Последний шанс на первую возможность

      POV Наты.       Это как минимум странно, вот так вот с бухты барахты привязаться к незнакомому человеку. Хотя почему незнакомому? Иногда мне кажется, что я знаю её всю свою жизнь. Ну или большую часть. И не удивительно, я ведь просто не могу отключить эту свою долбанную способность видеть больше чем надо. И мне это ещё повезло, в отличии от Саши. Я не представляю, как она до сих пор держится. Чувствовать столько боли, знать самые потаённые, самые нелицеприятные мысли людей. А ведь если подумать, многие, очень многие люди в глаза улыбаются, а по факту считают собеседника кучкой дерьма…       Саша мило сопела, приобняв одной рукой подушку, а вторую закинув на меня. То ли в жесте «моё, никому не отдам», то ли в подсознательном желании защитить. Но это ещё не известно, кого из нас двоих в действительности нужно защищать. Мне кажется, что несмотря на внешние колючки, сарказм и желание держаться подальше от других людей, не пуская никого к себе достаточно близко, Саша внутри слишком нежная и ранимая. Вот это и удивляет меня в ней больше всего: как она смогла остаться такой… чувствительной, испытав на себе все оттенки боли. Я бы на её месте, наверное, не справилась. Мне и своей боли хватает за глаза, что уж тут говорить о чужой.       Я смотрела на её спутанные волосы, так мило раскиданные по подушке. Кончик одной прядки упрямо лез ей в рот, и сквозь сон она пыталась вытолкнуть его языком, но у неё ничего не получалось. Я аккуратно поддела пальцем эту непослушную прядь и отвела её подальше. Пусть спит, а я буду просто лежать рядом и смотреть на неё.       Удивительно, но я думала, что после Женьки не смогу никогда никого полюбить. Женя была для меня всем: центром вселенной, персональным солнышком. Мы были абсолютно счастливы вместе. Без ссор, разумеется, не обходилось, но даже в них была своя прелесть. А потом её не стало. Моё солнце погасло, оставив меня в кромешной темноте. Темноте и пустоте. Вокруг меня были люди — родные, друзья — но в душе я всё равно оставалась в одиночестве. И мраке. И только в редкие моменты я могла вылезти из своего панциря, лишь для того чтобы оглядеться вокруг, понять, что ничего не изменилось и спрятаться обратно. А что там в этом мраке? По началу пустота, высасывающая силы черная дыра. Потом всё чаще и чаще стали появляться эти «видения». Как будто мне своих воспоминаний не хватало — теперь добавились ещё и чужие. Да и не воспоминания вовсе… Все возможные варианты развития событий, подвергшиеся строгой цензуре. И в сухом остатке — один сплошной хоррор. Если в ближайшее время случится что-то ужасное, я буду об этом знать.       Я глубоко вздохнула, скользнув взглядом по лицу Саши. Она исключение из правил, неизвестно кем составленных. Я не могла видеть её будущего. Даже если очень старалась — всё равно ничего не выходило. Но то, что происходит с ней в данный момент — я видела всегда. Это было смешно, наблюдать, как они с Витькой следят за мной. Правда я тогда не могла понять: почему я стала объектом такого пристального внимания. До тех пор, пока не прикоснулась к ней в магазине нижнего белья. Одного мгновения хватило, чтобы по коже пробежался разряд электрического тока. Это встряхнуло меня, разрушило кем-то выстроенные лживые воспоминания о последних днях, вернуло всё на место.       И всё-таки, эта «Женя», кто она? Да, они похожи как две капли воды, только вот было что-то, что упорно не давало мне успокоиться. Даже не знаю… Хотя… Я вспомнила «свою» Женьку — милую, добрую, местами даже застенчивую. Сильный волевой характер, который проявлялся только в исключительных случаях. Когда надо было защитить дорогого ей человека, она могла голыми руками по кирпичику разобрать всю великую китайскую стену. Именно это мне в ней нравилось больше всего. А эта «Женя»… Показушный поцелуй на публике, которого никак не могло быть с настоящей Женькой. И было ещё что-то, что не давало мне покоя.       Я задумчиво смотрела на Сашу. Мысли плавно переключились на неё. Она ведь совсем не похожа на Женю. Чуть ниже меня, с парой-тройкой лишних килограммов. Длинные, до середины лопаток, тёмно-русые, на солнце отливающие рыжим цветом, волосы. Серо-зелёные глаза и густые, насыщенно черного цвета ресницы, которым даже тушь не нужна. Я вспомнила синие глаза, спортивную фигуру и короткие черные волосы Женьки. Да, ничего общего. Но почему тогда так получилось, что Саша стала для меня единственным смыслом жизни? Как она смогла вытеснить из моей души ту боль, которая, как мне казалось, поселилась там навечно?       