Последний шанс на первую возможность

      Всё-таки, это была не очень хорошая идея — спать сидя на полу. Мышцы затекли так, что, казалось, я вряд ли вообще когда-нибудь смогу разогнуться. Я со стоном разлепила веки.       — Доброе утро… — Я попыталась сфокусировать взгляд на звук.       — Доброе… — тихий шёпот. — Как спалось?       — Хорошо…       Ната всё так же держала мою руку. Похоже, она даже не собиралась отпускать меня. Я скользнула взглядом по нашим переплетённым пальцам и вздохнула. Мне бы хотелось сидеть так вечность. Волны тепла зарождались где-то в точке соприкосновения и растекались по всему моему телу. Я снова закрыла глаза, пытаясь навсегда запомнить это ощущение.       — Тебе удобно так сидеть? — Её лицо было настолько близко к моему, что я чувствовала её дыхание на кончиках своих ресниц.       — Угу… Очень! — Я нехотя открыла глаза и тут же забыла как дышать. Её лицо было намного ближе, чем я думала. Ната смотрела на меня, и в её глазах я отчетливо видела непонятную мне борьбу. Она перевела взгляд на мои губы, а потом вновь вернулась к глазам. Я судорожно сглотнула и отвела взгляд. Послышался тихий и, как мне показалось, разочарованный вздох. — Надо вставать…       Я аккуратно освободила свою руку из её захвата и медленно поднялась с пола. Всё тело болело и, чтобы хоть как-то разогнать кровь по затекшим мышцам, я сладко потянулась.       — Ты всю ночь что ли так просидела? — В голосе Наты я услышала новые хрипловатые нотки.       — Почти, — я отправилась на кухню и включила чайник. — Ты кричала…       — Оу… — Ната стояла в дверном проёме и смотрела как я хлопочу над чаем. — Прости…       — Да что уж там… Садись. — Я кивнула на стул и поставила чашку на стол, а сама села напротив. — Скажи… Тебе часто снятся кошмары?       — Кошмар… Всегда один и тот же. — Ната отпила глоток и взглянула на меня. — Хотя сегодня я на удивление хорошо выспалась. Наверное впервые за последние несколько лет…       Да уж… Совсем не удивительно. Если бы мне каждую ночь снился этот ужас… Но я никак не могла понять, почему она до сих пор так сильно переживает из-за случившегося? Ведь прошло уже более шести лет. За это время можно было не только отпустить старую боль, но и вообще забыть о человеке. Многие теряют дорогих себе людей, но со временем, учатся жить дальше. Кому-то на это нужен день, а кому-то год… Но шесть лет?! Моя интуиция мне подсказывала, что тут всё далеко не всё так просто, как могло показаться вначале. По моему опыту, боль, какая бы сильная она не была в начале, со временем стихает до терпимой. Если только… Если только её не подпитывает что-то.       Поставив себе внутреннюю заметку подумать об этом позже, я спросила:       — Что тебе снилось?       — Авария, — коротко ответила Ната, как бы давая понять что не хочет говорить об этом. Мы посидели пару минут в тишине, а затем она неожиданно продолжила. — Но потом… Я даже не знаю как это объяснить… Как будто, кто-то переключил канал с фильмом ужасов на что-то более приятное… Я не помню, что именно я видела, но было ощущение… Умиротворения, что ли. Как будто, кто-то забрал все страхи и убрал всю боль.       Я чувствовала, что она что-то недоговаривает, но не хотела настаивать на абсолютной честности. У каждого должны быть свои секреты, уж не мне ли об этом не знать.       — Ох… — судорожно выдохнула Ната, прерывая поток моих мыслей. Я недоуменно посмотрела на неё. — Ты…       Она не успела договорить, как я почувствовала… Вся боль, которую я не чувствовала в последние несколько часов, обрушилась на меня. На несколько секунд я буквально ослепла и оглохла от боли. Только красная пелена перед глазами и колокольный звон в ушах.       — Саша!!! — я еле расслышала крик Наты, но её прикосновение ощутила с лихвой. Как будто на меня ставили клеймо. В очередной раз.       — Не трогай меня!!! — то ли кричала, то ли молила я. — Уходи!!!!!       — Прости… — почему-то её шёпот сейчас звучал для меня громче набата.       Она буквально проскочила мимо меня и выбежала из кухни. Через пару секунд я услышала как хлопнула входная дверь и всё стихло. Теперь я почти спокойно отдала себя на растерзание. Медленно, очень медленно я смогла сползти со стула прямо на, не совсем чистый, кухонный пол. Я раскинула руки, полностью расслабляя мышцы, закрыла глаза, отключаясь от внешнего мира. Я чувствовала удары по всему телу, но огромным усилием воли не реагировала на них. Нет смысла сопротивляться неизбежному. Через пару минут боль заполнила каждую мою клеточку. А мне не оставалось другого выхода, кроме как терпеть. Я знала, что я плачу, знала, что я кричу. Я чувствовала, как я умираю от боли, и эта же боль воскрешает меня из мертвых, заставляя раз за разом проходить через эти мучения.       Я попыталась представить какая она. Молот. Тяжелый кузнечный молот, который крошит мои кости в пыль. Я чувствовала её металлический запах, слышала глухие удары. Но у меня уже не было сил даже на то, чтобы хотя бы попытаться остановить следующий удар. Солоноватый привкус во рту от прокушенной губы. Я даже дышать могла только через раз.       И тут я вспомнила наш недавний разговор с Натой. Сконцентрировать боль в одной точке…       Я сосредоточилась. Собрала последние крупицы сил и представила, как боль перетекает по телу, собираясь в тугой комок. Сперва я освободила левую руку. Сжала руку в кулак, с удивлением отмечая что кости не сломаны, и рука слушается меня в полной мере. Затем, огромным усилием, очистила от боли голову. Комок стал больше и как будто даже тяжелее. Дальше стало намного легче — через пару минут я собрала боль с ног и тела, оставив только пульсирующий клубок в правой руке. Я открыла глаза и огляделась. Да… Она была похожа на миниатюрное солнышко у меня на ладони. Я прислушалась к своим ощущениям. Боль была очень сильной, но почему-то теперь она ощущалась совсем по другому. Она была… хмм… приятной! Она согревала меня, тянулась ко мне, как слепой котёнок тянется к матери-кошке. Она была частью меня. Или я была частью этой боли? Не важно.       Я аккуратно поднялась с пола и внимательно рассмотрела её. Идеально ровный шар, как мыльный пузырь, переливающийся всеми цветами радуги. На поверхности иногда появлялись небольшие завихрения, которые втягивали в себя какие-то мелкие пылинки. Я пригляделась повнимательнее. То, что я изначально приняла за пыль — это были мелкие частицы боли, которые притягивались к моему шарику, как будто на них действуют обычные законы гравитации, сливались и тут же растворялись в нём. Я огляделась вокруг. «Пылинки» были практически повсюду, они плавали в воздухе, повинуясь только одним им известным законам. Иногда они сталкивались друг с другом, и я могла разглядеть мелкие искры пробегающие между ними.       Я переложила шар в другую руку, с удивлением отмечая, что боль уже не липнет к моему телу. Она уже почти никак не действует на меня! Я достала чистую тарелку и положила клубок на неё. Шарик послушно перекочевал на холодный фарфор, будто это — обычное яблоко. Поставила тарелку на стол и села рядом.       Она восхитительна. Я буквально не могла оторвать от неё взгляда. Наверное, так смотрят на великие произведения искусства.       — Вот что мне с тобой делать? — вслух спросила я. Шарик слегка покачнулся. — Лежи здесь.       Я потихоньку очухалась и наконец-то заметила, что в горле пересохло. Протянула руку и взяла свой недопитый чай. Сделала пару больших глотков. Затем наткнулась взглядом на вторую чашку и ощутила странный комок в горле и огромное чувство потери… В глазах, ещё не полностью высохших от слез, вновь начала собираться предательская влага.       — Она ушла… — прошептала я, ни к кому конкретно не обращаясь.