You belong to me!

В который раз за сегодняшний день я ехала на переднем сидении. Ниган вел машину, выжимая из нее по максимуму, что мотор глухо ревел, а за нами выстроилась шеренга из других автомобилей наполненных Спасителями. — Я не знаю, что там будет. Поэтому… — он достает из-за пазухи небольшой пистолет. — Тип 54. У меня раньше был такой. Но мне не нужно. Спасибо. Я отлично справлюсь со своими. — я указываю рукой на заднее сидение, где лежит автомат. — Я не спрашиваю тебя! — он рычит и сует в руки мне гладкий ствол. Мы летим вперед под ночным небом усыпанным тысячами звезд, что отражают лунный свет. Бесконечно длинная полоса дороги уползает в высь, разрывая черную материю. В жилах закипает адреналин и бьет прямо в голову, от чего тело начинает дрожать или это может быть от прохлады. Но воспоминания захлестывают разум, и улыбка невольно растягивается на лице от льющегося из души тепла. — Прямо как раньше! — усмехаюсь я вслух, сильнее отдаваясь захватившему меня чувству ностальгии. — Что? — спрашивает он, но я не успеваю ответить, мы выезжаем на большой перекрёсток. Огонь полыхает, царапая небо яркими языками пламени, захватывая с собой все больше машин, составленных в ряды и ходячих, прущих в горячую бездну, как мухи на варенье. Все вокруг освещено, и кажется, я могу ощущать на себе жар этого пламени с такого расстояния. — Черт… — ругается мужчина и сворачивает на обочину, вместе с тем сметая напрочь пелену ностальгии. — Кто то есть в живых? — спрашивает он по рации. — Да… — отвечает мужской голос, разрываемый тысячью стонов ходячих. — Вперед! — командует лидер, и из машин за нами вываливают люди. — Что ты делаешь? — хватаю с заднего сидения винтовку и двигаюсь к капоту. — Прикрываю! Подъедь немного ближе! — я ложусь на крышу авто, расставляя ножки мощной винтовки. — Держись! — авто потихоньку двигается вперед. — Ну и стадо… Тут несколько сотен… — произносит Ниган. Я не отвечаю, хотя слышу его слова. Мысли в мгновения уходят, оставляя голову пустой. Вдох, выдох, выстрел. Вдох, выдох, выстрел. Один за одним давно мёртвые тела падают на землю и больше не встают. Я ни секунды ни медлю, через оптический прицел высматривая тех, кому больше нужно прикрытие. Многие из членов группировки в ручную сражались с зомби, используя топоры, ножи или копья. Крики смешивались со стонами, пепел с ветром, дым с облаками. — Осталось несколько выстрелов! Еще патроны есть? — кричу я, мужчина выходит из джипа и идет к багажнику. — Держи! — рядом со мной ложится коробка наполненная железом заправленным порохом. За спиной слышится замах и удар, я быстро поворачиваю голову. — Садись в машину! Я справлюсь! Твоя жизнь на много ценнее. — кричу я мужчине, что в нескольких метрах от меня выдергивает биту из черепа ходячего, но он не отвечает. — Ниган! — Не отвлекайся! — прикрикивает он своим басом, и я вновь начинаю целиться. Спустя полчаса все стихает. Последний мертвец падает мешком на землю, дым от пожара развеивается ветром и люди ликуют над победой. Я выдыхаю, чувствуя, как тянет плече от отдачи огнестрельного оружия. — Потери? — спрашивает Ниган. — Только Шон, до нашего приезда. Остальные целы. Он улыбается, смотря на меня. Люди — это ресурс. Люди должны жить. Мы нужны для того, чтобы восстановить цивилизацию. Неважно сколько умрет, главное, к чему это должно привести. Школьный звонок. Это глупо, но когда прозвенит звонок на урок, и дети займут свои места в классе, то все точно встанет на свои места. — Ты нарушила обещание… Ты вновь мне должна. — Как ты там говорил? Люди это ценный ресурс, на котором мы тут все строим. Было бы не хорошо, если бы я не поехала. — начинало постепенно светать. Звезды одна за одной исчезали в глубине, уступая место солнцу. Я смотрела на небо, задрав голову вверх. И в момент бесконечная, горькая тоска ударила в виски.