Я жертва

На самом деле все начало становиться обычным. Разве что еда безвкусная. Люди, разговоры, прогулки в саду, статуя Девы Марии, величественная и пустая, заезженная пластинка в общем зале. Все это стало походить на изысканную болезнь, которая хоть и является предвестником увядания, но больше не пугает новизной. Я привыкала к окружению, к медсестрам и монашкам, к сумасшедшей Анне и Демону, все реже вспоминая о Мяснике. Я начала чувствовать себя…безопасно и почти не думала о том, что происходит по другую сторону ограды. Мне невероятно нравилась сестра Марта, такая безобидная в этой ее простодушной откровенности. Она приносила лекарства и меняла постель, делясь заботами и сплетнями нового дома. Я расспрашивала обо всем, не из любопытства, но чтобы сделать ей приятно. Однажды я поинтересовалась, как мистер Райзада проводит праздники, раз уж семьи у него нет. — С чего ты взяла, — фыркнула она, — да его семья больше чем… половину Индии занимает семья эта. И знаешь что? Все сплошь врачи, да адвокаты. Но не такие чопорные, а простые, хорошие люди. Они приходят сюда на Рождество и на Новый год и на их праздники тоже. Столько шуму с ними всегда: мама, папа, сестра с детишками, тетя его, выдающаяся личность, хочу сказать. Первый раз я и испугаться успела, двери распахнулись, и хлынула толпа, да такие живые, радостные. И народ все валит и валит. Все они так любят своего Чоте. Всегда поддерживают, а характер то у него не простой. Да что там, говорить… В легких вдруг закончился воздух. В какой-то момент я перестала слушать Марту и бессмысленно разглядывала пальцы, думая лишь об одном. Он солгал. Обманул. Дал надежду на то, что в этой чертовой дыре, есть хоть один человек, кто меня понимает. Использовал и потешался. А дома смеялся надо мной вместе со всеми. Он… Я вздрогнула, ощутив прикосновение Марты. Та настойчиво трясла меня за плечи, испугавшись моего состояния. — Я могу прогуляться по больнице? Прямо сейчас? — Губы пересохли и неприятно саднили. — Дочка, это клиника, а не тюрьма. Тебя проводить? Я покачала головой и вышла из палаты, позволив себе ускорить шаг, как только винтовая лестница показалась перед глазами. Вбежала наверх и пересекла коридор, не замечая редких пациентов и медсестер. Вечером все предпочитали отсиживаться в палатах или комнате отдыха и стороной обходили «лечебный этаж». Не стуча, не думая о последствиях, не дыша, я распахнула дверь и вошла в кабинет, толкая перед собой истеричное: — Сукин сын! Увиденная картина мигом охладила пыл. Арнав сидел за столом и разглядывал какие-то фотографии. Он выглядел уставшим. Белый халат, взъерошенные волосы и темные круги под глазами только добавляли остроту образу безумного профессора. Папка, что лежала на столе, мигом захлопнулась, и на секунду мне показалось, что Демон…испугался?! — Кхуши, ты не вовремя, — Арнав потер переносицу и упер ладони в стол. — Что там? — Сама не знаю, почему, страшно мне не было. — Рабочие дела, тебе не предназначенные. — Что там? — Собственный голос звенел в ушах. Его кресло отъехало в сторону, и он сделал приглашающий знак. Дал возможность подойти к столу и наблюдал, как я открываю папку, как перебираю снимки, как дрожат мои руки, как фотографии одна за другой падают на пол, как я, вслед за ними, опускаюсь на мягкий ворс ковра. Смотрел, и в глазах его было что-то новое. Пугающее. Четырнадцать девушек на снимках. Красивых…когда-то. Мертвыми, неряшливыми, распотрошёнными куклами лежали они, утопая в лужах собственной крови. В нелепых позах, изорванной одежде, стеклянными глазами упирались в небо и кривили рты в испуге. Все четырнадцать, они были там. — Кто ты? — На выдохе, одними губами прошептала я. — Кхуши, я хотел бы помочь тебе. Для этого мне необходимо разобраться в этом деле и я запросил материалы. Это снимки с места происшествий, их делают в полиции, они нужны для расследований, понимаешь? — Кто ты? Кто ты такой? — я говорила громко и отрывисто, уперев руки в пол. — Кхуши. Я твой друг и я хочу тебе помочь. Пожалуйста, доверься мне… Ты должна вернуться в тот день и все вспомнить, понимаешь? — Ты — он? Это ты сделал с ними все это? — он так и не успел закончить и скривился, услышав мое предположение. — Черт, Кхуши, Нет! Разумеется, нет. Я не серийный убийца, и ты сама об этом прекрасно знаешь. Я достал эти снимки, понимаешь? Мне их дали. Это улики. Они не должны быть у меня, но я попросил. — Папка, — я бессмысленно кивнула в сторону черного кожаного прямоугольника, — она очень дорогая. В полиции не пользуются такие, там картонные с бирками, а у тебя… — Кхуши, — он сорвался с места и решительно двинулся в мою сторону. — Пожалуйста, не подходи, — выставив руки вперед, пролепетала я. — Мне не нравится то, о чем ты думаешь. Поднимайся, мы все обсудим. Черт…я изучал дела и фото, переложил их в свою папку, к которой привык… Твою мать, я не должен перед тобой оправдываться, я влез во все это дерьмо только из-за те… Кхуши, ты должна доверять мне. Пожалуйста, верь мне. Он присел на корточки и протянул руку, отчего я попятилась назад и остановилась, ощутив спиной кушетку. Это был тупик. — Пожалуйста, не приближайся. Я буду кричать. Я позову на помощь. — И что? — казалось, он даже удивился, — Кхуши, это моя клиника. А ты моя пациентка, зови кого угодно. Арнав поднял меня с пола и встряхнул, сжав плечи руками. Мне хватило секунды, чтобы, извернувшись, укусить его за ладонь, впиваясь в чужую плоть изо всех сил. Я сжала зубы и почувствовала во рту вкус его крови. Это было импульсивно и неожиданно, словно мое тело отключилось и доверилось инстинктам. Прекратило думать и анализировать, только крепче смыкая челюсть. Помню, как он выругался и попытался оттолкнуть меня. Помню, как чьи-то сильные руки схватили меня сзади. Помню крики и плачь Марты. Помню вонь лекарства и саднящую боль от укола. Помню яркий свет. И все. Больше ничего не было. Тишина и темнота.