Сердце бабочки (Butterfly Heart)

Гарри несколько бесконечно долгих секунд смотрел на Рона. — У Скримджера есть и другие авроры, — сказал он, чувствуя, как ужас скручивает живот. Начальник всегда требовал его присутствия лишь на определенных расследованиях. Тех, где был замешан Волдеморт. — Почему ему нужен я? Меня отстранили от активных расследований. Он бросил взгляд на Риддла, смутно надеясь на какое-нибудь замечание о том, что ему нельзя идти, что-нибудь, что спасет его. «Приказ психиатра»? Ведь наверняка, если Риддл был его врачом — а он, по всей видимости, им был, невзирая на согласие Гарри, — он должен был что-то сказать и не позволить ему попасть на это проклятое место преступления. Это явно плохо скажется на его психическом здоровье. Внутри уже поднялся неправильный трепет ужаса-ожидания, и было сложно не ненавидеть себя за то, что это было не чистое отвращение. Гарри с трудом сглотнул, его дыхание сбилось с ровного ритма. Его взгляд метнулся к Рону, когда тот ответил, и Гарри почти чувствовал, как Риддл смотрит на него: — Это… Кажется, дело рук Волдеморта. О, Мерлин, так он и знал. Гарри провел рукой по лицу, и это была единственная реакция, которую он мог себе позволить. Его руки не дрожали. Черт побери, быть может, они бы отпустили его, если бы увидели, как трясутся его руки, и как он сам крошится по краям. — Есть другие, — повторил он. — Гарри, хватит, — сказал Рон. — Ты же знаешь, что ты — лучший. Скримджер попросил тебя… — Скримджер запихнул меня на гребанный психоанализ к нему, — прошипел Гарри, с диким взглядом мотнув головой в сторону Риддла. Может, что-то поменялось. Или аврорам просто было легче использовать Гарри. Кто знает. Он сделал резкий вдох. Но люди умирали. Невинные люди. Он не хотел идти — он хотел идти — но не хотел. Определенно, не хотел. — Ты не можешь просто сделать фото и показать их мне? — почти пробормотал он. — Это не… Это не так, э, плохо, когда… — Я всего лишь передаю сообщение, — сочувственно сказал Рон, и Гарри ненавидел жалость в его глазах. Он не хотел жалости! Жалость не остановит рассыпающуюся землю под его ногами. Он не сможет продолжать просто вглядываться в бездну, он упадет прямиком в её пасть и будет проглочен. — Тебе придется обсудить это со Скримджером. Он снова посмотрел на Риддла, отказываясь даже думать о том, что в его взгляде был безмолвный крик тихого отчаяния. — Я ни на шаг от тебя не отойду, Гарри. Я помогу тебе, — пробормотал Риддл, положив прохладную руку на его плечо. Не на это он надеялся. Лучше было вернуться к неловким психологическим беседам и обеду. Куда лучше, чем это, лучше, чем стены, которые окружали место преступления и сдвигались вокруг него и Волдеморта, и… — Эй, эй, успокойся, — Риддл обхватил ладонями его лицо, удерживая. — Дыши. Подстройся под мое дыхание, все хорошо. Он дернулся, высвобождаясь, чувствуя, как сердце пытается сбежать из груди, и натянуто улыбнулся. — Конечно, все хорошо, то есть, просто еще один гребанный труп, — сказал он, стараясь, чтобы его тон звучал сухо. Он не сломался. Он не сходил с ума. Он не рассыпался. Не рассыпался! Он не был каким-то трусом, которому кажется, что его вот-вот стошнит или который готов упасть в обморок лишь от одной мысли о том, чтобы выполнить свою работу. Гарри был гриффиндорцем, он был… Он был медоедом, а не напуганным воробьем, которому нужен кто-то, кто защитит. Гарри выпрямился, вздернув подбородок. — Пошли.

