё тихо посмеиваясь, Том начал осыпать поцелуями её шею, начиная от уха. Его руки скользнули вниз по её рукам, затем по бокам, пока не достигли края её футболки. — Я не невинная, — слабо запротестовала Гермиона, но Том тут же закрыл её губы поцелуем. — Конечно, нет, — пробормотал он с иронией между поцелуями. Гермиона хотела что-то возразить на его самодовольное заявление, но не смогла. Её поглотил вихрь желания, пока Том медленно снимал с неё футболку. Она почувствовала, как воздух коснулся её обнажённого тела, но ей вовсе не было холодно. Не с Томом, который всё ещё нависал над ней. Его взгляд жёг, словно огонь, пробегая от её лица вниз, не оставляя без внимания её грудь. Его серые глаза встретились с её, и он с усмешкой произнёс: — Может, я и лжец, но ты действительно прекрасна. Лёгкая неуверенная улыбка появилась на её губах, когда она услышала это. Она подняла руку и провела пальцами по его мягким чёрным волосам. — Ладно, ладно, — хрипло выдохнула она. — Ты победил, Риддл. Я остаюсь. А теперь иди сюда. С этими словами она притянула его к себе, ее рука легла ему на затылок. На лице Тома промелькнула торжествующая ухмылка. Гермиона проигнорировала исходившее от него самодовольство и поспешно втянула Тома в еще один страстный поцелуй. Она тихо застонала, когда его губы оторвались от её губ, и он начал оставлять лёгкие поцелуи на её шее. Время от времени зубы дразняще покусывали ее нежную кожу. Дрожь пробежала по всему телу Гермионы. Горячие губы Тома быстро достигли ее груди. Гермиона извивалась под ним, когда его язык начал ласкать ее кожу. Руки Тома украдкой очертили изгиб ее талии, пока не нашли края ее трусиков. Затем он легко снял последний предмет одежды с ее тела. К этому времени Гермиона уже задыхалась, ее дрожащие пальцы блуждали по широкой груди Тома, жадно дергая его боксеры. Увидев похоть в глазах Гермионы, Том быстро подчинился и сбросил боксеры, прежде чем снова склониться над ней. Его пальцы скользили по ее телу, местами потирая и пощипывая, а с губ Гермионы срывались тихие стоны. Она подняла руки и схватилась за крепкие предплечья Тома, притягивая его ближе. Ее требование было ясным, и Тому не нужно было повторять дважды. Он осторожно раздвинул ее ноги и разместился между ее бедер. Гермиона тихо застонала, когда почувствовала его рядом с собой, желание пробежало по ней так требовательно, что у нее закружилась голова. Ее магия ощетинилась вокруг нее, смешалась с магией Тома и требовательно потянула его к себе. Гермиона больше не могла этого выносить. Похоть невыносимо разрывала ее, она посмотрела на него. Ее магия пылко обвилась вокруг них обоих, и Гермиона захныкала: — Том… Дьявольская ухмылка скользнула по его лицу, когда он услышал отчаянную потребность в ее хриплом голосе. Руки Тома скользнули вниз по ее телу, пока он не схватил ее бедра, впиваясь пальцами в мягкую кожу, и еще больше раздвинул ее ноги. Затем он двинулся и вошел в нее одним уверенным движением. С губ Гермионы сорвался стон. Том наклонился к ней и жадно поцеловал ее дрожащие губы. Он прервал поцелуй, и его стальные серые глаза впились в ее карие, его лицо было всего в нескольких дюймах от ее собственного. Дыхание Гермионы было тяжелым, когда она смотрела на него, словно завороженная. Именно тогда Том начал двигаться. Он вышел из нее, прежде чем с силой снова войти внутрь. Гермиона застонала, закусив нижнюю губу от похоти. Том оперся на локти по обе стороны от ее головы, сохраняя постоянный ритм движения внутрь и наружу. Гермиона подняла ноги и обвила ступнями его спину. Ее ногти требовательно царапали Тома, когда она притягивала его еще ближе к себе. К этому времени Гермиона потеряла контроль над своей страстной магией. Она горячо шипела в воздухе, ее нити собственнически обвивались вокруг Тома, подталкивая его. Ее возбужденная магия бросила Гермиону в перегруз ощущений. Это было опьяняюще. Она чувствовала, как ее магия жадно змеится по телу Тома, и там, где она сталкивалась с его магией, было лихорадочное жжение. Через их связанную магию она чувствовала его похоть, как будто она была ее собственной. Желание Гермионы возросло еще больше. Она уже не могла этого выносить. Похоть пронзила ее, почти болезненно требуя освобождения. Она была так близко сейчас. Каждый раз, когда Том входил в нее, его имя умоляюще срывалось с ее губ. Она резко обвила его руками и уткнулась лицом в его плечо. Ее возбужденная магия подсказывала ей, что Том тоже был очень близко. Том вошёл в неё снова, и Гермиона громко вскрикнула от наслаждения, которое охватило её тело. Она задрожала, и оргазм пронёсся по её телу, заставив её крепко вцепиться в Тома. Он почувствовал через их магическую связь, как оргазм пробежал и по его телу. Том тихо вздохнул, и его тело расслабилось, опускаясь на нее. Его голова наклонилась к её плечу, и она почувствовала горячее дыхание, касающееся её кожи. Гермиона попыталась успокоить своё учащённое дыхание, всё ещё крепко держась за него. Через некоторое время он осторожно соскользнул с неё и растянулся рядом на кровати. Гермиона сразу прижалась к его боку, и Том, обвив её рукой, притянул к себе. Она с наслаждением ощутила его тепло и лениво закрыла глаза, чувствуя себя в безопасности и умиротворённо. — Ты — плохая компания, Том, — с усмешкой проговорила она. — Вот опять из-за тебя я пропустила занятия. Том тихо засмеялся и притянул её ещё ближе, его серые глаза весело заблестели, когда он ответил: — Знаешь, до твоего появления я ни разу не пропускал занятия. Так что, если уж кто и является плохой компанией, то это точно ты.

***

Прошло довольно много времени, прежде чем Гермиона поспешно направилась по коридору к классу Трансфигурации. Она нервно посмотрела на свои часы и застонала. Затем, не сдержавшись, ударила Тома по руке и с досадой произнесла: — Вот что ты наделал! Мы опоздали на Трансфигурацию, и я пропустила «Бытовые Чары и Заклинания». Леджифер меня точно порвет! Том, потирая руку, высокомерно ответил: — Поправь меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, тебе очень понравилось проводить время вдвоем. С этими словами Том подарил ей весьма раздражающую ухмылку. Она снова попыталась ударить его, но он легко поймал её руку и неожиданно притянул к себе, так что она оказалась почти в его объятиях. Его тихий смешок обвил её, как туман, когда он обнял её за талию. — Хм, ты сегодня какая-то особенно ласковая, — с насмешкой промурлыкал он, её лицо теперь было на уровне его груди. Гермиона фыркнула и оттолкнула Тома от себя. Она подозрительно посмотрела на него. Том, казалось, не обратил на это внимания, а лишь ослепительно улыбнулся ей. Гермиона закатила глаза, затем схватила его за руку и начала тащить за собой. — Перестань вести себя как ребёнок, — приказала она. — И поторопись, у нас Трансфигурация. — И я уж точно не хочу ни за что пропустить этот урок, — мрачно пробормотал Том. Гермиона не была настроена мириться с его капризами. И так уже плохо, что они опоздали на урок Дамблдора на десять минут. Она завернула за угол, продолжая тянуть Тома за собой, и столкнулась с последним человеком, которого ей хотелось встретить прямо сейчас. — Мисс ДеСерто. Леджифер стояла там, вся в своём великолепии, с холодным и презрительным взглядом, который скользил по Гермионе. Но как только её глаза встретились с Томом, выражение на лице профессора смягчилось, и она слегка улыбнулась ему. — Мистер Риддл, — поприветствовала она пугающе мило. Том кивнул профессору в ответ. Гермиона почувствовала, как гнев начинает нарастать внутри неё, когда она увидела ту самую наигранную невинность на лице Тома — ту маску, которую он всегда надевал, чтобы обмануть преподавателей. Как же наигранно… и как очевидно! Гермиона едва не покачала головой в удивлении. Леджифер, впрочем, казалась вполне впечатлённой игрой Тома в идеального студента. Но, к сожалению, мягкость в её взгляде исчезла так же быстро, как и появилась, когда глаза её вернулись к Гермионе. Лёгкая угроза уже просочилась в её слова, когда она резко произнесла: — Как любопытно видеть тебя живой и здоровой, — она с горечью добавила: — после того, как ты пропустила два часа моего занятия. — Э… да… насчёт этого… — пробормотала Гермиона, голос её потух под тяжёлым взглядом Леджифер. — Думаю, мы достаточно поговорили о том, что тебе, как никому другому, нужна моя помощь, — Леджифер с неодобрением окинула Гермиону взглядом. — В таких обстоятельствах я подумываю назначить тебе дополнительные занятия на следующий год. Гермиона ошарашенно уставилась на неё, её дыхание прервалось от ужаса. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вернуть себе голос. Она заметила зловещую улыбку на лице Тома. Гермиона попыталась сдержать желание ударить его и кашлянула. — В этом нет необходимости, профессор. — Я с тобой не согласна, — сразу же ответила Леджифер, её голос был как лёд. Леджифер бросила короткий взгляд на Тома, прежде чем с ядовитым упрёком начать читать мораль Гермионе: — Только потому, что тебе повезло с выбором спутника, не значит, что ты можешь расслабиться и бездельничать. Словно безумия Леджифер было недостаточно, Гермиона услышала, как Том зловеще захихикал. Оскалив зубы от гнева, она бросила на него яростный взгляд. Черты Тома были до смешного вежливы, но Гермиона ясно видела, как в его серых глазах весело танцует тень злорадства. Вместо того чтобы задушить его, она решила сменила тактику. Повернувшись обратно к Леджифер, Гермиона с энтузиазмом произнесла: — Вы совершенно правы, профессор. Удивление на мгновение избавило Леджифер от хмурости на ее лице. Она заморгала, явно не ожидая такого согласия. Гермиона кокетливо подмигнула Тому. Он немного отстранился, заметив на её лице отталкивающе влюблённое выражение. Сдерживая смех, Гермиона наивно произнесла: — Честно говоря, я собиралась пойти на ваш урок. Но Том попросил меня подготовить его вещи к летним каникулам. Так что, будучи преданной девушкой, мне не оставалось ничего другого, как исполнить его просьбу. Краем глаза Гермиона с удовольствием заметила, как лицо Тома стало каменным. Леджифер, в свою очередь, пристально осмотрела Гермиону, не без доли гордости. Затем её острый взгляд переключился на Тома, и она строго заметила: — Мистер Риддл, когда вы оба будете женаты, конечно, вам решать, позволите ли вы мисс ДеСерто продолжать своё образование. Однако сейчас советую вам не задерживать её учёбу. Поверьте, это в конечном итоге пойдёт на пользу вам обоим. Том на мгновение бросил взгляд на Гермиону. Она была уверена, что он заметил зловещую радость, скрытую за покорной улыбкой, которую она ему послала. Том вернулся к Леджифер и, извиняющимся тоном, сказал: — Конечно, вы правы, профессор. Уверяю вас, такого больше не повторится. Леджифер коротко кивнула ему. Гермиона не могла поверить, что профессор не отправила её на отработку. Вместо этого Леджифер просто пожелала им «Хорошего дня» и продолжила свой путь по коридору, её идеально чистая чёрная мантия развевалась за ней, придавая всему драматичности. Как только Леджифер оказалась достаточно далеко, Гермиона не смогла сдержаться. Она глупо захихикала и едва удержалась на ногах, ухватившись за руку Тома. Он грубо схватил её и начал тащить прочь. — Я думал, ты не хочешь опоздать на урок, — прошипел Том. — Поторопись. Гермиона всё ещё сдерживала смех, пытаясь отдышаться, и сказала: — Конечно, если мой дорогой парень так говорит, мне не остаётся ничего, кроме как подчиниться. Том нахмурился и возмутился: — Забудь все, что я говорил о тебе как о невинной гриффиндорке. Очевидно, ты должна быть в Слизерине. Гермиона отмахнулась от его замечания и, небрежно махнув рукой, ответила: — Я училась у лучших.