Я вспомнила, как впервые «увидела» Сашу. К тому времени, я уже достаточно привыкла к «картинкам» в своей голове, и практически не обращала на них внимания. Но, почему-то, именно она меня зацепила. И с каждым днем я всё больше и больше привязывалась. Я знала о ней практически всё: где она работает, с кем дружит, как проводит свои вечера… Словно реалити шоу с одним единственным главным героем, который, слава Богу, и не подозревает о том, что его снимает скрытая камера. Да, я тогда немного слукавила, когда сказала Саше, что не слежу за ней. Я просто не могла остановить себя. Она стала для меня слишком близка, даже ещё до того, как мы с ней впервые встретились.       Первая встреча… Тщательно отрепетированная, идеально разыгранная… Почти идеально: я даже в своих самых страшных кошмарах не могла предположить, что причиню ей боль. Подгадать время и сесть на единственно-нужный автобус для меня не составило никакого труда. Я не могла отвести от неё взгляда, когда заметила её у окна. Она была ещё прекраснее, чем я думала. Нет, я не влюбилась в неё с первого взгляда. Но я была не настолько бесчувственной, чтобы не почувствовать ту силу, с которой меня потянуло к ней. Когда она вышла из автобуса, я могла думать только об одном: теперь мы связаны, не знаю насколько прочно, но дальше нас ждет только одна судьба на двоих. Мне хотелось закричать водителю, чтобы срочно остановил отъезжающий от остановки автобус, вывалиться в раскрывающиеся двери и бежать за ней следом… Догнать, поймать, обнять… И не отпускать. Но мелькнувшая в её глазах ненависть вперемешку с болью не дали мне сделать этого. Я тогда не понимала, почему у неё возникла такая негативная реакция на меня. И мне было неприятно, словно меня предал близкий человек. И в итоге я целый день не могла толком ни на чем сосредоточиться. И даже не дожидаясь конца рабочего дня, я ушла с работы, благо начальство ценило меня немногим больше, чем простого клерка: мои прогнозы были намного точнее, что помогало им получать куда больше прибыли.       И вот снова мы в одном автобусе. Я видела в отражении оконного стекла, как она закрыла глаза, то ли в подсознательном желании оградить себя от внешнего мира, то ли просто от банальной усталости. И мне до зуда в руках захотелось прикоснуться к ней. Хотя бы на краткий миг почувствовать её. И, поборов свой страх и нерешительность, я дотронулась до её плеча… Удар молнии, в какие-то миллисекунды пробежавший по всем моим нервным окончаниям, сжигая все старые ощущения, уничтожая чувства… И впервые за последние несколько лет я забыла о Женьке. Буквально на мгновение во всём мире осталось только два человека: я и Саша…       А потом всё закрутилось настолько быстро, словно кто-то наверху решил, что по их меркам мы живём слишком скучно. Одно событие сменялось другим, чувства вытесняли друг друга. Я знала, что она ненавидит меня. За ту боль, которую я чувствовала, и которая так сильно влияла на неё. За то, что я с упорством осла постоянно пыталась подобраться к ней всё ближе и ближе. А я ничего не могла с этим поделать: слишком сложно было находиться вдали от неё, не слышать её голоса, не таять под проницательным взглядом серо-зеленых глаз. Разум твердил мне, что надо оставить её в покое, дать ей жить дальше так, как она привыкла: в холодном одиночестве, заковав себя в доспехи отчуждения, выставив во внешний мир иглы, пропитанные ядом сарказма. Но душа сопротивлялась. Тянулась к ней, несмотря на доводы разума, старалась пробить этот защитный барьер. И пробила таки!       Теперь вот лежу рядом с ней, слушаю её дыхание, чувствую сквозь одежду тепло её ладони на своей коже… А остальное не важно. Во всём мире есть только я и она. Я протянула руку и провела кончиками пальцев по её щеке и коснулась приоткрытых губ, на уголке которых блестела капелька слюны.       — Я люблю тебя… — едва слышно прошептала я.       Саша заворочалась, задержала дыхание и, облизнув пересохшие губы и задев кончиком языка мой палец, приоткрыла один глаз. Ясный взгляд, словно она и не спала вовсе, а только лежала с закрытыми глазами. Она слегка прикусила подушечку моего пальца зубами и лениво улыбнулась. Затем снова закрыла глаз.       — Я тоже тебя люблю. Спи давай.       Я прижалась к ней ближе, переплетаясь ногами и обнимая руками. Вдохнула запах кофе и мяты, исходящий от неё, и закрыла глаза. Вот оно счастье. И я буду бороться за него.