Я жертва

Той ночью я решила — никаких встреч с владыкой Ада. Он достаточно повеселился, изучая меня как очередную рыбку своего безграничного аквариума. И только я приняла эту мысль, как все вокруг и даже дождь за окном, показались мне веселым приключением. После завтрака я получила свою порцию лекарств, заложила их за щеку, старательно делая вид, что глотаю пилюли и спустила разноцветные капсулы в унитаз — все, как меня учила Анна. Она проделала тоже самое, хотя, справедливости ради, ей и впрямь не помешала бы терапия. В последнее время она все чаще говорила о голосах и все неистовее молилась своим идолам. Очередная похороненная заживо в этом нашем склепе. Спустившись в игровую, я наконец смогла выдохнуть. Его здесь не было. На большое помещение с витражными окнами приходился телевизор, виниловый приемник, с десяток книг и настольные игры. Впрочем, все это было совершенно лишним. Интеллектуалов тут не жаловали и те из нас, кто еще не был овощем, старательно корчил из себя таковых. Выбиваться из толпы было немыслимым. Я села на диван, рядом с новенькой. Невысокая девушка, с острыми локтями и коленками хаотично складывала Кубик Рубика, украдкой озираясь по сторонам. Так, словно боялась, что найдется тот, кто отберет ее маленькую забаву. Я молча смотрела за ее беспорядочными, совершенно бессмысленными движениями и наконец произнесла: — Красные налево. — Что? — Она озадаченно подняла глаза, словно только сейчас поняла, что в комнате есть кто-то еще. — Я говорю: красные налево. Потом надо сделать что-то с синими, они забились не в свой ряд. Показать как? Девушка отпрянула от протянутой мною ладони и засунула игрушку себе за пазуху. Моя рука и так и осталась висеть в воздухе, пока она не хлопнула по ней, изобразив импровизированное и довольно жалкое приветствие. — А что ты здесь делаешь? — Она вела себя как ребенок, та же мимика, те же ужимки. Я постаралась угадать, сколько ей на самом деле и не расслышала вопроса, пока незнакомка не повторила его. — Ты что здесь делаешь? — Здесь? А где еще я должна быть? — У него, разумеется, — ее большие безумные глаза смотрели куда-то сквозь тебя, отчего собеседник чувствовал себя неуютно. — У Доктора Райзада? Наши сессии закончились. Он меня вылечил. — Нет-нет, — она перешла на шепот, — я говорю про НЕГО. — Про кого же? — Про… Мясника. На секунду мне показалось, что комната лишилась всех звуков. Не были слышны дождь, барабанящий по подоконникам. Тихая скрипучая пластинка замолчала на высокой ноте, монотонный шёпот обитателей клиники и шаркающие шаги медсестры разом стихли. И только часы с боем, висящие на стене разрывали мой мозг. Тик-тик. Так-так. Всё, черт бы вас побрал, так… — Что ты знаешь о Мяснике? — я облизала пересохшие губы. Девушка, еще недавно такая милая и беспомощная, нагнулась ниже, впилась в меня своими ошалелыми глазами и произнесла, дозируя каждое слово: — Я все знаю. — Всё? — Я не узнала свой голос. — Мы. Все. Всё. Знаем. О. Мяснике. Он сказал нам, что ты его невеста. И самое главное, — она вдруг замолчала, — самое главное, он придет за тобой. Чьи-то тяжелые руки опустились мне на плечи, поднялись выше и ощутимо сдавили горло. Я вцепилась в подлокотник дивана и сжала пальцы ног. Единственное, о чем я жалела тогда — сумасшедшая Анна так и не научила меня молитвам. — Все в порядке, Кхуши? — Арнав нагнулся ниже и произнес, почти касаясь губами мочки уха, — это было невежливо, заставлять меня ждать. — Кровь пульсировала в висках, мысли путались от ужаса, а он посмотрел на мою собеседницу и сменил тон: — Керри, рад встречи. Тебе