Пламя и кровь

Иллирио

Июль 299 ЗЭ Иллирио сделал все что мог, нанял наемников, укрепил стены, нанял последователей Р’Глора, чтобы распалить боевой дух в солдатах, пытался рассорить кхалов, что часто помогало. Однако Дрого и его сторонники были непреклонны. Собрав внушительное воинство, около двухсот тысяч кочевников, они пересекли Дотракийское Море, захватили в набеге осадные орудия с артиллерийской прислугой. Теперь прибытие Дрого было лишь вопросом времени. От множества путешествий и стресса Иллирио похудел. Конечно не критично, но в первое время его еле узнали. Иллирио не хотел отсиживаться в своем частном доме в Пентосе. Хоть он был уже староват для того чтоб махать мечом, но выучился стрелять из арбалета. Помимо боевого пыла, его мотивацией было и то, если узнают, что сам Иллирио принимал участие в битве, да и победил, его влияние многократно увеличится, ведь все торгаши которые держат власть в городе боятся даже лишний раз на улицу высунуться, боясь, что кто-то их убьет. Все знали, когда прибудет Дрого. Сначала стали пропадать патрули. Затем дотракийцы разграбили торговые пути, из-за чего в городе началась нехватка пищи. Не слишком большая, товары по морю еще приходили, но беднякам приходилось не сладко. Затем появились разведчики Кхала. В трущобах начались беспорядки. Наемники с легкостью подавляли беспорядки самим жестким способом. Командование солдатами доверили мастеру своего дела — Салазару Ртигу: беспринципный наемник, некогда он возглавил собственную шайку, которая вскоре стала влиятельной силой в Квохоре, не раз помогая в походах против дотракийцев. Строгий и суровый, он требовал от солдат безоговорного подчинения и строжайшей дисциплины. Взамен на свою строгость, Салазар отдавал всю добычу солдатам, не оставляя себе ничего, часто выслушивал их проблемы, и многих своих наемников знал поименно. Салазар и его головорезы не предавали нанимателей. Или жестоко расправлялись в случае нарушения контракта. Салазар был высокого роста, худой, очень жилистый, сорока лет с короткими черными волосами, через которые проглядывала седина, с короткими усами, тонкими чертами лица и выразительными большими черными глазами, которыми он часто буравил собеседника. Помимо этого, он не подбирал слова и часто не стеснялся в выражениях. Он всегда был или в красных вычурных доспехах, или в простых одеждах моряка, только чистых. Он дни напролет либо сидел с картами, прорабатывая стратегию, либо стоял на крепостной стене, куря табак. Иллирио тоже часто выходил на крепостную стену, но с Салазаром он почему-то редко пересекался. Но когда пересекались: — Табак дрянь — сказал наемник пустив облачко дыма. — Что поделать, дотракийцы разграбили торговые пути. Теперь мы целиком зависим от торговли с Закатными Королевствами и Браавосом. — вздохнул Мопатис — Как мне нашептали друзья из-за моря, внутренняя политическая ситуация в Вестеросе оставляет желать лучшего. — А у вас надежные друзья, мои птички тоже нашептали мне, что они помимо этого задолжали еще и Железному Банку. — В таком случае не завидую их королю. — За короля у них все решает так называемый Малый Совет — Так же я слышал, что вы хотите быть в рядах арбалетчиков? — Именно. — Уж простите за прямоту, но вам делать на стенах нечего. Вас убьют. Оставьте защиту нам. Мои парни мастера своего дела. Да и сам половину своей жизни воюю против этих дикарей. — По личным причинам? — Да. Но все же. Может быть когда-то вы и были хорошим воином, но сейчас вы немного… растеряли форму — несмотря на свою обычную прямоту в диалогах, в разговорах с высокопоставленными лицами, Салазар старался соблюдать этикет общения. — Вы