Пламя и кровь

Саурон

— Милорд, гондорцы не согласны — доложил спустя сутки генерал. — Предполагаю, их ответ был убийство посланника. — сидел Саурон у себя в палатке, попутно выпивая кубок сладкого красного рунского вина. — Никак нет, господин. Они оставили ваше предложение без ответа. — Хорошо, пусть будет по их воле. Они выбрали смерть, это их право. Прикажи войскам, пусть подвозят осадные орудия, ярус за ярусом они будут вытеснены. Так шаг за шагом гондорцы вытеснялись. Вскоре второй ярус пал. Только когда был захвачен третий ярус гондорцы согласились на переговоры. Встреча была назначена на нейтральной территории. Во главе делегации от стороны Гондора учавствовал лорд Дол-Амрота Имрахиль. Со стороны Мордора был сам Саурон, но как полагалось по дипломатическому этикету, при нём было несколько советников, но конечно же, их советы ему не были нужны. Они собрались в шатре. Саурон во главе пяти своих советников восседал на резном троне из красного дерева. Черная корона венчала его чело, он был облачен в черную мантию, с красным воротником и рукавами. Лорд Имрахиль был в гондорских доспехах, его светлые волосы были вымыты и причесаны. Вместе с ним шли семеро мудрецов, сведущих в дипломатии. Однако Саурон не обратил на них внимания. Он был умнее и хитрее их. А о силе убеждения и говорить не стоит. По крайней мере, так считал он сам. — Приветствую вас, от лица Мордора — сказал Тёмный властелин и по-дьявольски улыбнулся. Тут же люди почувствовали себя некомфортно. — желаете фруктов или вина? — Не прими за оскорбление, властелин Мордора — подбирая слова со скрываемым гневом, сел за стол переговоров Имрахиль, ему вечно что-то нашептывали старики — но не для трапезы и вина пришлось нам прийти сюда. — Жаль, могло ли быть так, что орк и человек сидели бы за одном столом, ели бы одну еду, пили бы одну воду и не было бы между ними вражды? — сказал Саурон и тут же они одновременно рассмеялись. — Не бывать этому никогда. — Пожалуй. По разным причинам. Но, впрочем, не пришли мы сюда для праздных бесед. Условия мира таковы: Гондор становится протекторатом Мордора, вы будете обязаны платить ежегодную дань в размере одной десятой части казны в год. Вы сохраняете независимость во внутренних делах, но не во внешних. Иметь право вы будете торговать только с союзниками Мордора, гондорцы больше не будут иметь права носить оружие, на территории Гондора будут построены орочьи колонии и гарнизоны, Денетор останется королем, но во всем подчиненный мне. Вы сохраните право веровать во что и в кого хотите, взамен Мордор обязуется выделять субсидии из казны на развитие вашей страны, Мордор обязуется защищать вас от бед внешних и внутренних. — Что??? — лицо Имрахиля побагровело — это недопустимо! Как после этого будут гондорцы смотреть в глаза своим предкам и потомкам?! — Обыкновенно — Саурон отпил вина — вы будете включены в мою империю. — Мы — сыны и дочери Нуменора. Как можем мы склонить голову. Не бывать такому. — Выйди из шатра. Оглянись вокруг. Что ты увидишь? Разрушение, хаос, смерть, кровь и трупный смрад. Величайшие достижения вашей культуры обращаются в прах, прямо на ваших глазах. Мои воины играют в кости, а вместо столов используют картины художников, свитками с мудростью веков разжигают костры, статуи и фрески разбивают. Ты этого хочешь? Этого хочет твой народ? Он хочет еще страданий и крови? — Правление твое будет сулить еще большее страдание. — Значит Гондор хочет быть уничтожен, хочет что бы не осталось в Минас-Тирите и последней собаки! Хотите что бы я разрушил тут все до основания? Я уверен, это мне по силам. — Что же — тяжело вздохнул Имрахиль — Если такова цена победы, то так тому и быть. Твои полчища будут разгромлены, а ты сам будешь загнан обратно в Мордор. — Значит, вы выбрали бесславную погибель. — В этом ты ошибаешься, Саурон. Битва эта войдет в анналы Средиземья невыводимыми чернилами, ибо пока будет жив род людской на земле, не забудется наша битва за жизнь. — Смотри, лорд Дол-Амрота. Три яруса уже захвачены. Осталось четыре. Не думаешь ли ты, что не смогу я захватить их? Именем якобы бога Эру и камня на камне не останется здесь. Отныне и впредь зваться граду сему городом пепла — Минас-Лит! Делегация Гондора удалилась, а Саурон не преминул отдать приказ: — Как только орудия будут готовы, начать обстрел стен четвёртого яруса. — Будет исполнено, господин Властелин Мордора шел к себе в ставку, как вдруг, среди развалин белого камня, некогда бывшим скромным жилищем заслышался детский плач. Он был тонким и надрывным, так могла плакать девочка, не старше десяти лет. Саурон остановился. Рядом с развалинами её скромного пристанища ещё догорал недавно выпущенный огненный снаряд. Самолично пробираясь к источнику шума, темный властелин наконец увидел, как маленькая девочка склонилась над телом солдата, наверное её отца, придавленного неподъемными для неё тяжелыми глыбами. «Как это естественно, для войны. Она никогда не меняется» — с высоты пройденных лет думал Саурон: «Точно так же плачут орчата дома, скорбя по не вернувшимся отцами из далекого похода, так плачут вдовы, так плачут матери и отцы, хоронившие своих детей в годину кровопролитий. И стоит разве построение империи, государства для всех, под единой и могучей рукой правителя, что не видел свет? Конечно. Это лишь препятствие. Горькое препятствие, горше потери близких, нет ничего на свете хуже.» И скорбь в сердце Саурона по умершей Тхурингветиль взвыла с новой силой. И ушел Саурон. «Я видел это все не раз и не два. Разум мой сильнее даже эльфийского и не такое он может пережить. Но все же я не бездушная тварь. Не привык я ни тысячу лет назад, ни сейчас. Всякий раз как первый. В этом и кошмар бессмертия. Поколение за поколением видеть одно и тоже и знать, что такое даже ты не в силах изменить. Волей не волей сойдешь с ума. Но вот в чем горечь, не могу я так просто скатиться в безумие.» — Господин, всё готово — доложился ему генерал, по прошествии времени. — Замечательно. Сделайте это, как умеете. Что бы камня на камне не осталось от той стены — «Цель оправдывает средства. Всегда оправдывает» И медленно, но верно, с потерями продвигались войска Мордора вперёд.

