Сердце бабочки (Butterfly Heart)

У Гарри ушло какое-то время на то, чтобы выяснить, где живет Том, потому что они никогда не обсуждали его личную жизнь на сеансах. Он поспешил туда со всех ног, позабыв про все официальные обязанности. Ему нужно было пойти в аврорат, доложить обо всем случившимся, но… Но… Да что он скажет?! Конечно, можно было сказать правду, но в ней было что-то неловкое, и его голова кружилась, и нужно было убедиться, что с Томом все в порядке. Что Волдеморт сдержал свое обещание, что… Что он не убил Крауча просто так. Когда Гарри позвонил в дверь, ответа не было, поэтому он выбил её ногой, одновременно с этим разрушая щиты. Спустя мгновение Том появился у лестницы с палочкой в руке. Он выглядел обескураженным и избитым. Гарри почти упал от облегчения, и несколько секунд просто смотрел на него, прежде, чем понял, что практически влез в дом своего психиатра. Хоть и по уважительной причине. — Что произошло? — он не узнал собственный голос. Том махнул палочкой, восстанавливая щиты, и спустился вниз по лестнице. — Что случилось с тобой? — в ответ спросил он, не сводя с него внимательного взгляда. — Подозреваю, это связано с тревожащим пробелом в моей памяти. Последнее, что я помню — как меня атаковали в кабинете, и я пришел в себя здесь, когда кто-то уничтожил мои щиты… Гарри сглотнул, потерев покрасневшие глаза. — Выглядишь ужасно, — заметил Риддл. Гарри фыркнул, чувствуя, как внутри зарождается истерика. Том ничего не помнил. Что, если Волдеморт сделает это снова? Или с кем-то другим? Его ноги внезапно ослабли и Том за доли секунды оказался рядом, поддерживая его за пояс. — Спокойней, — пробормотал он. — Так. Давай присядем. Расскажи, что я пропустил. Голос Тома успокаивал, словно вода при ожоге, и Гарри сглотнул, позволяя Риддлу отвести себя в гостиную. Раньше он никогда не был в доме Тома, но он был такой же безупречный, как и кабинет. Пол из полированного дерева, мягкий ковер и диван, который умудрялся выглядеть элегантно и удобно. Он слепо опустился на него, взгляд метался по комнате. Снова книжные шкафы, все аккуратно, большая картина на стене. Одну из стен гостиной занимала стеклянная дверь, ведущая во внутренний дворик и сад. — У тебя красивый дом, — отстранено пробормотал Гарри. Том склонился перед ним, поглаживая пальцами его руки, и только когда Том сжал его ладони, Гарри понял, что они тряслись. Гарри глубоко и резко вздохнул. — Ты не возвращался в кабинет? — спросил он. — Я только что очнулся, — повторил Том, не сводя с него взгляда. Гарри облизнул губы, одна рука дернулась в хватке Риддла. Его психиатр позволил ей высвободиться, наблюдая, как Гарри взъерошил волосы. — Что случилось? — снова спросил он. — Подражатель — Барти Крауч-младший, — он вломился в твой кабинет. Напал на тебя. — Мы сражались, — пробормотал Том. — Это я помню. — Помнишь что-то еще? — спросил Гарри, в его горле стоял комок. Том слегка качнул головой. — Ничего. Гарри сглотнул. Стоит ли вообще что-то говорить? Но Риддл все равно ведь узнает. Произошедшее будет сложно утаить. — Мы… предполагаем, что он напоил тебя оборотным зельем и пытал. Есть фотографии. — Напоил оборотным зельем, — повторил Том, слегка сузив глаза. Гарри почти видел, как работают винтики в его голове. — И превратил в тебя. — Интересный вывод. — Но верный, если судить по твоим напрягшимся плечам, — тихо заметил Том. — Должно быть, тебя это травмировало. — Ты всерьез сейчас говоришь обо мне? Ты стал жертвой чудовищной атаки и… — и по его вине. Руки Тома сжались, вновь привлекая его внимание. — Расскажи, что случилось, — приказал он. — В чем смысл нападать на меня? — Том на секунду замолчал. — И почему я здесь? Почему Волдеморт не убил тебя? Что случилось? Гарри сглотнул, смотря на свои колени. Глаза Тома сузились, едва заметно. — В чем заключалась сделка? — надавил он. — Моя жизнь за…? — Все уже закончилось, — тихо сказал Гарри с отстраненным взглядом. — Уже не имеет значения. — Конечно, имеет. Гарри, пожалуйста, скажи мне. Как психиатру и… другу. Я переживаю за тебя. Волдеморт хочет изменить тебя, и тебе нужен кто-то, кто поможет