Последний шанс на первую возможность

      — Так, что у нас тут?       Дверь в палату резко распахнулась, и к нам стремительно зашёл мужчина средних лет в белом помятом халате. На его небритом лице застыло выражение хронической усталости и полного безразличия. Он посмотрел записи в больничной карте, затем провел беглый осмотр моего многострадального тела. Отошедшая к окну, Ната с тоской наблюдала за его действиями. Врач сделал себе кое-какие пометки и закрыл папку.       — Что ж… — Мужчина щелкнул авторучкой и убрал её в нагрудный карман. — Анализы у Вас в норме, томограмма тоже ничего не выявила. Не вижу смысла держать Вас дальше в больнице, панические атаки — немного не наш профиль. Так что, можете спокойно выписываться. Всего доброго.       Он покинул палату так же быстро, как и появился здесь. Ната недоуменно проводила его взглядом.       — Да, медицина творит чудеса… — с ноткой горькой злости проговорила она.       — Нат… — позвала я её, в попытке отвлечь от мрачных мыслей. Она посмотрела на меня и улыбнулась. — Забери меня домой…       — Да, конечно.       Выписка и сбор немногочисленных пожиток заняли немногим более получаса. Я даже успела навестить Свету и пожелать ей не задерживаться в этом мрачном месте дольше положенного. Теперь же, мы ехали в старенькой иномарке Наты в сторону дома. Я смотрела на её профиль и думала. Вот уже второй раз я хотела признаться ей, сказать, что люблю её. И второй раз что-то или кто-то мешает мне это сделать. Совпадение? Не думаю…       — О чем думаешь? — Ната оторвала взгляд от дороги и с ласковой улыбкой повернулась ко мне.       — Обо всём сразу.       — Это… — Она перевела взгляд обратно на дорогу и включила поворотник. — Это же - не паническая атака?       — Нет. — Я отвернулась к окну и бездумно смотрела на дома. Ната не торопилась прерывать повисшее молчание. — Меня душил кто-то. Кто-то… — Я закрыла глаза и полностью окунулась в свои воспоминания. Вот я вышла из подъезда и уже было совсем ушла, но тут меня как будто что-то остановило. Я стояла, не в силах сделать даже маленького шага дальше. Меня тянуло обратно. И я развернулась… Ненависть! Я резко распахнула глаза. — Кто-то хочет меня… убить…       Последнее слово я едва слышно прошептала, провожая взглядом очередную витрину магазина. Ната ощутимо напряглась после моих слов.       — Почему ты так решила?       — Ненависть. — Кратко и по существу. Но почувствовав непонимание девушки, я все-таки объяснила. — Я почувствовала дикую ненависть. Ко мне.       — Ты в этом уверена? — после минутной паузы, во время которой Ната заруливала во двор моего дома, спросила она.       — Да.       Я снова повернулась к ней. Ната припарковала машину и заглушила двигатель, но, почему-то, не отстегнула ремень безопасности. Пару минут мы просидели в тишине, слушая, как с тихими щелчками остывает перегревшийся мотор. Она судорожно сжимала руль машины, думая о чём-то своём. Я в очередной раз пожалела, что не могла читать её мысли. Помотав головой, словно желая избавиться от всех ненужных раздумий, Ната, наконец, повернулась ко мне и слабо улыбнулась.       — Мы приехали.       — Зайдешь? — тихо спросила я, внутренне молясь, чтобы она не заметила в моём голосе просящие нотки. Её улыбка стала более глубокой, и она отстегнула ремень.       — Конечно.       Мы молча поднялись ко мне. Ната слегка придерживала меня под руку, то ли боясь, что я опять потеряю сознания, то ли ей просто так же, как и мне, требовался физический контакт. Я гостеприимно распахнула двери, пропуская её внутрь и заползая следом. Это получается, меня дома почти три дня не было? Надеюсь, цветы не завяли… У Витьки, конечно, есть запасные ключи от моей квартиры, только вот что-то я сомневаюсь, что у него хватило ума полить мои горшочки хотя бы разок. Он даже свой единственный кактус поливает раз в полгода. Или ещё реже.       — Я заходила к тебе пару раз, — словно прочитав мои мысли сказала Ната. — Цветы полила и посуду помыла.       — Хммм… Спасибо. Чай?       Ко мне опять вернулась прежняя неловкость. Я бегала взглядом по стенам, избегая смотреть ей в глаза. Ната, ничего не ответив, подошла ко мне и заключила в свои объятия. Я, по-началу, напряглась, но буквально через несколько секунд полностью расслабилась, вдыхая знакомый запах яблок с корицей.       Я до сих пор поражалась этой девушке. Внешне хрупкая и беззащитная, в противовес мне она обладала сильным характером. И смелостью. Это я вечно во всём сомневалась, а она всегда делала то, что считала правильным. И это и было правильно.       Ната немного отодвинулась от меня и, приподняв моё лицо, заглянула мне в глаза.       — Ты меня любишь?       