Фарамир

Фарамир проснулся в палатке. Утро было таким же, как и вчера, как и позавчера, как и три дня назад, четыре дня назад. Черные тучи Мордора заволокли собой небо, вдали, с громадной высоты последнего яруса Минас-Тирита виднелись отблески колдовства в Минас-Моргуле, красное зарево рассвета, словно пролитая кровь или дикий пожар, возникающее на востоке. Принц Гондора сжал кулаки от бессилия. Вот уже сколько времени идет осада. Сколько достойных мужей погибло и сколько еще должно погибнуть, что бы это кончилось? Он огляделся вокруг. Белое Древо усохло ещё давным давно, лишь из благоговейного трепета перед памятью о былых временах оно не было срублено. Он был командующим обороны, каждый день к нему приходили с отчётами и от раза в раз они становились все хуже и хуже. Надежды на победу становилось все меньше и меньше. «Эру милостивый, когда конец настанет этому?» — невольно подумал Фарамир. Вокруг него была суета. Воины спешили опять идти на стены. Еды не было, ни крохи, ни малейшего кусочка хлеба. Не столько тяготы войны, сколько голод терзал воинов. Боевой дух день ото дня становился все хуже. — Союзники нам не помогут — говорил Денетор на военном совете — никто не поможет. Север скоро будет целиком захвачен, гномов все сильнее теснят в горы. Эльфы малочисленны и толку от них не будет. Мой народ гибнет на моих глазах. Мы потеряли слишком много воинов. Слишком много. Дальнейшее сопротивление бесполезно. Не допускал я раньше и мысли такой. Но теперь… — голос его дрогнул — погиб Гондор. Нету его больше. Отправьте делегацию для условий мира. — Отец — сказал Фарамир — неужели нет другого выбора? — Денетор развернулся в его сторону. — Нету, сын мой. Сделайте, как я велел. А теперь, покиньте меня. Кроме тебя, Фарамир. — Денетор долго молчал, стуча пальцами по трону. Когда все покинули зал, наместник велел своему сыну идти за ним. Они пошли к башне Эктелиона. Поднявшись на её самый последний этаж, Денетор сохранял молчание по дороге. Когда же они наконец поднялись, он заговорил: — Конец настал Гондору. Всегда так бывает. Начало, развитие, расцвет, спад и в итоге падение. Тысячелетия он был щитом Средиземья, годы нашей былой славы давно прошли. Я верил, я надеялся — он горько усмехнулся — Каким же я был наивным. Нет, как я мог не осознать того, что все тщетно. Впрочем, что я говорю. Ты и сам видишь. Вот, светоч культуры и наук падает в пучину варварства и невежества. О, Эру милостивый, нет, не такого я хотел стране своей. Сын мой, я ранее был глупцом. Я недооценивал тебя, и это выразилось даже в имени твоем. Но теперь… Нас двое с тобой осталось. Нет ни Боромира, ни Финдуилас. Сын мой, я стар и в скорости оставлю тебя. Позволь же дать тебе наставление и благославление. Я… Ты… Мне очень дорог — он положил руку Фарамиру на плечо — А теперь, пошли. Что-то мне нездоровится.

Саурон

Он, верхом на крабане принимал сдачу города. Знамёна были брошены на землю. Денетор и остальные встали перед ним на колено. — Условия сдачи королевства Гондора — начал читать герольд и зачитал требования Саурона на переговорах. Каждое слово было, как ударом молота для Денетора. Каждое слово было как глоток лучшего вина для Саурона. — Принимает ли королевство Гондор условия? — Принимает — тихо ответил Денетор. — Да будет так отныне и навсегда.