- Я хоть и не очень полезна, но… Свою лепту хочу внести. — я скучала по друзьям, скучала по родителям. Я была совершенно одна. Не то, чтобы я ненавидела одиночество. Просто когда думаешь о том, как было раньше, начинаешь скучать. — Хах… — Босс, все целы. Мы свободны? — зазвучала рация, даже немного напугав меня. — Да. Возвращайтесь в Святилище. — Принято. — Садись в машину. Прокатимся. — он стучит по двери. — Хорошо. — я постепенно отрываюсь от нагретой под моим телом крыши. — Ох, боже, мои кости! — выдохнула я, чувствуя боль в каждом суставе. С каждым сантиметром поднимаясь все выше, мои кости по очерёдности хрустят. — Я не старая! Это все под тяжестью стальных яиц! Ниган смеётся, кладя биту обмотанную колючей проволокой на заднее сидение, но не отрывая от меня взгляд. — Ты там около часа пролежала не двигаясь — не удивительно. Наконец-то я сажусь, протягивая Нигану винтовку, чтобы она ненароком не упала, свешиваю ноги вниз, готовясь спрыгнуть. Огнестрельное оружие ложится на заднее сидение, подле такой дорогой вещи лидера, и его голос грозной сталью разрезает прохладный воздух. — Сидеть! — командует бархатный тембр. -Ты серьезно собралась прыгать? — Ну… А как? — я постепенно переминаюсь ближе к краю, чтобы приземление было максимально мягким, но мужчина подходит слишком близко, устраивается между моих ног и препятствуя спуску, его руки крепкой хваткой хватают меня за талию и поднимают, в то время, как я от недоверия, что он сможет удержать меня, обвиваю ногами его бедра. — С того момента, как я впервые взял тебя на руки ты скинула килограмм семь… Не круто, Кира. — меня пьянит такая близость и его запах, кажется еще мгновение, и я растворюсь. — Я много работаю! — оправдания вырываются откуда-то изнутри с легким укором в сторону лидера, — Приношу пользу общине! — мужчина не спешит опускать меня, неся прямо к пассажирской двери. — Я скоро пересмотрю наш с тобой договор, потому что меня он не устраивает. — его слова вызывают у меня глубокое удивление. Чего еще он хочет? Я всегда укладываюсь в норму и приношу пользу Спасителям. Стать одной из его жен? Никогда. Работать еще больше? А это можно попробовать. — А мне все нравится! Живу в комнате, даже соседи есть — крыса и пауки. Тихо, мирно, ни окна, ни света, одни свечи — романтика… — И тебе хватает? — одна бровь скользит вверх, по лицу, словно высеченному из мрамора. — Я все равно 90 процентов времени провожу за пределами Святилища. — Мда… — наконец-то мои ноги касаются земли, а мужчина открывает для меня дверь. — Точно пересмотрю… Не отводя от него удивленного взгляда, я заползаю на сидение, и жду пока мужчина сядет за руль. Ключи в зажигании проворачиваются, и мотор с ревом заводится, пока Ниган задумчиво смотрит вперед. — Так, ты не закончила… — неожиданно Ниган вспоминает тему оборванного диалога, нажимая на педаль газа. — Во мне же должна быть хоть какая-то тайна… — я лукаво улыбаюсь. — Я тебе не расскажу. Открыв рот, он медленно поворачивает на меня голову, словно в дешевом фильме ужасов, но на лице не наигранное чувство удивления, было самой настоящей реальностью. — Да-да. Вот возьму и не расскажу. — совсем по-детски заигрываю я, и на лице Нигана расплывается улыбка. — Твоя очередь? Кем был ты? — У нас сегодня, что? День исповеди? — он проводит рукой по волосам, зачесывая свои