Сердце бабочки (Butterfly Heart)

Том испытывал странную надежду, когда они шли по улице к дому Гарри в Ислингтоне. Если бы Гарри его сейчас пригласил, он смог бы по своему желанию приходить в надежно защищенный дом, и эта мысль была приятной. Но надежда сменилась разочарованием, когда Гарри остановился и повернулся к нему. — Поужинаем в другой раз? — предложил мальчишка. — Я могу приготовить что-нибудь прямо сейчас, — Том поднял брови. — Без проблем. Или ты не хочешь меня пускать? Гарри поколебался прежде, чем неловко пожать плечами. — Я никого не хочу пускать. Ни разу не привело ни к чему хорошему. Может, как-нибудь потом. Том кивнул — было бы странно продолжать настаивать, — и улыбнулся. — Как-нибудь потом, — с легкостью согласился он. — Не волнуйся, я все понимаю. Если бы за мной гонялся Волдеморт, я бы тоже был осторожен. Гарри слабо улыбнулся в ответ. Желание просто похитить его снова поднялось в груди, и Том постарался не дать этой мысли отразиться на лице. Нужно было думать об этом в плане долгосрочной перспективы; вопрос свободы, бабочки. Он мог забрать Гарри, но тогда шанс увидеть, во что он сможет превратиться сам по себе, под его осторожным руководством, навсегда исчезнет. Нет, он подавил это желание, выпуская палочку в кармане, и похлопал Гарри по плечу, когда тот что-то пробормотал, соглашаясь с его словами. — Если понадоблюсь, звони, — сказал он. — Ты не понадобишься, — ответил Гарри; нелюбовь к психиатрам снова подняла голову. Том снисходительно улыбнулся, потому что был уверен — это изменится. Он понадобится Гарри. Он приложит для этого все усилия. — Мало ли. Спокойной ночи. — Да, снов. Гарри даже не попытался зайти домой, и Том моргнул. — Что? Ты ждешь, пока уйду я? Отсутствие двенадцатого дома не так незаметно, как тебе может казаться. — Почему ты не уходишь? — За тобой охотится опасный убийца, а по ночам по улицам шастают всякие монстры. Я сказал, что доставлю тебя домой в безопасности. Я просто хочу сдержать свое слово. Гарри фыркнул. — Я, вроде бы, медоед, а не хрупкий и сломанный воробей? Я могу позаботиться о себе, — категорично отрезал он, вскинув подбородок с хорошо знакомым вызовом. Пальцы Тома дернулись в карманах, желая стереть это выражение, или, быть может, наоборот, поймать. На секунду он представил выражение удивления и шока на лице Гарри, если бы он позволил себе хоть раз поддаться желаниям. В следующий раз он точно не будет настолько добр, чтобы разбудить его так быстро. — Независимость не означает, что у тебя не должно быть никого, на кого ты можешь положиться. Гарри нахмурился, посильнее укутываясь в куртку: на улице было прохладно. — И ты считаешь, что я могу положиться на тебя? Мы едва знакомы. О, если бы он только знал… — Я считаю, что я — кто-то, за кого ты можешь ухватиться, с чьей помощью вытащишь себя из тьмы, когда что-то тебя туда затолкнет, — сказал он. — Я не твой друг, тебе не нужно волноваться, что ты меня обременяешь, и, учитывая мой образ жизни, я понимаю, через что ты проходишь. — Изучение криминологии, психологии и редкие посещения сцен убийств мало схожи с тем, когда тебя затаскивают в голову к убийце, заставляя прочувствовать весь его садизм от первого лица, — пробормотал Гарри, сжав зубы. Он задумчиво хмыкнул, сдерживая усмешку. — Может и нет, но вряд ли ты планируешь использовать Волдеморта в качестве костыля? Гарри рассмеялся, его плечи расслабились, и он покачал головой. — Нет. Он будет рад моему падению, так что вряд ли протянет руку помощи… если это не приведет к тому, что я стану еще одной его версией. Тень тревоги снова вернулась в глаза Гарри. — Думаешь, Волдеморт хочет этого? Испортить тебя? — Не знаю. Бабочки ведь символ изменения, верно? Ты сам это сказал. Он несколько секунд помолчал, не зная, осознает ли Гарри, с каким выражением смотрит на него своими восхитительно-эмоциональными зелеными глазами. Интересно, как Гарри взглянул бы на него, если бы знал, кем был Том, если бы истекал кровью в его руках — бледный, с дрожащим дыханием, срывающимся с раскрытых губ, сопротивляющийся в его руках, подобно бабочке в попытке избежать распятия. — Об этом лучше подумать потом, когда отдохнешь, — сказал он, стараясь не посягать на его личное пространство. Пока что. — У него может получиться? — вопрос Гарри догнал его, когда он уже уходил, и Том обернулся. — Прости? — У Волдеморта может получиться? Сделать из меня свое подобие? — Любой человек может стать убийцей при определенных обстоятельствах, — ответил он, даже если это было не то, что хотел услышать Гарри. Гарри кивнул, прежде, чем отвернуться.

