Бестиарий Грейвза

The Rasmus, "Shot"

31 января, 1928 г. На этот раз головная боль была не эфемерной, словно неверный весенний ветерок, веющий сразу со всех сторон. Она была вполне определённой, тяжёлой и распирающей, как гнойный нарыв, готовый излиться мутным густым содержимым. Болел левый висок, отдавая тонкие тропинки боли в глаз и челюсть, ноя в сердцевинах зубов. Каким-то извращённым образом, осознание боли принесло Грейвзу очень маленькое, но облегчение. Потому что это было единственным, что сейчас было понятным. Всё остальное плавало вокруг него – рядом, но стоит протянуть руку - и оно ускользало сквозь пальцы холодным неясным туманом. Где он? Как он тут оказался? Что произошло? Боль жарко пульсировала, живя какой-то своей, не управляемой Грейвзом жизнью, когда он всё же смог открыть глаза. Холодные и шершавые стены. Кладка крупных тёмно-серых камней была надёжной и подавляющей. Не только морально, но и магически – она вытягивала все силы творить волшебство. Твёрдая и жёсткая деревянная доска, на которой лежало его тело и массивная чёрная металлическая дверь с запертым наглухо окошком не оставили в нём ни малейшего сомнения – Грейвз находился в камере для особо опасных заключённых. В одной из тех, в которых Грин-де-Вальд провёл более трёх месяцев своей жизни. Какая же, сожри его скрытни,* ирония! Было прохладно и невыносимо, до звона в ушах, тихо. В этой тишине скрип доски под телом, когда аврор решился сесть, прозвучал оглушительно громко. Комок тошноты подкатил к горлу, но Грейвз стиснул зубы и совершил титаническое усилие – последняя порция горчащего нёбо огневиски осталась при нём. Рука сама по себе потянулась к пульсирующему от боли виску, но тут же отдёрнулась. Ни к чему бередить свежую рану. Одежда – заботливо отглаженные накануне мистером Шепардом свежие рубашка и брюки, - были беспощадно измяты и испачканы полосами серо-коричневой грязи. На правом локте красовалась длинная прореха, края которой стали тёмными от спёкшейся крови. Словно шкодливый ребёнок, видит Морриган! Перед глазами Грейвза невольно возник образ недовольно качающего головой мистера Шепарда. - Мастер Персиваль! – нравоучительно-разочарованно звучал его голос в памяти волшебника. Аврор усмехнулся. Зря. Не замеченная ранее рана на губе, покрытая свежей корочкой, снова лопнула. Тёмно-красная капля быстро увеличилась в размерах и сорвалась вниз, оставляя на груди некогда белой рубашки тёплую, контрастно-тёмную, почти чёрную полосу, обрывающуюся рваным пунктиром. Кончик языка прошёлся по неровным краям ранки, слизывая густую, отдававшую металлом кровь. Острая боль и вкус железа заставили его мозг работать, выдирая из вялой апатии лёгкого сотрясения мозга. Лихорадочный, испуганный шёпот Медины, символ Даров в его ладони и… Дальнейшие события вспоминались с трудом, словно сквозь густой слой вязкого, непрозрачного желе. Палочка в руке Грейвза, ватное безразличие, с которым он наблюдал, как по его слову в сторону мадам Президент срываются яркие зелёные искры, испуганный взгляд Серафины. Недоумение и ужас в глазах флегматичного Канга, кинувшегося на начальника, как заправский игрок в регби. Грейвз почувствовал, как сквозь нездоровое веселье пострадавшего мозга до него начал доходить весь ужас ситуации. Он напал на своего Президента. Персиваль Грейвз совершил государственную измену. С такими преступниками никто не церемонился. Пальцы зарылись в короткие седые волосы, будто могли удержать всё случившееся в голове. Словно если это останется лишь в его сознании, оно перестанет быть правдой. Но, к сожалению, Грейвз не знал ни одного заклинания, которое могло бы превратить случившееся в иллюзию. Серафина Пиквери мертва?

