Последний шанс на первую возможность

      А что было дальше? Даже сейчас, когда мне остается только вспоминать и анализировать, я не могу дать стопроцентной гарантии того, что я смогла до конца понять, что произошло. Память подкидывает мне некоторые обрывки воспоминаний, исходя из которых можно сложить смутную картинку произошедшего. Итак…       Тишина, давящая, словно многотонный груз, на сознание, изредка разбавлялась тихим шумом текущей по трубам воды. И темнота. Я сидела с закрытыми глазами, пытаясь контролировать своё дыхание и сердцебиение. Не хватало только окончательно удариться в панику. На мои мысленные призывы Ната не отвечала. То ли была занята, то ли этот канал связи оборвался в самый неподходящий момент. Я даже с тоской подумала, что была бы согласна на любого собеседника, даже на плод моего воспаленного сознания в виде Женьки. Кстати да… А почему мой внутренний голос принял такой странный образ? Мы ведь не были с ней знакомы, я уверенна в этом на все сто. Да и видела я её только на фотографиях… И в воспоминаниях Наты, когда она ночевала на моем диване. Непонятно…       В общем странно всё это. Надо бы подумать об этом как-нибудь на досуге.       Я вздохнула, прислушиваясь к чужим мыслям, до которых могла дотянуться. Ничего… Обычные мысли обычных людей, готовящихся ко сну. Легкие, полусонные всплески эмоций, которые тут же затихали. Казалось, что весь район замер в ожидании чего-то.       Не знаю сколько прошло времени, с того момента, как я очнулась в этом месте. Может всего час, а может и больше. Никто и ничто не нарушали моего уединения. Временами меня даже посещала мысль, что тот кто меня похитил так и оставит меня здесь, умирать от голода и жажды… Хотя, думаю, я скорее умру от переохлаждения: даже несмотря на в целом жаркое лето, здесь было довольно-таки прохладно, и учитывая мой скудный гардероб и отсутствие хоть какой-либо обуви, я уже достаточно промерзла, чтобы заработать себе пневмонию.       Я неосознанно напряглась, когда услышала, именно услышала, а не почувствовала, как кто-то возится с замком в двери в мой подвал. Я не могла уловить ни единой мысли этого человека, ни единой эмоции. И это немного пугало меня. Хотя нет, совсем не немного… Я и так была на грани паники, а сейчас меня сковал самый настоящий ужас. Кто это? В принципе я была готова к любому развитию событий, но умирать-то не хотелось! Тем более сейчас, когда я только-только почувствовала, что такое жизнь, когда я встретила человека, без которого не могу себе представить ни мгновения своей жизни, человека которого люблю…       Медленно, с противным скрипом давно не смазанных петель дверь отворилась, впуская в помещение яркий свет. Я тут же начала быстро моргать, пытаясь, как можно быстрее, адаптироваться к источнику освещения.       — Я смотрю ты уже очнулась… — Незнакомый голос, от которого мне стало не по себе. — Ну что ж, так даже лучше. Я хоть посмотрю в твои глаза.       Я, наконец-то, проморгалась и рассмотрела говорившего. Хмм. Этого я не ожидала. Наверное. Самая обычная девушка. Чуть выше меня ростом, с короткими черными волосами и голубыми глазами. И абсолютно незнакомая мне. В этом я была уверенна.       — Кто ты? — спросила я, небезосновательно полагая, что вряд ли меня удостоят ответом. — Что тебе от меня надо?       Девушка расхохоталась. Ох… За свою жизнь я видела и слышала разные оттенки смеха, но такой мне встретился впервые. От этого смеха у меня по коже пробежал табун мурашек. И стало действительно страшно. Наверное, именно так смеются безумные злодеи пытающиеся захватить мир.       — А ты любопытна. — Она с интересом прозектора разглядывала меня, словно мысленно выбирая, как лучше меня расчленить на отдельные составляющие. — От любопытства кошка сдохла, знаешь ли? А ты и есть та глупая кошка, которая залезла не в своё дело. Так что…       Она медленно подняла опущенную руку в направлении меня, и я услышала щелчок предохранителя. Чёрт. Я плохо разбираюсь в огнестрельном оружии, но пистолет от ножа отличить могу. Чёрный ствол, направленный прямо на меня, словно в насмешку надо мной, тускло блестел в полумраке комнаты. А я не могла пошевелиться, как кролик перед удавом, просто сидела и смотрела прямо в дуло пистолета.       — Стой! — я еле нашла в себе силы, чтобы сказать даже такое короткое слово.       — А мышонок хочет жить, — усмехнулась она, но не опустила руку. — Не беспокойся, больно почти не будет. Наверное. Хотя… Я не могу отказать себе в удовольствии немного поиграть.       Она резко опустила руку, и я услышала тихий хлопок. А потом почувствовала удар в правое бедро, чуть повыше колена, и только через несколько секунд меня накрыла дикая боль. У меня не было сил на то, чтобы закричать, и я только тихо всхлипнула, свалившись с ящика, на котором до сих пор сидела, подтянув ногу к груди, закрыла ладонями рану. Стрелявшая тихо смеялась, стоя надо мной и поигрывая своей «игрушкой».       — Ну что, любопытный мышонок? — Она присела и заглянула мне в лицо, словно впитывая все мои страдания, всю мою боль, и явно наслаждаясь этим. — Скажи мне, вот что в тебе такого есть, что Ната выбрала именно тебя? Я избавилась от этой занозы Жени, но она даже внимания на меня не обратила! Хотя я, Я ВСЕГДА БЫЛА РЯДОМ!!! — Она уже перешла на крик. — Я помогала ей выбраться из депрессии. Хотя лично я бы не стала горевать из-за такой дряни, как Женька. Она использовала Нату, я это точно знаю. И не любила её никогда. А я любила! Люблю. Она моя, слышишь? МОЯ!!!       — Отойди от неё. — Тихий, но настойчивый голос Наты громом прогремел в сыром помещении. Она стояла в дверном проеме, и в её глазах мерцал опасный огонёк. — Вик. Отойди. От неё.       Так значит это - Вика?!       — О, а вот и ты, любовь моя… — протянула Вика, вставая с корточек, но всё так же продолжая целиться в меня. — Я рада, что ты зашла к нам. Ты только посмотри на неё, разве она достойна тебя? — Вика пнула меня по простреленной ноге, отчего я почувствовала новый всплеск боли, но не подала виду и только сильнее сжала зубы. — Разве она будет когда-нибудь любить тебя так, как люблю тебя я? Ты же знаешь, что ради тебя я готова на всё! Женька…       — Так значит та авария твоих рук дело? — с обманчивым спокойствием в голосе протянула Ната и покачала головой. — Эх, Вика, Вика… Ничему тебя жизнь не учит.       Я словно попала в какой-то боевик, со стрельбой, погонями и преследованием. Даже психопату-убийце нашлось здесь место. Как же всё-таки больно… БОЛЬНО? СТОП!!! Как же я могла об этом забыть?! Боль — это моя стихия. Я знаю о боли всё. Я вижу её. Я чувствую её. Я могу ею управлять… Она не только причиняет страдания, она ещё и может исцелять… Мне надо только... ДА!       Я опять провалилась в этот серый мир эмоций и чувств и огляделась. В дверном проёме застыла фигура Наты, вся пылающая красным цветом гнева. Рядом со мной — Вика, жёлто-черная аура. И пистолет, всё так же направленный на меня — яркое, багрово-оранжевое пятно. Источник боли, причина смерти… Я посмотрела на свою раненую ногу. Тонкие серебристые струйки крови вытекали из-под моих ладоней и медленно собирались в небольшую лужицу на полу. Кхм… А я думала, что крови будет больше.       Я собрала все свои оставшиеся силы и позвала… Позвала всю боль, до которой могла дотянуться… Боль людей, живущих в этом доме, в этом городе… Миллиарды пылинок тянулись ко мне, словно пчелы слетаются в родной улей. А я была их королевой-маткой. Пылинки, как многочисленны бы они ни были, все равно вряд ли были больше одного атома. Они собирались в небольшой тугой комок, который светился в этом сумраке наподобие миниатюрного солнца. Всё ярче и ярче. Учёные давно пытаются получить холодную термоядерную реакцию, а я вот так вот легко и просто (?) сама создала холодное солнышко. Я протянула руку, призывая его к себе поближе. Я не боялась обжечься, боль не может причинить мне боли. Тавтология конечно, но не суть. Солнышко послушно легло в мою руку, и я почувствовала, как горячий ток побежал по моим нервным окончаниям. Почувствовала, как разорванные мышечные волокна с легким жжением срастались, как кожа стягивалась закрывая рану и останавливая кровь. Ещё пара мгновений, и я уже совсем ничего не чувствовала. Как будто это не в меня стреляли буквально пару минут назад…       Я вынырнула из сумрака. Вроде никто не заметил моего отсутствия.       — Ты думаешь, что я тебя когда-нибудь смогу полюбить? — спросила Ната. — Вик, ты же большая девочка. Ты должна знать, что сердцу не прикажешь. Я люблю Сашу. Не тебя. Сашу.       — Нет, не говори так! — Вика перевела дрожащую руку с пистолетом с меня на Нату. — Ты любишь меня. Скажи что ты меня любишь!!!       — Нет, не люблю. — Ната покачала головой. — Как можно тебя любить? Ты же больная! Из-за тебя погибла Женька. Как тебя вообще можно любить?       Ната тихо засмеялась. А я как завороженная наблюдала как меняется выражение лица Вики. Сперва холодно-отстраненное, затем немного обиженное, словно у ребенка, которому отказались купить игрушку. Но потом черты её лица обострились, превратив в целом симпатичное личико в маску ярости. Её рука перестала дрожать и я снова услышала этот пугающий щелчок предохранителя.       — Что ж… — Вика бросила на меня равнодушный взгляд. — Мне жаль, что так получилось. Нат, прости… Но у меня нет другого выхода…       Её рука больше не дрожала. И словно в замедленной съемке я видела, как её палец медленно нажимает на курок…       Не знаю, что именно заставило меня сделать то, что я сделала. Я просто бросилась всем телом на Вику, сбила её с ног, и придавила к грязному полу. Запоздало до моего слуха долетел тихий хлопок, и я почувствовала, как пистолет, зажатый между нашими телами дернулся, и ещё один, на этот раз довольно сильный, толчок в грудь.       — Тебе нравится боль? — прошипела я, чувствуя, как жидкий огонь растекается по всему моему туловищу. Дышать было невыносимо больно, и кажется в легких что-то подозрительно булькало. — Ну так наслаждайся…       И я со всей силы прижала руку, в которой до сих пор пылало невидимое никому кроме меня солнышко, к её груди, вдавливая в Вику сквозь одежду и кожу всю боль, что смогла собрать.       Нечеловеческий вопль на несколько секунд оглушил меня, пока я не провалилась в блаженную темноту.