Последний шанс на первую возможность

      Опять этот чёртов будильник!!! Я со злостью выключила звук и перевернулась на другой бок. Закрыла глаза и, пролежав так ещё несколько минут, со вздохом выползла из-под одеяла. Утренний душ, чашка растворимого кофе… Традиционный ритуал сбора на работу. Бросила взгляд на часы и, убедившись в том, что уже немного опаздываю, выскочила из квартиры.       — Сашок! — догнал меня крик, когда я уже выбегала из подъезда. Я резко затормозила. Витька подошел ко мне, и мы вместе двинулись в сторону автобусной остановки. — Куда это ты так спешишь?       — Как куда? На работу конечно. — Я фыркнула над его очевидной глупостью.       — А у меня отпуск, — нахально улыбнулся парень, от чего я фыркнула ещё раз. Знает же засранец, что я уже два года в отпуске не была, и, тем не менее, давит на больную мозоль.       — Везет тебе… — Выдала я ожидаемую реакцию. — А куда ты так рано подорвался? Я бы на твоём месте спала до обеда.       — Так Свету же сегодня выписывают.       — Выписывают? — от неожиданности я чуть не споткнулась. — Откуда?       — Из больницы. — Витя как-то странно посмотрел на меня. — Ты что, забыла что ли? Я же тебе вчера говорил.       — Да? — Я честно пыталась вспомнить, но ничего не получилось. Витя, глядя на мои натужные попытки, только покачал головой.       — Что, старушка, пора пить таблетки для памяти?       — Иди ты! К Свете.       — Уже пошёл. Я к тебе вечером забегу, — и он, махнув мне на прощание рукой, бодро зашагал прочь от меня.       Я проводила его взглядом, и погрузила своё бедное тело в подъехавший автобус. Как всегда, день ото дня, чужие чувства и эмоции стремительным вихрем врывались в моё сознание, заставляя вздрагивать, стискивать зубы и пробовать всё новые и новые способы отвлечься. Боль, моя извечная спутница, обволакивала все мои рецепторы. Я не мастер говорить красочными метафорами, но иногда мне казалось, что я всегда нахожусь в эпицентре пожара. Я горела, как бесконечный бикфордов шнур, плавилась от невыносимого жара, в ту же секунду погружаясь в жидкий азот, вымораживая тело и душу до абсолютного нуля. Я жила в этой агонии, каждый раз открывая для себя всё новые и новые виды боли. Если пытки испанской инквизиции хоть на десятую часть - так же мучительны, то неудивительно, что её называют самой жестокой за всю историю человечества.       Наконец-то моя остановка. Я протолкалась к выходу, автоматически отмечая про себя все нелицеприятные эпитеты, которыми мысленно охарактеризовали меня другие пассажиры. Иногда встречались довольно неожиданные и интересные обороты.       Слава Богу, свежий, пропитанный пылью и выхлопными газами, городской воздух. Я зашла в здание и, улыбнувшись охраннику на входе, хотела уже было подняться в офис, но была остановлена удивленной фразой:       — А я думал, ты в отпуске.       Я резко затормозила. В отпуске? С какой это стати?       — Сергей Николаевич говорил, что до понедельника никого в офисе не будет. Поэтому я поставил всё на сигнализацию.       — Ооо… — только и смогла протянуть я, лихорадочно соображая, как такое могло случиться, что я забыла об отпуске. Язык, тем временем, решил меня спасти из неловкой ситуации: — Да я просто забыла кое-какие бумаги… Но, раз уж там всё закрыто-запечатано… Ничего, до понедельника потерпят. — Я развернулась и быстрым шагом вышла из здания.       Странно. Я в отпуске? В принципе, я могу себе позволить представить, что мой босс всё-таки сжалился надо мной и отпустил отдохнуть на недельку… Но как я могла об этом забыть? Видимо прав был Витька — мне действительно пора пить таблетки для улучшения памяти.       Я вздохнула и, оглядевшись по сторонам, решила немного прогуляться. Ясная солнечная погода, вполне ожидаемая для середины лета. Солнце ещё недостаточно раскалило воздух, так что можно было спокойно идти по улице и не мечтать о ледяном душе. Можно было бы пройтись по магазинам, слегка обновить свой гардероб, но желания раздеваться-одеваться в тесных примерочных у меня не было. Поэтому я просто шла мимо витрин магазинов, рассеянным взглядом скользя по выставленным манекенам.       