***

Том Риддл смотрел на место преступления и ярость в его венах смешивалась со льдом. Подражатель. Кто-то осмелился подражать ему. Ему! Тому, кто был настолько выше жалких преступлений, что никто даже не мог и помыслить о том, чтобы сравниться с ним. И насколько неряшливо это было сделано… Ужасно. Бессмысленно. Какие-то детали были схожи, но все равно он словно смотрел на пародию или ужасную кино-адаптацию. Ни капли уважения. И, что важнее, кто-то решил, что может посягнуть на его территорию, извратить и присвоить его имя и репутацию… ради этого? Том слышал, что подражание было высшей формой лести. То, на что он смотрел сейчас, напоминало ребенка, пытающегося нарисовать Мону Лизу сломанными мелками. Насквозь неправильно. Может, со стороны это и было похоже на его убийство, жертва ведь была распята, — хотя не обязательно было придерживаться именно этого способа, просто было выгодно, когда его недооценивали, — но детали кричали о различии. Гарри, со всеми подарками, что Том ему оставлял, наверняка понадобится лишь пара секунд, чтобы определить, является ли Волдеморт убийцей. Он посмотрел на Гарри, его единственное утешение в этом преступлении. Том не совершал преступления, он создавал искусство — а это было преступление. Причем отвратительное. Том видел, как Гарри нахмурился, в то время, как остальные авроры, словно крысы, сновали по месту преступления. — Это подражатель, — сказал мальчишка и все посмотрели на него. — Что? — спросил кто-то. — Подражатель, — Гарри почти полностью успокоился, как только понял, что его эмоции в безопасности, и мог теперь оставаться хладнокровным. Том сразу же захотел увидеть, как он ведет себя на убийствах Волдеморта. Это будет прекрасно. Нужно организовать что-нибудь, чтобы сгладить впечатление от этой ужасной пародии. Конечно, он знал, что это убийство было не его рук делом еще до того, как они приехали, но не ожидал, что это будет настолько… плохо. — Откуда ты знаешь? — требовательно спросил Робардс, и это был на редкость идиотский вопрос. Это ведь до боли очевидно. Даже если они не замечали великолепную точность и красоту в его убийствах, то у них должно было хватить мозгов на то, чтобы заметить реакцию Гарри — или её отсутствие. — Это не… похоже на него, — пробормотал Гарри. — И это очень плохая копия. Именно. Для ублюдка, который свел его работу к работе мясника, наверняка выделено отдельное место в Аду. — Оно идентично с убийствами Волдеморта! — запротестовал Долиш. — Нет, не сказал бы, — сказал Гарри уже громче. — Волдеморт… Пусть и в каком-то извращенном смысле, но уважает своих жертв. А этот подражатель нет, он уважает Волдеморта. Столько усилий для того, чтобы преступление максимально напоминало дело рук Волдеморта. И этот вид бабочек — красные, с пятнами, которые похожи на глаза?.. — Гарри умолк, оглядываясь. Никто из авроров не ответил. Это было больно. — Подражает более опасному хищнику, — закончил Том, привлекая взгляд Гарри к себе. — Наш подражатель пытается связаться с Волдемортом. — Именно! — воскликнул Гарри. — Поклонник? — Уизли нахмурился. — Обалдеть, у ублюдка теперь есть последователи. Просто фантастика. Культ жутких маленьких психопатов. — Если и поклонник, то не из тех, кто понравится Волдеморту, — сказал Гарри. — Не сильно, по крайней мере. Слишком мало внимания жертве. Волдеморт придает главное значение жертве, её смерти и всему, что хочет передать ею — от методологии до расположения и символизма бабочки. Черт, — голос Гарри едва заметно дрогнул, — даже то, как жертва выглядит, иногда имеет значение. — Ты все еще считаешь, что Волдеморта волнуют жертвы. — Не «волнуют», — поправил Гарри. — Это больше… Знаете, есть люди, которые благодарят оленя перед тем, как убить? За жертву? Вот тут то же самое. Он бог, а они — жертвы на его алтаре, его очищение, его очищающая и разрушительная чума, если говорить об этом в библейском смысле. — Какой чертов нарцисс, — пробормотал Робардс. — Мы отклонились от темы, — жестко сказал Скримджер. — Что наш подражатель пытается сказать Волдеморту? Том с пустым выражением лица тихо шагнул вперед, скользя по забрызганному кровью полу. Он смотрел на тело, распятое на пропитанной кровью кровати. Там была и приколотая бабочка. Он подошел, осторожно открепляя её и обхватывая ладонями. — Эй, эй, это улика! — крикнул на него Долиш. Он с трудом удержался от испепеляющего взгляда в его сторону. — Вы уже сделали фотографии и у вас есть воспоминания для Омута Памяти. Так что все нормально, если никто не собирался оставить это бедное создание там. Вы же не думаете, что она улетит? — под его вежливостью скрывался легчайший налет насмешки. Он провел подушечкой большого пальца по тонкому крылу, дернувшемуся в его руках, и с трудом сдержал улыбку. Так восхитительно держать настолько свободное создание в своих руках… и так трагично. — Он мог просто пытаться отдать дань уважения, — бормотал Гарри, потерявшись в своих мыслях, его взгляд метался по комнате. — Может, он или она в каком-то смысле должны Волдеморту? Убийца приложил столько усилий, чтобы изучить его и повторить его убийства, пусть и с ошибками. То есть, он вряд ли знает о его мотивации или чувствах, это просто их видение места преступления или как-то так… Может, я не знаю, может, Волдеморт им как-то помог? Бывший клиент? Откуда он узнал, кто он? Нет, невозможно. Тогда бы он