***

Грейвз не мог сказать с уверенностью, как долго просидел в тесной каменной камере, вспоминая все подробности своего нападения на Серафину. Может час, может сутки. Никто не беспокоил его одиночество. Империо, это определённо было Империо. Грейвз почти полгода прожил под чарами Грин-де-Вальда, поэтому не узнать их теперь он просто не мог. Но ведь тёмного волшебника даже не было в стране, как он смог заставить аврора напасть на мадам Президент? И Морена. Грейвз подозревал в измене всех – даже в один постыдный момент, стоило признать, Тину Голдштейн. Но Морену Медину в шпионаже подозревал одной из последних. Скорее человеком Грин-де-Вальда могла оказаться немногословная Адвар Зури – мастер окклюменции, о которой Грейвз знал не так много, как следовало. Или Кёртис Вайс – мягкий, слегка слабовольный, но всё же достаточно высокий по званию аврор. Честолюбивая карьеристка Аманда Флеминг, чей предок раньше занимал пост Президента, а семья негласно считалась одной из самых влиятельных в стране, держа в руках многие невидимые нити, за которые очень любила тянуть. Несомненно, Аманда желала со временем стать главным аврором и у неё были причины убрать с поля фигуру наставника. Или же её напарник – Майкл Фишер, до безумия влюблённый в свою жену – Кэмерин. Почти так же сильно, как Грейвз – в Тину. Стоило Грин-де-Вальду пригрозить расправой над женщиной – и Фишер пошёл бы на что угодно. Как и Грейвз. Сама Кэмерин не была белой и пушистой овечкой. Она знала многих тёмных магов едва ли не лично и обладала большой сетью знакомых, предпочитавших прятать лица в тени. Грейвзу были очень полезны её источники, но он всегда знал, что жёсткие грани закона в сознании Кэмерин всегда были мягче и податливей. Она могла преступить их, а затем без угрызений совести соврать напарнику и начальству. Для неё рамки миров закона и преступности всегда были условными, смешиваясь воедино. Или же Сэм Уоллес – сильный, но не самый сообразительный из авроров. Обставить и запутать такого – долго стараться не надо. Он мог даже сам не понимать, что сделал что-то противозаконное, поэтому не стал бы сомневаться и чувствовать себя виноватым. Значит, выявить в нём предателя было бы куда тяжелее. И так можно было продолжать до бесконечности, перебирая всех авроров МАКУСА. Уверен Грейвз был лишь в Оуэне, Тине и близнецах Медина. Мауро был самым весёлым и жизнерадостным аврором. Грейвз никогда не видел его в унынии или злости. Даже тогда, когда стало известно, что жить их матери осталось недолго – её сжирала лихорадка скрытня, от которой не было изобретено волшебной пилюли. Тогда Морена смотрела на всех с извечным выражением – серой маской на лице, из-за которой прочесть её эмоции было очень сложно, боль выдавали лишь опухшие и покрасневшие веки – следы непролитых слёз. Мауро был грустен, но ободряюще сжимал плечо сестры, стараясь поддержать её. Исправить они ничего не могли, но Мауро принял решение не впадать в отчаяние, а помочь Морене пережить потерю матери. Мауро Медина всегда действовал так, как подсказывал ему твёрдый моральный компас. И если Мауро был светлым близнецом, то Морена – тёмным. Она была хитрой, умной и асоциальной. Общение с коллегами – или просто с людьми, которых не надо было бить заклятьями, скручивать и сажать в камеру, - давалось ей непросто. Зато она была великолепным работником – знала как вытянуть информацию, которая была нужна Грейвзу. И казалось бы – чем не кандидат для роли шпиона? Но был один момент. В тот день, когда шпион Грин-де-Вальда угрожал Грейвзу не-маговским пистолетом, Морена оставалась в баре. Он был почти уверен в этом. Как она сумела оказаться в двух местах одновременно? В камере было тепло и сухо, но Грейвза била крупная дрожь. Он смотрел на свои трясущиеся пальцы и широкие, грубые ладони, но не видел их. Перед глазами стояло удивлённое лицо Серафины. Идеально прилизанный светлый локон играл золотистым блеском в многочисленных огоньках свечей. Парчовый тюрбан с виду весил не один килограмм, но её голова гордо удерживала его уже не первый час. Раскинувшая вышитые золотой нитью крылья птица на её мантии на мгновение ослепила Грейвза своим блеском. До черноты карие глаза, почти всегда уверенные и спокойные, смотрели на него с неверием и немым вопросом. Отчего-то в его душе не было страха или ужаса от осознания того, что он натворил, пусть и не по своей воле. Просто потому что, как и Серафина, всё ещё не мог в это поверить.

