Последний шанс на первую возможность

      Не выпуская моей руки, Ната потащила, не сопротивляющуюся меня, в сторону своего дома. А мой мозг, кажется, уже окончательно отключился. Я только и могла, что улыбаться и переставлять ноги.       Знакомый двор, кажется я здесь когда-то была. Деревья, машины… Даже лавочка у её подъезда была мне знакома. Ната открыла подъездную дверь и втащила меня внутрь. Лифт, скрипя и потряхивая, поднял нас на пятый этаж. Железная дверь с номером «83». Ната загремела ключами.       А до меня запоздало дошло: я же была здесь в том полусне. Именно этот подъезд, именно эта дверь… Я готова была поклясться, что внутри будет точно так же, как мне запомнилось: маленькая однокомнатная квартира, заставленная мебелью.       Да, всё было именно так, как мне запомнилось. Я разулась и отправилась в единственную комнату. Села на тот диванчик, оглядываясь по сторонам. Ночью у меня не было возможности рассмотреть обстановку, поэтому сейчас я не упустила случая изучить её квартиру. Ведь многое можно понять о человеке увидев хоть раз его жилище.       Ната определенно любила читать. В комнате стояло два книжных шкафа, практически полностью забитых книгами. За исключением одной полки: на ней стояли фотографии в рамках. Я не удержалась от любопытства и встала, чтобы рассмотреть фотографии поближе. На одной фотографии была запечатлена Ната. Только она выглядела намного моложе, может лет двадцать или около того. Тогда у неё были длинные волосы, которые она собирала в высокий хвост. На фотографии она счастливо улыбалась в камеру. У неё была просто завораживающая улыбка, глядя на которую, мне тоже захотелось улыбнуться. Я перевела взгляд на соседнее фото. На ней незнакомая мне девушка читала книгу. Она сидела на всё том же диване, подтянув к груди одно колено и обвив его рукой. Угловатые черты лица, очки в тонкой черной оправе, короткая стрижка с небрежно падающей на глаза чёлкой. Закушенная губа и маленькая морщинка между бровей. Не только её выражение лица, вся её поза показывала, что она полностью погружена в чтение и не замечает ничего вокруг. Это было одна из тех фотографий, которые мне всегда нравились. Не постановочный кадр, а фрагмент жизни, запечатленный на пленку. В третьей рамке - та же девушка обнимала Нату за талию и, склонившись к уху, что-то говорила. Ната весело смеялась, глядя куда-то мимо объектива камеры. Ещё одно не постановочное фото.       И последняя фотография, глядя на которую у меня перехватило дыхание. Всё те же лица. Они не улыбались, не смеялись. Они просто смотрели друг другу в глаза. Они искали что-то друг в друге и находили это. Бесконечную нежность, когда не нужно ни слов, ни поступков, чтобы доказать, как дорог тебе другой человек. Когда смотришь в зеркало души и видишь в нем отражение себя. Когда знаешь, что в твоих глазах отражается только она. Когда весь мир застыл в ожидании, либо наоборот время летит со скоростью звука, но тебя уже ничего не волнует. Только глаза напротив.       — Это Женя…       Я не слышала, как Ната вошла в комнату, и вздрогнула от неожиданности. Она тихо подошла ко мне сзади и, протянув руку, слегка коснулась фотографии читающей Жени. Я обернулась, чтобы заглянуть в её лицо. Печальная улыбка, как какая-то маска, застыла на её лице. Из глаз, казалось, вот-вот потекут слёзы. Я как во сне, действуя только интуитивно, подняла свою руку и нежно прикоснулась к её щеке, провела большим пальцем по скуле. Она перевела свой рассеянный взгляд на меня, опуская протянутую руку вниз. Я захватила свободной ладонью её кисть, и наши пальцы тут же переплелись. Она тихо выдохнула, как будто борясь сама с собой, и в едином порыве прижалась ко мне, обвивая рукой мою талию и утыкаясь носом куда-то в мою шею. А я застыла, полностью поглощенная нахлынувшими на меня ощущениями. Я чувствовала её слабое дыхание на своей коже, её тепло сквозь разделяющую нас одежду, её сердце, бившееся в унисон с моим. Я вдохнула полной грудью запах её волос: яблоки с корицей… Мне казалось, что я могу почувствовать весь мир, но он давно уже ушёл на задний план, оставляя только то что важно: девушку в моих объятиях и мои чувства к ней. Витя говорил, что я влюбилась в неё. Может быть он и прав. Может быть…       Я не знаю, сколько мы так простояли. Может всего пару мгновений, а может и целую вечность. С Натой я всегда терялась во времени. Я закрыла глаза, чтобы ещё больше погрузиться в эти ощущения…       Окружающий мир как будто потерял все краски и вновь погрузился в серые тона. Я огляделась вокруг. Да, я была всё там же, в квартире Наты. Стояла посреди комнаты, со стороны наблюдая, как два бледных силуэта сплелись в объятиях, стоя около книжного шкафа. Я подошла ближе, с удивлением узнавая нас двоих, замерших, словно время остановилось. В этом мрачном подобии реальности, я видела едва различимые оттенки ярких цветов: синий, зеленый, красный… Бледные, словно неуверенный в себе, начинающий художник разбавил свою палитру до почти прозрачного состояния и, только потом, начал рисовать.       Я пригляделась внимательнее, пытаясь увидеть хоть что-то. Боль, как старая знакомая, приветливо пульсировала где-то в глубине Наты. Она сконцентрировалась в одной точке — в районе сердца. Я в молчаливом приветствии протянула к ней руку, чувствуя её напряжение и страх. Боль цеплялась, окутывала, сжимала сердце Наты, словно паутина из стальных нитей. Впивалась в плоть, и сквозь незаметные никому, кроме меня, шрамы проступали бледно-красные капли крови.       Я перевела взгляд выше. Вина… Раньше я могла видеть только, как выглядит боль, теперь же смогла разглядеть и вину. Она железным обручем, словно венец, сковывала голову девушки. Тонкими нитями спускалась к шее, обвивала, не давая дышать полной грудью, и уже ниже переплеталась со стальными тросами боли. Я отчетливо видела эту их связь, видела, как золотистая энергия перетекает от головы к сердцу Наты, видела, как пульсируют её металлические оковы. И я видела, как серебристо-белая, сияющая, словно бриллиант, слеза медленно стекала по её щеке.       Я зачарованно моргнула и перевела взгляд на вторую фигуру. Хмм… Так вот как я выгляжу со стороны. А внутри меня… Я даже не знаю, как это описать словами. Казалось, что во мне бушевал вихрь из эмоций. Сочувствие, забота, нежность… Они замысловатыми узорами переплетались друг с другом, ежесекундно создавая всё новые и новые образы. Но все эти картинки, все эти чувства были ничем по сравнению с новым, совершенно незнакомым мне ранее чувством… Зарождающейся любовью…       Я очнулась и открыла глаза, словно выныривая из неприветливого сумрачного мира в теплый душный летний вечер. Ната всё так же прижималась к моему телу и тихо всхлипывала. Я немного отстранилась и, слегка прикоснувшись пальцами к подбородку, приподняла её лицо.       — Эй… Не плачь… — прошептала я, заглядывая в её глаза.       Я аккуратно стёрла подушечками солёные капли, провела по мокрым дорожкам кончиками пальцев. Ната, затаив дыхание, следила за выражением моего лица. Что она там видела? Может только жалость и сочувствие, может нежность и заботу… Но я искренне, всей душой надеялась, что она видела в моих глазах то, что я пока не могла высказать словами.       Я перевела свой взгляд на её глаза и… И я поняла, как чувствует себя космонавт, впервые вышедший в открытый космос. Когда тебя ничего больше не держит, кроме страховочного троса. Всё ушло на задний план, растворилось в вакууме, померкло в завораживающем свете таких родных карих глаз. Словно под гипнозом, я склонилась к её лицу и мягко, еле ощутимо, коснулась её губ своими. Это не был поцелуй любящих друг друга людей. Нет, совсем нет. Это было воплощение нежности, желание забрать всю боль и все страхи. Легкий, словно крылья бабочки, словно парашютики семян одуванчика. Словно касание перышка или упавшая на ладонь снежинка первого снега…       Я отстранилась, внутренне замерев от страха. Я боялась, что переступила черту дозволенного. Искала в её глазах хоть малейший намек на гнев, раздражение или, не дай Бог, отвращение. Но ничего подобного там не было… Только ответная нежность и тепло.       Ната слегка улыбнулась, а затем, скользнув своими руками вверх по моему телу, обняла меня за шею и поцеловала.