из-за моего живота? Да, он великоват для моих лет, но поверьте, стреляю я не хуже чем все. Может даже и лучше. - Салазар пожал плечами и докурил табак. — Все таки война одно из самых гнусных занятий на мире людском. - сказал он. — Вот уж не ожидал услышать это от наемника. — За двадцать лет отрубания голов, я понял только одно: в большинстве, те кто объявлял войны, в них не учавствуют. А погибают те, кому до игр сильных мира сего дела нет. Только разве что дотракийцы воюют ради самого факта кровопролития. И то не всегда. — От слов Салазара Иллирио поежился. Этот мелкий гаденыш Визерис. Это он, он захотел выдать свою сестру замуж за этого Саурона!!! Поганец! Это он навлек на них эту напасть. А эти торговые князьки свалили всю вину на Иллирио! На следующий день пришла радостная весть: прибыли Безупречные. Три тысячи. Это чуть не разорило многих торговцев, но перед лицом общей угрозы, им пришлось отдать деньги на укрепление обороны. Салазар обрадовался этому, хотя в глубине души презирал их. Но у него были другие проблемы. — Вы что себе позволяете! — перед Салазаром стоял кто-то из городского ополчения, наспех собранного и совсем не дисциплинированного. — Так это… Штурм скоро. — И блять это по вашему повод, чтоб насиловать женщин?! — взревел Ртиг. — Так вы же наемники, вам-то хорошо. Вы убивать привыкли… — он не успел договорить. Получил стальной перчаткой по лицу наотмашь. — Заткнись, позорная падаль! — прорычал Салазар и пнул его в живот. — Кого ты изнасиловал?! — Девку… Из… Портового района… — Как ее зовут? — Ния — Как выглядит? — Я… не п-п-помню — Отвечай, шелудивая псина!!! — Салазар еще раз пнул ополченца. — Р-р-ыжая такая. Она там одна такая в квартале, в зеленом платье ходит. — Еще и ополченец, вздернуть его, прям перед воротами! Чтоб все видели! Иллирио еще потом много раз услышит о Салазаре.«А он человек что надо. После штурма будет неразбериха и беспорядки. Он из таких, кто умеет наводить порядок.» День ото дня напряжение нарастало. Ходили тревожные слухи. Некоторые совсем невероятные. И самое неприятное, что постепенно, понемногу основное население начало связывать свои проблемы с Иллирио, что его совсем не радовало. Было ранее утро. Еще стелился туман по равнинам вокруг города, многие еще спали, на стенах были только дозорные. Сначала издали раздался гул. Сотни тысяч копыт сотрясали землю в жуткий унисон. Раздались боевые кличи и завывания наездников. Иллирио в этот момент только проснулся и оделся. Слуг он записал в ополчение. То ли от безысходности, то ли от желания показать всем свой боевой дух. Дотракийцы явились одной громадной лавиной. Три мощных кхаласара объединились в одну орду. Такого Эссос не видал со времен Темной Эпохи, после падения Валлирии. Сначала конные лучники обстреляли стены. Иллирио к этому времени облачился в доспехи и поднялся на крепостную стену. Его арбалет был в полной боевой готовности, оставалось только снять предохранитель. На стене он встретил Салазара. Он был сосредоточен и глядел постоянно в одну точку. — Скоро подвезут камнеметы. Пока не поздно, по залпу и в укрытие!!! — крикнул Салазар. На стенах было мало кого, поэтому все эти выстрелы были лишь каплей в море. Конечно много кого убило, Мопатис тоже сделал выстрел, но несколько десятков по сравнению с сотнями тысяч, это ни о чем. Пока подвозили камнеметы, из толп кочевников вышло не меньшее количество рабов, несущих таран. Заметив это, Салазар мгновенно отдал приказ идти обратно на стену. Иллирио в этот момент только спускался с башни. Услышав приказ, он поднялся обратно. Рабы уже подходили. Среди них были люди всех наций, встречались даже