***

Казалось, он сидел в одиночестве в этом глухом каменном коробе уже не один день, когда вдали наконец послышались звуки – глухие, не отдающие эха, тяжёлые шаги. Три пары ног шли быстро и чётко, не сбиваясь ни на секунду. Четвёртая заплеталась и спотыкалась, а временами по мерзким скребущим звукам становилось понятно, что владельца ног волокут. Наконец, конвой остановился под его дверью, послышался протяжный, отдающий в зубах скрип несмазанных петель и шум падения тела. Замок надёжно заперли, укрепили заклятьями, и трое направились прочь. Грейвз напряжённо вслушивался в топот удалявшихся шагов и шорох в камере напротив, которую не мог видеть. Насколько он знал, тюремное крыло, в котором он очнулся, сейчас пустовало. Это означало, что его невольным соседом мог оказаться только один человек. - Аврор Медина. – Тон его был ровным и выражал спокойствие, которое он сейчас не ощущал. Лишь лёгкая хрипотца от длительного молчания выдавала ненормальность ситуации. – Доложить! Он обращался к ней так, словно их сейчас не разделяли узкий каменный коридор и две металлические двери. Словно он сидел в своём кресле в кабинете, а аврор Морена Медина зашла, чтобы доложить об успешном завершении операции. Ответом ему послужил полусмех-полувсхлип, оборвавшийся рваным, сдавленным рыданием. Грейвз даже усомнился в своём выводе. Морена Медина на его памяти ни разу не плакала. Даже тогда, когда близнецам сообщили о смерти их матери. Истерика – а это была именно она, - длилась, к чести Медины, совсем недолго. Грейвз молчал, слушая, как приступообразные всхлипы сошли на нет. - Сэр, - осипшим от рыданий голосом ответила она. Вежливости в её тоне было куда больше, чем обычно. Только вот исправить эта вежливость ничего не могла. – Разрешите начать с самого начала. Я давно готовила эту речь. - А я давно её жду, - так же нейтрально ответил аврор, усаживаясь прямо на стоптанный и холодный каменный пол у двери своей камеры, готовясь слушать. Всё началось в ноябре двадцать пятого, когда Мауро постепенно стал становиться вялым, медлительным, временами им даже овладевали вспышки раздражительности – невиданное дело. Морена поняла, что с братом творится неладное, и поволокла его к колдомедикам. Новости оказались неутешительными – лихорадка скрытня, от которой умерла их мать, перешла по наследству к Мауро. Этого Морена вынести не могла. Мауро взял с неё обещание молчать, не желая видеть жалость коллег и лишиться работы, без которой не смыслил жизни. Морене оставалось лишь согласиться и с болью наблюдать, как брат угасал, не в силах ничем ему помочь – колдомедики годами искали средство против болезни, но пока, увы, оно так и не было найдено. Мауро сохранял оптимизм и жил из последних сил. Морена умирала вместе с ним, с ужасом думая, что ей придётся остаться после смерти брата совершенно одной. Так продолжалось до тех пор, пока во время одной из облав в её руки не попался один из сынков Гнарлака – старший, один из любимчиков, которому он прочил передать по наследству свою криминальную империю. До камеры в катакомбах Вулворт-билдинг она его так и не довела. Взявшийся из ниоткуда гоблин предложил ей слишком заманчивую сделку. Сотрудничество с Гнарлаком взамен на жизнь брата. Если официально колдомедики говорили, что лекарства нет, это не значило, что его не нашли гоблины. Морене было нечего терять – благополучие Мауро для неё всегда было важнее всего прочего. Тогда она ещё не знала, что на вторую чашу весов легли её зачаточная совесть, жизни не-магов, обскура, свобода Грейвза и благополучие самой госпожи Президент. Вначале сотрудничество было не таким уж и обременительным. Закрыть глаза на поставку артефактов и запрещённых ингредиентов для зелий. Сокрыть кое-какие улики, чтобы очередной отпрыск Гнарлака поскорее оказался на свободе. Не так уж и сложно, тем более наградой оказывался маленький пузырёк с зельем, который она раз в неделю незаметно подливала в кофе брата. И зелье действовало – Мауро оживал. Он больше не шутил через силу и даже смог вернуться в сборную по кводпоту Конгресса. И никто бы не сказал, что месяц назад брат всерьёз думал над завещанием. Морена была счастлива. Потом, в один момент, всё скатилось низзлу под хвост. Медина узнала, что Гнарлак работал на Грин-де-Вальда. - Если хочешь получить новую порцию зелья, - сказал однажды гоблин, выдыхая вонючий дым