Чёрт! Блин-блин-блииин!!! Я не готова сейчас отвечать на этот вопрос! Или готова? Я же уже хотела сказать ей эти три чёртовых слова. Но сейчас… Сейчас мне хотелось отвести глаза, убежать, спрятаться и не высовываться ближайшие лет двадцать. Или больше. Но её глаза притягивали меня, засасывая, как в чёрную дыру, лишали воли, воздуха и вообще способности составлять слова более чем из пары слогов.       — А у меня есть выбор?       Действительно, а был ли он вообще когда-нибудь у меня? С самой первой встречи, с первого прикосновения — всё шло к тому… К чему в итоге и привело.       — А почему ты думаешь, что у тебя его нет?       Потому что, даже когда она причиняла мне только боль, даже тогда она уже была частью меня. Потому что, боль — это был только способ, притянуть меня к ней. Это была та связующая нас нить, на которую я была в состоянии обратить внимание. Потому что, кроме боли для меня больше ничего не существовало. Я больше ничего не замечала.       — Потому что, его никогда и не было.       Не прерывая зрительного контакта, я приблизилась к ней и мягко поцеловала. Со всей своей, накопленной за столько лет одиночества, нежностью. Со всей не нашедшей выход страстью. Мои пальцы запутались бы в её волосах, будь они хоть чуточку подлиннее. Я притягивала её к себе всё ближе, как будто хотела поглотить её целиком. Я слегка прикусила её нижнюю губу и была вознаграждена лёгким стоном и новой порцией страсти. Её руки хаотично блуждали по моей спине, прижимая меня к ней. Наконец, они добрались до нижнего края футболки, и я почувствовала такое неожиданно долгожданное прикосновение к своей коже. Её ладони были прохладными, но, всё равно, каждое касание казалось мне испепеляющим. Ната ухватилась за край футболки и, оторвавшись от моих губ, начала стягивать её с меня… Громкий посторонний звук, словно ушат ледяной воды, привел меня в чувство.       — Чёрт, телефон… — прошипела сквозь зубы, явно расстроенная, Ната. Она поправила мою футболку и выудила гаджет из кармана. — Алло?       Я вздохнула и, высвободившись окончательно из её объятий, ушла на кухню. Оглядела невидящими глазами комнату, вспоминая, что я хотела сделать, и поставила чайник. Моё сердце до сих пор лихорадочно колотилось о ребра, словно пойманная в сеть птица. Из соседней комнаты доносился приглушенный голос Наты. Против своей воли я стала прислушиваться.       — Да, Галь, всё в порядке. Нет. Нет, не дома. У Саши. Да у неё. Галь, тебе не кажется, что это тебя не касается? И что? Галя, не начинай! Хватит!!! — тяжелый вздох и минутная пауза. Кажется, эта Галя завела какой-то пространный монолог. — Я поняла тебя, но ничем помочь не могу. Ладно, пока. Завтра созвонимся.       Я достала чашки. Как раз вовремя: Ната зашла на кухню и села на стул, наблюдая как я разливаю горячий напиток по кружкам.       Я поставила перед ней чашку и, легонько проведя пальцем по руке девушки, села напротив нее. Ната улыбнулась мне той теплой и нежной улыбкой, которую я видела на одной из фотографий в её квартире. Там ещё были фотографии Жени…       При мысли о Евгении, на краю подсознания мелькнуло какое-то туманное воспоминание, но оно тут же ускользнуло, вытесненное новым ощущением, ворвавшимся в моё сознание…       Ненависть… Та же самая ненависть, что и в прошлый раз. Я выронила чайную ложечку из рук, и она с глухим стуком упала на стол. Ната обеспокоенно посмотрела на меня, но я не замечала ничего вокруг кроме… Руки, тянущейся к моему горлу. Серо-голубая, словно созданная изо льда, с капающей слизью, она тянулась ко мне, пыталась схватить, вцепиться мертвой хваткой. От неё ощутимо тянуло холодом и сладковато-гнилостным запахом разлагающейся плоти. А я впала в ступор, не в силах пошевелиться и хотя бы попытаться убежать. Рука уже почти дотянулась до меня, оставалось буквально пара десятков сантиметров, как вдруг, она словно наткнулась на невидимую преграду. Эластичную, я видела, что иногда она уступала под напором на несколько сантиметров, но тут же возвращала обратно эти сантиметры, и прочную. Я почти облегченно выдохнула.       — Саш? — позвал меня тихий голос Наты. — Что случилось?       — Опять она… — всё ещё не отрывая взгляда от руки, ответила я.       — Кто она? — переспросила девушка.       — Ненависть.       Я почувствовала, как моей дрожащей руки коснулась её ладонь, передавая мне спокойствие и такое необходимое сейчас тепло. И от этого тепла «безопасная зона» расширялась, всё дальше и дальше оттесняя от меня эту склизскую тварь. Она сопротивлялась изо всех сил, царапала гнилыми ногтями преграду, но ничего не могла с ней сделать. Сделав напоследок ещё несколько хватательных движений, рука замерла, и растеклась, как масло, брошенное на разогретую сковороду. Я, наконец-то, с облегчением выдохнула, и взяла ладонь Наты в свою руку. Не обращая внимания на оставшийся неприятный запах, я улыбнулась и сказала:       — Теперь всё хорошо. Ты останешься?