смоляные, местами поседевшие пряди, назад. Мне хотелось вновь ощутить их кончиками пальцев, погрузить в них ладонь, едва поглаживая по голове. — Скорее клуб анонимных алкоголиков. Делимся призраками минувших дней. То и дело сожалея или напротив… Ну по крайней мере я. — он упирается костяшкой указательного пальца в нижнюю губу. — Я был тем еще засранцем… — Ничего не меняется. Что тут, что там всемогущий Ниган плохой мальчик. — он грустно улыбается смотря на пустую дорогу, по которой легкой пеленой выползал туман, словно пушистое одеяло, укутывая землю. — Так и есть, но раньше… Я был на много хуже, чем сейчас. — сдавленно смеется он и делает невыносимо тяжелую паузу, от которой сердце начинает биться где-то в горле. — До всей этой эпидемии у меня была жена. Она была действительно настоящей и на данной момент единственной… Пока смерть не разлучила нас… Я был ублюдком — лгал и изменял ей. А потом она заболела. Рак поджелудочной. Она угасала с каждым днем… и ее не стало. — руки сжали руль с такой силой, что он заскрипел, как и что-то внутри меня. — Все, что я для нее сделал — это назвал биту в ее честь… Он с силой закусил губу, которая предательски дрогнула. Мужчина был открыт, показывая свои слабые места, любой сейчас бы мог причинить ему боль, но он доверился мне. А я не вправе разрывать эту кристальную чистоту. — Сожалеешь, что обманывал ее? — сердце глухо стучало, я поняла его без слов. — Ниган, как бы тупо мои слова не звучали, но… Ты реально тот еще говнюк, и если бы я оказалась на месте твоей жены, я бы отвела тебя в лес и отрезала по кускам твой член, обжаривая в кипящем масле и заливая тебе все это в рот… Но это жизнь и все имеют право на ошибки. Ты облажался… Но если она была с тобой до последнего вздоха, то любила тебя… Если в следующий раз у тебя будут подобные отношения, никогда не изменяй, иначе я найду тебя, привяжу к стулу, и прижгу твое красивое лицо утюгом. Несмотря на то, на сколько сильно будет против твоя избранница. Он остановил машину и посмотрел на меня. Лучики света, бликами играли на загорелой коже крепкого мужчины, его глаза отражали сильную боль, что столько лет он запирал в себе на сотни дверей и стальных замков, но губы были растянуты в легкой улыбке. Я изучала каждый сантиметр его лица, запоминала каждую эмоцию, что можно было прочитать, ценила каждое мгновение его исповеди. — Черт, Кира… Ты… — он выдыхает не отводя своих шоколадных глаз. — Извини, что заставила вспомнить. Просто, хочется узнать тебя лучше… — У меня такое же желание… — машина плавно двинулась вперед. Мы ехали молча, но Ниган то и дело поворачивал голову в мою сторону, что-то разглядывая во мне. На спидометре привычные 120 километров в час и машину слегка заносит на поворотах, я расслабляюсь, прикрывая глаза, но тело начинает невольно подрагивать. «-Кира, быстрее! -Да пытаюсь я! Твою мать! -Еще быстрее! -Кровь не останавливается! Давай транексамовую кислоту! -Давление падает… -Блять!» — Кира… — тянет приятный, знакомый до боли бархат голоса, и я резко вздрагиваю, открывая глаза. — Я что? Уснула? — Твой храп гремел на всю машину. — я окинула Нигана укоризненным взглядом. — Пошли. Хочу тебе кое-что показать. — мы выходим из машины и устремляемся в чащу. Ниган уводит все глубже в лес, который наполнен сотнями звуками. Начиная от шелеста листьев, и вздохов ветра, до щебета разбуженных, утренним солнцем, птиц. Где-то вдали было слышно, как течет вода. Я шла за мужчиной, ни отставая ни на шаг, то и дело задумываясь на счет его слов. Под ногами хрустели опавшие листья, покрытые кристальным инеем. У