сигареты, завихрявшийся в фигуры скалящегося вампуса и тревожно клекотавшей птицы-грома, - ты должна сообщить мне о слабых местах своего шефа. Морена знала лишь об одном. Собственно, о нём знали многие в Аврорате. Тина Голдштейн. Медины не было рядом, когда Грин-де-Вальд с Гнарлаком и его людьми схватили Грейвза в плен, но получила чёткие указания – следить за главным аврором. Если Грейвз попытался бы освободиться от чар Империуса или подать кому-то знак, ей следовало устроить Тине «несчастный случай». - И помни: или Голдштейн, или твой брат, - пристально и тяжело глядя на неё своими немигающими поросячьими глазками, заключил Гнарлак. Морена согласилась, забирая из рук гоблина очередной пузырёк, но внутренне похолодела – она не была уверена, что сможет устранить коллегу. Поэтому весть о том, что следует убрать Тину из отдела, Медина восприняла с неожиданным даже для себя облегчением. Это оказалось до смешного просто. На тот митинг Вторых Салемцев они направились вместе. - Как ужасно Бэрбоун обращается с этими бедными сиротками! – деланно возмутилась Морена, озвучивая вслух мысли самой Тины. – Они же её до смерти боятся! Этого оказалось достаточно, чтобы подстегнуть злость и без того расстроенной Голдштейн. Расставание с Грейвзом, его полное пренебрежение и вид затравленных детей смешались в один большой ком ярости, который обрушился на голову Мэри Лу. Тина лишилась значка аврора. Это значило, что Морене больше не пришлось бы её убивать. И казалось, что всё приходило в норму. Ей лишь изредка приходилось общаться в внушающим ужас и трепет Грин-де-Вальдом, когда тот объявлялся в МАКУСА под маской Грейвза, чтобы он не совершал совсем уж откровенных промашек. А зелья исправно сдерживали болезнь Мауро, который ни о чём не подозревал, радуясь неожиданному исцелению. Но продолжалось это недолго. В один из вечеров Гнарлак вызвал её раньше назначенного срока. - Скоро всё раскроется, - нервно оглядываясь, едва слышно шепнул он. – Скоро все поймут, что Грейвза долго держали в плену. Мы вернём его на место, подправив память. Твоя задача – не раскрыться и продолжать наблюдение. И, когда придёт время, ты должна будешь передать ему послание. - Какое? – Нервозность гоблина передалась и ей, но ответа она так и не получила. Вместо него в её руке оказался проклятый флакончик с лекарством для брата. Грейвз вернулся – потрёпанный, но целый и живой. И ничего не знающий о её предательстве. Вернулась Тина – счастливая и без дамоклового меча над головой, о существовании которого и не подозревала. Мауро продолжал принимать лекарство, сам о том не ведая, и жил полной жизнью. Грин-де Вальд потрепал немало нервов Морены, когда ей приходилось вести допрос на глазах мадам Президент, но затем уехал из страны. И наступило затишье, которым Морена наслаждалась. Наслаждалась, но не могла не думать, что именно задумали гоблины и тёмный маг. Для чего им был нужен Грейвз? Однажды, в один из первых весенних дней, Мауро сгрёб её в свои медвежьи объятья – просто так, без причины, - и с блаженной улыбкой на лице заявил: - Ты лучше всех, Ринни! Не знаю, как бы я смог выкарабкаться из всего этого без твоей поддержки. Ты единственный человек на свете, которой я всегда доверяю, потому что ты самая добрая, честная и желаешь мне только добра. Морриган знает, что взбрело в его голову и заставило произнести те слова. Но они сослужили свою дурную службу – атрофированная совесть Морены решила начать соответствовать высокой оценке - пробудилась и выросла. И первым, на что обратила своё внимание, было решение сорвать планы Грин-де-Вальда. Если им был необходим живой Грейвз, чтобы выполнить какое-то последнее поручение, которое в любом случае нельзя будет назвать полезным для волшебников Северной Америки, это следовало исправить. И не отягощённая излишней моралью Морена решила убить босса. Сначала она выкрала из-под носа старого, вечно дремлющего на дежурстве мистера Тейта смеркута. На тот момент идея казалась удачной. Она знала где жил Грейвз, знала о том, что жил он один – а значит, больше никто не должен был пострадать. Но на следующее утро шеф прибыл с пойманной в сферу тварью. Морена долго размышляла – стоило ли устраивать новое покушение? Она сильно рисковала выдать себя Грейвзу, который после случая со смеркутом стал пристально следить за аврорами. Или Гнарлаку, чьи люди то и дело мелькали на