сражаться с ним. Кто-то, кому ты сможешь довериться. — И ты все еще хочешь быть рядом после… этого? — Он не понимал. Почему? Почему Риддл все еще пытается разговорить его, хотя мог с куда меньшим риском заработать те же деньги с другим пациентом? Том едва улыбнулся. — Похоже на то. — Ты мне ничего не должен, — поспешно и грубо отрезал Гарри. — За все это и… сделку, на которую я пошел. Это я виноват, что тебя втянули в это. — Это не потому что я чувствую себя обязанным, — ответил Том, все еще внимательно разглядывая его. — И не из-за денег. Хочешь верь, хочешь — нет, мне просто нравится твоя компания и ты мне интересен. Вдобавок, мне не нравится, когда меня используют, и я не люблю тех, кто использует меня в своих целях. Гарри фыркнул на его слова и покачал головой. Образы промелькнули, корчась, перед его глазами, и желчь поднялась к горлу. Он ведь правильно поступил? Волдеморт убил бы Тома, если бы он этого не сделал! Но это все равно было неправильно, и он ни с кем не мог об этом поговорить, он… Он не мог переложить это на Тома, эту ответственность. И он не знал, что делать. Его ведь не посадят в Азкабан? Люди уже опасались того, что он погружался в разум Волдеморта, убийцы. Как они воспримут это? Поймут ведь? — Гарри, — повторил Том, поднимая его подбородок. — Ты можешь рассказать мне все. Я здесь для этого. Ты не справишься сам. Не справится? Боже, даже его психиатр думает, что он ломается. — Вообще-то, ты должен поощрять независимость, — пробормотал Гарри. — Гарри, Волдеморт хочет уничтожить тебя, разломать на кусочки. Поговори со мной, позволь собрать тебя. Ты можешь доверять мне. Гарри снова слышал словно под водой, и его голова кружилась, желудок сжался, и ощущение от ладоней Тома на его собственных руках было таким ярким, как и от алых глаз, которые смотрели в его собственные, и кровь, повсюду кровь, и… Станет ли это очередным местом преступления? Возьмет ли Волдеморт это убийство на себя? — Гарри, дыши, — спокойно приказал Том, обхватывая его щеки. — Дыши со мной. Давай. Просто успокойся. Пойдем, я приготовлю выпить — похоже, тебе это понадобится. Гарри тупо позволил Риддлу отвести себя в кухню, такую же сияющую и отполированную, очевидно, в каком-то современном стиле, учитывая, как мужчина любил готовку. Он чувствовал, что может упасть прямо на столешницу, когда Том заставил его сесть. Он уставился на стол, пытаясь сосредоточиться — и почти сразу же поднялся. — Раз я убедился, что ты в порядке, мне нужно поговорить с остальными, — пробормотал он. Том крепко схватил его за плечо, снова заставляя сесть. — Просто сядь, — приказал он. — Успеешь еще сделать отчет. Ты мой пациент, и это для меня куда важнее. — Как ты можешь оставаться спокойным, зная, что произошло? — голос Гарри был хриплым, он цеплялся за теплую чашку чая, впихнутую в его руки, как за спасательный круг. — Я хочу сказать… Ты можешь догадываться, и ты не знаешь, и… — Пей. Слово обрезало его болтовню — он был так жалок! Его обучали справляться с такими ситуациями. Но не такими. Тренировки не шли ни в какое сравнение. Не когда эмоции Волдеморта шелестящим шепотом спутывались с его собственными. По крайней мере, он надеялся, что это были эмоции Волдеморта, но не знал наверняка. Он сделал глоток. Сразу же почувствовал себя спокойней и опустил взгляд на чашку. — Ты… что-то туда добавил? — Травы. Лекарственные. Успокаивают. — Ты положил туда наркотик? — Гарри моргнул. — Это не этично. — Я и слова не сказал про наркотик, я сказал про лекарственные травы. Наткнулся во время путешествий. Старые рецепты. Хочешь что-то менее травяное? У меня есть Эрл Грей. Гарри посмотрел на свой чай и сделал еще глоток. Желудок заметно успокоился. — Нет, этот сойдет. Том кивнул, все еще держа ладонь на его плече, и сел рядом, осторожно опуская руку. — Что случилось, Гарри? — тихо спросил Риддл своим «доверяй мне» голосом, который одновременно успокаивал и пугал его, потому что Гарри знал, что кто-то пытается забраться в его голову. Может быть, он уже был там. Гарри чувствовал себя растерянным, истощенным случившимся, расколотым по краям, может, даже