Сердце бабочки (Butterfly Heart)

Когда на следующий день Гарри пришел на сеанс, вместо Тома его встретил беспорядок в пустом кабинете. Гарри напрягся, быстро осматривая комнату, во рту пересохло, и он сделал шаг вперед. Бумаги скользили у него под ногами, когда он осторожно зашел в комнату — обычно такую безупречную, — которая сейчас находилась в таком состоянии, что торнадо или ураган и то оставили бы меньше разрушений. Стул и стол был перевернуты, как и диван, рассеченный с одной стороны и истекающий обивкой, словно кровью. Гарри сглотнул. Что, черт возьми, здесь произошло? Явно ничего хорошего. Он в считанные секунды достал палочку. Утром они нашли еще одно тело — Долорес Амбридж, розовое окрашенное в красный, широко раскрытые глаза от шока и страха, искривленный рот. Было сразу ясно, что это дело рук Волдеморта, как же иначе, ведь едва Гарри ступил в кабинет, как его захлестнула волна эмоций такой силы, что он почти упал на колени. В этот раз — ненависть, отвращение и брезгливость, чувство, что она была хуже в любом отношении, грязная, словно свинья. Вместо бабочки на месте сердца, в клетке из ребер, была жаба. Язык был вырезан, кровь повсюду. Кто-то из его команды предположил, что это было что-то более личное, перебор, потому что Волдеморт знал её и ненавидел, и, хотя Гарри понимал, что в этом может быть доля правды (не то чтобы было сложно ненавидеть секретаря Министра), это была не единственная причина. Все, что Волдеморт делал, было перебором, и все, кого он убил, сделали что-то, что в голове убийцы казалось заслуживающим наказания — трансформации с бабочками или осуждение и проклятие, как тут. Он знал Амбридж с тех пор, как учился в Хогвартсе, и она всегда была очень аккуратной и обожала порядок. Да даже все её карандаши были заточены до одинаковой длины! Нет, это было сделано специально, как и все то, что делал Волдеморт, просто потому, что его жертва возненавидела бы тот беспорядок, который он устроил из-за нее. Это убийство настолько отличалось от тех, что были ранее, что, если бы не эмоции, он бы был убежден, что это очередной подражатель. Волдеморт не сделал абсолютно ничего, чтобы уважить жертву, и Гарри рассеянно рассматривал документы по старым делам и фотографии с мест преступления снова и снова. И именно об этом он хотел поговорить с Томом. Но, похоже, Тома здесь не было, и случилось что-то очень плохое. Даже книги, ровными рядами стоящие у стен, были сброшены с полок. Его сердце бешено стучало в груди, когда он автоматически начал собирать разбросанные бумаги, отстраненно подумав, что Риддлу не понравится бардак в его кабинете — однажды Гарри после еды положил свою салфетку на край тарелки вместо корзины, и Том выглядел так, словно был готов зашипеть на него! Гарри помотал головой, отбрасывая ненужное сейчас воспоминание, пытаясь думать, прежде чем замер и начал возвращать бумаги туда, где они лежали. Место преступления. Это потенциально место преступления. Он не должен ничего трогать или портить. Как глупо! Он ведь знает об этом. Ну, по крайней мере, авроры прибыли быстро. Он начал внимательно изучать место. — Прошлой ночью — Том наклонился над полу-испуганным, частично вызывающим и в остальном злым Барти Краучем-младшим, хотя в лице последнего теперь виднелись и другие эмоции. Грудь якобы мертвого Крауча вздымалась, пока он пытался высвободиться. — Кто ты такой? — поинтересовался мужчина в ту же секунду, как кляп был убран из его рта. — Надо же, как невежливо, — протянул Том. — Сначала оскорбляешь мою работу, потом врываешься в мой дом, а теперь грубишь, как будто не знаешь моего имени. Доктор Т. М. Риддл, психиатр, как написано на табличке на двери. Или ты не прочитал её и случайно вломился не в ту дверь? — Оскорбил твою работу?..- повторил Крауч. — О чем ты? Я никогда не был психиатром! На губах Тома невольно появилась небольшая насмешливая улыбка, пусть и полная холода. — Я говорю о другой своей работе, — с сожалением сказал он, прежде, чем покачал головой. — Тебе повезло, что ты еще можешь быть мне полезен, младший, — он наклонился ближе, когда мужчина собирался ответить, и нажал палочкой на его яремную вену. — Вот что мы сделаем…