периферии её зрения – наблюдали за тем, как она исполняла условия их договора. Но услышанная краем уха, совершенно случайно, весть о том, что жизнь Грейвзу оставили для того, чтобы он лишил её мадам Президент, поставила всё на свои места. Морена выкрала из хранилища вещдоков не-маговский пистолет, раздобыла волос Тины Голдштейн и решила положиться на удачу. Вначале она благоволила Морене. Медина дождалась вечера, когда Грейвз вышел в наблюдение с близнецами. Спустя несколько часов, когда босс стал всё чаще поглядывать на циферблат карманных часов, Морена в облике здоровяка смогла незаметно укрыться в уборной и выпила ещё одну порцию оборотного зелья, переодеваясь в заранее приготовленное платье, наспех покрывая губы слоем помады и криво втыкая крашеное страусиное перо в неопрятно собранную причёску. И ей почти удалось – шеф последовал за ней и дал обезвредить себя. Но гоблинов было не так-то просто провести. - Брось, милая, - недобро глядя ей в глаза, хмыкнул взявшийся словно из ниоткуда Гнарлак, - мы оба знаем, чего ты хотела. Если бы мы не следили за вами, ты бы смогла сорвать его план. За это тебя следует наказать… Морена аппарировала обратно в бар – к брату, которого подставила под удар со всей этой своей глупой совестью и попытками спасти госпожу Президент. Но слава Морриган, Морена всё ещё была нужна Грин-де-Вальду. Близнецы отделались испугом. Больше Морена не высовывалась, молча ожидая приказов Гнарлака. Ждать пришлось достаточно долго. - Передашь ему вот это и слова: «Обезглавьте змею», - прокуренным хрипловатым голосом велел гоблин. – Остальное – не твоя проблема. Но он врал. Последствия наконец настигли Морену и оказались именно её проблемой. - Меня приволокли с экстренного слушания Ковена, сэр, - произнесла Медина в воцарившейся после её исповеди тишине. – Они вытянули всю правду. Им известно, что вы не виноваты. Грейвз молчал - в его голове не осталось ни единой связной мысли. Сознание было иссушено рассказом Морены. - Меня приговорили к казни. – Слова звучали пусто и безразлично. Они не вызвали в мужчине ни волнения, ни сочувствия. – В итоге Мауро ненавидит меня, без лекарства ему опять начнёт становиться хуже, госпожа Президент в больнице, а я умру. Морена смирилась со всем. Уже очень давно. - Серафина жива? – Голос Грейвза звучал напряжённо и натянуто. Эта весть была единственной, что пробудила в нём отклик. - Пока что да, - устало ответила ему Морена из-за дверей. – Кинтана сказала, что колдомедики борются за её жизнь. Фраза была неутешительной, но Грейвз почувствовал, что его руки снова затряслись – на этот раз от облегчения. Ещё он понял, что Грин-де-Вальд добился своего. Змея – МАКУСА, – обезглавлена. Теперь она не могла вмешаться в международные дела - разобраться бы с воцарившейся после поступка Грейвза неразберихой. Не каждый день советники совершали покушения на своих Президентов – рядовые волшебники ещё долго не успокоятся, требуя от временного правительства решительных мер. И Грин-де-Вальд мог начать свою войну. - Вы должны знать, сэр, - нарушила тягостную тишину Морена. Голос её был непривычно тонким и жалобным, - мне очень жаль. Грейвз ничего ей не ответил.

***

15 февраля, 1928 г. Её увели на следующее утро и больше Грейвз никогда не видел Морену Медину. За ним самим пришли лишь через несколько дней. Веритасерум, серебристые тягучие нити памяти – они использовали всё, чтобы увериться в словах Медины – Персиваль Грейвз был под Империо. Он действительно ничего не помнил и действовал не по своей воле. Он действительно имел запрещённую связь с подчинённой, благодаря чему стал лёгкой мишенью для манипуляций. Он действительно вспомнил все события, но сокрыл их от Ковена. Они вытащили на всеобщее обозрение все его тайны, копаясь в них, как в грязном белье. - Прости, Персиваль, - искренне сожалела Мэйера Кинтана. Её глаза за стёклами строгих прямоугольных очков были наполнены болью и горечью. – Я ничего не могу поделать. Народ требует исполнения закона. Нам придётся приговорить тебя к казни. Казалось, за проведённые в бесчисленных допросах и в каменных стенах недели, Грейвз уже умер. Никакое событие больше не вызывало в его душе ни малейшего отклика. Он не ел, не спал, мало пил. Грейвз смирился со своей судьбой, как и Медина. - Когда? – спросил он без интереса. - Завтра, - нехотя ответила Кинтана. Он лишь кивнул в ответ.

