Последний шанс на первую возможность

      Я перевернулась на другой бок. Ночная тьма только-только начала разбавляться предрассветными сумерками. Часы на стене показывали начало четвертого. Я попыталась устроиться поудобнее и опять заснуть, но в мозгу уже начался мыслительный процесс, разгоняя сонливость.       Что это было? Если это только сон, то почему он был так реален? Я до сих пор ощущала контраст холода и жара. И Ната… Как она сейчас?       Я закрыла глаза, полностью отдаваясь своим ощущениям. Как всегда, я чувствовала слишком многое. Легкие искорки боли, вспышки чужих эмоций… Чувства незнакомых мне людей. Я их чувствовала, но они уже перестали подавлять мои собственные ощущения. Скорее, я просто ощущала их наличие, никак не реагируя на них. Ната… Я чувствовала и её, знала, что она не спит. Не было ощущения тоски или боли, значит с ней сейчас всё хорошо. Слава Богу. Интересно, что она сейчас делает? Может просто мучается бессонницей, так же как и я? Может она читает какую-нибудь интересную книгу или слушает музыку? А может…       На прикроватной тумбочке завибрировал телефон. Я протянула руку и взяла его. Я знала, кого я услышу на том конце провода.       — Алло.       — Не спишь?       — Ты же знаешь, что нет, — улыбаясь неизвестно чему, ответила я.       — Знаю. — Она тихо вздохнула, словно раздумывала, что ещё сказать. — Мне приснился странный сон… В начале, всё было как обычно. Но потом, я как будто проснулась и увидела тебя. Ты стояла рядом со мной, ты была… Ослепительна. Ты, как будто, светилась изнутри, так сильно, что я еле-еле могла смотреть на тебя. А потом… — Я затаив дыхание слушала её. — А потом ты исчезла в вихре бледно-серой пыли. Не знаю… Может ты и была этой пылью?       Ого… Кажется это был всё-таки не сон. Или… Или, может, это был наш общий сон? Такое вообще возможно?       — Может и была… — прошептала я, надеясь что Ната не расслышит мои слова. Зря надеялась.       — В смысле?       — Ну… — протянула я. — Мне тоже приснился сон…       И я вновь погрузилась в те ощущения, которые испытала в том странном сне. Ната внимательно меня слушала. Я чувствовала её эмоции, которые вызвали мой рассказ. Сперва —любопытство, потом — недоумение, шок… И осознание.       — Как думаешь, что всё это значит? — закончила я свой рассказ. Ната надолго задумалась.       — Даже не знаю что сказать… — через какое-то время всё-таки ответила она.       — Ты помнишь, что тебе снилось? — Мне хотелось узнать причину того, что я видела. Почему вся её квартира была похожа на морозилку? Почему она замерзала там? Я ведь чувствовала, что Ната действительно чуть не умерла.       — Помню… — услышала я тихий ответ. — Но…       — Расскажи мне, пожалуйста… — попросила я, чувствуя, что она опять хочет уйти от ответа. НА этот раз она молчала больше пяти минут. Я чувствовала её сомнения, её нежелание пускать меня ещё ближе чем сейчас. Только вот выбора у нас уже не было. Мы и так погрязли друг в друге настолько, что уже граница между «я» и «она» практически стерлась, оставляя только одно слово… Мы…       — Мне снился тот день, — еле слышно начала свой рассказ Ната. — Мы тогда утром крупно повздорили. Как всегда из-за какой-то ерунды. То ли кто-то не вымыл посуду, то ли не завёл будильник, и в итоге мы проспали… Мы дулись друг на друга почти весь день, но ближе к вечеру всё-таки помирились. И я предложила пойти прогуляться перед сном… — Ната замолчала, а я дала ей время собраться с мыслями. Я чувствовала, что эта рана до сих пор кровоточит в ней так же сильно, как и шесть лет назад. И я бы всё на свете отдала, лишь бы ей стало легче. — Знаешь, я каждый день, раз за разом, проживаю те мгновения… И не в силах ничего изменить… Это убивает меня. Это… Это я виновата в смерти Жени. Если бы я не пошла первая мириться… Если бы я не предложила тогда погулять… Если бы…       Вот оно! Вот та причина, почему боль Наты до сих пор настолько сильна. Вина… Она винит себя, хотя по сути — это просто стечение обстоятельств. Да, может быть, это именно Ната была причиной того, что они с Женей оказались на том злополучном перекрестке… Только вот что было бы, если они в тот день не помирились? Или остались дома? Может быть Женю сбила бы машина на пути в магазин «за тортиком к чаю». Или во время простой прогулки, чтобы успокоиться после ссоры и остыть… Никто не скажет, что было бы если…       — Почему ты винишь себя? — спросила я.       — Но это только моя вина!       — Нет! — резко оборвала я её поток самобичевания.       — Ты ни в чем не виновата! Это банальное стечение обстоятельств!       — Но…       — Никаких «но»! — ухх, однако, я начинала злиться. — Ты меня поняла?       Ната молчала. Она не верила мне, и я чувствовала это. За шесть лет она до такой степени убедила, именно убедила, себя в своей вине, что не может даже мысли допустить об обратном. Что же делать? Как мне помочь ей? Я бы могла, наверное, убрать всю её боль, вытянуть по крупицам, только вот есть ли в этом смысл? Она винит себя в случившемся, и эта вина рано или поздно снова пробудит боль. И не факт, что будет легче. По опыту могу сказать, что совсем наоборот: будет намного тяжелее. Значит, у меня есть только один выход… Мне надо постараться забрать её чувство вины. Вот только как?       — Саш, это моя вина… — как какую-то мантру повторила Ната.       Я только хмыкнула, ибо не сомневалась в том, что мои слова на неё никак не подействуют. Нужно было что-то другое, а не простые слова. Ну ничего, рано или поздно, но я справлюсь.       В телефоне послышался скрип диванных пружин, а затем тихий щелчок выключателя и удивленный вздох.       — Что случилось? — встрепенулась я, пытаясь разобраться во всей гамме эмоций, которые накрыли Нату.       — Тут… — Она опять замолчала.       — Что там? — не вытерпела я.       — Здесь пыль. В том самом месте, где я видела тебя во сне!       Это был не сон… НЕ СОН!!!       Я быстро включила ночник на прикроватной тумбочке и посмотрела на тарелочку, которую с вечера положила рядом с собой. Ту тарелочку, где, ещё буквально пару часов назад, лежал мой клубочек…       Она была пуста.       Это был не сон.