Особенная

- Так сколько, говоришь, тебе лет? Пятнадцать? – с едва скрываемым скептицизмом поинтересовалась я. Я сидела напротив мальчишки-индейца. Нет, я ничего не имела против нации или возраста, мое негодование было связано совсем с другим. Этот отрок был тем самым шаманом, Всевидящим Дубом, которого я ждала больше двух недель. И теперь я сомневалась, что мои ожидания имели хоть какой-то смысл. - Семнадцать. – спокойно ответил парнишка. – И это совершенно ничего не значит. - Действительно. – все тем же тоном отозвалась я. Согласна, пусть семнадцать не так мало, и когда я сама была в том же возрасте, чувствовала себя невероятно взрослой, с высоты двадцати шести прожитых лет, юность твоего возможного спасителя кажется нелепостью. К тому же я прекрасно помню, какими не серьезными были я и мои сверстники девять лет назад. - Кому стать шаманом, определяется не возрастом, а чародейскими способностями. – пояснил Всевидящий Дуб. Сильнейший волшебник своего племени, значит. Допустим, магический потенциал на самом деле не зависит от возраста, способности при таком условии тоже не очень. Но мне было бы куда спокойнее, если бы меня передали в руки умудренного седовласого старца. И тут уж ничего с собой не поделать. - Хорошо, шаман. – кивнула я. – И что мы собираемся делать? - Ждать, пока зелье не будет готово. – парнишка чуть дернул плечами. Я вздохнула и прислонилась спиной к стволу дерева, под которым сидела. Как вождь мне и обещал, вчера состоялся праздник, и племя своим большинством решило мне помочь. Я была благодарна уже только за их решение. Не малого стоит, когда почти незнакомые люди протягивают тебе руку. Но оказаться ночью в лесу, в компании не самого удалого на вид парня, было сомнительным удовольствием. Мне постоянно слышались какие-то шорохи. Я всерьез опасалась быть съеденной каким-нибудь диким зверем, хоть я и не имела уверенности, что здесь водится что-то крупнее белки. Без магии я чувствовала себя уязвимой, а мою палочку мне было велено оставить в деревне практически в приказном порядке. И вот сидела я на земле, спина от которой замерзала. Щеки горели от пламени костра. А над костром висел котелок с зельем, ингредиенты которого от меня скрыли. - А что стало с предыдущим шаманом? – спросила я больше, что бы скоротать время. - Ничего, живет в деревне с остальными. – хмыкнул Всевидящий Дуб. - Но? – многозначительно выдала я. - Я же говорил, дело в чародейских способностях. Красная Осока, наш предыдущий шаман, сама уступила место мне. – индеец точно угадал, что я хотела спросить. Занятный они все-таки народ. То что пишут о них в магловских книжках далеко от истины. В прочем, я не уверена, что все краснокожие племена тесно связаны с магическим миром. - А что сделает это зелье? – спросила я, указав рукой на котелок. - Даст ответ на твой вопрос, если ответ есть. – не слишком одушевляюще ответил шаман. Прекрасно. Можно сказать, я оказалась на финишной прямой. Это страшно, но совсем скоро я узнаю, существует ли в мире способ или кто-то способный убить Геллерта. Главное, что бы все сработало. Я поднялась на ноги и повернулась спиной к огню, чтобы согреться. При наличии магии простуда не должна стать большой проблемой, но только если ты не сляжешь с лихорадкой раньше, чем успеешь исцелиться. Мне же отлеживаться некогда. - Готово. – бодро прозвучал голос молодого шамана, когда я уже успела сделать вокруг костра пару десятков кругов. Он разлил зелье по двум глиняным чашкам, одну из которых протянул мне. Я взяла посудину в руки, вопреки моим ожиданиям, она не обжигала пальцы, а согревала. Содержимое же, несмотря на сомнительный вид, пахло букетом луговых трав. Вторую посудину взял в руки Всевидящий Дуб и вдохнул аромат собственного варева. - Ты тоже станешь пить? – непонимающе спросила я. - Таков порядок, за грань реальности по одному нельзя. – словно бы в этом не было ничего не обычного, отозвался индеец. – Я буду лишь наблюдать. А если я не хочу, что бы за мной наблюдали? Я всерьез хотела спросить об этом, но что-то меня удержало. Возникло едва уловимое ощущение, что сейчас не место и не время выказывать свои недовольства. Я кивнула шаману и осторожно отпила из чашки. Он последовал моему примеру. На вкус зелье оказалось не таким приятным, как на запах, но