***

Внезапно он осознал, что вот эти самые часы, которые он проводил всё в той же камере, изученную за последние дни до малейшей детали – его последние часы. Чего он добился? Он похоронил родителей, стал самым молодым аврором в истории МАКУСА, обезвредил очень много тёмных волшебников. Но помнить ведь будут совсем не это. Лет через десять о нём будут говорить – это тот аврор, что служил Грин-де-Вальду. Тот аврор, что совершил покушение на мадам Президент. Тот аврор, что был глуп и слаб, не разглядел врагов у себя под носом. Что будет помнить о нём Серафина, если выживет? Что единственный друг едва не убил её? Что будет помнить Тина? Что её кумир, наставник и любовник предал всё, чему она верно служила? Мысли медленно закружились вокруг образа Тины. Грейвз наивно надеялся, что она давно в другой стране, за океаном, рядом со своей сестрой, и вести о последних событиях в Вулворт-билдинг ещё нескоро дойдут до её ушей. Но в душе понимал, что это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Вялый водоворот сознания нарушили торопливые, сбивающиеся шаги, звучавшие всё ближе и ближе. Такие короткие и неровные – детские. Они приблизились и пронеслись мимо, оставляя Грейвза гадать: что мог забыть ребёнок в самой охраняемой части катакомб Вулворт-билдинг? Шаги резко затихли. - Сэр главный аврор? Где вы? – прошипел нервный девичий голосок. Такой знакомый, что Грейвз сам не заметил, как оказался на ногах, судорожно вцепляясь пальцами в холодный металл двери. - Здесь! Я здесь! – таким же громким шёпотом ответил он. Снова быстрые шаги, невнятный дрожащий голос, шепчущий заклятья, грохот ключей в замке – и дверь со скрежетом отворилась. Перед ним стояла дёрганная, немного помятая и всё такая же тощая, но совершенно точно живая, Рыжая ведьма. - Джинджер? – выдохнул Грейвз, не в силах поверить своим глазам. - За мной, сэр! – рванула она прочь по коридору, стуча по каменной кладке стоптанными каблуками. – Разговоры потом! И он послушно последовал за ожившим призраком. Терять Грейвзу было нечего. Поворот, ещё один поворот – аврору не нужен был проводник, чтобы найти выход из подземелий – он знал эти лабиринты как свои пять пальцев. Но отсутствие охраны не могло не насторожить его. Была глубокая ночь, когда коридоры огромного здания пустовали, а тишина нарушалась лишь единичными сторожами и дежурными, так что юркая рыжая девочка с неровно заплетёнными косами и осунувшийся маг в помятой несвежей одежде не вызвали ничьего внимания. Девочка то и дело останавливалась за колоннами и углами, напряжённо вслушиваясь в ночную тишину. Она вела его в зал местных перемещений, это Грейвз понял на полпути. Он ничего не спрашивал, послушно следуя за своим неожиданным белым кроликом. Их побег проходил на удивление гладко. Пока за одним из поворотов тощее детское тельце не влетело на ходу в массивную тёмную фигуру. - Вы слишком долго, - недовольно заявила фигура голосом Уоллеса, подхватывая девочку на руки. - Я ещё ни разу не была в том крыле вашей тюрьмы, заблудилась, - так же недовольно пробурчала Джинджер, стараясь сползти обратно на твёрдый пол. - Сиди смирно, - грозно шикнула вышедшая из тени вторая тёмная фигура, оказавшаяся аврором Зури, - Мы будем быстрее, если ты не станешь отставать. Грейвз удивлённо смотрел на своих бывших подчинённых. Казалось, они добровольно шли на нарушение закона – устраивали побег государственному изменнику. - Что происходит? – строго спросил он напарников. Скорее по привычке, нежели действительно желая услышать ответ. - Позже, сэр, - коротко обняла его Адвар. – Сейчас не до разговоров. За следующим поворотом их встретило безмятежно сопящее тело Просто Джона – наверняка работа Зури и Уоллеса. Все трое на цыпочках проскользнули мимо, стараясь не потревожить магический сон охранника. - Вас всех ждут большие неприятности, - сокрушённо пробормотал себе под нос Грейвз. - Не больше тех, что уже есть, - хмыкнул Уоллес. До заветной двери они добрались без приключений. Там их ждали ещё двое спящих патрульных и спрятавшиеся за колоннами Кэмерин и Вайс. - Быстрее, - распахнул перед ними дверь Кёртис и вся группа авроров торопливо скользнула внутрь. - А теперь объяснит мне кто-нибудь, какого драного низзла тут происходит? – слегка запыхавшись, потребовал Грейвз. - Что непонятного, сэр? – недоумённо пожала плечами Кэмерин. – Мы устраиваем вам побег. Валите прочь из страны, далеко-далеко, чтобы мы вас больше никогда не видели! – И тут же подошла и крепко обняла его, как чуть раньше это сделала Зури. – Живите, сэр! - Они же всё узнают, - выдохнул Грейвз, обнимая её в ответ. В глазах предательски защипало – он осознал, что такой жест самопожертвования от тех, кого он раньше подозревал в измене, растрогал его слишком сильно, заставляя расклеиваться на глазах. - Это уже наши проблемы, - упрямо мотнул головой Вайс. – А теперь торопитесь, портал сработает в любую секунду. Уоллес и Вайс едва успели ободряюще хлопнуть его по плечам, как прозрачная сфера, к которой он и Джинджер прижали ладони, рванула их прочь, размывая линии реальности.

