Предназначение

Когда он опускается перед ней за столом в Библиотеке, девушка непроизвольно вздрагивает. Даже не поднимая головы, она прекрасно понимает, чей слизеринский галстук видит на уровне своих глаз и кому принадлежит аура надменного холода. - Ты должна решить эту проблему. – Спокойно информирует ее Малфой, не боясь быть увиденным: это крыло часто пустовало. И как он ее только нашел? Неужели Гермиона настолько предсказуемая, что отыскать ее можно исключительно среди книг? - Какую именно? – с фальшивой наивностью в голосе спрашивает гриффиндорка, а потом делает вид, что вспоминает. – Ах, ты о том, что я – твоя судьба? Спешу огорчить, Малфой, это невозможно. - Не верю, - злится блондин и отодвигает в сторону все свитки Гермионы, желая заполучить внимание девушки целиком. - Как хочешь, - хмурится Грейнджер, щуря глаза. – Но это еще никому не удавалось. Магия дается не просто так и клеймит каждого волшебника также с определенной целью. И, знаешь, даже если бы я очень захотела, то все равно не стала бы тебе помогать. Невелика честь. Гермиона, конечно, нагло врет. В сентябре она, наверно, проводила в библиотеке двадцать пять часов в сутки, желая докопаться до природы этих предназначений и способов их устранения. Но тот максимум, что она нашла, гласил: «Волшебник, избавившийся от имени настоящей судьбы, больше никогда не обретет счастье». И все. Туманная формулировка, но никаких точных инструкций. Это невероятно раздражало. Девушка даже подумывала обратиться к Дамблдору, но понимала, что директор не сможет ей помочь. И кроме сочувствия в его взгляде, она ничего не получит. - Спешу напомнить, что это не только мои заботы, - почти шипит Драко, завидев первокурсников недалеко от их стола. - Как раз-таки это твое дело, - резонно и в тон замечает Гермиона, начиная собирать свои вещи в сумку. – Не вижу смысла дальше продолжать разговор. Если тебе нужно – сам и ищи способ. Я тебе не домовой эльф, чтобы по первому приказу исполнять все желания. - Если кто-то увидит твое имя на моём запястье, Грейнджер, то, как думаешь, сколько после этого ты еще проживешь? – вкрадчиво интересуется Малфой, наблюдая за тем, как девушка пытается запихнуть в переполненную сумку еще один ненужный учебник. На секунду Гермиона замирает, ясно понимая, что слизеринец имеет ввиду Пожирателей. Блефует? - Ты мне угрожаешь? – настороженно спрашивает гриффиндорка, а в ее глазах плещется до боли знакомая ярость. Это веселит Драко. Он обожает выводить из себя заносчивых львов. Он был бы только рад, если бы один из бывших дружков его отца прикончил эту грязнокровку. Возможно, тогда надпись бы исчезла или потеряла смысл. Но он боится, что Авада сначала будет адресована все-таки ему. А если уж и не смертоносное заклинание, то насмешки до конца его жизни. Такой вариант точно не устраивает Малфоя. Пусть лучше грязнокровка ищет выход. Ведь она до сих пор никому ничего не сказала: Поттер не пытался наброситься на него с кулаками, Уизли смотрел не затравленнее обычного, а МакГонагалл не снимала баллы. По крайней мере, именно за подобное обращение с ее студенткой. - Я предупреждаю о последствиях, - слишком невозмутимо бросает слизеринец. Гермиона не считает нужным отвечать. Предел ее злости плавно подбирался к наивысшему пику, и девушка вскочила со своего места, неаккуратно хватая сумку, и смело направилась к выходу из библиотеки, желая раз и навсегда забыть этот разговор. Но Драко Малфой был не из тех, кто позволяет заканчивать беседы без его желания. Он также резко встает и с удивительной ловкостью хватает девушку за руку, останавливая ее. Кажется, из сумки грязнокровки все-таки вылетел один учебник. - Я не шучу, Грейнджер. Теперь это - твоя головная боль. И Гермиона даже хотела колко ответить, но не смогла. Ее язык размяк, а взор затуманился. Саму девушку бросило в жар, и она была абсолютно уверена, что прямо сейчас сойдет с ума от тех искр, которые пробежались по буквам Д р а к о на ее левом запястье. Мерлин, лишь бы не покраснели щеки, лишь бы не выдать себя. Девушка даже не могла вырвать руку, реальность будто остановилась, предоставив момент им двоим. Малфой застыл на месте, также не в силах произнести что-то, и лишь опьяненным взглядом пытался показать свою злость. И смешанные к черту чувства. Блять. Потом он поймет, что держал ее за предплечье всего каких-то секунд пять, но тот взрыв эмоций внутри был ярче всего, что он когда-либо испытывал. Реальнее любой победы. Надпись огнем пульсировала, но то ощущение эйфории в голове сводило с ума. Он будто бы принял дурманящий порошок, которым иногда баловались младшекурсники. И, кажется, задыхался от переполняющих его мыслей. - Малфой, - непривычно кротко начинает Гермиона, не в силах вымолвить ни слова больше. Что с нами происходит? Но Драко опережает ее дальнейшие расспросы. Он с огромными усилиями затыкает этот фонтан эмоций и откидывает от себя руку девушки, словно она была прокаженной. Только бы она не заметила, что сейчас с ним произошло. - Надеюсь, ты все поняла, грязнокровка. – Тихо, но с прежними угрожающими нотками в голосе произносит слизеринец. – Ты обязана покончить с этой херней. И разворачивается, быстро удаляясь из библиотеки. Дыхание Гермионы сбилось. Она заходит за ближайший книжный шкаф, прислоняя руки к щекам, и с ужасом осознает, что они полыхают. Только бы не понял. И немой вопрос мучает Гермиону: почувствовал ли этот заносчивый индюк то же самое? Малфой выходит в коридор, вдыхая прохладный воздух, и спешит в подземелья, не желая появляться сегодня ни на оставшихся уроках, ни на ужине. Лишь тренировка по квиддичу сможет отвлечь его от мыслей, но она через несколько часов. У нее очень выразительные губы. И Драко более чем уверен, что эти мысли появились в его сознании из-за треклятой надписи на руке. Ведь он ненавидит Грейнджер. Он презирает эту чертову грязнокровку. И если она не найдет лекарство, то, Мерлин свидетель, он прикончит ее собственными руками. Ведь еще одно такое прикосновение, и он не сможет противиться могущественной магии проклятья.