валлирийцы. Залп болтов выкосил обслугу первого тарана. Дрого предусмотрел это. У Пентоса было трое ворот: Южное, Западное, Восточное. Пока арбалетчики стреляли по тарану Южных ворот, двое других уже приблизились к стенам. Раздался приказ, и Безупречные заняли позиции у входа в город. Удар за ударом, словно гром во время грозы раздался по воротам. Но ворота были крепки: таран не смог их взять. Тем временем подвезли камнеметы. Гигантские требушеты, метающие камни больше чем на триста метров. Не всякий арбалет смог достать бы до прислуги, окруженную конями и рабами, так что оставалось только одно: «Прочь со стен!!! Прочь к чертовой матери!!!» — раздался приказ Салазара. Со скрипом веревок требушеты пустили камни. Казалось сама земля сотряслась. Один снаряд пролетел дальше, задев дома у стен. Остальные врезались в стену, оставив гигантские вмятины в них. Спустя час раздался еще один залп. Что-то затряслось. — Ох, проклятые выблядки, они обрушили стену!!! — крикнул Ртиг. Иллирио Занял позицию для стрельбы на балконе какого-то дома, наверно недавно построенного, что-то он близко оказался к стене. Сначала была стена пыли. Не успела она осесть, как орды всадников ринулись внутрь. Они сметали все на своем пути под дикий вой и улюлюканье. Наспех собранное ополчение разбежалось от страха. Безупречные не успели выстроиться стеной щитов. Их окружили, но они стойко держали позиции, своими пиками убивая всадников и лошадей под ними. Вслед за воинами прискакали лучники, с горящими стрелами. Иллирио ощутил страх. Он никогда не любил лучников, он случайно выстрелил в скопление всадников, достал из ножен меч и поспешил выйти на улицы, чтоб поскорее отступить к городской крепости, которую бы дотракийцы осаждали месяцами. Но не тут-то было. Салазар! С отрядом пикинеров, с высоко реющим знаменем, с боевыми песнями и кличами ворвались в центр окружения, спася Безупречных. Вместе они развернулись плотным строем и начали теснить всадников, кроша их в кровавое месиво. Неожиданно раздался знакомый скрип. Оказалось, что это были не все требушеты. Еще четыре были подвезены к Южным воротам и начали разрушать стены. Защитников начали зажимать в клещи. Иллирио тем временем бился с одним дотракийцем, под которым убили лошадь. Он был верткий, неуловимый, его аракх мог бы с легкостью убить Мопатиса, если бы не его чешуйчатые доспехи. Удар в бок, лезвие застряло в металле от удара и Мопатис обезглавил степняка. Иллирио с трудом вырвал лезвие и откинул в сторону. Ему не в первой видеть это. Тем не менее он усердно вглядывался в пучину боя, пытаясь высмотреть Салазара. Но вздохнул с облегчением. К месту пролома уже выдвигались Безупречные из центра города. Три тысячи солдат эффективно разместить у входа было бы тяжело в кратчайшие сроки. Совершенно не давая себе отчета, Иллирио направился туда же. Он схватил лежащее копье какого-то Безупречного и побежал к будущему месту прорыва. Но случилось то, что никто не ожидал. Как только стена рухнула, оттуда повалила…тяжелая пехота. В чешуйчатых доспехах, с коническими шлемами и боевыми масками вместо забрал шлемов. Вооруженные небольшими круглыми щитами и булавами, копейщики вполне могли бы рассчитывать на поражение. Иллирио столкнулся с одним из них. Он метнул в него копье, но легкое лезвие лишь скользнуло по его доспеху. Видимо сила броска была слишком малой. Иллирио оскалился от злобы, но тем не менее принял неравный бой. Он успешно уклонялся от ударов булавы, потому что блок без щита будет стоить ему поломанной руки. Удачная контратака! Рана прямиком в руку! Пехотинец взревел и с утроенной силой продолжил атаковать. Краем глаза Иллирио