***

К сожалению, хорошее настроение Гермионы исчезло, как только они, наконец, подошли к кабинету. Как и ожидалось, Дамблдор уже начал лекцию. Гермиона принялась извиняться за опоздание. В то время как Том стоял позади неё, его лицо оставалось бесстрастным, мастерски скрывая все его эмоции. Гермиона вздрогнула, почувствовав, как тёмная магия Тома яростно касается её. — Пожалуйста, садитесь, — сказал Дамблдор добрым тоном. — Спасибо, сэр, — ответила Гермиона, смущённо опуская взгляд. — Нам правда очень жаль. Профессор тепло улыбнулся ей. Но как только его взгляд переместился на Тома, весёлое мерцание в его глазах исчезло, и они стали холодными. Гермиона нервно сглотнула и сделала шаг к своему месту. Она заметила, что Том не следует за ней. Повернувшись к нему, она заметила опасный красный отблеск в его серых глазах, когда он внимательно осматривал Дамблдора. Гермиона быстро схватила его за руку и решительно потянула Тома подальше от профессора. «Что это было?» — встревоженно задумалась Гермиона садясь рядом с Люпином. Лёгким движением головы она убедилась, что Том сел на своё место. В его глазах всё ещё горел убийственный огонь. Гермиона сглотнула и отвела взгляд. Она всё ещё чувствовала, как злостная магия Тома касается её. Она надеялась, что это все из-за связи, которая позволяет ей это чувствовать, и Том на самом деле не излучает такую тёмную магию прямо на весь класс. — Всё в порядке? — тихо спросил голос. Гермиона повернулась и увидела, что Люпин внимательно смотрит на неё с беспокойством. Она не видела его с вчерашнего дня, с похорон. Гермиона улыбнулась ему ободряюще и кивнула. Люпин взял её руку в свою и мягко сжал. В ответ Гермиона тоже сжала его руку и тихо прошептала: — Спасибо. Затем она протянула руку к пергаменту и перу. Уроки Дамблдора, как обычно, были очень интересными. Тем не менее, Гермиона не могла сосредоточиться. Поведение Тома беспокоило её, а агрессивная тёмная магия, витающая в воздухе, заставляла её чувствовать, как будто она вот-вот задохнётся. Вдруг все её проблемы обрушились на неё с новой силой. Том какое-то время отвлекал её, но теперь всё вернулось. Ей нужно было найти Дары и вернуться в своё время. Или ей следует просто остаться здесь? Между этими вопросами, вертящимися в голове, в её мысли вкрался и Эйвери. Он был мёртв, убит дементором. Гермиона хотела поверить этой истории, но сомнения отравляли её сознание. Неужели это сделал Том? Гермиона не хотела в это верить. Он ведь уже не был тем монстром из её кошмаров, правда? Гермиона качнула головой, пытаясь избавиться от этих мыслей, но её разум не давал себе обмануться. Почему Том должен был измениться? Она никогда не просила его об этом и не ожидала перемен. Он всё ещё Лорд Волдеморт? Её рука, держащая перо, задрожала. Прежде чем Гермиона успела углубиться в раздумья, Дамблдор завершил урок. Он даже не попросил эссе, которое они должны были написать. Остальные студенты начали весело болтать. Конечно, так и должно было быть. В конце концов, учебный год закончился, а завтра они все поедут на Хогвартс Экспрессе обратно в Лондон. Но в данный момент Гермиона не могла разделить их энтузиазм. Механически она засунула перо, учебник и пергамент в свою сумку. Кто-то прошёл мимо её стола. Гермиона подняла глаза и увидела, как Том стремительно удаляется из класса. Снова она задумалась, не произошло ли чего-то между ним и Дамблдором. Прошло не так много времени, и остальные студенты последовали примеру Тома. Гермиона осталась в пустом классе, чувствуя себя странно усталой. Однако комната была не совсем пустой, потому что раздался развесёлый голос: — Мисс ДеСерто, насколько бы мне ни нравилась твоя прилежность, ты должна понимать, что учебный год официально завершён. На лице Гермионы появилась слабая улыбка. Она подняла взгляд на Дамблдора. Он стоял у своего стола и добродушно смотрел на неё. — Вы правы, — ответила она. Она встала, взяла сумку и направилась к выходу. Но прежде чем успела уйти, голос Дамблдора остановил её: — Гермиона? Гермиона повернулась к нему и подняла брови. Профессор несколько секунд внимательно смотрел на неё своими ясными голубыми глазами. — Тебя что-то тревожит? — спросил он. Гермиона не смогла сдержать саркастическую усмешку: — Правильнее было бы спросить, есть ли что-то, что меня не тревожит? Дамблдор тихо вздохнул, услышав это, и с беспокойством осмотрел её. — Я знаю, что жизнь в последнее время не была для тебя лёгкой, — сказал он мягко. — Тебе пришлось пережить многое. Хотел бы я избавить тебя от этих страданий. — Всё в порядке, профессор, — тихо ответила Гермиона. — Вы уже сделали достаточно. В конце концов, вы спасли мне жизнь. Спасибо. — О нет, Гермиона. Нет-нет, — сказал Дамблдор, улыбаясь ей доброй улыбкой. — Я должен благодарить тебя. Без тебя я никогда бы не нашёл в себе силы встретиться с Геллертом и узнать правду. Гермиона улыбнулась в ответ. Потянувшись к локону своих вьющихся волос, она нерешительно спросила: — Вы… вы жалеете, что узнали правду? Дамблдор взглянул на неё, погружённый в глубокие раздумья. После небольшой паузы он сказал: — Мне не нравится та правда, которую Геллерт открыл мне. Но всё же, я рад, что она теперь на виду. Не знать правду и бояться её — гораздо хуже. Гермиона кивнула задумчиво. Мысли её вновь вернулись к Тому и Эйвери, но Дамблдор прервал её раздумья. — Если тебя что-то тревожит, я с радостью предложу свою помощь. — Спасибо, профессор. Я ценю это, — мягко ответила Гермиона. — Но, к сожалению, передо мной стоит не научная проблема, а скорее личный выбор, который необходимо принять. — Ах, — задумчиво произнёс Дамблдор. — Это, пожалуй, в большинстве случаев даже сложнее. Гермиона внимательно посмотрела на него и добавила: — Да, это очень сложно. В итоге я застряла. Я знаю, что должна сделать. Но всё как-то неправильно. — Она горько засмеялась. — Это даже звучит глупо. — Совсем не глупо, — сказал Дамблдор с доброй улыбкой. — Я предполагаю, что Том играет большую роль в решении, перед которым ты стоишь? — Да, — призналась Гермиона устало. — Огромную роль, на самом деле. — Так значит, вопрос доверия между вами уже решён? Гермиона бросила взгляд на профессора и вздохнула. — Не совсем. Наверное, даже ухудшился. — Хм… Знаешь, что всегда помогает, когда предстоит трудное решение? — Дамблдор улыбнулся ей кривой улыбкой. — Время. Обычно решение приходит, когда наступает подходящий момент. — Не уверена, что у меня есть достаточно времени, чтобы его дождаться, — Гермиона фыркнула, а затем добавила с иронией: — Или, может быть, времени слишком много. Дамблдор лишь поднял брови на её загадочный ответ. — Может быть, летние каникулы как раз то, что вам нужно. У вас есть планы? Гермиона пожала плечами. — Честно говоря, я об этом не думала. Она посмотрела на Дамблдора с подозрением и твердо добавила: — Но Том останется со мной. Он не вернется в приют. Чистые голубые глаза несколько секунд внимательно её изучали, прежде чем Дамблдор ответил: — Я ожидал, что ты так скажешь. В любом случае, я всё равно должен забрать у Тома его палочку на время каникул. Могу ли я рассчитывать на то, что ты присмотришь за ним? У меня есть подозрение, что Том будет нуждаться в этом. — Да, — осторожно ответила Гермиона. Чувство вины безжалостно подкрадывалось к ней. Она не могла точно гарантировать, что останется здесь на летние каникулы. В любом случае, она не хотела, чтобы Том вернулся в приют. Между ними повисла продолжительная тишина. Через некоторое время Гермиона тихо сказала: — Профессор? — Да, Гермиона? — Как вы думаете, люди могут измениться? Дамблдор, похоже, не был удивлён её странным вопросом. — Очень сложный вопрос, — размышлял он. — Как ты думаешь, ты когда-нибудь менялась? Гермиона нахмурилась. Изменилась ли она? Мысли её метались между всеми событиями войны. Всеми теми вещами, которые она сделала. Они как-то изменили её. Сделали её более холодной. Она определённо уже не доверяла людям так, как раньше. — Возможно, — сказала Гермиона нерешительно. — Но я не уверена, что это хорошо. Дамблдор взглянул на неё и заметил: — Знаешь, многие требовали казни Геллерта. Они хотели возмездия за те зверства, которые он совершил. Я очень рад, что в итоге они отказались от убийства. Теперь у него есть шанс понять, что он сделал не так. У него есть шанс почувствовать раскаяние… изменить себя. Гермиона уставилась на него и осторожно спросила: — Так вы думаете, что возможно изменить кого-то? Дамблдор тепло улыбнулся ей. — Ты, случайно, не о Томе говоришь? — Может быть. Дамблдор положил тёплую руку на плечо Гермионы и сказал: — Ты не можешь изменить кого-то. Это должен сделать он сам.

