Я жертва

На третий день я перестала его ненавидеть. На пятый забыла вовсе. Этому способствовало временное затишье в клинике и срочная командировка Демона. Впрочем, даже о ней я узнала не сразу, со слов Керри, которая и впрямь приглядывала за мной. Девушка мне нравилась, не смотря на то, что в шахматы она играла хуже некуда. Зато отлично слушала и не задавала вопросов. Иногда она перебивала мои сбивчивые истории и рассказывала что-то свое. Чаще о Боге. Реже о голосах в голове. Она была со мной в парке, когда я сидела под каменной статуей пресвятой Мадонны, возможно, одной из самых почитаемых женщин в этой стране. По совместительству это была самая страшная скульптура, что я когда-либо видела. Ее глаза не дарили надежду, а прожигали насквозь, разрушая тебя по кусочку за каждый твой грех. Другие ее боялись, и именно поэтому я каждый раз приходила сюда, наслаждалась тишиной и уединением. — Хочешь секрет? — Керри заискивающе посмотрела в мою сторону и замерла, в ожидании одобрения или просьбы продолжить. — Только если он не очень секретный. Я не совсем умею их хранить. — Это не страшно. Долго хранить не придется. — Беззаботно махнув рукой, она перешла на шёпот. — Совсем скоро меня выпишут. — Я удивленно подняла брови и Керри продолжила: — Я уже здорова. Ну, почти здорова, а скоро буду совсем-совсем. «Ну, это вряд ли», — пронеслось в моей голове, но я постаралась не подать вида. Глаза с безумием на самом дне хрусталиков, взъерошенные волосы, сумбурные мысли и поступки. Не скоро, ой, как не скоро мою подругу можно будет назвать здоровой. — Хочешь, пойдем ко мне? Я покажу тебе кое-что? Я сделала тебе подарок, к моей выписке. Хочешь? Не желая обидеть Керри, я кивнула и встала с лавочки. Прогулка скоро подойдет к концу и мне совершенно не хотелось наблюдать за вереницей больных тянущихся в сторону входа. Уж лучше подарок, сделанный новообретенной подругой. Ее палата была в конце коридора, довольно далеко от нашей. Стерильная чистота, навевающая не столько скуку, сколько брезгливое отторжение. Так чисто, что почти даже мертво. Ветки деревьев аккуратно гладили стекольную раму, отчего комната казалась темнее, чем была на самом деле. И даже кресты моей Анны показались мне тогда уютными и милыми, в сравнении с этой гнетущей пустотой. Я не сразу заметила, куда смотрит Керри. Белый кусок ткани, скорее похожий на небрежно скомканное постельное белье. — Это мне? — Возьми и примерь. — Что это? — В моем голосе прозвучала паника, и это не скрылось от Керри. — Платье. Примерь. Я сама его шила. — Мне не нужно платье. У меня есть что носить, но спасибо. — Примерь, — с нажимом повторила девушка и протянула мне белое нечто. Это и впрямь было платьем. Судя по ткани, сделано оно из простыни. Шила руками, не очень владея собой и иголкой. Белое, длинное в пол, рукава и неровный подол, вот и все что в нем было. — Зачем мне белое платье, Керри? — пришлось приложить все силы, чтобы не выдать собственного страха. — Как зачем, глупая? Оно свадебное. Платье невесты. — Но у меня нет жениха, и я не собираюсь замуж, — я прислушалась к коридорной тишине, прогулка еще не закончилась, и наше крыло было почти пустым. — Ты, может, не собираешься. Но ведь он не будет тебя спрашивать. Он придет и возьмет свое. То, что у него отняли. — Кто придет, Керри? Скажи мне, кто придет? — Я вцепилась в край платья и отчего-то потянула его на себя. — Мясник, — блаженная улыбка Керри держалась на лице всего секунду и тут же переросла в оскал, — думала, что убежишь от него? Но ведь это невозможно. Он рядом. Ближе, чем ты думаешь. Он смотрит на тебя, любуется. Он шепчет тебе на уши волшебные сказки. Он ждет. И он дождется…свою особенную…избранную. — Я позову на помощь, — я наконец выпустила из рук кусок ткани, и она заструилась на пол, став