***

16 февраля, 1928 г. Портал выкинул их в тёмный портовой переулок – Грейвз понял это по многочисленным деревянным ящикам для фруктов и стоптанным окуркам, мокнущим в блестящих зеркалах луж. Джинджер поплотнее запахнула проеденную местами молью шаль и выпустила в зимнее небо морозное облачко дыхания. Судя по тому, как часто она оглядывалась, их тут кто-то ждал. Грейвз подошёл вплотную к девочке, садясь у её ног на корточки, чтобы видеть бледное лицо. Его обессиленные долгим добровольным голодом пальцы обхватили тощие детские плечи. - Я считал, что ты мертва, - начал говорить он. Тон его был извиняющимся. – Когда ты не вышла на связь… - Меня вычислили, - недовольно дёрнула плечиком девочка, морща конопатый носик. – Пришлось бежать. Мне удалось вовремя скрыться, но появляться в Нью-Йорке было опасно. Куда безопаснее было, чтобы все думали, что я мертва. Вы в том числе. Серые глаза девочки были ясными и прозрачными, словно лёд на зимнем пруду. Они смотрели на него не по-детски строго и равнодушно. - Извини меня, - еле шевеля начавшими мёрзнуть губами произнёс Грейвз. – За то, что подверг опасности. - Мне не нужны ваши извинения, господин аврор, - неожиданно озорно улыбнулась она. – Я вас из той камеры не за «спасибо» вытащила. - А за что? – слегка растерялся Грейвз. Но прозвучавший из-за угла серого кирпичного здания шорох шагов не дал ей ответить. - За безопасность, - сделал это за неё вышедший навстречу Оуэн Канг. – Она бежит с вами. - Оуэн, - выдохнул Грейвз, искренне обнимая старого друга. По его лицу расплылась слабая улыбка – первая за последние дни. - Босс, - похлопал его по плечу Канг. – Нам нужно торопиться. Ваше отсутствие скоро заметят. Грейвз подстроился под широкий размашистый шаг друга, слушая его рассказ. - Вас обезоружили сразу же после первой попытки напасть на госпожу Пиквери. – Джинджер резво семенила следом, бодро стуча башмаками по мёрзлой мостовой. – Медину тоже поймали на месте – все видели, как она обратилась к вам до того, как вы словно обезумели. Потом началось форменное безобразие – весь отдел внутренней безопасности – Аврорат, патруль, отдел по связи с не-магами – развалили и начали допрашивать всех подряд. С пристрастием. Президентское кресло временно занял Ирвин Нинандер, но оно его очень не устраивает, - позволил себе усмешку Оуэн. – В общем и целом, ни одному из нас скорее всего уже не быть аврором. Но вашей казни мы не допустим. И вы, и мы не доглядели в Морене Медине предателя. Это наша общая ошибка, так не стоит вам одному расплачиваться жизнью за неё. - Как Серафина? – выдохнул Грейвз. Недели без физических нагрузок и недостаток пищи ослабили его. - Мадам Президент до сих пор в Пэвэти, но колдомедики настроены оптимистично, - подбодрил его Канг. – Мы сумели устроить вам побег изнутри – убрали охранников и патрульных, раздобыли портал. Но нам был нужен кто-то в самой тюрьме, кто смог бы вас вытащить. - И как же вы нашли Джинджер? – посмотрел Грейвз вслед девочке, вприпрыжку побежавшей вперёд – к пирсу, у которого стоял массивный силуэт трансатлантического теплохода, очерченный неверным лунным светом. - Её нашли не мы, - улыбнулся Канг. Волшебник запомнил его именно таким – улыбающимся. – Удачи тебе, Грейвз. Я очень горжусь тем, что учился и работал с тобой. - Я тоже, - улыбнулся ему в ответ Грейвз. – И знаешь что? Я даже простил тебе тот случай с зельем. Канг закатил глаза, в момент молодея лет на двадцать – именно таким Оуэн был в Академии авроров, до того, как годы службы не выбили из него эмоциональность. - Ты до сих пор никак не забудешь это несчастное зелье? – покачал он головой. - Я помню о нём каждый шаг! – усмехнулся Грейвз. – И тебе удачи. Вам всем! И поспешил за Джинджер, оглянувшись на одиноко смотрящую ему вслед фигуру друга всего лишь раз.