***

Через некоторое время Гермиона вышла из замка Хогвартса. По телу прошла дрожь, хотя солнце тепло светило ей в лицо. Игнорируя неприятные ощущения, она медленно направилась к Черному озеру. Слова Дамблдора продолжали вертеться у неё в голове. Гермиона вздохнула и рассеянно провела рукой по своим кудрям. Том. Он все время был источником всех её проблем, ведь так? Его последние поступки потрясли её до глубины души. Слишком много Лорда Волдеморта проявлялось в действиях Тома в последнее время. Он солгал ей и привязал её магию к себе. В груди у Гермионы вспыхнула волна ярости. Действительно, ловкий ход, достойный Лорда Волдеморта, не так ли? Гермиона оглядела студентов, сидящих на траве, болтающих с друзьями. Ей отчаянно хотелось поговорить с кем-то. С кем-то, кто в последние дни вёл себя странно. Особенно в присутствии Тома. Через несколько минут она наконец заметила Мелани Николлс. Та сидела с группой своих слизеринцев на мягкой траве неподалёку от озера. Тёмно-коричневые волосы Николс блестели на солнце. Она была в школьной форме, и Гермиона с неприкрытым раздражением отметила, что эта форма прекрасно сидела на её хрупком теле. У девушки из Слизерина была та лёгкая, почти незаметная красота, которая словно витала вокруг неё. Точно так же, как у Тома. Он выглядел привлекательно даже сразу после пробуждения, с растрёпанными волосами, что, впрочем, только подчеркивало его мужскую привлекательность. Гермиона знала, что она далека не уродина, но и не могла похвастаться исключительной красотой. Чтобы выглядеть хоть немного привлекательно, ей приходилось прикладывать усилия. Гермиона тихо вздохнула, глядя на группу девушек из Слизерина. Это было ни к чему. Глубоко вдохнув и расправив плечи, она направилась к слизеринкам. Девушки заметили её, когда она была ещё в нескольких метрах от них, и начали метать гневные взгляды в ее сторону. Николлс же упорно отвела взгляд от нее. Однако Яксли не составило труда компенсировать молчание подруги — она залила Гермиону смертельными взглядами. — У тебя есть минутка? — нейтрально спросила Гермиона Николлс. С неохотой Николлс подняла на неё взгляд. На её красивом лице снова не было привычного отвращения. Вместо этого в её больших глазах сверкала тревога. Что могло так сильно изменить поведение Николлс? Что сделал Том? Поскольку Николлс не ответила сразу, Яксли агрессивно прошипела: — Нет, у неё нет времени на таких, как ты! Гермиона проигнорировала это и сосредоточилась на Николлс. — Всего на пару слов? — осторожно спросила она. — Это не займет много времени. Очевидно, что та не хотела оставаться с Гермионой наедине, но всё же ответила, явно недовольная этим решением: — Ладно. — Зачем? — тут же возмутилась Яксли. — Тебе не нужно разговаривать с этой грязнокровкой. Гермиона холодно проигнорировала оскорбление, но Николлс вздрогнула, услышав его. Это действительно было странно. — Нет, Сьюзен, — тихо сказала Николлс. — Я поговорю с ней. Она встала с травы и подошла к Гермионе. Вместе они медленно пошли вдоль берега озера, и Гермиона думала, как бы начать разговор. Нерешительность всё ещё читалась на лице Николлс. Гермиона кашлянула перед тем, как неловко спросить: — Эмм… так… Что ты планируешь делать на каникулах? Николлс нахмурилась, резкая складка появилась между её бровями. Гермиона вздохнула. Она прекрасно понимала, что её попытка завести непринуждённый разговор была жалкой. Николлс тоже кашлянула, прежде чем сдержанно ответить: — Поеду к отцу, в семейный особняк в Уэльсе. — Звучит здорово, — неловко проговорила Гермиона. Николлс кивнула. Судя по всему, просто чтобы поддержать видимость вежливости, девушка из Слизерина спросила: — А ты? — Ох… — вымолвила Гермиона. — Я думаю… Ну, ещё не уверена. Но я проведу каникулы с Томом. Мы, наверное, остановимся в отеле. При слове «Том» Николлс совершенно замолчала, упрямо избегая взгляд Гермионы. Опять-таки, совершенно не в её стиле. Не было ни испуга, ни отторжения от того, что Гермиона собиралась провести всё лето с Томом. — Эмм… причина, по которой я хотела с тобой поговорить, — сказала Гермиона напряжённо. — Знаю, это звучит странно, но… Ты что-нибудь знаешь о том, что случилось с Эйвери? Глаза Николс сверкнули, она прищурилась и резко спросила: — Почему я должна что-то знать? — Ну, он вроде как был твоим другом, — произнесла Гермиона непринуждённо. — Может, ты что-то слышала. Взгляд Николс стал твёрдым, и она сухо уточнила: — Мы не были друзьями. Он был просто знакомым. Я точно не знаю ничего больше, чем ты. Ложь вырвалась из уст Мелани без привычной легкости. Она слышала, как кровь стучит в ушах, и ей хотелось убежать от ДеСерто, пока та сканировала её проницательным взглядом. Она что-то подозревает, да? Мелани с трудом сдерживала себя, чтобы не начать нервно теребить руки. — Если это всё, — сказала Мелани, заставив голос звучать презрительно, — я пойду обратно к своим друзьям. Она развернулась, чтобы уйти, но Гермиона остановила её. — Знаешь, — сказала ДеСерто с лёгкостью, — может, мне стоит спросить Тома об этом? Мелани невольно вздрогнула при упоминании его имени. В её голове вспыхнули образы, и она почувствовала лёгкую тошноту. Ей не хотелось представлять, что Риддл может с ней сделать, если она скажет ДеСерто правду. В прошлом году Мелани была девушкой этого… этого монстра. — Зачем тебе расспрашивать его? — спросила Мелани слабо. ДеСерто пожала плечами и спокойно ответила: — Ну, он и Эйвери были друзьями. Это было так абсурдно, что Мелани не смогла сдержать горький смешок. — Не думаю, что у Риддла есть друзья, — холодно прошептала она. — Может, тебе действительно стоит спросить его. Не сказав больше ни слова, Мелани поспешно ушла от ДеСерто. С тех пор как она появилась в Хогвартсе почти год назад, Мелани испытывала к ней зависть: из-за её хороших оценок, очевидного таланта в магии и, прежде всего, потому, что она была девушкой Риддла. Теперь же Мелани чувствовала только жалость к бедной девушке. Быть с таким человеком, как Риддл, должно быть ужасно. Мелани задумалась, знает ли ДеСерто, каким на самом деле является Риддл. Она вздрогнула, вспомнив те зловещие красные глаза. Во имя ДеСерто, она надеялась, что Риддл не будет причинять ей слишком сильную боль. В любом случае, Мелани была очень рада, что ей не нужно иметь дело с Тёмным Волшебником. Абраксас сказал ей просто держаться подальше от Риддла. Так он забудет о ней. Мелани была очень благодарна, что Абраксас помог ей выбраться из этой ситуации.