нравится у нас? Девушка охотно кивнула, как загипнотизированная следя за кошачьими ужимками Арнава. — Отлично, не будешь против, если я попрошу тебя кое-о чем? Она закивала на манер китайского болванчика. Да ради Бога, если бы Демон попросил ее шагнуть с моста, она бы взяла разбег побольше, лишь бы угодить ему. — Кхуши моя большая подруга, Керри. Она очень милая, правда? Но характер ужасный. Ты не могла бы присматривать за ней, когда меня нет рядом? Керри перевела взгляд с Арнава на меня и выдавила из себя «Да». Она нехотя засунула руку за пазуху и достала кубик, протягивая его мне с самой очаровательной из улыбок. — Спасибо, — прошептала я, но так и не взяла игрушку.  — Керри, мне с Кхуши нужно обсудить кое-что важное, ты не могла бы оставить нас наедине? Девушка послушно кивнула и пошла в сторону телевизора, оглянувшись на прощание. Она радостно помахала мне рукой, так, словно мы были лучшими подругами и, развернувшись спиной, села к экрану. — Перенесем наш сеанс сюда? — Он сел рядом со мной. — Серьезно? Посреди сумасшедшего дома? — В этой комнате сумасшедших куда меньше чем в продуктовом магазине, на рождественской ярмарке или офисной вечеринке, Кхуши — А нормальных совсем не осталось? — я насмешливо фыркнула. — Отчего же, принцесса. Как минимум двое. Я точно нормальный. В тебе я пока не уверен, но ты кажешься мне не такой чокнутой, какую из себя строишь. Психбольница куда больше чем тебе кажется. Она выходит за пределы этого здания и это действительно страшно. Сумасшедшие всюду. Та танцующая дама представляется мне куда более приятным собеседником, чем воспитательница муниципального сада. Она, по крайней мере, делает то, что хочет и не думает о последствиях. — Вы тоже? — Делаю то, что хочу и не думаю о последствиях? — Его губы дрогнули в нехорошей ухмылке, — Хорошо, что у нас с тобой нет библии с привычной им сметой грехов. А со следующим перерождением я не тороплюсь, еще не все попробовал в этом. — Почему его называют Мясником? — Я выпалила это быстрее, чем успела обдумать уместность своего вопроса. Брови Арнава удивленно поползли вверх, но он тут же взял себя в руки. — Кхуши, твое выздоровление будет более вероятным, если я буду задавать тебе вопросы. — Почему его называют Мясником? Я имею право знать. — Я упрямо сжала губы и опустила голову вниз, лишь бы избежать его взгляда. Мимо нас прошла медсестра, она ласково погладила меня по волосам, будто я калека, нуждающаяся в лишней нежности. Я недовольно потерла макушку, смыла чужое непрошенное прикосновение и снова посмотрела на Арнава. — Он режет своих жертв, Кхуши. Освежует. Как туши животных. 14 мертвых девушек и одна живая. Ты, принцесса, единственная, кто выжил. Я молчала, не зная, что сказать в ответ. Мне доводилось слышать об этом на допросах, но ни разу до сегодня я не задумывалась, каково это. Что это, черт возьми, такое. — Детектив сказал, что он их душит. Ну, то есть, сначала он душит своих жертв? — Арнав согласно кивнул, и я продолжила: — тогда почему его не назвали Душитель. — Люди странные существа, Кхуши. Они запоминают самое яркое событие, цепляются за него. Если бы он душил, потрошил, а после топил тела в собачьем дерьме, то все бы впечатлились и прозвали его… — он задумался. — Дерьмовый собачник? — подсказала я. — Дерьмовый собачник. — Арнав согласно кивнул и улыбнулся. — Я ведь ответил на твой вопрос? Теперь ты ответь на мой. Это будет честно, согласись. — Я согласно шмыгнула носом. — Каково это, жить твоей жизнью, Кхуши? — Я не понимаю. — Окей. Сформулирую иначе. Расскажи мне о том дне, — начал он и только я