Люди спешили по своим делам. Кто-то опаздывал на работу, у кого-то была запланирована встреча. Стайка студентов бурно обсуждала где провести очередной свободный от занятий день. Я чувствовала весь спектр эмоций в окружающих меня людях. Но они, эмоции, проскальзывали мимо меня, не задерживаясь надолго,возвращались к своим хозяевам. Они, как будто, приветствовали меня, ненавязчиво напоминая о себе. Сильной боли, как ни странно, я не чувствовала. Хоть я и была к ней готова, лишний раз проверять на прочность свою выносливость мне не хотелось. Поэтому я просто наслаждалась прогулкой и не спеша брела домой. Раз уж у меня отпуск — надо использовать оставшееся время по полной программе. Нет, не подумайте, что я отправлюсь в загул, напьюсь в каком-нибудь баре и поищу приключений на свои вторые девяносто. Только хорошая книга и легкая расслабляющая музыка — больше мне ничего не надо.       Сердце кольнуло какое-то странное чувство, и я вынырнула из грез об отдыхе. Мне навстречу шли две девушки: стройная блондинка, которая казалась хрупкой на вид, и спортивного телосложения брюнетка. В них было что-то смутно-знакомое.       Я остановилась, скользя взглядом по лицу блондинки. Где-то я её видела, вот только где? Может мы учились в одной школе? По виду она была моей ровесницей. Вроде нет… Тогда почему она кажется мне такой знакомой?       Я перевела взгляд на её подругу. Короткие темные волосы, холодные голубые глаза и презрительная усмешка. Она что-то рассказывала своей спутнице, сжимая её ладонь в своей руке. Блондинка весело смеялась и, казалось, прямо-таки льнула к ней.       Тут голубые глаза-льдинки наткнулись на моё озадаченное лицо. Темненькая резко остановилась и, притянув ничего не понимающую блондинку к себе, резко впилась ей в губы глубоким, полным страсти поцелуем. Прямо посреди улицы, посреди бесконечного потока спешащих кто куда людей. Они целовались, а я, раскрыв рот, смотрела на этот поцелуй, смутно ощущая, что он был для меня. Я была единственным зрителем этого странного спектакля.       — Жень, ты чего? — глотая воздух, спросила светленькая.       — Пойдем, Нат.       И они пошли дальше. А я всё так же стояла и переваривала увиденную мной сцену. Поравнявшись со мной, Женя наградила меня очередным презрительным взглядом и, слегка задев меня плечом и даже не извинившись, прошла мимо. А я…       А я была буквально сметена и раздавлена обрушившимся на меня чувством черно-красной ненависти. Холодный липкий пот тонкой струйкой пробежал вдоль позвоночника. Я боялась сделать лишний вдох — настолько интенсивные были эмоции. Что это было? Кто она? Кого она так ненавидит? Почти все вопросы были риторическими. Только последний… Я знала ответ на него. Это я была причиной этой ненависти. Но вот почему? Я была уверена, что не знакома с ними. Или знакома?       Женя и Ната… Ната и Женя.       Было в Нате что-то такое… Неуловимо родное. Чёрт!!! От всего произошедшего у меня голова шла кругом. Я обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на эту странную парочку, и наткнулась на ещё один полный презрения и ненависти льдисто-голубой взгляд. Я вздрогнула и, наплевав на всё, поймала такси — лишь бы поскорее очутиться дома.       Книга, открытая на третьей странице, лежала рядом со мной на диване, но как ни старалась — не могла привлечь моё внимание. А я всё никак не могла выкинуть из мыслей тех девушек.       — Ната… — тихо прошептала я.       Звук, произнесённого мной имени, сладкой болью отозвался в моём сердце. Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить её лицо. Карие глаза, темные, словно бездонный омут. Я была уверенна на все сто двадцать процентов, что от неё пахло яблоками и корицей. Почему? Не знаю. Может быть мы были знакомы в прошлой жизни? Я ясно могла себе представить как обнимаю её, такую хрупкую, что, казалось, любое неверное движение может сломать её, причинить ей боль. И мне до боли в сердце, если оно у меня всё ещё в состоянии болеть, хотелось обнять её, защитить. От чего защитить? От всего. Если она попросит — я пойду против всего мира, лишь для того чтобы исполнить её желание.       Я открыла глаза. Что же это такое со мной? Уж не думаете ли, что я влюбилась в какую-то незнакомую девчонку с первого взгляда? Да я видела её в первый раз в жизни! Или не в первый?       Я так запуталась…       Я услышала знакомый внутренний монолог и пошла открывать дверь. Витя уже спускался ко мне по лестнице.       — Здоров, Сашок! — он, проходя мимо, ткнул меня в живот и, звеня пакетом, прошел в комнату. Достал по бутылке пива и грохнулся на диван, жестом предлагая присоединиться ко мне.       — Я так с тобой сопьюсь скоро, — проворчала я, тем не менее беря предложенный напиток и делая небольшой глоток. Да, это именно то, что мне в данный момент было так необходимо: не напрягающая меня компания и алкоголь.       — Что ты такая кислая сегодня?       — Да так… Как Света? — намеренно сменила тему я.       — Хорошо, — ответил Витька. — Выписали её сегодня, хотя я тебе это уже говорил. Два раза. Сань, что с тобой?       Я вздохнула и посмотрела ему в глаза.       — Меня что-то мучает, но я не могу понять что… — медленно проговорила я, пытаясь сформулировать ответ не только для него, но и для себя.       — Расскажи… — Витя ободряюще сжал мою руку.       — Знаешь, я сегодня пришла на работу, и узнала, что я уже почти неделю как в отпуске… — грустно усмехнулась я. — И отпуск уже почти закончился, а я даже не могу вспомнить не только то, что я делала всё это время, но и как вообще смогла уговорить Николаича дать мне отдохнуть.       — Ого… — Витя сделал глоток из бутылки. — Всё таки стареешь… Двадцать пять, а уже склероз начался.       — Да ну тебя! — я стукнула его кулаком по плечу, на что он только расхохотался. — Но это ещё не самое странное. — Я на несколько секунд замолчала, рассматривая его светящееся любопытством лицо. — Я сегодня видела на улице девушку… И было такое ощущение, что я знаю её всю жизнь. Но я даже имени её не знала, пока к ней не обратилась её подруга. — На последнем слове моё лицо непроизвольно скорчилось в недовольную гримасу.       — Вот как? И кто эта дама, что запала тебе в сердце? — Да, Витя был бы не Витей, если бы упустил возможность немного поиздеваться надо мной.       — Я не знаю… Обычная девчонка, каких тысячи… Светлые волосы, карие глаза… Мне на какое-то мгновение показалось, что я утонула в этих глазах…       — А как же Ната? — вспомнив что-то, нахмурился Витя. — Ты же говорила, что любишь её?       — Н-ната? — заикаясь, произнесла я. Ту девушку тоже звали Натой. Совпадение? Не может быть… Тогда почему я её не помню?       — Ну да, та тощая блондинка, которая крутилась около тебя последнее время… Короткая стрижка, тёмные глаза. Помнишь? — Витя нахмурился.       — Н-нет…       Кажется, я забыла намного больше, чем думала. Я залпом выпила всё пиво, что ещё оставалось в моей бутылке.       — Она два дня просидела с тобой в больнице… Неужели не помнишь?       — Нет… Я ничего не помню.       — Как такое возможно?       — Не знаю. Но складывается ощущение, что кто-то вычеркнул из моей памяти последнюю неделю.       — Как такое возможно?       — Не знаю!!!       У меня осталось только одно желание — сжаться в комочек и поддаться всей той боли, которая всю жизнь окружала меня. Всю мою сознательную жизнь.       — Сашок… — Витя притянул меня в свои объятия и положил свой заросший щетиной подбородок мне на макушку.       — Вить… Что мне делать? — Я пыталась сдержать подступившие к глазам слёзы. — Когда я встретила её на улице, мне показалось, что она тоже не узнала меня.       — Не трусь, Сашок… Прорвёмся. Ты же знаешь, я всегда помогу тебе… Мы вернём твою любовь.