каждого из выживших есть своя история, которую мы тащим за собой, словно десятитонный камень, который мешает переступить через черту, за которой открываются новые, неизведанные горизонты. Мы прячем наши слабости, пеленая и укладывая на самые нежные подушки глубоко в сердце, стараясь, чтобы никто никогда не узнал о них. Новый мир, сорвал с нас маски прошлого и с силой налепил новые, где во главе стоят животные инстинкты, где мы управляемся природным страхом, что веками сидел внутри. — Пришли. — я поднимаю голову. За широкой спиной лидера раскидывается бесконечный лес, разрезаемый небольшим лезвием ручья, вода в нем бежала вниз с небольшого холма и падала на камни, разбиваясь на миллиард капель, что превращались в разноцветную радугу. Вдоль самой кромки воды росли тонкой линией разноцветные подснежники. — Это, что-то вроде твоего тайничка, где ты собираешься со своими подружками и вы плетете веночки? — я обхожу его, становясь параллельно мужчине, который смотрит на меня своим загадочным взглядом. — Еще до того, как я попал в святилище, я забрел сюда. Тогда я был совершенно один и жил тут несколько дней, теперь, когда мне нужно побыть одному, чтобы подумать о чем-то, я приезжаю сюда. — И как часто ты здесь бываешь? — я присела опуская свои руки в прозрачную прохладную воду, от чего мурашки пробежали по всему телу. — В последнее время очень… — И чем же так забита твоя голова, уважаемый лидер? — Не знаю, как поступить… — он садится рядом и двузначно отвечает. — Тут действительно красиво… Не хватает пледа и бутербродов. Выглядело бы все, как романтический уикенд… — он усмехается. — Не хватает романтики в жизни? — У меня же нет девяти мужей, чтобы я могла по очереди дергать за ниточки и веселится. — Много не значит хорошо. — он как-то грустно улыбнулся, но внутри у меня все сжимается. Я смотрела на то, как прозрачная вода обнимает мои руки, погружая их глубже, все приятнее становились объятия. Давно забытое чувство. После операции — плавание было единственное чем я могла заниматься, как и являлось моей последней надеждой на спасение. Нога не слушалась, вечная спираль из боли, что привело к зависимости от морфия и бесконечная обреченность. Вот, что тогда представляла я из себя. — Жалко ручей мелкий… Я бы искупалась. — едва я произнесла эту фразу за спиной послушался хруст ветки и приближающиеся стоны ходячих. — Черт… Я не взял биту. — Тебе она и не нужна. — спокойно отвечаю я. — Я твои руки… Ты же лидер. — он с непониманием смотрит на меня. — Моя обязанность защищать тебя и если потребуется жертвовать жизнью. — я ехидно улыбаюсь кладя руку на то место, где всегда у меня весит нож. — Ой. ну ладно. Будем использовать подручные средства… — Дай мне пистолет, Кира. — Патроны тратить? Нет! — Дай… — в нескольких шагов от меня я увидела палку, примерно метр тридцать в длину и подцепив ногой, взяла в руки. Ходячих было всего трое, поэтому я могла справится в одиночку. Я провернула, в мгновение превратившуюся в оружие, палку. «-Кира, следи за дыханием. Держи Бо выше. — сенсеи поправил мою стойку. — Это продолжение твоей руки.» — Кира! — прикрикнул мужчина, возвращая в реальность, когда я вновь начала крутить ровную ветку за спиной, выжидая пока троица подойдет ближе. Я откинула вес на здоровую ногу, выдвигая ее чуть вперед. Руки объединяются воедино, сжимая дерево и втыкают его между глаз мертвеца, мгновенно выдергивая и переключаясь на другого, вонзаясь под подбородок, проникая прямо в мозг, я вновь проворачиваю оружие в руках и сбиваю краем вообразимой Бо третьего ходячего с ног, протыкая