Последний шанс на первую возможность

      Размеренный тихий писк нарушал блаженную тишину в комнате. Безумно хотелось пить. Я попыталась облизать губы, но, кажется, они намертво присохли друг к другу. Чуть-чуть приоткрыла глаза и снова закрыла. Яркий свет ворвался в моё сознание, вызывая желание снова провалиться в темноту. Я сделала глубокий вдох и снова открыла глаза. Несколько томительно долгих секунд пыталась сфокусировать зрение. Выкрашенные светло-бежевой краской стены, медицинские приборы у моей кровати, стойка с капельницей, от которой прозрачной змейкой спускалась силиконовая трубка. Я провела взглядом по всей длине этого орудия пыток современной медицины и с удивлением обнаружила, что она присоединена к моей руке. Что за чёрт?!       Я с громким хрипом резко выдохнула.       — Саша?       Я перевела взгляд на источник звука. Знакомая рыжая макушка, красные глаза. Витя…       — Ви-тя, — еле шевеля губами прошептала я.       Парень сидел на стуле рядом с моей кроватью, небритый, помятый, словно провел без сна несколько дней, и улыбался.       — Сашка… Ты так нас напугала! — Он взъерошил свои волосы и усмехнулся.       — Пить…       — Да, сейчас. — Витька быстро поднялся со своего насиженного места и налил в стакан воды без газа из пластиковой бутылки. Потом с сомнением посмотрел на меня, отложил стакан в сторону и помог мне присесть. Поднес стакан к моим губам, и я сделала несколько небольших торопливых глотков. Я почувствовала, как прохладная жидкость стекла по пищеводу. Вот оно — блаженство… Витя понимающе смотрел на меня. — Как ты?       Я сделала ещё пару глотков, чтобы собраться с мыслями.       — Нормально. — Я оглядела комнату, и смутное подозрение вперемешку с нарастающей паникой охватило меня. — Где я?       — В больнице. — Витя осторожно взял меня за руку и тихонько сжал мою ладонь. Потом усмехнулся и добавил. — Света, конечно, хотела, чтобы ты её навестила, но я сомневаюсь, что таким образом. Она лежит в соседней палате.       Его шершавая ладонь приятно успокаивала, не давая страху полностью накрыть меня. Я сконцентрировалась на своих ощущениях. Да, я однозначно в больнице. Со всех сторон до меня доносились всевозможные оттенки боли. В большинстве своём физической, но с легкими вкраплениями душевной. А ещё страх, ужас, паника, безнадежность, надежда, радость, счастье, эйфория, безразличие, тоска, скука… Просто дьявольский коктейль из эмоций. Я глубоко вздохнула, пытаясь абстрагироваться от чужих ощущений. Слишком много для меня одной.       — Как она?       — Неплохо. Врачи говорят, что выпишут через пару дней. Саш, что случилось?       Я помолчала пару минут, пытаясь вспомнить, что произошло. Воспоминание маячило у меня перед мысленным взором, но стоило мне хоть чуточку попытаться вспомнить подробности, как оно игриво убегало от меня. Я помнила только то, что я была у Наты, а дальше всё как в тумане.       — Я не помню. Как я вообще оказалась здесь? И как ты узнал?       — Я встретил твою блондиночку в коридоре больницы. Сперва хотел просто поздороваться и пройти мимо, но что-то мне подсказывало, что она была здесь явно не просто так. Из того, что она мне рассказала, я понял, что тебе стало плохо на улице, ты задыхалась. Она вызвала скорую и тебя привезли сюда.       Я подняла свободную от катетера руку и провела по своему горлу. Задыхалась… Да, я помнила это. Помнила, как не могла вдохнуть, словно кто-то душил меня, мёртвой хваткой вцепившись в мою шею. Помню, как пыталась нащупать эту преграду. Мелкие ссадины слабо пощипывало — в этом месте я ногтями расцарапала свою кожу. Что же случилось?       — Ясно, — пробормотала я и запоздало поинтересовалась, — а где Ната?       — Я отправил её домой. — Желто-зеленые глаза друга светились пониманием. — Она просидела около тебя больше двух суток. На неё страшно было смотреть. Думаю, она скоро уже придет. — Он усмехнулся своим мыслям.       — Что? — спросила я. Я могла бы, конечно, и не спрашивать, а просто прислушаться к его мыслям, но у меня не было на это сил.       — Ты что-то для себя уже решила? — вопросом на вопрос ответил Витя.       — Не знала, что у тебя в роду были евреи, — проворчала я, устраиваясь поудобнее на жесткой подушке. — Что я должна была решить?       — Нуу. — Витя замялся. — Ты и Ната, Ната и ты… Что между вами происходит?       Я вздохнула. Перевела взгляд на больничное окно, прямо за которым росло дерево. Липа кажется. Пыльные зеленые листья слабо шевелились от легкого ветерка. Как бы и мне хотелось бы быть деревом. Стоять неподвижно, ждать восхода солнца, подставлять свои руки-ветви теплому летнему дождю, смывающему пыль с листьев. Распускать листочки весной, а осенью медленно терять их: один за другим… И никакой боли, никакого страха… Ведь деревья же ничего не чувствуют, правда?       — Я люблю её… — прошептала я в повисшую тишину. Витя резко выдохнул, но промолчал. — Я схожу с ума, когда она рядом. Но, и когда она далеко… — Я помотала головой, тут же ощутив слабую пульсацию в висках. — Я не могу не думать о ней. Чёрт возьми! Мы знакомы меньше недели, а такое чувство, что целую жизнь. Она… Она такая… Родная. Она как будто давно утерянная часть меня, то, что делает меня полноценным человеком. Без неё я - калека. Мучающийся от боли и не умеющий чувствовать сам. — Я моргнула и почувствовала, как маленькая слезинка упала с ресниц. — Мне больно без неё. Пусто… — Я переместила руку на свою грудь. — Вот здесь - одна сплошная пустота. И только она может её заполнить. Я люблю её…       Я замолчала после этих слов. Такие банальные слова, но только они могли хоть как-то передать то, что я чувствую. Витя тоже не стремился нарушать тишину. Мы просто сидели и молчали, погруженные каждый в свои мысли.       — Иди к Свете, она уже проснулась, — сказала я, вытерев влагу со щек и улыбнувшись уголками губ. — Я слышу, как она думает о тебе. Ты ей нравишься, Ромео.       — Но…       — Нет, иди, — прервала я его. — Я буду в порядке.       Витя поднялся со стула и, легко коснувшись губами моего лба, молча вышел из палаты. А я осталась наедине с противно пикающими приборами.       Пииип… Пииииип…       Я никогда раньше не задумывалась, каково это — любить. Это одновременно и тяжкий груз, и крылья. Это и сила, и бессилие. Когда она рядом — мне казалось, что нет ничего такого, что мне неподвластно. Я могла и горы свернуть, и море высушить. А когда Наты не было, то даже лист бумаги казался мне непомерным грузом. Я вздохнула, чувствуя нарастающее спокойствие…       Да… Она где-то рядом. Она идет ко мне. Интересно, она знает, что делает со мной? Знает, как мне необходимо её присутствие?       Я улыбнулась, искренне и счастливо. Дверь с тихим скрипом отворилась, и я встретилась со взглядом таких любимых карих глаз. Казалось, что мне больше ничего на свете не надо, кроме них. Всё остальное ерунда, недостойная моего внимания. Только эти глаза.       — Привет, — тихо сказала Ната, входя в палату и прикрывая за собой дверь.       — Привет…       Всё, наркоман получил очередную дозу. Я буквально растеклась по больничной койке, не в силах пошевелить даже пальцем. Только блаженно улыбалась своему личному хрупкому солнышку.       Ната села на тот же стул, на котором, буквально несколько минут назад, сидел Витя, и точно так же взяла меня за руку. Всё, теперь я окончательно достигла пика наслаждения. Все части меня собрались воедино.       — Как ты? — шепотом, как будто кто-то может нас услышать, спросила она.       — Вот теперь превосходно, — так же шепотом мой ответ.       — Я рада. — Ната нежно провела пальцем по моей щеке, наблюдая, как расширяются мои зрачки и сбивается дыхание. Что она творит со мной одним только прикосновением?! — Я испугалась за тебя.       — Я в порядке, правда.       Я накрыла её руку своей и, немного повернув голову, прикоснулась губами к её ладони. Тихий вздох. Я посмотрела в её глаза и забыла, как… Да я всё на свете позабыла, стоило мне только окунуться в этот бездонный омут.       — Я лю…