все же вполне терпимым, потому я быстро расправилась с содержимым черепка. Я не знаю, что должно было произойти, как ответ должен был прийти в мою голову. Это было бы что-то вроде внезапного озарения под ангельские лиры, или может в моей голове прозвучал бы чей-то чужой голос… в общем, я ожидала чего угодно, но не произошло ровным счетом ничего. Я посмотрела на Всевидящего Дуба с немым вопросом: когда начнется то? Именно в этот момент меня перевернуло к верху ногами и с силой ударило о землю прямо головой. Или мне это показалось, потому что спустя всего секунду, я перестала чувствовать тело вообще, а по прошествии еще одной, оказалось, что я по-прежнему сижу, только совсем в другом месте… Прежде, директорский кабинет не казался мне таким большим, хотя за свои проделки я оказывалась в нем не раз. Я сидела на стуле прямо посреди помещения и чувствовала себя ничтожно крошечной. Профессора и директор Хогвартса обступили меня кругом, во взгляде каждого из них читалось такое презрение, будто я совершила что-то непоправимое. - Никому из нас не хочется этого признавать, но ваша связь с Грин-де-Вальдом, не оставляет нам другого выбора. Вы больше не можете продолжать обучение в школе чародейства и волшебства Хогвартс, мисс Освальд. – проговорил директор Диппет. Старик пытался изобразить что-то вроде сожаления, но я увидела только облегчение на его лице, словно он избавился от вредителя. Я никогда не замечала за директором школы такого к себе отношения, не смотря на репутацию не самого дисциплинированного студента, я всегда была любимицей учителей. - Это не правда. – мой собственный голос прозвучал слишком жалко. Правда, да. Но никто этого не знает. Меня нельзя исключить, ведь тогда мне придется поехать к Геллерту прямо сейчас, а я не могу. Он ведь разрушил мою жизнь. Я не готова, не так быстро. Я почувствовала, как по моим щекам скатываются слезы. Слезы которые ни у одного из моих преподавателей не вызвали хоть капли сочувствия. Я опустила голову, не в силах выносить эти осуждающие взгляды. - Давайте выслушаем девочку. – голос принадлежал профессору Дамблдору. - Ты всегда защищал бунтарей, Альбус, но сейчас совершенно не тот случай. – тут же запротестовал директор Диппет. В его поддержку сразу же стали высказываться остальные учителя. Мой шанс получить оправдание канул в лету. Меня просто выкинут, как сломанную игрушку. И спорить глупо, Геллерт меня действительно сломал так, что уже не починить. Неожиданно гвалт голосов прекратился. Моего подбородка коснулась теплая сухая ладонь. - Можно починить. – утешающе прозвучал голос Персиваля. Его рука заставила меня поднять голову. Мою грудь тут же сковал ужас. Надо мной стоял не Грейвс, а Грин-де-Вальд. Он улыбался мне так, будто уже победил. - Нет. – выдохнула я, ощущая как почва уходит у меня из под ног. В следующую секунду я очнулась в горизонтальном положении. Молодой шаман навис надо мной, сжимая мои руки в запястьях. - Очнулась. – как-то облегченно проговорил парнишка, тут же отступая. Я почувствовал, как желудок просится наружу. Пришлось достаточно быстро подскочить на ноги и скрыться в ближайших кустах. Меня вырвало и стало колотить крупной дрожью, как после знатной попойки. Послужило тому зелье или испуг, я сама судить не бралась. Когда я вернулась обратно к костру, Всевидящий Дуб протянул мне мешок с водой, но пить я не решилась, боясь, что экзекуция повторится. - Над тобой нависла тень чудовища. – произнес индеец. Мне все увиденное казалось бредом, причем отборным. Как можно было извлечь из этого что-то полезное, а тем более хоть какой-то смысл, для меня было загадкой, но шаман тем не менее смог. Пусть я и не понимаю как. - И не бывает в мире связи крепче чем та, что связывает вас. – продолжил парнишка. - А насколько крепко, только чудовищу и мне известно. – согласилась я. Хотелось разреветься, но отчего-то не получалось. Словно все слезы я уже выплакала. - Не только. – молодой шаман мотнул головой. – Я не знаю, но кто-то из твоего видения знает, или узнает позже. Этого человека ты ищешь. Я рассмеялась, искренне, от души. Хотя этот смех и был лишь способом подавить истерику. Никто не узнает, никогда. Я сама об этом позабочусь, убью если придется, но эта тайна будет принадлежать только мне и Геллерту.