череп, оставляя палку в нем. «- Черт, Кира, больно! — я протягиваю руку парню лежащему на спине. — Извини, я не рассчитала силу… — он встает, принимая мою помощь. — Ты получала палкой по кости? Это больно! — Ты мне в прошлый раз сломал ключицу, которая к твоему сведению не так срослась. — Черт, хватит напоминать. Я уже двести раз извинился… — Бросок с прогибом на пол пошел не по плану, да? — я смеюсь. — Давай еще раз попробуем… Я буду осторожней. — Хорошо. Я начинаю…» — Словно фильм с Джекки Чаном пересмотрел. Блять, девушка, ты как ебанная ниндзя. — он удивленно наклонил голову, раскрыв свои кофейные глаза. — Даже после твоего рассказа, было сложно поверить во все слова, но еб твою мать, ты только, что превратила тупой кусок бревна в оружие массового поражения! — Убить можно чем угодно. Даже голыми руками, но с ходячими лучше не рисковать так, как можно порезаться и занести вирус. — Ты думаешь это работает так? Разве не дело в их слюнях? — Их кровь. Дело в ней. — Почему ты так уверена? — он хмурит брови. — Когда-то давно, когда не прошло и полугода с начала эпидемии. Я набрела на лабораторию, где был один доктор. Мы вместе провели небольшие исследования… Я добывала для него ходячих, в обмен на знания и доступ к аппаратуре. Ну… потом он решил испортить наш тандем… — Как? -Он попытался меня изнасиловать, пока я спала, и пришлось его проучить… — я взяла за ноги гниющее тело и начала оттягивать. — Что ты делаешь? — Не хочу портить прекрасный вид. Хочу убрать их отсюда. — Черт… — он улыбается и подходит ко второму. — Я сама справлюсь. Не нужно мне помогать. — Кира. — Что? — спрашиваю я, останавливаясь и поворачиваясь к нему в непонимании, но ловлю улыбку. — Иди на хер. — мужчина с улыбкой на лице, хватает за одежду и идет за мной. — Боже, как же они воняют! — наконец срывается с моих уст. — Я уже привык. — У меня острое обоняние, за милю их чую… Я в морге работала полгода и еще там не могла смириться с этим смрадом запекшейся крови, кишок набитых дерьмом и запахом желудочного сока с наполовину переваренной пищей. Приходя домой даже кофейный скраб не помогал… — Кто ты, мать твою? Сумасшедший папаша вырастивший из тебя машину для убийств, какая-то странная работа. Ты же выглядишь совсем молодой. У тебя разве не было тусовок? Вечеринок? Ты не крутила парнями? Не шлялась с подружками по магазинам? Мужчина был искренне удивлен моим словам, напротив, как я не понимала, что конкретно его так смутило. — Меня никогда не интересовало это. Я очень много работала, училась и… тренировалась. У меня даже друзей почти не было из-за того, что было мало времени. — мы дотащили тела до дороги, и вернулись за последним. — Да ладно? Никакого пивка в час ночи на крыше старого авто в компании? — Неа, я не пью. — Даже, когда миру настал пиздец? — Предпочитаю сохранять разум, чтобы быть готовой ко всему? — Даже когда в безопасности? — Я нигде не в безопасности. — он хватает за край куртки мертвеца. — Не смей трогать! — кричит Ниган, когда я тянусь для того, чтобы помочь ему, так, что от неожиданности я отпрыгиваю подняв руки вверх. — Хорошо, хорошо. Воздух нагревается от солнца, что встало над землей, словно большая лампочка. Оно приятно ласкает лицо, и играется солнечными зайчиками. Влажная земля скрипит под тяжестью кожаных ботинок Нигана, а лес эхом отражает наши шаги. О чем он думает? Сейчас. О чем думаю я? Внутри какая-то блаженная, звенящая пустота, но не та, от которой хочется бежать, а та с которой хочется быть. Именно такая пустота всегда чем-то заполняется. Открывает новые двери и дарит новые ощущения.