связался с ним напрямую. — Волдеморт не помогает людям. — Он убивает людей, которых считает отходами общества, и превращает их в то, что считает красивым, — отрезал Гарри, с резкостью в голосе, раздражением в глазах и, что было прекрасно, почти защищая его. — Он считает, что делает мир лучше, очищая его от мусора… Ну, помимо прочего. Нужно почаще посещать свои места преступления, Гарри более чем компенсирует неряшливость подражателя. Подражатель. Ха. Гарри льстил ему куда удачней, чем этот убийца, эта нечисть, которая ползала у его ног, словно ребенок, требующий внимания. Это было бы мило, если бы не отсутствие уважения к материалу и смерти. Смерть не была средством для достижения конца, она была самим концом, одним для всех, объединяющим символизм и заключение. Но, может, он все же сможет использовать этого подражателя, когда узнает его личность. И лучше прежде, чем это сделают авроры. Кое-кто из авроров смотрел со скептицизмом. Не с неуважением, они не относились к талантам Гарри с пренебрежением, просто они не понимали. — Я соглашусь, Гарри, — сказал Том, бросая взгляд на мальчишку. — Даже если судить по тем фотографиям, которые ты показал мне, это недостаточно аккуратно для Волдеморта. На самом деле, высока вероятность, что он посчитает это ужасным оскорблением. — Почему ты так решил? — с любопытством спросил Праудфут. Гарри выглядел таким же раздраженным, как и он. Без разницы, как сильно мальчишка ненавидел свою способность чувствовать его, это не означало, что его не раздражало, когда другие раз за разом не могли понять одну идею, которая была кристально ясна им обоим. Праудфут, кажется, зацепился за свои слова и продолжил: — Ну, он, по вашим словам, похож на нарцисса, считающего себя Богом! Конечно, ему польстит, что кто-то хочет стать, как он? — Когда Люцифер пытался изображать из себя Бога и возгордился, Бог выгнал его из Рая, — заметил Риддл, теряя терпение.  — Волдеморт может быть лишь один… и этот убийца — не он. Он нарушает кодекс Волдеморта. — У Волдеморта есть кодекс? Гарри, ты же говорил, что его не заботит мораль… — Уизли нахмурился. — Не моральный кодекс, — сказал Гарри. — Но у всех есть какие-то ценности. Волдеморт уважает власть — свою собственную или власть над смертью или что-то типа этого. Риддл прав, Волдеморт решит, что это оскорбление. — То есть, теоретически, — сказал Долиш, — мы можем раскрыть личность убийцы в газетах и Волдеморт позаботится о нем… Или даже просто напечатаем фотографии с места преступления и Волдеморт выследит этого ублюдка вместо нас. Он неловко пошевелился, когда все пристально посмотрели на него. — Думаю, это возможно, — сухо ответил Скримджер. — Но это не поощряется. Гарри все еще ходил по комнате, изучая её. — Если только мы не найдем подражателя первыми и не используем в качестве приманки… — пробормотал он. — Одним выстрелом двух зайцев. Хотя сомневаюсь, что Волдеморт купится на это. Вы и так знаете, что я считаю, что он очень умный и сильный волшебник. Нет, здесь важно, что подражатель пытается сказать Волдеморту. Просто «Я поклонник» или что-то большее? Что-то большее. Но это не смягчало оскорбление. Том перевел взгляд на бабочку в своих руках. — Доктор Риддл, а вы что думаете? — спросил Скримджер. — Я думаю, что вы должны спрашивать об этом мистера Поттера, — пробормотал он, и Гарри быстро посмотрел на него. — Что? О, ради Мерлина, прекрати анализировать мой каждый шаг. Ну, Гарри ведь анализировал каждый его шаг, Том просто был более осторожен. — У тебя есть догадки, верно? — сказал он. Гарри колебался. — Это даже не догадки, просто… Я уже говорил, что, быть может, он пытается отдать дань уважения Волдеморту. Но это означает, что Волдеморт помог ему раньше, и… Эта бабочка… Можно взглянуть? Гарри подошел к Тому, накрывая пальцами его ладони, и забирая бабочку себе. — Да. Глаза. Э-э, как сказал Риддл, они используются, чтобы сойти за более опасного хищника и отпугнуть атакующих — и могу предположить, что он считает Волдеморта крупным хищником, которому он подражает своим преступлением. И в этом случае, это значит, что убийца ищет защиту от чего-то. Но, э… Я начал изучать бабочек, как только они начали появляться в убийствах, и эти пятна также используются для… привлечения партнера. Как у павлинов, например, и все просто кричит «заметь меня». И он забрал сердце, — Гарри посмотрел на Тома. — Украл сердце. — Стоп, ты что, хочешь сказать, что этот убийца влюблен в Волдеморта? — Он очень ярый поклонник, но да. В каком-то смысле. Он хочет впечатлить его, и… ну… Если говорить прямо… дети же подражают тем, кого очень уважают? — Ты считаешь, он просит наставничества, — заключил Том. — Возможно. — Ты так уверенно говоришь о нем в мужском роде, — заметил Скримджер. — Жертвы Волдеморта в основном мужчины, — пожал плечами Гарри. — Иногда женщины, но в основном — мужчины. Не то, чтобы это не менялось, но он предпочитает мужчин. — Планируешь завести охрану? — спросил Том и Гарри с удивлением посмотрел на него. — Что? — Внимание Волдеморта сейчас приковано к тебе. Ты — соперник, — пояснил Том. Глаза Гарри округлились. — Черт. Мальчишка побледнел. Он сделал шаг вперед, довольный эффектом своих слов, пусть это и было вполне себе искреннее предупреждение. Он подтолкнул Гарри к выходу. — Я полагаю, что вы получили от моего клиента все, что вам требуется, мистер Скримджер.