единственным препятствием между мной и Керри. Девушка шагнула вперед и наступила ногами на свой подарок, оставив на нем ржавые следы ботинок. — Тебе уже никто не поможет, Кхуши, — она протянула ко мне руку, осторожно погладив мокрую от слез щеку. Оказалось, я плакала. Беззвучно давилась слезами и омерзением. В комнате было невероятно тихо, мне не хватало вздоха, шороха, чтобы решиться и уйти. Я стояла, разглядывая, изуродованные судорогой, черты девушки, пока она не закричала: — Невеста Мясника! Невеста Мясника! Он придет наверняка! — Заткнись, Керри, — за спиной раздался низкий, гортанный рык. Чужие руки подхватили меня с места, и уже через секунду я стояла за спиной Арнава, крепко схватив ткань его рубашки. — Вы? Вы приехали? На свадьбу, да? Какая свадьба без Вас, мы все ведь только Вас и ждали, чтобы все начать, наш Господин. — Она присела в почтительном реверансе, но Арнав перехватив рукой ее руку, схватил девушку в охапку. Керри попыталась извернуться и укусить его, как я недавно, но он только сильнее прижал ее к стене. Демон посветил крохотным фонариком ей в глаза, приложил пальцы к вене на шее, и, выругавшись на хинди, позвал кого-то на помощь. Санитары, те самые, что сделали мне укол накануне, волокли пациентку по коридору в сторону винтовой лестницы. Арнав шел следом, я семенила за ним. Меня поразило, что во всем облике Керри не было страха или отчаяния. Ее злые, ставшие вдруг острыми, глаза, смотрели на меня все время, пока двое крепких мужчин тянули девушку за руки. Она не сопротивлялась. И только когда мы впятером оказались в маленькой темной комнате, мне стало страшно. Хватило одного взгляда на узкую кушетку, украшенную кожаными ремнями, для большей фиксации. Керри изворачивалась змеей, пока ее наконец не привязали к кровати и только тогда, немного отдышавшись, она зашипела, проглатывая часть гласных: — Что смотришь, дурочка? Ты ведь даже не догадываешься, кто он? А он всегда рядом, Кхуши. За твоей спиной, у твоей головы. Он в твоей голове. Он… — Ампулу метрозола, быстро! — Что есть сил перекрикивая больную, бросил Арнав. Уже через миг в его руках оказался шприц и, выпустив струйку лекарства в воздух, он сделал укол. И…ничего не произошло. Девушка рассмеялась, показывая рядом стоящим санитарам коренные зубы. Смеялась долго, широко раскрыв рот, так, что мне стало страшно, сможет ли она после этого говорить, как говорила до этого, слегка цедя слова. Казалось, что натянутая у уголков губ кожа вот-вот лопнет ей же на радость. Арнав вытер пот со лба и буркнул что-то одному из санитаров. Тот неуверенно переглянулся с другим и спросил: — Мистер Райзада, может ей лучше выйти? — Пусть смотрит, — буркнул Арнав и кинул быстрый взгляд в мою сторону. Я стояла у двери, затаив дыхание и боялась пошевелиться. Странно, но мне было необходимо видеть, что происходит с Керри и Демон, казалось, это понял. На голову девушки водрузили большие, нелепые наушники, перемотанные какими-то кусками ткани, и через секунду раздался щелчок. Ее тело, болезненно худое, подбросило вверх, и костлявые локти мягко опустились на кровать. Нескольких зарядов хватило для того, чтобы в комнате наконец наступила тишина. Арнав тяжело дышал, санитары молча смотрели на пациентку, а она бессмысленно улыбалась, глядя куда-то вверх. Туда, где по ее мнению был Бог, столь ею любимый. И я подумала, что где бы ни была сейчас Керри, странная, сумбурная и конечно совершенно сумасшедшая, ее точно больше нет в этом хрупком, больном теле. Ее здесь больше нет. Только оболочка. — Если когда-нибудь…если вдруг…придется лечить меня этим способом, — медленно растягивая слова, произнесла я, глядя на Арнава, — то попрошу только об одном. Лучше убей. Это милосерднее. Я вышла из комнатки и только тогда смогла разрешить себе заплакать.