***

Глаза Гермионы окинули шотландский пейзаж. Был такой яркий, красивый день. Она глубоко вдохнула тёплый воздух. Николлс оказалась не особо полезной. К счастью, у Гермионы был план на случай непредвиденных обстоятельств. Раздосадованно она откинула прядь вьющихся волос с лица. В ожидании Гермиона размышляла, что для неё значило бы, если это Том убил Эйвери. Это вообще важно? Гермиона знала, что рано или поздно он начнёт причинять боль другим людям. Она знала, каким был Лорд Волдеморт. Этот человек всё ещё оставался будущим Тома, разве нет? Где-то между настоящим и будущим на пятьдесят лет вперед, Том станет тем уродливым полузмеиным человеком. Гермиона покачала головой. Может быть… может быть, Том изменился. Может, он больше не хотел стать Волдемортом. Он видел Волдеморта в её воспоминаниях, и, похоже, был сильно шокирован тёмным волшебником. Но если это было правдой, и Том больше не хочет становиться Волдемортом, это значило бы, что её присутствие в прошлом изменило ход времени. А этого она просто не могла допустить. Раздосадованная, Гермиона снова пустила взгляд по богатому шотландскому пейзажу. Она услышала, как дверь, ведущая на площадку, открылась. Кто-то шёл к ней, но Гермиона не обернулась. Она уже знала, кто это. Гермиона продолжила смотреть на суровый ландшафт Шотландии и сказала: — Спасибо, что пришел. Краем глаза она заметила платиново-блондинистые волосы, когда кто-то прислонился к балюстраде рядом с ней. — Это не проблема, — вежливо ответил Абраксас Малфой. Затем он спросил: — Почему Вы захотели встретиться со мной, мисс ДеСерто? Гермиону по-прежнему настораживало, как учтиво Абраксас Малфой обращался с ней. Она не привыкла к вежливому поведению со стороны Малфоев. — Мне нужно кое-что у тебя спросить. Малфой приподнял брови. — Да? — Про Эйвери. На его лице всё так же сохранялось равнодушное выражение, но в его глазах явно появился след подозрения. Прежде чем он успел придумать отговорку, чтобы уйти, Гермиона продолжила: — Ты был его другом. Знаешь ли ты, что с ним случилось? — Насколько я знаю, это был нападение Дементоров, — спокойно ответил Малфой. Отодвинувшись от балюстрады, Гермиона развернулась и полностью встретилась с ним взглядом. Даже под её пристальным взглядом его вежливая маска не дрогнула. Гермиона решила прекратить играть в эти игры. Она открыла рот и сказала с твёрдостью в голосе: — Слушай, я уже знаю, что Том как-то связан с этим. Просто скажи мне, что произошло между ним и Эйвери. Малфой на секунду замолчал. Затем он предложил деликатно: — Если Вы уверены, что Риддл как-то связан с этим, может, Вам стоит спросить у него? Гермиона тихо застонала. У него с Николлс было много общего. Она прекрасно понимала, что они оба правы. Ей действительно следовало просто подойти и спросить у Тома, а не пытаться выяснить всё у его прихвостней. Гермиона мельком посмотрела на Малфоя. Очевидно, он что-то знал. Как и Николлс, он знал правду. Как бы трусливо это ни было, Гермиона решила попробовать другой подход. Ей стало противно, когда она уставилась ему в глаза и щёлкнула пальцами. Легилименс. С этими словами она проникла в разум Малфоя. Раз он не собирался говорить ей правду, она найдет её силой. Гермиона быстро перебирала его воспоминания, пока не наткнулась на нечто, от чего её кровь застыла в жилах. Малфой стоял в небольшой комнате, держа дрожащую девушку. «Николлс», — заметила Гермиона, увидев её заплаканное лицо. Но она не могла больше сосредоточиться на Николлс, потому что Малфой отвернулся от неё и осмотрел комнату. Гермиона увидела несколько фигур, стоящих на коленях. Она узнала ближайших — Лестрейндж и Блэк. Они дрожали всем телом и были переполнены ужасом и страхом. Взгляд Малфоя остановился на другой фигуре, стоящей на коленях. Это был Эйвери. На его лице было выражение полного ужаса, когда он с испугом поднял глаза на фигуру, угрожающе возвышающуюся над ним. Гермиона почувствовала, как её сердце забилось быстрее, когда она узнала стоящего человека. Том. Садистская улыбка играла на его губах, пока его взгляд скользил по дрожащей фигуре Эйвери. Воздух в комнате был насыщен страхом, и, похоже, Том получал от этого настоящее наслаждение. Гермиона с широко раскрытыми глазами смотрела, как разворачивается сцена перед ней. Казалось, она попала в транс. Она не могла оторвать глаз от Тома. Его кожа светилась странно бледно в тусклом свете комнаты. Лишь извращенная ухмылка нарушала абсолютно безэмоциональное выражение его лица. Его глаза светились, как угли в темноте. Гермиона не могла ничего увидеть в этих глазах. Они были пустыми. Том что-то говорил, но она не могла его слышать. Она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме этих жестоких красных глаз. Эйвери всхлипывал, на его лице был чистый ужас. С ужасом, парализовавшим её тело, Гермиона наблюдала, как Том поднял свою палочку. «Оскулюм мортис**,» — сказал он, его жестокий голос был холоден как лёд. Гермиона почувствовала, как мир остановился. Её мысли стали странно приглушёнными, пока она смотрела на Эйвери. Она знала это заклинание, каким бы отвратительным оно ни было. Поцелуй Смерти. Гермиона затрепетала всем телом, почувствовав ужасную тошноту. Палочка Тома безжалостно указывала на Эйвери. Золотистое вещество медленно вытекало из Эйвери. Как дым, оно поднималось в воздух и исчезало на кончике палочки Тома. Как можно было бы назвать это вещество? Гермиона с бессмысленным выражением размышляла. Душа? Разум? Она не знала. Гермиона видела, как жизнь вытекала из Эйвери. Он сидел на каменном полу, и было очевидно, что он умирал. Это было видно на его лице, искривлённом в маске боли. В его глазах был только страх, а его тело слабо сутулилось, уже принимая свою участь. Гермиона едва переводила дыхание, наблюдая последние секунды жизни мальчика. Она хотела зажмурить глаза. Но, оказавшись в воспоминаниях Малфоя, Гермиона была вынуждена видеть то, что видел он. Эйвери кричал, кричал и кричал. Гермиона сжала зубы. Том был безжалостен. Он не остановится. Никогда. На его лице играла безумная улыбка, пока он наблюдал за агонией Эйвери. Искажённое наслаждение на лице Тома, вероятно, было последним, что увидел Эйвери, прежде чем умер. Гермиона ощутила, как её тошнит. В последний раз её взгляд упал на Тома. Он стоял над безжизненным телом Эйвери. Его глаза были ярко-красными и жутко сверкали от удовлетворения. Сколько бы Гермиона ни желала, чтобы всё было по-другому, она не могла увидеть там Тома. Это был всего лишь ужасный кошмар. Монстр. Потрясённая отвращением, Гермиона вырвалась из воспоминаний Малфоя. Она оказалась стоящей на площадке Астрономической башни. Тёплое летнее солнце и яркое голубое небо казались насмешкой над Гермионой. — Что это было? — потребовал знать встревоженный голос Малфоя. Гермиона оперлась на перила и, с пустым взглядом, уставилась в лазурное небо. — Легилименция, — ответила она, как будто без чувств. Она мельком взглянула на шокированное лицо Малфоя и посоветовала, — Тебе стоит изучить это заклинание. Особенно если ты планируешь быть рядом с Томом в будущем. Малфой, казалось, был слишком потрясён, чтобы что-либо сказать. Гермиона глубоко вдохнула. Кроваво-красные глаза промелькнули в её разуме. Глаза демона. — Значит, это был Том, — безэмоционально сказала она. Малфой по-прежнему молчал. Он выглядел взволнованным, если не напуганным. Его ровная маска явно треснула. Гермиона спросила, её голос был тревожно пустой: — Как Эйвери оказался в Запретном Лесу после… после того, как Том это сделал? Малфой настороженно посмотрел на неё, страх блеснул в его глазах. — Я… я отнёс его туда, — признался он. — Это был единственный способ всё скрыть. Гермиона кивнула. — Почему Том это сделал? Малфой неловко съежился под её взглядом, явно чувствуя себя некомфортно. Его глаза на мгновение метнулись к двери, но в конце концов он остался и, немного колеблясь, заговорил: — Остальные строили заговор против Риддла, планировали свергнуть его. Эйвери хотел стать лидером нашей… группы. Мелани… она помогала ему в этом. Руки Гермионы крепче сжались вокруг балюстрады, её костяшки побелели. Затем её голос стал странно тихим, почти зловещим: — То есть, Эйвери бросил вызов Тому за место лидера? И в ответ Том… что? Убил Эйвери? Малфой сделал несколько шагов вперёд и облокотился спиной на каменную балюстраду. — Вы — девушка Риддла, мисс ДеСерто, — сказал он серьёзно. — Думаю, вы прекрасно знаете, как он поступает. Он не смог бы простить такую попытку захвата власти. Эйвери знал, на что шёл, но всё равно решил пойти против Риддла. Гермиону внезапно охватил всплеск гнева. Она пристально посмотрела на Малфоя и рявкнула, сдерживая раздражение: — Конечно, Том здесь жертва. У него не было никакого другого выбора, кроме как расправиться с Эйвери. Уверена, убить его было лучшим решением. Малфой приподнял брови, поражённый её ядовитым сарказмом. Однако его голос оставался мягким, почти сочувственным: — Вы стали частью причины, по которой Риддл так беспощадно наказал Эйвери. Гнев Гермионы был прерван замешательством, и она нахмурилась. — Как это? — спросила она. — Вы знаете, что Эйвери долгое время преследовал Вас, — спокойно сказал Малфой, — Когда он напал на Риддла, он прямо сказал ему, что после того, как захватит Рыцарей, заставит Вас… ну, стать его спутницей. Гермиона подняла брови в удивлении. — Том знает, что Эйвери не мог бы победить меня. — Эйвери угрожал не только Риддлу, но и Вам, — продолжил Малфой. — Все, кто знаком с Риддлом, знают, что он не мог бы спокойно отреагировать на такие угрозы. Эйвери ошибся в расчётах, он слишком много поставил на кон. Гермиона сжала челюсти и резко ответила: — Значит, ты считаешь, что Тому было разумно так поступить с Эйвери? — Я не это имею в виду, — сказал Малфой, стараясь оправдаться. — Но Эйвери не был совсем уж невиновен в том, что случилось. Если бы он не начал всё это, Риддл бы не наказал его так жестко. Могу сказать, если бы Эйвери добился успеха — а на мгновение это действительно казалось возможным — он бы не сомневался и пошёл бы на более серьёзные действия с Риддлом. Гермиона пристально посмотрела на Малфоя. Вдруг она не могла больше испытывать гнев. Её охватила лишь усталость и странная пустота. Может быть, ей следовало накричать на Малфоя и сказать, что его извращённая логика слизеринца не может оправдать того, что Том, как и прежде, забрал чужую жизнь. Но вместо этого Гермиона задала вопрос, который её давно мучил с того самого момента, как она впервые услышала о Волдеморте и его Пожирателях смерти. — Почему ты следуешь за Томом? Малфой замер, услышав тихий вопрос Гермионы. — Ч-что? — пробормотал он. Гермиона вздохнула. — Ты прав. Я действительно знаю, какой он. Так что же заставляет тебя следовать за таким опасным человеком? Малфой нахмурился и резко заметил: — Ну, ты ведь его девушка. Очевидно, ты тоже следуешь за ним. Гермиона поморщилась и твёрдо сказала: — Это другое. Я провожу время с Томом, потому что он мне действительно нравится. И кроме того, он не имеет власти надо мной. Малфой задумчиво наблюдал за ней. Наконец, он сказал, размышляя: — Риддл… Он очень могущественный волшебник. У него есть планы, и он обладает умом, чтобы их осуществить. Я действительно верю, что он может изменить мир. Я хочу быть частью этого. Гермиона задумчиво кивнула. Затем она заметила: — Ты понимаешь, что я магглорожденная, верно? Глаза Малфоя стали холодными и непроницаемыми, когда он взглянул на неё. — Да, я знаю. — А разговор с кем-то вроде меня не противоречит принципам маленькой группы Тома? — резко спросила Гермиона. — У меня нет ничего против тебя лично, — уклончиво ответил Малфой. Он немного замешкался, но затем пояснил: — В идеальном мире магглорожденные жили бы с волшебниками без каких-либо проблем. Но мы не живём в идеальном мире. Все магглорожденные, которые попадают в наш мир, подвергают нас риску. Волшебники теряют работу, исчезают наши обычаи, а нам угрожает разоблачение. Волшебники, которые смешиваются с магглорожденными, размывают магическую кровь. Если мы ничего не сделаем, через несколько десятилетий магия исчезнет. Волшебный мир погибнет, и ничего от нас не останется. Гермиона посмотрела на Малфоя. Он казался настолько убеждённым в правоте своей причины, так искренне переживал за будущее волшебной расы. Это сильно задело Гермиону. Она больше не хотела этого делать. Она не хотела оправдывать свое существование. Гермиона задавалась вопросом, изменился ли Том. После того, как она увидела его в этом воспоминании, у неё был ответ. Том был Волдемортом, без изменений. Он продолжал распространять ненависть к магглорожденным. Через несколько десятилетий эта ненависть приведёт к войне. Гермиона уже это видела. Она больше не собиралась становиться частью ненависти Тома. Гермиона перевела взгляд на Малфоя и тихо сказала: — Спасибо, что рассказал мне о Эйвери. И… извини, что использовала легилименцию. Слизеринец был ошарашен таким неожиданным завершением их разговора. Гермиона отвела глаза от Малфоя и поспешила к двери, ведущей с Астрономической башни.