полностью разбитым. Как Крауч. Крауч с «Редукто» прямо в грудь. В следующую секунду он оттолкнул Тома, вскакивая со стула. — Туалет! Где твой туалет, меня сейчас стошнит! После этого события смазались. Он знал, что должен быть в министерстве, в офисе, разбираться со всем, рассказать, что с Томом все порядке. Вместо этого он, бледный и трясущийся, содрогался, освобождая свой желудок. Он чувствовал себя старым полотенцем, свернутым в узел. Он смутно осознавал, что Том стоит на коленях рядом с ним — и действительно, в другой ситуации это показалось бы забавным, что тот пачкает свою идеальную одежду, встав на колени на холодный пол ванной, — пальцы ощущались на спине теплыми прикосновениями. Он не знал, что из этого было лишь отпечатком профессии Тома. В его рту стоял мерзкий привкус, и Гарри слепо отпил предложенную воду. — Он мертв. Я убил его. — Волдеморт? — низким голосом пробормотал Том у его уха. Гарри резко мотнул головой. — Крауч, — спустя секунду поправился Том, и он кивнул. Иногда он был благодарен, что доктор Риддл был умен и мог сложить мозаику сам, потому что сейчас он мог не объяснять остальную часть сделки. Его потянули вверх, руки крепко сжали его талию, снова отводя на диван. Синий диван. Успокаивающий. Как кабинет Тома. Разнесенный кабинет. Разнесенное тело. Уничтоженное. Даже бабочку сделать бы не получилось. Хорошо, что его желудок уже был пуст. — Тш-ш-ш, — успокоил его Том. — Все хорошо. — Ничего хорошего. Я убил человека. — Ну, он был не самым лучшим человеком. — Или подражателем, — хмыкнул Гарри со слегка истеричным смешком. Его обернули во что-то теплое, одеяло, и он попытался встать, когда его снова мягко усадили обратно. — Просто не двигайся. Думаю, у тебя шок. Ты в порядке. Ты в безопасности. Я присмотрю за тобой. — Мне нужно поговорить с аврорами, — пробормотал Гарри. — И ты поговоришь. Но не сейчас, — мягко сказал Том, — Я отправил им все важные детали пока ты был немного… не в себе. Они знают, что теперь все в порядке. Гарри кивнул, пытаясь выровнять дыхание, потер глаза и кивнул снова. Том все решил. Он хотел еще чая. Он был спокоен, когда встретил Волдеморта, и спокоен, когда убивал, когда делал все, что мог, чтобы вытащить всех из этой ситуации. Но теперь напряжение ушло, и… больше ничего не удерживало его. Действий не требовалось. Может быть, ему все же следовало пойти к аврорам, это позволило бы ему сосредоточиться на чем-то еще. Но его ужасала мысль, что его могут позвать на другое место преступления. Преступления Волдеморта. Его. Их. — Скажи, что произошло. О чем ты думаешь, — пробормотал Том. — Тебе полегчает. Гарри зажмурился, под веками появились цветные пятна. Как он мог говорить о чем-то, когда это еще не уложилось в его собственной голове? — То, что меня стошнило, ничего тебе не сказало? — поинтересовался он самым обычным голосом, который смог использовать. Он покачал головой. — Я не могу говорить об этом, я… я не могу думать, я, я — Боже мой… — Иди сюда, — позвал Том, жестом подозвав передвинуться поближе. Гарри облизал губы, помедлив, и с подозрением слегка подвинулся. Том не дергал его, все еще спокойно вытянув руку. Может быть, именно это спокойствие и привлекло его — это утешение и тишина, хотя в его голове все бушевало. Риддл всегда был таким спокойным, собранным. Вероятно, было что-то неправильное в том, что его психиатр подманивал его ближе, обнимал поверх одеяла, позволял положить голову себе на грудь и поглаживал пальцами его волосы. Гарри, помимо воли, покраснел и прочистил горло. — Это профессиональная техника? — Нет. Но главное, что она помогает. Теперь сосредоточься на мне, на моих руках или на чем-то еще, на том, что ты в безопасности, представь себя в кабинете, если хочешь, или дома, или поле, или квиддичном стадионе — где угодно, где тебе спокойно и ты счастлив. Закрой глаза, если так будет легче. Гарри попытался закрыть глаза, но тут же открыл их снова, потому что ему не понравилось то, что он увидел в темноте собственного разума. Поэтому он сосредоточился на нежных пальцах, поглаживающих его волосы. Ему не было… уютно, ему было