увидел, что пехотинцы одерживают победу над копейщиками. Неожиданно им на подмогу пришли пикинеры Салазара, отбросившие атаку пехотинцев. К Иллирио подошел какой-то солдат. — Я Милран Горт, второй помощник Салазара, мы так долго не продержимся. Необходимо отступить! — Салазар не позволит этого! Иначе эти скотоводы затопчут нас! — Но… — не успел сказать Горт, как получил отвесистую пощечину. — Мы будем сражаться до последней капли крови! — прервал его Мопатис. — Дайте мне щит, я сам возглавлю оборону на этом участке. Сказано сделано. На помощь уставшим защитникам из центра города подоспело подкрепление. Арбалетчики заняли места и выкашивали ряды врагов, до того, как они подходили. Иллирио мастерски сражался подавая личный пример. Ноги и руки болели, в глазах был боевой азарт, меч был в крови. Неожиданно атаки прекратились. — Нет, только не это!!! Отступаем!!! — чуть ли не одновременно прозвучал приказ с обоих участков. Раздался скрип требушетов и огненные снаряды пролетели в защитников. Не все смогли отступить. Несчастливцев или раздавливало весом, или они сгорали в огне заживо. Со стороны Восточных ворот прогремел взрыв. Ворота рухнули в одночасье и тысячи всадников повалили в открытые ворота. «Это конец» — подумал Иллирио. Кочевники под дикое улюлюканье ворвались в центр города и сломили последних защитников. Немедленно начались грабежи и насилие. Женщин насиловали под открытым небом, летели головы, улицы покраснели от крови. К вечеру город был разграблен.

***

Иллирио потерял сознание от нехватки сил. Когда он очнулся, он был у кхала Дрого. Он обратился к нему через переводчика: — Ну вот видишь, Иллирио, я сдержал свое слово. Твой город разграблен — Ярость бурлила в Мопатисе — Этот гаденыш Визерис! Это он соблазнился армиями Саурона!!! — взревел он на чистом дотракине. Дрого заинтересовался. — Так значит, во всем виноват этот Визерис. Думаю, у меня теперь больше поводов отправиться в Мордор. Если мы успешно захватит Крепость Палачей, то мы разграбим Мордор изнутри. — Позволь мне отправиться с тобой в Мордор — попросил Иллирио — Я труп, если останусь в Пентосе еще хоть на секунду, я жажду отомстить ему! Плевать на осторожность! Плевать на интриги! Если же я и умру, то пусть в честном бою! — Чтож, так и быть. Добро пожаловать в Орду.

Горблуц

11 июля Был разработан дерзкий, довольно рискованный план. В полночь, когда часовые будут слабее всего, дунланцы начнут штурм ворот. Ну как ворот, раскуроченные железные остатки. И пока эльфы будут заняты дунланцами, Горблуц с Айзраэль проникнут в башню, и возьмут все необходимое. Предварительно Горблуц с Айзраэль вышли на разведку. Крепостные стены во многих участках были разрушены, так что по ним можно было взобраться, как по ступеням. Внутреннее пространство было по колено залито водой. Для легких дунланцев, это не было бы проблемой, а вот для тяжеловооруженных эльфов было бы незначительной проблемой. Но во время разведки обнаружилось одна очень важная проблема: там было трое энтов. И если с эльфами опытные варвары еще могли справиться, то с энтами могли справиться только разве что огонь. А огня факелов будет недостаточно. Горблуц перевел взгляд. Ворота Ортханка переливались желтым светом. И был ясен смысл этого заклятия, судя по нескольким обгоревшим телам: любой подходивший на расстояние трех шагов до ворот сгорал заживо. Страшная смерть. Саруман предупредил Горблуца насчет этого, и дал ему ключ от этой руны, которая активировалась от слова Темного Наречия. Сам ключ представлял собой небольшой округлый камешек, помещающийся в ладони. На самом камешке были выгравированы языки пламени и что-то на