***

Гермиона чувствовала, как её охватывает дрожь, и ей становилось тошно. Воспоминание Малфоя вновь и вновь прокручивалось в её голове. Она снова и снова видела, как тёмный волшебник убивает Эйвери. Тёмный волшебник… Может, она должна быть благодарна за этот жестокий урок. Она действительно была наивной гриффиндоркой, как и сказал Том. О чем она вообще думала? Что её любовь к Тому сможет его изменить? Гермиона горько фыркнула. Да, она любила его, и была уверена, что он любил её в своём, особенном, неповторимом способе. Но в конечном итоге это не имело значения. Что бы Дамблдор ни твердил, Гермиона слишком много увидела, чтобы верить, что любовь способна победить всё. Она больше не была такой наивной. Разочарование, гнев, печаль — всё это терзало её, словно невидимые нити, которые не отпускали. Даже её магия витала вокруг, словно тяжёлая, печальная туча. И всё же её руки оставались твёрдыми, как камень, когда она открыла дверь и шагнула в пустой класс. Уже было поздно. Гермиона знала, что все, включая Дамблдора, сейчас находятся в Большом зале на ужине. Она стояла в центре заброшенного помещения, прикусив внутреннюю сторону губы, глубоко ощущая, что это не то, что она хотела бы делать. Всё внутри неё кричало, что это неправильно, но она знала, что это неизбежно. Это было нужно. Она сжала руки в кулаки, лицо сделалось серьёзным, и, не колеблясь, она резко развернулась и исчезла. Через мгновение она оказалась в кабинете Дамблдора. Всё было так же беспорядочно, как и прежде. Странные серебристые устройства разбросаны по комнате, а книги, оставленные повсюду на столе, создавали атмосферу хаоса. Лёгкая магическая аура висела в воздухе, мягко касаясь её кожи, как приятное, едва уловимое прикосновение. Гермиона закрыла глаза и позволила своей магии вырываться из тела, пока она не наполнила всю комнату. Не прошло и нескольких минут, как она уловила знакомый источник магии. Он явно исходил от одного из ящиков на полке за столом Дамблдора. Гермиона быстро распахнула глаза. Вокруг ящика были наложены защитные чары. Они были достаточно мощными, но её магия тоже была сильной. Не прошло и десяти минут, как чары сдались. С дрожащими руками Гермиона открыла ящик. На неё взглянуло серебристое полотно мантии-невидимки, как и говорил Карлус Поттер. Гермиона сжала мантию, прижала ее к груди, и с громким треском исчезла из кабинета. Гермиона оказалась на краю Запретного леса. Она стояла там, ощущая, будто прошло уже несколько часов, просто пристально глядя на серебряную мантию в руках. Всё казалось таким нереальным. Её тело тряслось от волнения. Успех её миссии был так близок. Она вернётся домой. Но несмотря на это, Гермиона чувствовала себя ужасно. — Гермиона? Гермиона повернулась и не была удивлена, увидев Тома. В своей элегантной форме он смотрел на неё с беспокойством в серых глазах. Он совсем не походил на того монстра из воспоминаний Малфоя. Внешность может быть обманчивой. Пальцы Гермионы сжали серебристую ткань мантии крепче. — Что ты здесь делаешь? — спросил Том, в голосе прозвучала тревога. Его взгляд скользнул с её лица и остановился на серебряной мантии, которую она прижимала к груди. Его выражение мгновенно омрачилось. Холодные глаза встретились с глазами Гермионы, и Том резко потребовал: — Что это? Гермиона с трудом сглотнула, широко раскрыв глаза, не в силах оторваться от взгляда Тома. Она не могла ответить на его вопрос — горло сдавило, и слова не выходили. В панике она развернулась и побежала в сторону Запретного леса, не в силах сосредоточиться. Ей нужно было от него уйти, нужно было вырваться. Очевидно, Гермиона была в состоянии шока, иначе бы она вспомнила, что Том гораздо быстрее её. Когда её руку схватили с силой, она едва не вскрикнула от испуга. Она пыталась вырваться, но Том был гораздо сильнее. Он развернул её к себе, крепко сжав её плечи. Не было возможности для побега — Гермиона в страхе подняла взгляд. Том с угрожающим выражением смотрел на неё, его взгляд был наполнен гневом, а на лбу проступила глубокая морщина. Его хватка становилась всё сильнее, и, стиснув зубы, он спросил: — Что это значит? Гермиона не ответила. Она лишь крепче прижала мантию-невидимку к груди, словно это могло защитить её. Том не отводил от неё взгляда, его глаза сверкали гневом. Его магия уже с силой потрескивала вокруг него. — Это мантия невидимости, верно? — его голос был низким, в нём таилась опасность. — Да, — выдохнула Гермиона, ощущая, как её голос дрожит. Она тихо ахнула, когда магия Тома болезненно охватила ее. Было такое ощущение, будто тысячи острых игл вонзились в ее кожу. — Зачем она тебе? — Том не повышал голос, но его слова звучали холодно и тяжело. — Что ты собираешься с ней делать? Гермиона подняла взгляд на Тома. В его глазах тлела темная искра, а магия бурно кипела вокруг него, переполненная яростью. Его руки стиснули её предплечья, заставляя вздрогнуть от боли. — Ты знаешь, что я собираюсь сделать, — прошептала Гермиона безжизненно, без малейшего оттенка эмоций в голосе. С этими словами магия Тома вспыхнула и взвилась в воздухе, как молнии. Вдруг он резко закричал, заставив её вздрогнуть от испуга: — Не говори мне, что ты все еще собираешь Дары! Не дождавшись ответа, Том продолжил, его ярость становилась всё очевиднее: — Ты не будешь использовать их, чтобы вернуться в своё время. Я запрещаю тебе! Его резкий, повелительный тон не оставлял сомнений — любое неповиновение будет встречено неумолимой жестокостью. Игнорируя бушующую вокруг него магию, Гермиона тихо, но решительно ответила: — Том, ты всегда знал, что я не могу остаться здесь. Я не принадлежу этому миру. — Мне плевать на твои глупые правила путешествий во времени, — прошипел он сквозь зубы. — Ты принадлежишь мне. Гермиона смотрела на него. Несмотря на ярость, искажавшую его лицо, она видела под ней отчаяние. Её сердце сжалось, когда она это заметила. — Ты не понимаешь? — сказала она, её голос дрожал от эмоций. — Я не могу остаться здесь. Я должна вернуться. — «Должна»? — закричал Том, его голос дрожал от ярости. — «Должна», Гермиона? Внезапно он отпустил её руки. Гермиона чуть не потеряла равновесие и моргнула, когда Том начал яростно ходить перед ней. Он взглянул на неё и рявкнул: — Ты не обязана делать ничего! — Если я останусь здесь, я изменю ход событий, — попыталась она убедить его. — Я не могу остаться. Я могу изменить будущее. Я могу разрушить всё. Это опасно. — Разрушить будущее? — взревел Том. — Ты не можешь разрушить то, чего ещё не было! — МОГУ! — в отчаянии закричала Гермиона. Потом её голос сорвался: — Это моя вина, что Марк мёртв. Услышав её слова, Том прекратил шагать и его магия стихла. Он нерешительно сделал шаг к Гермионе. В его глазах появилось мягкое выражение, когда он сказал ей: — Это не твоя вина. Гермиона была ошеломлена его внезапной мягкостью. Она смотрела на Тома и шепотом, пронизанным отчаянием, проговорила: — Это моя вина. Я здесь, в прошлом, хотя не должна быть. Я сделала многое, я говорила с людьми. И я изменила ход событий! Моё присутствие здесь стало причиной смерти Марка. Без меня Гриндевальд не убил бы его. Он не должен был умереть. Я стала причиной его смерти. — Гриндевальд заставил Лонгботтома шпионить за Дамблдором. Рано или поздно он всё равно убил бы его, — заметил Том, но Гермиона не слушала. — Нельзя играть со временем! С волшебниками, которые играют со временем, всегда случаются беды, — произнесла она, её голос был мертвенно-спокойным. — Моё присутствие здесь опасно. Я вмешиваюсь в то, что не могу контролировать. Её глаза снова встретились с глазами Тома, и медленно, словно в поисках чего-то, они скользнули по нему. Он застыл, когда её взгляд стал таким пристальным. — Гермиона, ты не ответственна за всё. Тем более не за всё будущее, — сказал Том успокаивающим тоном. Гермиона сжала губы в тонкую линию и смотрела на него, не скрывая ярости. — Ты не понимаешь? Это не будущее для меня. Это моё прошлое! — Ты не хочешь возвращаться в своё время, — осторожно возразил Том. — Ты сама так сказала. — Что ты предлагаешь мне делать? — спросила Гермиона с холодной жесткостью в голосе. — Ты хочешь, чтобы я осталась здесь, в прошлом? С тобой? Могу уверить тебя — это не приведёт ни к чему хорошему. — Н-но… я думал… — нерешительно произнес Том. — Я думал, что ты… любишь меня? Гермиона зло фыркнула: — Конечно, люблю. Как ты думаешь, сколько это будет длиться? — с издёвкой она подняла брови. — Вечность? Десять лет? Один? Может, нам повезёт, и мы протянем полгода. Я, честно говоря, держу за нас кулаки. — Почему ты так говоришь? — прошептал Том, явно ошарашенный её жесткими словами. — Потому что при том, как всё выглядит сейчас, вопрос времени, когда ты начнешь реализовывать свои планы, — злобно прошипела Гермиона. Том нахмурился. — Какие планы? «Как будто он не знает» — подумала Гермиона, смерив его взглядом. Затем с ядовитой язвительностью она прошипела: — О, не знаю. Может, стать Лордом Волдемортом — это в твоих планах? Том вскинул глаза, услышав это имя. — Я не стану этим человеком. — Он — всё, о чём ты когда-либо мечтал, всё, чего ты так жаждал, — её голос был твёрд, как камень. — У него есть власть, последователи, и полное отсутствие морали. Том покачал головой, услышав это. Он осторожно сделал шаг вперёд, теперь стоя прямо перед ней. Его взгляд был умоляющим, когда он сказал: — Я видел в твоих воспоминаниях, что он сделал с тобой. Ты действительно думаешь, что я смогу причинить тебе такую боль? Гермиона встретила его взгляд, не отводя глаз, они были твердыми и безжалостными. Когда она не ответила, Том, дрожа, произнёс: — Я же сказал тебе, я никогда не причиню тебе боль, Гермиона. — Ты пообещал, — холодно ответила она. — Но давай будем честными, ты уже нарушал свои обещания раньше, не так ли? — Не это. — Значит, ты не собираешься охотиться на меня только потому, что я магглорожденная? Никаких «Круцио» в мой адрес? — спросила она с насмешкой. — Или, может, ты вместо этого используешь нашу связь, чтобы заставить меня делать твои тёмные дела? Может, ты не будешь применять «Круцио» ко мне, но используешь мою магию, чтобы навредить другим… моим друзьям. В любом случае, Том, ты всё равно будешь причинять мне боль. — Я- я не буду, — пробормотал Том. — Я не стану этим человеком. — Ты только что утверждал, что моё присутствие в прошлом не стало причиной смерти Марка, — горячо ответила Гермиона. — Что это значит? Что я не могу изменить прошлое, даже если захочу? Это уже предопределено? — Я не знаю… — Том беспомощно посмотрел на неё. — Если это правда, то я уже знаю твоё будущее, — Гермиона оскалилась. — И я отказываюсь оставаться здесь, рядом с тобой, и смотреть, как ты становишься Им. Я уж точно не позволю себе погрязнуть в твоем болоте. — Почему ты настаиваешь, что я стану этим человеком? — осторожно спросил Том. — Разве я не достаточно изменился? Он взял её руку в свою и осторожно сказал: — Я твой парень, Гермиона, даже несмотря на то, что знаю, что ты магглорожденная. Мне больше не важно, кто твои родители. Я открылся тебе. Ты знаешь обо мне то, о чём никто не знает. И меня это устраивает. Я знаю, что связь между нами тебя мучает. Но я тебе говорил — я никогда не буду… Гермиона прервала его, не давая закончить: — Я знаю, что ты убил Эйвери. — …использовать её против тебя… — голос Тома оборвался, и его глаза расширились. — Что? Гермиона холодно взглянула на него и, повторив, сказала: — Я знаю, что это ты убил Эйвери. — Н- нет, — сказал Том, в его голосе звучала искренность. — Я этого не делал. Я не убивал Эйвери. Кто тебе это сказал? Дамблдор? Это ложь. Я ничего не делал. Том смотрел на неё с широко раскрытыми глазами, полными шока. Он искренне молил её поверить ему, и все это только вызывало у Гермионы горечь и отвращение. — Не утруждай себя, — прошипела она. — Я знаю, что это был ты. Я сразу заподозрила тебя, как только услышала об этом. Потом я пошла и поговорила с людьми. С Николлс, например. И с Малфоем. Том покачал головой, всё ещё упорно сохраняя маску невинности. Гермиона заметила, как за этой маской нарастает тень беспокойства. — Не верь им, — сказал он с просьбой в голосе. — Они лгут. Они пытаются нас разлучить. Они уже пытались раньше. — Нет, Том, — закричала Гермиона, теряя терпение. — Я знаю. Я заглянула в разум Малфоя. Я видела тебя. Не отрицай этого. Когда Том услышал это, невинное выражение на его лице исчезло, словно с лица соскользнула маска. Он открыл рот, и его голос стал холодным и безжизненным: — Что мне было делать? Этот ублюдок напал на меня. Я должен был просто стоять и ждать, пока он сделает своё? — Нет, — вспылила Гермиона. — Но существует куда больше вариантов, чем взять и убить его. Том посмотрел на неё, его взгляд был непроницаем, словно камень. — Если бы Эйвери одолел меня, он бы пошёл за тобой. Я не мог позволить ему это. — Том, мне не нужно, чтобы ты защищал меня от таких, как Эйвери, — резко произнесла Гермиона. — Я не мог позволить Эйвери уйти безнаказанным, — прошипел Том, его голос становился всё более тёмным. — Ты не понимаешь? Он бы попытался снова. Я не собираюсь проигрывать таким, как он. Гермиона фыркнула в ответ, а Том прищурил глаза и насмешливо спросил: — Или тебе бы понравилось, если бы Эйвери победил меня, и ты оказалась бы в его руках? Уверен, он бы относился к тебе как к настоящей леди. Гермиона сжала губы в тонкую линию, и ярость в её груди разгорелась с новой силой. — Ты можешь оправдывать свои поступки сколько угодно, но это не изменит того факта, что ты убил другого человека. Том молча сверкнул глазами, в которых вспыхнул яркий алый огонь, и с жуткой спокойностью прошептал: — Он этого заслужил. — Нет, — рявкнула Гермиона. — Эйвери был больным ублюдком, и я действительно его ненавидела, но он не заслуживал того, чтобы быть убитым. Она сделала шаг вперёд и свирепо посмотрела на Тома, её взгляд был твёрд, как сталь. — Просто признай это, Том: ты убил Эйвери не потому, что он угрожал мне. Ты сделал это, потому что хотел. Тебе понравилось отнимать его жизнь, и именно это стало единственной причиной твоих действий. Гермиона сверлила Тома взглядом, её глаза искрились опасным огнём, словно готовые разорвать его на части. Том окинул её взглядом. К удивлению, красное свечение исчезло из его глаз, утихла и ярость. — Гермиона, пожалуйста, — сказал Том мягким, почти нежным голосом. — Я не ангел, но я и не тот бездушный демон, каким ты меня пытаешься выставить. Перестань использовать мои якобы злодейства как оправдание, чтобы уйти. Ты не хочешь возвращаться в своё время. Почему ты настаиваешь? Он поднял руку и осторожно положил на её плечо. Его взгляд был настойчивым, проникающим в самую душу, когда он вглядывался в её глаза. Гермиона вздрогнула от его прикосновения. Быстро отступив, она прервала контакт и, притянув мантию-невидимку, сделала шаг назад. Голос её стал ровным и холодным. — Мне всё равно, что ты говоришь. Моя обязанность — вернуться в своё время. — Это твое настоящее! Здесь и сейчас! — твёрдо сказал Том. — Ты должна перестать убегать! — Я не убегаю! — вспылила Гермиона. — Я пытаюсь защитить ход времени! — Это не твоя обязанность, — настаивал Том, крепко держа её за плечи. — Мои друзья погибли, сражаясь за мир. Как я могу предать их жертву? — Это абсурд! Никто из твоих друзей еще не умер! — повысил голос Том и грубо потряс её. — Никто не умер! Тебе нужно прекратить чувствовать вину. Гермиона отвернула взгляд, глаза её наполнились слезами. Том заметил это и осторожно сказал: — Я не знал твоих друзей, но они бы не хотели, чтобы ты так страдала. Они бы не хотели, чтобы ты теряла себя. Ты должна отпустить их. Ты имеешь право быть счастливой. Гермиона вырвалась из его рук и сделала шаг назад, тяжело дыша. Безутешные слёзы катились по её щекам, и она закричала на Тома: — НЕТ! Ты говоришь, что не знал их? Что они не погибли? Её магия проснулась и яростно закружилась вокруг неё, подпитываемая бушующим гневом. Она с ненавистью уставилась на Тома и прошипела: — Знаешь что? Ты их убил! Каждый из моих друзей мертв. Из-за тебя! Том отступил на шаг, как если бы его ударили в лицо. Из горла Гермионы вырвался сдавленный смех, её взгляд снова скользнул по его лицу. — Может быть, это даже моя вина, что ты… что ты превращаешься в этого злого, отвратительного монстра! Глаза Тома расширились, когда он услышал последнее слово, вырвавшееся из уст Гермионы. Она же продолжала яростно изливать гнев: — Ты уже на полпути, не так ли? Всё, что ты мне когда-либо говорил, было ложью. Я почти молила тебя, чтобы ты не предавал меня снова, чтобы ты был честным со мной. Как же я была наивна, что верила тебе. Всё это время ты только… только хотел получить власть Старшей палочки. Как же я была глупа, что доверилась… а теперь ты владеешь мной! Том всё продолжал смотреть на неё, тяжело дыша, и просто покачал головой. Магия Гермионы трещала вокруг неё, сверкая яростными вспышками. Но её злая магия не касалась Тома. Она не рвала пространство вокруг него, как должна была бы, и это ещё больше разозлило Гермиону. Её следующие слова были остры, как нож, и холодны, как лёд: — Знаешь что, Том Риддл? Ты появился — и все уничтожил. Ты убил мою семью. Ты убил моих друзей и мою любовь. Всех! — её голос поднялся до крика, полного ярости. — Ты уничтожил меня! Ты сломал меня, смеясь мне в лицо. Ты действительно извращённый монстр! Ты вытягиваешь жизнь из всего! — А теперь… а теперь, после всего, что ты сделал, ты хочешь, чтобы я забыла своих друзей? — Гермиона прошипела это с недоумением. — Просто забыла, как они боролись и погибли? Как я сражалась? Том стоял перед ней, будто прикованный к месту. Затем, едва слышно, он произнёс: — Я не монстр… — Ты говоришь мне быть счастливой? — прошептала Гермиона, слёзы катились по её щекам. — Без тебя я была бы счастлива. Том повернул голову в сторону, избегая её взгляда. Его руки сжались в кулаки. Гермиона наблюдала за ним, слёзы продолжали катиться по её щекам. — Отдай кольцо. Её голос, подавленный слезами, звучал с неожиданной твёрдостью, как сталь. Том всё ещё не смотрел на неё, но его челюсть напряглась, когда он услышал её приказ. Его серые глаза, словно притянутые каким-то невидимым магнитом, опустились на золотое кольцо на его правой руке. Чёрный камень на кольце тускло блеснул в свете солнца. В отличие от камня, серые глаза Тома сверкали, когда он взглянул на неё, полные горькой мольбы. Он едва слышно прошептал: — Пожалуйста… Несмотря на всю боль, раздиравшую её сердце, лицо Гермионы оставалось холодным и непроницаемым. Даже слёзы, катившиеся по её щекам, казались чуждыми её твёрдому выражению. Она не ответила на его просьбу, а просто щелкнула пальцами. Её магия откликнулась мгновенно. Золотое кольцо с силой сорвалось с его пальца и полетело в её протянутую руку. Гермиона схватила мантию-невидимку одной рукой, а кольцо — другой. Затем она призвала свою магию и, крутанувшись на месте, исчезла. Тёмное давление аппарации охватило её, и она покинула Тома.