неловко, и его внутренности зудели, но было что-то успокаивающие в этих мягких и повторяющихся движениях. Он снова сглотнул. Сжал руки, чтобы они не тряслись. Он медленно отступал от пропасти безумия, ну или хотя бы уже не цеплялся за край кончиками пальцев. — Поговори со мной, — тихо сказал Том. — Что ты чувствовал, когда убивал Крауча?.. Нет, тихо, сконцентрируйся на хорошем месте… Гарри взглянул на него, снова успокаиваясь, представляя, что пальцы в его волосах — это ветер на квиддичном поле, словно он парит в воздухе, преследуя снитч. Обычно он с презрением относился к таким практикам, считая их идиотскими упражнениями, которые не помогали. Но теперь он пошел бы на что угодно, лишь бы… снова почувствовать себя нормальным, чтобы не чувствовать этого беспокойства. — Я ни о чем не думал. Не мог. Просто… сделал то, что должен был. Это даже не… Я не мог разделить себя и… его, — пробормотал он. — Мне было грустно, я чувствовал вину… И… — он заколебался. Том ничего не говорил, просто ждал. — Власть. Это ведь неправильно? Боже, это неправильно, это нездорово… — Забудь на секунду о правильном и неправильном, — прошептал Том. — Это ничего не значит. Ты чувствуешь то, что чувствуешь, и тебе нет нужды оправдываться. — Но это неправильно. Я такой же, как он, я… — Это объяснимо, — перебил Том, не прерывая своих движений. — Конечно, ты будешь чувствовать власть, и это чувство тебе будет приятно. Ты попал в невероятную стрессовую ситуацию, в пугающей среде, и наверняка чувствовал себя уязвимым. Власть переборет беспомощность и страх. Конечно, тебе стало бы лучше. Это нормально. Гарри сглотнул. — То есть… Это нормально? Это не делает меня… Не делает меня таким же, как он? То есть, бабочки, то, что он пытается сделать. Изменить меня. Сделать меня таким, как он. И если мне нравится убивать, тогда… я все равно похож на него? — Твоя связь с лордом Волдемортом уникальна, как и способность полностью понимать его точку зрения. Умение понимать того, кто пугает или вызывает у тебя тошноту, не делает тебя плохим человеком. Почему хорошее и плохое для тебя так важны? Снитч приближался. Гриффиндор забил гол. Толпа взорвалась аплодисментами. — Потому что, когда я смотрю с его точки зрения, мне нужно что-то, чтобы отделить себя. Это словно… Словно это сделал я, хотя сделал он, и теперь… я… это… — Том не попытался даже подсказать ему предложение, и Гарри облизал губы, смотря на пол. — Это что-то, за что можно уцепиться. Мне нужно быть хорошим, потому что я — не он. Теперь, когда я уже… Это было во имя блага. Я спас тебя, это нас отличает! Не считая того, что Волдеморт думал, что превращает людей в искусство, искупая их худшие качества при жизни. Он не считал себя злодеем. Пальцы двигались в его волосах, грудь медленно поднималась и опускалась. Том все еще молчал. Ему нужна была веревка, что-то, за что можно уцепиться. Что-то свое. — Я поступил правильно? — Как твой психиатр, я не могу судить твои действия. — Но как друг? Том… Просто… Мне нужно… — Как твой друг, я поступил бы также, — заявил Том. Гарри немного поник, напряжение частично исчезло, хотя внутренности все еще скручивались. — Я рад, что ты в порядке. Даже психиатру, даже сейчас, он не мог сказать всего, но… Когда он увидел его кабинет, разнесенный на кусочки и со следами крови… — Отдохни. Потом поговорим еще. Я постелю тебе в гостевой спальне. Гарри вскинул голову и сел. — Нет-нет, все в порядке. Я не могу, мне нужно в аврорат, и я не могу навязывать тебе… — Ночное наблюдение, — прервал его Том. — Мне будет спокойней. Если только ты не думаешь, что тебе будет лучше остаться на ночь одному? Он мог пойти к Рону, Гермионе. Возможно, пережить объяснения. Когда он перестал разговаривать об этом с друзьями? Его разум напрягся, Том смотрел на него, не сводя взгляда, серьезно, ожидая. Том почти умер из-за него. Том помогал ему. Гарри закусил губу, невольно пожав плечами. — Он знает, где я живу, — пробормотал он. Это не было согласием, но… Том едва заметно кивнул. — Тогда пошли. Уже поздно. Найдешь, чем позавтракать утром перед уходом, если меня не будет или я еще буду спать.