Темном Наречии. Сам Горблуц знал Темное Наречие на бытовом уровне, и часто Саурону, к своему раздражению, приходилось говорить с ним на орочьем диалекте вестрона. После разведки начался военный совет у вождя. Горблуц вкратце обрисовал ситуацию. — У нас в одиночку может не получится. Может лучше позвать соседние племена? — У нас нет времени — отрезал Горблуц. — И как мы по-твоему справимся с древолюдами? — язвительно спросил вождь. Горблуц победоносно усмехнулся. Он достал с пояса небольшой флакон с черной маслянистой жидкостью. — Что это? — удивился вождь — Суеверные называют кровью Моргота, на деле же это редкая жидкость, которая встречается очень далеко на востоке, дальше Мордора, ближе к землям Руна. Называется нафтум. Очень горючая, и главное — горит в воде. — Неужели? — Погляди сам — Горблуц смочил жидкостью небольшой прутик и поджег его. Затем кинул в ведро воды. Нафтум растекся по кромке воды продолжая гореть. Грам суеверно очертил круг вокруг себя, в его глазах читался животный ужас. Горблуц довольно ухмыльнулся, Айзраэль не отреагировала. — Сколько у тебя этого черного масла? — трепещущим голосом спросил дунландец. — Не слишком много. Если приблизительно прикинуть, стакан. — Этого хватит что бы сжечь пару энтов. Остальные убегут в ужасе. — заявил орк. — Перед такой опасной затее надо совершить темный ритуал, перед Вседержателем. — Вседержателем? — удивился орк — Так мы Мелькора называем. — у Горблуца округлились глаза. В Мордоре как-то не поклонялись Мелькору. Многие считают, что после падения Нуменора Саурон не поощрял поклонению Морготу. Почему? Это оставалось загадкой для всех. Поздно ночью разожгли громадный костер, все плясали и распевали нечестивые гимны, прославляющие тьму Мелькора. Некоторые стучали по пародиям барабанов. Всем этим заведовал вождь. Крики, шум, топот ног, все слилось в отвратную какофонию. Айзраэль с восторгом наблюдала это, Горблуц же скалился от отвращения. В Мордоре было привычно поклоняться Саурону, Мелькору же поклонялись в разы меньше. Барабаны усиливались, усиливались, но затем установилось молчание. Подвели жертву. Пленного эльфа. Вождь начал темную мессу: — О, Вседержатель, Отец Тьмы, Дарующий Смерть! Прими же в жертву врага своего, ненавистного эльфа. Прими в свои хладные руки душу его и насладись мучениями его! — Вождю поднесли обсидиановый широкий кинжал. На лице эльфа не дрогнул ни один мускул, но вождь Грам видел в его глазах неописуемый ужас. Кинжал легко погрузился в грудь жертвы. Вероятно клинок был зачарован магией назгулов: Грам вытащил из груди трепещущее сердце, глаза эльфа потемнели, легкий порыв ветра, и что-то неосязаемое улетело ввысь. Грам же со всей силы сжал сердце, обагрив руки кровью эльфа, нанося ритуальный окрас на лицо. Затем сердце вместе с телом эльфа сожгли на кострище, под хор, распевающий нечестивые гимны. Неожиданно подул мощнейший ветер, на мгновение была тьма. Не та, не мрак ночи. Какая-то противоестественная. Всепоглощающая, всеуничтожающая. Хаос, беспорядок. Затем снова стало светло. И раздался странный голос. Он говорил на незнакомом языке. От Айзраэль, Горблуц знал о совращении нуменорцев, и знал о Валар и их языке. Это был валарин. Как считал Горблуц. И правда. Это был валарин. Прекрасный язык, но полный чистой злобы. Прекрасные звуки и гнусных их смысл. Затем он утих. Племя радостно закричало. — Впервые за тысячи лет, Моргот ответил нам!!! — прокричал Грам. Все чувствовали в себе какую-то неведомую силу. И даже Горблуц, с Айзраель. « Как только я вернусь в Мордор немедленно доложу обо всем Саурону» — пронеслось у орка в мыслях. — Теперь, нас никто не остановит!!!