***

С мягким хлопком Гермиона вновь появилась за многие мили от Хогвартса. Она сразу осела на колени, слабость захлестнула её. Пустой взгляд блуждал по окружающему пейзажу. Перед ней простирались зелёные луга. Неподалёку росла пшеница. Её стебли ещё сверкали ярким зелёным, но не за горами был момент, когда они станут золотыми. Всё вокруг было таким спокойным и идиллическим. Странно было думать, что Гермиона оказалась здесь, в этом самом месте, менее чем год назад. Беженка, едва успевшая вырваться из охваченной войной страны. Трясущимися пальцами Гермиона расстелила мантию-невидимку перед собой. Осторожно положила кольцо Гонтов на неё. Затем села на землю, скрестив ноги, и уставилась на два Дара. Слёзы не прекращали стекать по её щекам. Разозлённо Гермиона подняла руку и вытерла их. Её ссора с Томом вновь и вновь прокручивалась в голове. Свежие слёзы навернулись на глаза, когда она вспомнила тот болезненный взгляд на лице Тома. Но всё, что она сказала, было правдой. Всё без исключения. Все её доводы были железными, неоспоримыми. Разум Гермионы был слишком логичным, слишком организованным, чтобы не увидеть этого. Дрожа всем телом, Гермиона сидела в траве. Время текло. Оно всегда будет течь. Оно всегда текло. Её взгляд был прикован к Дарам, лежащим перед ней на траве. Мысли, взбудораженные до предела, не отпускали Тома. Его грустный, сломленный взгляд, не был ли это последний раз, когда она его видела? Извращённый монстр. Снова разум Гермионы, упорядоченный и логичный, подсказывал ей факты. Волдеморт действительно был монстром. Он был убийцей и палачом. Он наслаждался чужой болью. Он был безжалостным, бездушным, холодным и совершенно неспособным испытывать сострадание. Волдеморт был злом, и он разрушил её жизнь. Том и Волдеморт — это был один и тот же человек. Так что называть Тома извращённым монстром было оправдано. Факты. Всё абсолютно однозначно. Гермиона мягко провела указательным пальцем по золотому кольцу с чёрным камнем, и перед её глазами вспыхнули образы. Она увидела красивое лицо Тома с улыбкой, его мягкие серые глаза, сверкающие в ответ на её взгляд. Она увидела, как он смеётся над чем-то, что она сказала. Потом он нежно поцеловал её. Его руки крепко обвивали её, словно она была чем-то ценным, чем-то, что нужно беречь. Факты…? Том был лжецом и не имел ни малейших угрызений совести, используя других. Он любил причинять боль и не стыдился убийства. Он был точно таким же, как и Лорд Волдеморт. Это был факт. Но вот та привязанность, что светилась в его глазах, когда он смотрел на неё… это тоже был факт. Насколько он мог, Том любил её. А Гермиона… она любила его тоже. Без тебя я была бы счастлива. Но это, с другой стороны, не было фактом. Это было далеко от истины. Без Тома Гермиона не была бы счастлива. Эта мысль заставила её глубоко вздохнуть. Запах свежескошенной травы, которую согревало тёплое летнее солнце, ударил в нос. Гермиона закрыла глаза и позволила солнечным лучам коснуться её лица. Она вдыхала воздух, наполняясь этим удивительным ароматом. Теперь, когда все факты стали явными, вся ложь раскрыта, а истина обнажена, что ей делать? Её путь был так ясен. Она была так уверена, что должна сделать. Гарри и Рон, она хотела, чтобы они гордились ею за то, что она сделала правильный выбор. Она должна была вернуться в своё время, в страну, охваченную войной. Гермиона посмотрела на Дары. Что её останавливает? Почему она не может просто сделать это? …потому что она не верила в монстров? Гермиона сильно прикусила нижнюю губу, выдавив кровь, и снова коснулась золотого кольца… кольца Тома. Время продолжало своё течение. Постоянное и, казалось, неизменное. Если бы время было рекой, можно ли было бы её разрушить? Гермиона совершенно не понимала концепцию времени и не знала ничего о последствиях его изменения. Никто, собственно, не знал. «И вот я здесь» — подумала Гермиона, её взгляд блуждал по зелёной лужайке. Оказавшаяся в ловушке и совершенно потерянная. Гермиона любила анализировать вещи, собирать информацию и взвешивать факты. На основе своих исследований она предпочитала принимать логичные решения. Но на этот раз твёрдые факты ничего не решили. Они беспомощно указывали в обе стороны. Она могла остаться в прошлом и надеяться, что ничего плохого не произойдёт, или вернуться в своё время… и надеяться, что ничего плохого не произойдёт. Гермиона закрыла глаза и позволила голове откинуться назад. Солнечные лучи тепло касались её лица, и в её сердце промелькнула робкая надежда. Могла ли река времени продолжать свой путь мирно, даже если путешественник во времени стоял на её берегу, наблюдая? Глубоко внутри Гермиона знала, что она могла бы убежать от этого, спрятаться и отрицать это. Она могла бы назвать это своей стыдливостью или временным безумием. Она могла бы сказать, что путешествие во времени разрушило её обычно такую логичную способность принимать решения. Но в конце концов, всё было очень просто. Она не хотела уходить. Гермиона всё ещё сидела, закрыв глаза, в самом центре лужайки. Тёплое солнце светило на неё, запах свежескошенной травы наполнил воздух, и улыбка медленно расползлась по её губам. Пришло время возвращаться домой. Она должна была сказать Тому — извращённый монстр он или нет — что она всё равно любит его. Гермиона открыла глаза. Медленно, без спешки, она сняла ожерелье, которое когда-то подарил ей Том. Затем продела цепочку через кольцо Гонтов и снова повесила его на шею. Кольцо легло на её грудь. С уверенностью и осторожностью Гермиона аккуратно сложила мантию-невидимку. Держа мантию в своей руке, она встала с земли. На этот раз, когда она закружилась на месте, её путь был яснее, чем когда-либо.