***

Он успел заметить, как юркий силуэт девочки скрылся в проёме главной палубы, и поспешил за ней чтобы не упустить из виду. Но стоило завернуть за поворот, как Грейвз сходу врезался во что-то. В кого-то – препятствие охнуло и попятилось, стараясь сохранить равновесие. Грейвз успел инстинктивно подхватить человека за плечи – тонкие и холодные. - Сэр? – выдохнул радостный женский голос, а его обладательница повисла на его шее, щекоча волосами на макушке нос аврора. - Тина? – не веря своим ушам отчего-то прошептал Грейвз, обнимая теплую талию девушки. – Вы не уехали? Но это действительно была Тина – её непослушная каштановая шевелюра, серое пальто, больше необходимого на три размера, строгие коротковатые брюки и мужские стоптанные ботинки. И бледное лицо с радостно блестящими глазами, смотрящими на него с тем же неверием и жадной радостью, как и его. - Пока ещё нет, ждала вас, – бодро ответила она, не пытаясь скрыть счастливую улыбку. – Как я могла уехать, когда на следующий день после увольнения узнала о вашем заключении? Пришлось срочно организовывать побег! - Что-то вы не очень торопились, - деланно проворчал Грейвз, чувствуя как внутри, в груди, разливалось ощущение полного, абсолютного счастья. - Организация побега – дело не простое, - хитро усмехнулась в ответ Тина. – Но уверена, у вас получилось бы лучше. - Так это вы нашли Джинджер? – поинтересовался бывший глава Аврората, глядя как быстрая тонкая фигурка девочки лезла выше – на вторую палубу. И внезапно осознавая, что всё ещё не выпустил из объятий тонкую фигурку Тины. Казалось, она была вовсе не против. - Пришлось попотеть, но за обещание вывезти её из страны, она согласилась. А остальных и уговаривать не пришлось. - Она всё же высвободилась из объятий мужчины, смущённо краснея и заправляя прядь волос за ухо . Тина была очаровательна в тусклом лунном свете, льющемся из просвета лестницы над её головой. Свободна, как птица и полна жизни. И Грейвз чувствовал, что она наполняла счастьем и свободой его самого – свободой от обязательств и груза прежних ошибок. - Теплоход отплывёт через три часа, а пока я должна показать вам кое-кого! – вдруг спохватилась Тина, тяня его за ладонь наверх – туда, куда устремилась Джинджер. В одной из кают, у дверей которой в нетерпении топталась рыжая девочка, Грейвза ждал сюрприз в виде взволнованного мистера Шепарда и занявшего всю нижнюю полку Боксёра. Мистер Шепард был крайне недоволен внешним видом своего мастера, но первым делом велел всем садиться за импровизированный стол, за очень поздний ужин. Джинджер долго уговаривать не пришлось. Через несколько часов Грейвз стоял на верхней палубе среди прочих не-магов, трогательно машущих руками и ситцевыми платочками провожавшим, остававшимся на берегу. Он опёрся локтями о поручень, глядя как рассветные красные лучи заливали пристань кровавым светом и чувствовал странную двойственность. Между ним и его прошлой жизнью нарастали километры мутных холодных вод залива Аппера и он был этому очень рад – он жив, рядом Тина и мистер Шепард, живая Джинджер. Всё это вызывало на его лице счастливую улыбку и дарило ощущение полёта. Но там, позади, оставалась Серафина, за которую он не мог не волноваться. «Без тебя ей будет безопасней», - уговаривал себя Грейвз. - О чём думаете, сэр? – неслышно подошла к нему Тина, как и он облокачиваясь на перила и смотря на золочёную первыми солнечными лучами фигуру Статуи Свободы. Едва заметные морщинки у уголков её глаз и губ, раньше бросавшиеся в глаза, теперь разгладились, делая лицо юным и свежим. - Вот думаю – а куда мы, собственно, плывём? – улыбнулся Грейвз, заражаясь ощущением безмятежности и счастья, витавшим вокруг неё. - К друзьям, сэр, - прищурилась она, взглянув на него. – Нас очень давно ждут друзья. Так они стояли ещё долго, глядя на удалявшиеся берега Нью-Йорка и холодные пенные барашки вод. Иногда счастье не нуждается в словах. ________________________________________ *Скрытень или Хайдбихайнд (англ. Hidebehind) — ночной фантом, обитающий в лесу и питающийся человекоподобными существами. Исходя из названия, скрытень может сливаться с почти любым объектом, прячась за ним, таким образом идеально скрываясь как от охотников, так и от своих жертв. Не маги подозревают о его существовании, но им не по силам с ним справится. Только волшебница или волшебник может пережить схватку со скрытнем (HarryPotterWikia).