закатила глаза, добавил, — когда ты решила переехать из Индии сюда? Это было неожиданно. Чуть больше двух лет я только и делала, что молчала о том дне, когда переехала сюда. Да и не о чем было рассказывать. Не здесь и не этому человеку. Судя по реакции главного ментора, тишина затянулась, и он терпеливо повторил вопрос. — Я…я не помню. — Пришлось выдержать его тяжелый взгляд, но я справилась. — Ты страдаешь частыми провалами памяти, принцесса. Видимо, здесь ты оказалась не зря. Тогда расскажи мне о первом Дивали, который отмечала здесь. Что ты делала, Кхуши? На первый праздник вдали от дома. — Пыталась почувствовать себя живой, -натянув кофту так, чтобы она скрывала пальцы рук, я заметно успокоилась. Ненадолго. Арнав не сводил с меня взгляд, оценивающе полосовал глазами вдоль всей фигуры. Он вытянул вперед ладонь и убрал прядь волос с моего лица. А потом рывком задрал рукав по локоть, вцепившись мне в запястье. — Откуда? — после секундной паузы произнес он, глядя куда-то сквозь меня. — Так вышло, — промямлила я в ответ и улыбнулась. Получилось жалко. — Откуда, Кхуши? Сколько тебе? Девятнадцать? Двадцать?! Ты такая молодая и такая красивая. Откуда это, черт возьми, в тебе?! Я освободила руку и погладила подушечками пальцев тонкие шрамы, напоминание о первом Дивали моей новой жизни. Тогда то и выяснилось, что я не умею ставить точку. В ту ночь вообще много чего…выяснилось: что вены режут совсем не так, что стены в съемной квартире тонкие как картон и если кричать, то соседи обязательно услышат. Что скорая приезжает так быстро, что некоторые так и не успевают умереть. Больше я не пыталась, но и тот свой раз никогда не забуду. — А как ты отметил свой первый Дивали? — прохрипела я скорее от безысходности. — В одиночестве. Заказал пиццу. Или не пиццу, я уже не помню, Кхуши. Должно быть напился. Лег спать. Вот, пожалуй и все. — У тебя, — я запнулась, пытаясь сформулировать вопрос, — у тебя нет семьи? — Смотря как посмотреть. Может, это у семьи нет меня? — Арнав, поцелуй меня, пожалуйста. — Я внимательно смотрела в его глаза и боялась вспоминать страшное. Отчего-то стало казаться, что мое прошлое теперь касается и его тоже. Все, что было дома — нет. Тот Дивали — да. — Мы же договорились задавать друг другу вопросы, Кхуши. Это не вопрос. — Ответил он низким хриплым голосом. — Арнав. Ты можешь меня поцеловать? Пожалуйста. Ведь теперь это вопрос. Я наигранно улыбнулась, пытаясь хоть как-то скрыть слезы. Вокруг раздавались голоса, ходили люди, текла жизнь — но я этого не видела. Я смотрела на того, в руках которого была вся я и видела, до чего ему неуютно. Упивалась этим его чувством и умирала вместе с тем. Он притянул меня к себе, взял в свои руки мои ладони и медленно, пристально глядя мне в глаза, поцеловал шрамы на запястьях, по одному поцелую на каждый. Я не дышала. Сидела, словно загипнотизированная и считала про себя, чтобы убедиться, что все это происходит в реальности. Он встал, собрал свои документы и, отсалютовав двумя пальцами, произнес: — Увидимся завтра, Кхуши. — Я кивнула и еще сильнее вжалась в спинку дивана. Арнав сделал несколько шагов к выходу, но, развернувшись назад, спросил: — Ну что, получилось? — Что получилось? — Еле выдавила я. — Почувствовать себя живой? Ведь для того все и затевалось. Чудовище всегда готово поцеловать принцессу, чтобы развеять ее хандру. Чтобы стало лучше. Но ведь лучше не становится. Я прав? Не дождавшись ответа, он вышел в коридор, а я так и осталась сидеть здесь, наедине с поганеньким чувством пустоты и отчаяния. Он был прав. Совершенно прав.