***

— Отдай кольцо, — сказала Гермиона, её голос был жёстким и лишённым эмоций. Том просто беспомощно уставился на неё. Безжалостно Гермиона приказала своей магии вырвать кольцо из его рук. Он не мог ей помешать и лишь с дрожью прошептал: — Пожалуйста… Гермиона не обратила на него внимания и с тихим треском исчезла. Том почувствовал, как его тело содрогнулось, и он возненавидел себя за это. Он поднял дрожащую руку и провёл ею по лицу. «Извращённый монстр» Это оскорбление было ему не новым. Том вырос, слыша такие слова. Извращённый, грязный, сумасшедший, ненормальный Том Риддл. Испорченный. Дети в приюте называли его так, воспитатели, миссис Коул… Картер. Они считали, что в него вселился демон, и хотели отправить его в психиатрическую больницу. Миссис Коул часто восклицала, что только лоботомия может помочь такому, как он. Все они были убеждены, что Том — зло, прогнившее до самой сути. Том сжал руки в кулаки. Неужели он действительно думал, что что-то изменится? Даже здесь, дома, в Хогвартсе, в волшебном мире, он всё равно оставался чуждым… другим. Мерлин, как же он был испуган в приюте. Том вспоминал, как плакал, засыпая, надеясь, что мама и папа придут и спасут его. Как жалко. Его мать была никчёмной, беспомощной ведьмой, похожей на маггла. Отвратительно слабой. А отец был магглом. Том был рад, что они не пришли и не спасли его. Ему точно не нужны были такие люди в жизни. Теперь и Гермиона оставила его. Она покинула его, как и мать, как и отец. С пустым взглядом Том уставился в то место, откуда она исчезла. Гермиона была единственной, кто видел его настоящим, кто принял его таким, какой он есть. Том качнул головой. Нет… ему не нужна была и Гермиона. Ему не нужен был никто. И тут на Тома обрушилось воспоминание. Жестокое, оно разыгралось перед ним, словно хотело напомнить ему, откуда он пришёл и куда ему нужно идти… Том вышел из своей комнаты и неспешно пошёл по узкому коридору к лестнице. На его лице появилась злая ухмылка, когда он увидел страх в глазах других сирот и как они стараются избегать его. Гнусные магглы! Если бы только у него была его палочка, тогда он мог бы дать этим отвратительным магглам настоящий повод бояться его. На его лице появилась злая гримаса. Дамблдор забрал его палочку на время летних каникул. Как же он ненавидел Дамблдора. Перед Томом стояла группа малышей-сирот, блокируя узкий коридор. Они ещё не заметили его, так были поглощены своей глупой игрой в шарики. Том презрительно ухмыльнулся, наблюдая за ними. Маленькая девочка с косичками сидела на полу, сжимая в руках большой красный шарик. Не говоря ни слова, Том с силой толкнул её в сторону. Она ударилась о стену и разрыдалась. Том даже не взглянул на неё и, не замедляя шаг, направился к лестнице. Ему нужно было поговорить с новым попечителем, Картером. Том внутренне усмехнулся, представляя этого человека. Он совсем не желал разговаривать с магглом, это раздражало его до глубины души. К тому же, Картер осмелился позвать его в свой кабинет, как будто у Тома не было более важных дел. Всего несколько недель, и он отправится на третий курс в Хогвартс. Какое ему дело до этого жалкого маггла. Том спустился на первый этаж и подошёл к кабинету попечителя. Он встал перед знакомой дверью и, сдержав недовольный вздох, поднял руку, чтобы постучать. Миссис Коул часто вызывала его сюда, пытаясь поучать, а теперь вот Картер. Он даже не пытался скрыть свою досаду, когда постучал. — Войдите, — послышался голос с другой стороны. С недовольным выражением на лице Том открыл дверь и вошёл. Комната встретила его теми же убогими видами, что и раньше: старая, скрипучая мебель, которая вряд ли когда-то сочеталась друг с другом, ржавый дровяной котёл в одном углу и прогнивший стол под окном. Картер стоял рядом с этим столом и уже подозрительно изучал Тома. Он был высоким, с квадратным подбородком, а на его шее болтался большой серебряный крест на цепочке, явно подчеркивающий его благочестие. Том, едва заметно скривив губы, с отвращением посмотрел на него. Никакие строгие черты лица, ни тяжёлые брови, сдвинутые в вечном недовольстве, не могли впечатлить Тома. — Том, — прогремел Картер, в ярости. — Почему ты так долго? Том лениво приподнял бровь, усмехнувшись в ответ. — Я пришёл как можно скорее, — сказал он, насмешливо откинув голову. Выражение лица Картера ещё больше потемнело, ярость заполнила его глаза. Том холодно проигнорировал это. Ему было всё равно, что подумает этот глупый маггл. — Не смей говорить со мной таким тоном, парень, — зарычал Картер угрожающе. Том лишь пожал плечами и, не выражая интереса, спросил: — Ну и что? Зачем ты меня позвал? Лицо Картера, и так уже фиолетовое, стало ещё темнее. Он открыл рот и прокричал на Тома: — Я хочу, чтобы ты объяснил мне этот богохульный предмет, который я нашёл в твоей комнате. Надеюсь, для твоего же блага, у тебя есть хорошее объяснение. Картер яростно указал на что-то. Холодный взгляд Тома последовал за его жестом и сразу зацепился за книгу, лежащую на столе. Глаза Тома расширились, когда он увидел древний кожаный переплет. Его тело сковало изумление. Даже не всматриваясь в название, он сразу узнал её: «Как наслать проклятие и защититься, если проклятие наслали на вас». Он взял эту книгу в библиотеке Хогвартса и забрал с собой в приют. Том спрятал её в своей комнате, чтобы ни один маггл не увидел её. Когда Том смотрел на свою книгу, лежащую на столе Картера, в нём нарастала злость. Как смеет этот маггл прикасаться к его вещам? Как он смеет прикасаться к чему-то, что принадлежит волшебному миру? Глаза Тома метнулись на мужчину, и он зловеще прошипел: — Это моё! Том рванулся к книге, но Картер оказался быстрее. Молниеносно он отошёл от стола, с силой схватил Тома за плечо и крепко держал его, не давая ему достать книгу. — Отпусти! — приказал Том, пытаясь вырваться. Картера это совсем не впечатлило. Он ещё сильнее сжал руку Тома, и его глаза наполнились гневом, когда он громко заявил: — Так, ты признаёшь, что это уродство твоё? Что ты делаешь работу дьявола? — Ты не имеешь права трогать мои вещи! — с яростью выкрикнул Том. Картер поднял руку и ударил Тома по лицу. Крик боли и удивления покинул Тома. Его свободная рука метнулась к щеке. Картер все еще крепко держал его и угрожающе прошипел: — Миссис Коул предупреждала меня о тебе, мальчик. Я позабочусь о том, чтобы ты научился уважению. Том преодолел первоначальный шок и с новой силой попытался освободиться, чтобы уйти от этого человека. Как посмел этот грязный маггл ударить его? К сожалению, Картер был довольно мускулистым человеком, и ему не составило труда удержать двенадцатилетнего Тома. — Отпусти меня! — крикнул Том, с яростью пытаясь высвободиться. Хватка Картера усилилась, и Том зашипел от боли. Мужчина схватил библиотечную книгу и потащил Тома к дровяной печи. — Я не потерплю твоего нехристианского поведения, мальчик. Работа дьявола никогда не одержит верх под этой крышей, — громко воскликнул Картер, взяв книгу Тома и бросив ее в огонь. Том в шоке смотрел, как страницы книги почернели и рассыпались. Он вышел из ступора, когда жестокая рука схватила его за темные волосы и прижала лицо ближе к огню. Лицо Тома обдало жаром, и Картер зашипел на него: — Поверь мне, мальчик, ты попадешь сюда, если не покаешься. С силой Том попытался вырваться из тисков Картера. Он пнул мужчину и попытался вырваться на свободу. Шипение вырвалось из уст Картера, когда пятка Тома столкнулась с его голенью. Однако он не отпустил Тома. Вместо этого Картер потащил его к двери офиса. — Убери от меня руки! — крикнул Том на мужчину. — Я собираюсь вернуть тебя на правильный путь, Том, — угрожающе прошипел Картер. — Ты отрекешься от дьявола. Том изо всех сил пытался вырваться, пока Картер тащил его к лестнице. Сражаясь до последнего, Том всё равно не смог помешать тому, чтобы его затащили в подвал. — Неудивительно, что ты такой развращенный мальчик, — резко заявил Картер, когда они дошли до подвала. — Твоя мать была шлюхой из цирка, да? Забеременеть ублюдком — это единственное, что она могла сделать. Том стиснул зубы, услышав это. — Я не ублюдок! Мужчина не отреагировал, а просто грубо потащил его по темному сырому коридору. — Ты должен быть благодарен, что Коул взяла такого отвратительного монстра, как ты. Я бы выбросил тебя на улицу, — жестоко сказал Картер, открывая металлическую дверь и швыряя Тома в комнату позади. Том пошатнулся и почти потерял равновесие. Он едва смог разглядеть влажные бетонные стены и плесень на полу, как Картер снова схватил его. Том задохнулся от боли, когда его ударили по лицу. На этот раз ему удалось вырваться и броситься к двери. Его рука уже сомкнулась на ручке, когда Том почувствовал, как кто-то схватил его за воротник. Затем его отбросило прочь, и он с силой столкнулся с бетонной стеной. Том упал на пол. Он схватился за ноющее плечо и посмотрел на Картера широко раскрытыми глазами. Мужчина навис над ним, его лицо побагровело от гнева. — Я не позволю тебе заразить других детей своими сатанизмом. — Картер усилил свое восклицание пинком. — Это дом честных, трудолюбивых людей. Мы посвящаем свою жизнь Господу. Том задохнулся от боли, когда еще один удар настиг его. Лежа на полу, он прижался к стене позади себя, а Картер продолжил бить и пинать его. Том почувствовал металлический привкус во рту и как кровь свободно течет из носа. Он тщетно пытался защититься от ударов поднятыми руками. Вскоре от боли у Тома закружилась голова, и его дыхание стало затрудненным. Из-за боли он едва заметил, что удары ногой прекратились. Осторожно Том открыл глаза. Сквозь туман он увидел стоящего над ним Картера. В его руке было что-то серебристое. Том задохнулся от боли, когда мужчина внезапно наступил ему на левую руку. Картер наклонился к нему, и Том понял, что мужчина держал в руке нож. Он слабо попытался увернуться. Его пальцы все еще были раздавлены пяткой мужчины, когда Картер глубоко вонзил нож в руку Тома. Том заскулил от боли, когда нож прошёл сквозь его плоть от запястья до плеча. Мгновенно из глубокого пореза потекла темно-красная кровь. Острая боль затуманила разум Тома, и все его тело задрожало. Затем его схватили за воротник и дернули вверх. Том болезненно застонал. Он открыл глаза и уставился на лицо Картера. — Если я когда-нибудь снова найду тебя с чем-то нечестивым, вроде этой книги, — прошипел Картер с угрозой в голосе. — Я убью тебя, Том. Его рука стиснула воротник Тома, почти задушив его. — Ты понял? Глаза Картера были полны ненависти, когда они смотрели на Тома. Том едва мог дышать, но ему удалось прохрипеть. — Да. Картер отпустил его. Тело Тома бессильно упало на бетонный пол. Он зажмурился и свернулся в клубок. Боль сотрясала его тело. Сквозь агонию он услышал удаляющиеся шаги Картера. Тяжелая металлическая дверь захлопнулась за ним. Том услышал звук закрывающейся двери. Он остался лежать на грязном полу комнаты, израненный и истекающий кровью. Том лежал там, казалось, вечность. Часы и дни. Его разум блуждал, туда-сюда. Он больше не мог его контролировать. Была только боль. И страх. Он был в ужасе. Он чувствовал, как все ускользает. Его тело горело от лихорадки, но Том всё равно дрожал, ощущая холод. Рана на его руке ужасно болела. Каждое движение вызывало мучительную боль во всем теле. Ему очень хотелось пить, но воды не было. Некому было о нём позаботиться. И Том испугался. Тело и разум покидали его. Он знал, что как-то должен выжить, несмотря ни на что. Том молил свою магию помочь ему. Это было единственное, на что он мог рассчитывать. Он заставлял себя, без сна, без конца, секунда за секундой, существовать. Даже боль была лучше, чем быть поглощённым тьмой. Он не хотел умирать… «Да, это был тот самый момент» — понял Том. Тогда, когда он был на дне, и, наконец, всё осознал. Именно тогда он увидел правду и свой путь. Путь, вдали от слабости и смерти. Вдали от своей беспомощной матери и грязного маггловского отца. Он не нуждался в них. Он не нуждался ни в ком. У него была магия и сила. Этого было достаточно. Как он мог забыть? — задавался вопросом Том, испытывая отвращение к самому себе. «Ты — монстр» Даже она так думала. Гермиона была его слабостью. Он не нуждался в ней. Внутри Тома нарастал шторм гнева. Она сбила его с пути. Полная лжи. Он верил ей. Верил в неё. Он был ослеплён её добротой. Но всё это была ложь. Магия Тома покинула его тело и заискрила вокруг него. Она была совершенно тёмной, полной ярости и ненависти. Том закрыл глаза и наслаждался яростью своей магии. «Я люблю тебя» Её голос отголоском прозвучал в его голове, заставив Тома почувствовать странный укол в животе. Его глаза мгновенно распахнулись. Ложь, ложь, ложь… шептала его магия. Холодная, как лёд, она обвивала разум Тома. Даже если это не было ложью, это не имело значения. У Тома была его сила и магия. Ему не нужно было ничего больше. Ни она, ни кто-то ещё. Он не был монстром. Том был другим. Лучше. Пришло время снова следовать своему пути. Он будет неуязвим. Тьма смерти больше не будет ему угрожать. Том отвернулся от замка и взглянул туда, где находились главные ворота Хогвартса. Странным образом, всё это началось с Картера, не так ли? Значит, ему и должны достаться все лавры…

