Предназначение

Woodkid & Louis Garrel – L'aérogramme de Los Angeles

Пэнси рассказывает свои пустоголовым подружкам, что у нее на запястье имя Малфоя, и кокетливо показывает атласную ленту. «Мы не хотим пока что это афишировать», - по секрету говорит она половине курса и ненавязчиво намекает на близящуюся помолвку. Драко наплевать. В его голове, конечно, проскальзывают более точные фразы, но никогда раньше ему не было так похуй на однокурсницу, что нелепо рассуждает о любви в кругу подобных дур, все время случайно забывает свои вещи у него в комнате и за обедом придвигается поближе, чтобы томно (по ее мнению) выдохнуть ему в ухо очередную похабщину. Пэнси играет в девочку-проститутку. Ей хочется возвышаться над однотипным стадом, уничтожать мнимых соперниц и в конце сорвать сказочный куш. Из всего этого списка ей пока удалось стать лишь шлюхой. Нотт грустно усмехается, когда Драко произносит эти мысли вслух. Малфою, в общем-то, похуй на то, что связывает Теодора с Пэнси. Ему, в общем-то, похуй на все. Забини знает о Метке и наверняка догадывается об издержках профессии Пожирателя; пускай Драко не принимает участия в рейдах и не убивает грязнокровок, но он в ответе за весь род и каждый грех своего отца. Он обязан защищать мать от нападок окружающего мира и поехавших родственников и играть роль прилежного мальчика, который с огнем в глазах пойдет на баррикады. Обычным студентам шестого курса хочется только обсуждать, кто с кем переспал, и как пронести огневиски на Бал. В редкие минуты, когда Драко остается один, в его сознании бушует океан: свинцовые волны накрывают мысли и топят его личность под грузом недо-металла. В его голове – мрак, пустошь и выжженные луга. В его голове крепнут такие демоны, что прикоснись – и тут же сгинешь. В его голове теплые карие глаза и совсем не идеальный смех. Искристый, с перезвонами. Мать так не смеется, она вообще редко позволяет себе эмоции. Пэнси выдавливает из себя ненастоящие ноты и пытается шаблонно растягивать губы, будто бы это кого-то привлекает. Грейнджер хохочет за завтраком, когда Уизел опрокидывает на белую рубашку тыквенный сок и краснеет так, что похож на здоровенную морковь. Паркинсон закатывает глаза и говорит сидящей напротив Дафне, что в Хогвартс пора запретить принимать всякую шваль. Говорит эти слова и пальцами поглаживает колено Драко под столом. Его мутит так, что он готов опустошить желудок в эту же секунду. И в голове пульсирует мысль, что пора заканчивать с Паркинсон; этот цирк ему осточертел. Об их взаимоотношениях (или отсутствии таковых) можно написать слезливо-циничные строчки в никому не нужную брошюру. Раньше бы Драко лихо поставил надоевшую подружку на место, а сейчас хочет лишь избавиться от ее назойливого внимания. Когда Поттер обнимает ее, Драко становится сложно сдерживаться. Он отталкивает от себя Пэнси и встает из-за стола. Это не симпатия или интерес; уж точно не зависимость. Это – дракклово проклятие. И в первую очередь для него. Драко злится, что ему одному выпала эта монета. Он злится, что грязнокровка может легко взять за руку одного из своих дружков или без стеснения прикоснуться к собственным губам. Она делает все, что ей нравится, и не задумывается над последствиями. Малфой сходит с ума. Чем глубже заводь – тем чаще он видит Грейнджер. Она везде, эта сука везде, и нет от нее спасения. Гриффиндорка будто бы издевается, будто бы наказывает его за все эти года. И так тепло смотрит не на него, что хочется кого-нибудь убить. Блейз перестал смеяться, теперь он тоже хмурится, но не может окончательно собрать паззл. По крайней мере, в это хочет верить Драко; Забини – все, что у него осталось. Перед ним не надо стыдиться, от него можно ничего не утаивать. Он словно сырая земля, которая спрячет любое тело. Он надежный. Единственный адекватный человек в окружении Малфоя. Драко зло выдыхает и готов закричать ну где же ты. И в эту секунду Гермиона Грейнджер выходит из библиотеки. Конечно, он не знает, что она последняя остается среди пыльных учебников, выискивая всевозможную информацию. Конечно, он случайно оказался в это время здесь. Конечно, он не ждал ее, а просто остановился, чтобы отдышаться от душащих мыслей. Конечно нет. - Эй, Грейнджер, - его голос кажется чужим и незнакомым; грязнокровка слегка вздрагивает, но не оборачивается. – И не страшно тебе ходить так поздно по темным коридорам одной? Малфой, словно айсберг, появляется из-под темного ореола. Гермионе не нравится его осунувшееся лицо и мятежный взгляд в серых глазах. Гермиона знает, что не переживает за него, но с огромным старанием подавляет эти мысли. Пускай делает все, что ему вздумается. - Говорят, - Драко настигает ее в два шага, - тут ходят злые старшекурсники и не считаются с девичьими чувствами. Гермиона фыркает; он готов поклясться, что этот звук, вылетевший из ее прекрасногомерзкого рта был именно фырканьем. Больная. - Это ты про себя что ли? Драко и сам не замечает, как головная боль отступает пепельной бурей, а на его лице расплывается ухмылка. - Боишься, что я тебя обижу, Грейнджер? Гермионе хочется смеяться и восклицать «да» бесчисленное количество раз; она его не боится, скорее опасается, и все еще помнит стальные прикосновения к собственным запястьям. Драко Малфой берет все, что хочет, и изничтожает объект вожделения изнутри. Гермиона хочет произнести тривиальную правду, но эта истина неожиданно оборачивается скользкой змеей-ложью и скрывается во мраке коридоров. Гермиона его не боится. И даже вполне выносит его общество. - До тебя мне нет дела, Малфой, - (лживо) бросает волшебница и спокойно идет вперед (ей так кажется). – А вот Паркинсон, кажется, крайне расстроена твоим безразличием. Такие замечания обычно выводят Драко из себя. Но сейчас ему почему-то весело. Сейчас странная агония накрывает его целиком. Ей не все равно. Больше нет. - Бросить соулмейта на растерзание судьбы, - (притворно) качает головой Грейнджер и не замечает, как проясняется взгляд Драко (она вообще ничего не замечает в последнее время). – Слишком жестокий поступок даже для тебя. Хотя.. Гермиона оборачивается и осознает, что они стоят слишком близко друг к другу. После случая в библиотеке прошло около двух недель, а воспоминания о молниях по венам живы в ее памяти, будто бы все случилось минуту назад. Драко Малфой заражает ее безумием. Драко Малфой пагубно на нее влияет. В его душе – мрак. (Гермиона облизывает пересохшие губы и вновь лжет себе, что этот мрак, пускай даже из-за имени на запястье, нисколько ее не привлекает) Малфой.совсем.рядом. Протяни ладонь – и дотронешься до его волос. Гермиона ловит себя на мысли, что вполне готова это сделать. (скорее же) - Своего соулмейта я не бросал, - колко шепчет Малфой и отходит назад. С его лица пропадает довольная ухмылка, а в глазах вновь беспросветная мгла. Из соседнего коридора доносятся шум и разговоры, Гермиона отвлекается на эти звуки (вдруг их кто-то увидит вместе?), а когда оборачивается, то не успевает ничего сказать. Она вновь осталась одна.