***

Барти Крауч-младший прятался неподалеку от Площади Гриммо, 12. На то, чтобы найти его, потребовалось немало времени. К сожалению, из-за чар Фиделиуса у него не вышло проникнуть в дом, и он бы атаковал прямо сейчас, если бы Поттер был один. Не то, чтобы он опасался задеть кого-то еще, но ему не хотелось злить своего господина. Лорд Волдеморт - такой прекрасный псевдоним. Полет Смерти, так подходяще. Он мечтал о встрече с мужчиной, о том, чтобы учиться у него, его искусству, его видению мира — всему! Поттер, видимо, не понимал величия Волдеморта, потому что, если бы он понимал, то зачем бы пытался поймать его? Он не был достоин его внимания. Но, быть может, это была еще одна причина, по которой он не спешил вырвать сердце аврора — он привлек внимание Волдеморта, и поэтому был полезен. Тем более, будет невежливо забрать себе жертву его Лорда до того, как он, по крайней мере, все проверит. С другой стороны, если у Волдеморта не получилось убить мальчишку, то, быть может, он мог бы послужить ему и помочь. Как подмастерье. Он был уверен, что Волдеморт станет куда лучшим отцом, чем его собственный. Он наблюдал, как Поттер и какой-то другой молодой мужчина, может, около тридцати лет, что-то обсуждали, и пытался вспомнить… Вроде, Риддл? Психиатр. Ему было интересно, что бы этот ублюдок сказал о его психическом состоянии и том эффекте, который оказывают дементоры. Все было так некстати. Но он уже составил план. Осталось дождаться той секунды, когда Гарри Поттер останется один и будет уязвим. Его никогда не поймают; мертвые в записях министерства не значатся. Он наблюдал, как эти двое исчезли, раздумывая, может ли Риддл помочь ему выманить Поттера. Это было сложно, но он знал, что необходимо заставить это недостойное отребье страдать за оскорбление, нанесенное его лорду смерти. Это был вопрос времени. Он попятился, стряхивая жука с рукава, и с хлопком аппарировал.

***

Гарри проснулся от стука совы в окно и поморщился, открывая его взмахом руки. Он был насквозь мокрый от холодного пота, а в голове раз за разом прокручивались убийства. Красный. Пустой взгляд. Радость в груди. Он провел рукой по лицу, скатился с кровати и Сычик подлетел к нему, слишком активный для такого раннего утра… Сколько вообще времени? Во рту стоял привкус хлопка с металлическим вкусом сна, волосы прилипли ко лбу. Он крепко схватил Сычика — как всегда, донельзя активного, Гарри почувствовал отголосок боли, что именно Рону досталась сова от Сириуса, — чтобы забрать письмо. «Прочитай Пророк. Сейчас же. Мне жаль.» К письму была приложена копия газеты, наверняка зачарованная, чтобы весить легче, и он раскрыл её. Долгую секунду он просто смотрел на страницу, совершенно онемев, чувствуя сухость во рту. Гарри пришлось прочитать статью несколько раз, чтобы понять её смысл, и его кулаки сжались от ярости, которая разгорелась в груди. Модред подери! Он за пятнадцать минут собрался и, полный ярости, покинул дом.

***

Том сидел за столом, лениво завтракая. До первого клиента еще было время и перед ним лежал раскрытый Ежедневный пророк. Его лицо ничего не выражало. Хотя картину хладнокровия разрушало то, что он слишком зло прокручивал нож в пальцах и резал сосиски. Как грубо. Очень, очень грубо. «Мальчик-Который-Потемнел? Правдивая история Гарри Поттера и Волдеморта». Слова отзывались эхом в его голове, когда он читал, делая глоток чая. «Возможное искушение». «Гарри Поттер сомневается в себе». «Знаменитый психиатр защищает убийства». «Почему Том Риддл у дома Гарри Поттера?»«Мальчик-который-выжил наконец сломался?» Рита Скитер. Конечно. Можно было догадаться с самого начала. Ежедневный Пророк не был желтой прессой в официальном смысле этого слова, но вульгарные, безвкусные и зачастую сенсационные статьи Скитер вряд ли были бы уместны в серьезной газете. Интересно, как Гарри отреагирует на это? Явно сильный удар по репутации Золотого Мальчика. Конечно, было непростительно, что она оклеветала и его, пытаясь затянуть в грязный скандал… Но что поделать? Почему люди вокруг него изо всех сил старались вести себя так неподобающе? Это раздражало. Именно поэтому он порой думал, что лучше бы стал Темным Лордом, чтобы никто не осмелился не только писать о нем подобное, но и даже произносить его имя. Они бы молча тряслись у его ног. Никто из клиентов не отменил сеансы; конечно, нет, они слишком зависели от его помощи и опыта, но его список ожидания сократился. И он не мог сказать, что его это устраивало. Но главный вопрос был в том, как она узнала? Он не видел её у дома Гарри, где они разговаривали. У нее стояла прослушка? Нужно было поставить больше щитов, но в то же время на маггловской улице это вызвало бы много вопросов. Оскорбительно. Еще один человек оскорбил его мудрость и славу. Том поджал губы, складывая газету. Конечно, он не мог напасть на нее, не так, как он хотел. Появятся вопросы о том, почему Волдеморт защищает его — хотя можно было бы списать это на защиту Гарри, но, учитывая некоторые особенности, Гарри поймет, что дело в куда более личной ярости. Его барьеры окклюменции были безупречны и непоколебимы даже против самых жестоких вторжений… Но что-то в убийстве, в сладкой волне эмоций, заставляло их давать трещину — достаточную, чтобы эмоции оставались на месте преступления, как подпись граффити, заметные только для Гарри. Может, потому что он чувствовал свободу и власть, и ограничивать себя значило портить все впечатление. Но он все равно не мог дать ей уйти безнаказанной. У него были кое-какие идеи, но… Он направился в офис и едва перешагнул порог, как ладонь сжала его горло, а палочка впилась в живот. Его взгляд встретил взгляд ярких изумрудных глаз. Прекрасно. Просто прекрасно.