***

Гермиона нахмурила брови, стоя на краю Запретного Леса. Тома нигде не было видно. Она оставила его здесь. Хотя, впрочем, она и отсутствовала довольно долго. Всё равно Гермиона отчаянно нуждалась в том, чтобы найти Тома. «Ты вытягиваешь жизнь из всего!» Гермиона содрогнулась от своих собственных резких слов. Она закрыла глаза и сосредоточилась на своей магии. Связь с Томом всё ещё не давала ей покоя, но сейчас она собиралась использовать её. Она призвала свою магию и позволила ей свободно кружить вокруг неё. Почти незаметное, но ощутимое притяжение её магии потянуло её в одном направлении. Улыбка расплылась на лице Гермионы. Это был Том. Похоже, он забрел глубоко в Запретный Лес. Может быть, ей следовало бы беспокоиться, но она была просто рада, что нашла его. Магия с нетерпением окружила её, и Гермиона переместилась к Тому. Когда Гермиона вышла из давления аппарации, её сразу же охватило ударное пламя тёмной магии. Она ахнула от удивления. Магия висела в воздухе, окружала всё вокруг и больно хлестала её. Гермиона оказалась на небольшой поляне, окружённой стеной деревьев. Солнце медленно скрывалось за верхушками деревьев, и поляна погружалась в сумрак. Но Гермиона не обращала внимания на это, её взгляд был прикован к источнику всей этой тёмной магии. Том стоял в центре поляны. Он ещё не заметил её. Гермиона чувствовала, как волны злой тёмной магии исходят от него. Затем её взгляд упал на фигуру, лежащую на земле. Гермиона резко вдохнула, узнав этого человека. Она видела его раньше — это был попечитель детдома Тома, Картер. Он лежал без сознания на земле. Прямо рядом с ним лежала книга. Она была раскрыта, и белизна её страниц резко контрастировала с тьмой. Ужас охватил Гермиону так сильно, что она едва могла дышать. Она узнала эту чёрную книгу. Это был дневник. Содрогаясь всем телом, Гермиона сделала шаг вперёд. Том всё ещё не заметил её, но его магия яростно истязала её. Боль сковывала её движения, и она замедлилась. Всё было, как если бы она шла сквозь густую, вязкую грязь. Вдруг Том взмахнул палочкой, и яркий белый свет вырвался из её кончика. Свет пронёсся по воздуху, обогнул лежащую фигуру Картера и дневник рядом с ним. Затем свет медленно опустился и разделился на два потока. Один обвил тело Картера, другой завис над дневником, а через несколько секунд исчез в его страницах. Страх охватил Гермиону. Она понимала, что происходит, хотя никогда не была свидетелем такого ритуала. Это было создание крестража. Том хотел создать свой первый крестраж! Безжалостная паника поглотила Гермиону полностью. Она не могла позволить ему сделать это. «Ты извращённый монстр!» — её жестокие слова эхом пронеслись в её голове. Гермиона всё еще пыталась добраться до Тома. Он был всего в нескольких метрах от неё, но чем ближе она подходила, тем сложнее становилось разрушить его тёмную магию. Она ощущала, как прядки этой чрезвычайно сильной магии хлестали её. Она пыталась защитить себя собственной магией, но на её руках и лице всё равно появились мелкие порезы. Капля крови стекла по её щеке. Том всё ещё не заметил Гермиону, слишком глубоко он был поглощён тёмным ритуалом. Но он ещё не закончил. Гермиона всё ещё видела жизнь в теле Картера. Он дышал и слегка подёргивался, в то время как яркий свет извивался вокруг него. Том ещё не убил его. В этот момент Том поднял свою палочку, и паника вновь охватила Гермиону. Она уже видела тёмное заклинание как слабое зелёное свечение на кончике палочки Тома. Он собирался убить Картера. Он собирался разорвать его душу на части. — Том! — крикнула Гермиона в отчаянии, прежде чем он успел завершить это самое тёмное из всех заклинаний. Том замер, услышав её голос. Он не опустил палочку, но повернул голову в её сторону. Гермиона слабо вздохнула, увидев его лицо. Оно было как маска — пустое, непроницаемое, лишённое всякой эмоции. Но его глаза… они были кроваво-красные, зловеще сверкающие в сумерках. Словно угли, тлеющие от ненависти. В этих глазах не было ничего от Тома. — Том, остановись! — закричала Гермиона. Он даже не вздрогнул, его взгляд бесстрастно прошёлся по её фигуре. — Пожалуйста, ты должен остановиться, — умоляла она, её голос дрожал. Том перевёл взгляд на Картерa, а затем снова вернулся к ней. — Зачем? — спросил он, и его голос был ледяным. — Останови это, — шепотом сказала Гермиона, полная отчаяния. — Ты не можешь этого сделать. Это неправильно. — Ты хочешь его спасти, — произнёс Том тихим, опасным голосом. Гермиона яростно покачала головой, продолжая бороться, чтобы приблизиться к Тому. Но его магия не позволяла ей. Сколько бы она ни старалась, тёмная магия Тома насильно отталкивала её назад. — Конечно, ты хочешь защитить этого мужчину от меня, — сказал Том мягким голосом, хотя пугающе холодный оттенок не покидал его речи. — Потому что я — зло. Я — монстр. Он отвернулся от неё, и Гермиона почувствовала, как его магия усиливается. — НЕТ! — закричала она, когда Том начал взмахивать палочкой. — Я здесь не для того, чтобы его спасти. Слёзы катились по её щекам, пока она смотрела, как Том колеблется. Он не закончил заклинание и снова повернулся к ней. — Не ради него? — спросил он тихим голосом. — Нет, — Гермиона покачала головой. Затем шепотом добавила: — Только ради тебя. Зловещая усмешка скривила уголки губ Тома, когда он услышал ее слова. — Ради меня? — спросил он со злобой в голосе. — Ради тебя, — Гермиона посмотрела на него умоляюще. — Только тебя. Я не хочу, чтобы ты стал этим монстром. Внезапно тёмная магия вокруг неё снова со всей силой ударила по ней. Гермиона зажмурилась от боли, чувствуя, как эта мощь проникает в её тело. — Слишком поздно, — произнёс Том тем ужасно спокойным тоном. — Я уже монстр. Ты хотела изменить меня. Но это то, кто я есть. Том развёл руки в стороны, и на его губах заиграла жестокая, насмешливая ухмылка. Затем, чётко выговаривая каждое слово, он сказал: — Я убийца. Гермиона сделала прерывистый вдох, глядя на эту непроницаемую холодную маску на лице Тома. Его глаза горели багровым светом, и они безжалостно впивались в неё. — Я знаю, кто ты, — сказала она тихо. — Я люблю тебя. Не оставляй меня. Его глаза вспыхнули опасным огнём, когда он услышал её. Затем Том зловеще усмехнулся. — Ты не любишь меня, — сказал он жестоко. — Ты любишь Тома Риддла. Но он — это ложь. Его никогда не было. Я — Волдеморт. — Нет, нет, — воскликнула Гермиона, отчаянно. — Не имеет значения, как ты хочешь себя называть, я люблю тебя. На мгновение сомнение мелькнуло в багровом свете его глаз. Но вскоре оно исчезло, и он сказал, его голос стал твёрд, как сталь: — Слишком поздно. Ты была права. Я — монстр. Том отвернулся от неё. Гермиона с ужасом наблюдала, как он взмахивает палочкой. Она знала эти движения, знала эту ужасную силу, которая собиралась у кончика палочки. Это была жестокая магия. Безжалостная и беспощадная. Это было единственное заклинание, которое невозможно отменить. Его последствия были окончательными и необратимыми. Гермиона не могла позволить Тому сделать это с собой. Она не могла позволить ему причинить себе боль. Она должна была остановить его. Тёмная магия Тома всё ещё витала в воздухе. Она заполнила всё пространство и не давала Гермионе двигаться. Гермиона собрала всю свою магию. Она чувствовала, как она пульсирует в её теле. Тёплая сила. С течением времени она изменялась, но всё равно была такой знакомой. Такой успокаивающей. Гермиона позволила этой силе выйти из нее. Когда магия обвила её, она вдруг почувствовала, как тёмная магия Тома перестала её атаковать. Вместо этого две силы начали смешиваться. Гермиона не была удивлена. В конце концов, её магия принадлежала Тому. Он был её хозяином. Почему магия Тома должна была сопротивляться части самой себя? Она позволила своей магии слиться с его. Теперь она не могла использовать свою магию, но зато снова могла двигаться. Она наблюдала, как Том направил палочку на Картера. Начало заклинания собиралось на кончике его палочки. Гермиона почувствовала его в воздухе. Оно оставляло на языке отвратительный вкус разложения и гнили. Она закрыла глаза. Гермиона была напугана, но она знала, что должна сделать. Её рука сжалась в кулак вокруг шелковистого материала мантии-невидимки Гарри. Было успокаивающе держать часть своего прошлого рядом. Даже кольцо Тома было с ней, оно всё ещё висело у неё на шее. Она не была одна. Её магия окружала её. Прядки магии Тома были вплетены в её. Всё это ощущалось так комфортно и знакомо. Гермиона медленно выдохнула. И тогда она услышала голос Тома. Это не стало неожиданностью. — Аврада Кедавра. Глаза Гермионы широко распахнулись, и она рванула к Тому. Зелёное проклятие понеслось, рассекая воздух, прямо к безжизненному телу Картера. Хотя оно и было нацелено на мужчину, но именно Том будет тем, кто погибнет. Гермиона должна была его спасти. Заклинание было непобедимо. Однажды высвобожденное, оно не исчезнет, не унеся жизни. Не колеблясь, Гермиона бросилась между Томом и Картером, прямо на пути этого зелёного света. Том нуждался в спасении. Заклинание рвануло в её сторону, потрескивая от необузданной силы. Последнее, что она увидела перед тем, как заклинание ударило её, — это исчезновение багрового света, оставившее после себя мягкие серые глаза. Они расширились от страха. Гермиона восхитилась этой мягкостью, которая наконец-то смогла полностью развеять ненависть. В конце концов, крестражи могут быть созданы только через хладнокровное, безжалостное убийство. Зелёный свет вонзился ей в грудь. Ей не было больно.