***

Ему не потребовалось много времени на то, чтобы понять, что случилось, даже без странной помощи эмоций Волдеморта. Он давно не встречался с таким местом преступления, когда он подозревал, что преступление было совершено, а не смотрел на растерзанное тело с неправильным, чужим чувством удовлетворения, поднимающимся где-то внутри его, но все было более чем ясно и без этого. Здесь явно произошла дуэль: документы были разбросаны из-за, видимо, темного заклинания, которое взорвало шкаф. Воображаемые картины того, что произошло, проносились в его голове. Том Риддл, судя по тому, что он слышал, был талантливым магом — нападавший должен был быть тоже довольно сильным, чтобы победить его даже с элементом неожиданности. Он сузил глаза. Дверь в соседнюю комнату была вырвана с петель, и то, что он увидел за ней, наводило на самые пугающие мысли. Похоже, подражатель добрался сюда раньше него, хотя Гарри не мог представить, почему тот напал на Тома. Потому что увидел того в его доме? Из-за статьи Скитер, которая намекала на их не слишком профессиональные отношения? Он предполагал, что подражатель не был тем, кто верил на слово, так что вряд ли. Пока выходило, что подражатель пылал энтузиазмом, был чем-то обязан Волдеморту, психически неустойчив и, при всем при этом, не был чужд тщательному планированию, если того требовала ситуация. Возможно, тёмный, чокнутый, чистокровный наследник, выращенный в запутанной паутине контроля. И правда Барти Крауч-младший, если бы этот ублюдок не был мертв, и из-за этого все теряло смысл. И больше всего? Больше всего теряло смысл то, что диван и стол в кабинете психиатра были забрызганы кровью. И он сразу же вызвал команду экспертов, чтобы те проанализировали её. Потом он просто сел и смотрел в стену. Он никогда в жизни не был так напуган. — О, Мерлин, — сказал кто-то рядом с ним. Кто-то из целителей. Слова снова слышались, словно под водой, и он сглотнул ком в горле. Он почувствовал, как Робардс подошел к нему и сжал его плечо — слишком грубо и твердо, стараясь помочь. Он не мог дышать. — Поттер, иди домой. Выпей чаю. — Я хочу взять это дело, — глухо ответил Гарри. — Тут по всей стене фотографии того, как тебя пытали! — прошипел аврор, разворачиваясь к нему и сверкнув глазами. — Ты уже, Мордред подери, лечишься, и ты не можешь быть на месте преступления без своего психиатра, который сейчас пропал, а его кровь разлита по всему полу! Оборотное зелье. Скорее всего. Гарри сглотнул. Он задавался вопросом, кто сыграл его роль, и старался не думать, что это мог быть Том. Даже если этот человек каким-то чудом остался в живых, то наверняка придется искать другого психиатра. Может, никто не возьмется за его дело, учитывая риски. Забавно, он терпеть не мог сеансы с Томом, ненавидел анализ и то, как он подталкивал его в беседе, ненавидел еще одного человека, пробравшегося в его голову… И все же теперь, когда он мог потерять его и остаться наедине со своим разумом и фотографиями на стене… Он не хотел этого. — Прошу, — жестко сказал он. — Мне нужно взять это дело, и ты не имеешь права меня прогонять. Это Скримджер… — Скримджера здесь нет, а если бы и был, то, уверен, он бы согласился со мной. Ты прекрасно понимаешь, почему я не могу разрешить тебе остаться. Уизли отведет тебя домой, не делай глупостей. Мы будем держать тебя в курсе. — Мне не нужен провожатый, — огрызнулся Гарри, чувствуя, что еще немного — и сорвется. Робардс наградил его взглядом, от которого кулаки сами сжались. — Все было в порядке, когда я работал над делом подражателя и Волдеморта раньше безо всякой психотерапии. — Гарри, пожалуйста, будь благоразумен, — сказала Тонкс. — Ты знаешь, что изменилось, только взгляни на эту проклятую стену! Ты стал мишенью. — Ну, он и для Волдеморта был мишенью, — заметил Рон. — Спасибо! — воскликнул Гарри, вскидывая руки в воздух, и пытаясь не задумываться о причинах собственной настойчивости. — Так что давайте не будем тратить время на споры, когда… — Да, — прорычал Робардс. — Иди домой. Ты знаешь правила: ты не можешь быть здесь, потому что это касается тебя лично. Это нельзя списать на совпадение — это не какой-то труп, похожий на тебя, это больше дюжины фотографий, на которых ты связан, разрезан и корчишься от боли. — Смахивает на фетиш, — пробормотал Долиш. Все в полной тишине повернулись к нему, с лица Гарри отхлынула вся кровь. Аврор, кажется, понял, что сказал вслух, и поднял руки, покраснев. — Извините! Я просто… Я хотел сказать… — Я знаю психологию, — сухо сказал Гарри. — Удар ножом как проникновение часто используется психопатами-импотентами как вид сексуальной разрядки. Я ходил на те же курсы, что и ты. И это совсем не улучшало его ментальное состояние. Он никогда не беспокоился так сильно. Возможно, единственным успокоением было то, что это было дело рук подражателя, а не Волдеморта. Потому что, если честно, чувствовать то, что чувствовал мужчина, когда пытал его, стало бы абсолютно новым уровнем сумасшествия, к которому ему даже не хотелось приближаться. — Иди домой, — куда тише повторил Робардс. — Ты белый, как полотно, а нам нужно работать. Не хочу переживать, что ты наблюешь на улики. — Я не собираюсь блевать на улики. — И это тревожит куда сильнее, — пробормотал Савадж. — Как ты можешь быть спокоен? Было похоже, что он спокоен? Ему казалось, что аккуратные швы на его личности растворяются в безумии перед ним. И Тома даже не было рядом. Чертовы психиатры. Именно поэтому нельзя было подпускать кого-то хоть немного близко. У него была жизнь, из которой массовый убийца Темный Лорд и его последователь стремились вырвать любое подобие стабилизатора, чтобы просто посмотреть, как низко он сможет упасть. Он надеялся, что с Томом все в порядке. Возможно, его все же стошнит. — Мы только что получили результаты. Это кровь не только Риддла. — Что? — резко повернулся Гарри.- Чья же? Короткая нерешительность, проблеск замешательства. — В наших записях она принадлежит Барти Краучу-младшему. Черт побери.

***

Барти Крауч-младший сидел возле площади Гриммо, 12, тихо ожидая, чувствуя, как сердце бьется в груди. Он не знал, как это случилось. Он видел, как Поттер появился на улице, и оказался за ним секундой позже, увидев широко распахнутые глаза и направленную ему в лицо палочку. Он беззаботно усмехнулся. — Думаю, ты будешь не против пойти со мной, потому что я и слова не скажу Министерству о том, где заперт доктор Риддл.