Greensleeves

Раннее утро. Тонкие золотые цепи солнечных лучей проникали всюду, и нигде нельзя было от них скрыться. Королева сладко потянулась и положила руку на прогретую небесным светилом подушку. Она была пустой. Анна улыбнулась уголком губ: Себастьян не был глуп, и он наверняка покинул её постель заранее, чтобы лишние глаза не заметили его там, где не нужно. - Доброе утро, миледи, - прозвучал его голос у входа во внутренние покои. – Могу я войти? - Конечно. Себастьян вошёл и шире раскрыл шторы: яркий солнечный свет дерзко ворвался в комнату и озарил её самые тёмные закоулки. Анна сощурилась, но быстро привыкла к яркому блеску, который излучали стены и предметы мебели. Она подняла голову и прямо посмотрела на своего слугу, стараясь поймать его взгляд. Почувствовав, что Анна следит за ним, Михаэлис остановился. - Миледи? Королева задержала на нём свой взгляд на несколько мгновений, не решаясь сказать. Что он ответит на два пугающих её вопроса, и стоит ли ему верить? Ведь несмотря на все её чувства, демон остаётся демоном. - Пожалею ли я об этом, Себастьян? Он покачал головой. - Об удовольствии не жалеют, моя госпожа. - Значит, ты часто получаешь удовольствие от тех женщин, с которыми заключаешь контракт? Эта реплика, видимо, оскорбила его. Сначала по его лицу скользнула тень удивления, а потом появилось недовольство. Он в два шага пересёк расстояние между ними и положил ладони на её щёки, приблизив её уставшее лицо к своему. - Никогда, - выдохнул он и вышел из покоев. И всё же, несмотря на уверенный ответ Себастьяна, Анна не могла найти себе места. То, что случилось этой ночью – это то, чего она желала уже давно, сознательно ли или нет, но желала сильнее, чем корону и принца. Однако стойкое чувство, что добром для неё всё это не кончится, не покидало её в то утро. Кто же ей внушал эти мысли? Анна стояла перед зеркалом и внимательно рассматривала своё лицо. Она уже не была так молода, как в тот год, когда впервые встретилась с Себастьяном и решилась пойти на столь отчаянный шаг – призыв демона. Было время, когда она рвала по ночам волосы на голове от страха того, что сотворила. А сейчас её сердце успокоилось. Будто королева привыкла к мысли о том, что пошла против Бога, и теперь дорога на Небеса ей была заказана – никто её там не ждёт. Но бояться смерти было лишним: после выполнения контракта её ждало забвение, небытие и полное исчезновение из этого мира мучеников. Она привыкла к этим старым, как мелкие морщинки на её лбу, мыслям. Но с новой свыкнуться было тяжело. Месяц прошёл с той необычной ночи с Себастьяном. С той ночи, когда она совершила настоящий грех. Месяца хватило для того, чтобы появились определённые признаки. И этого времени хватило Анне, чтобы понять, что она не ошиблась в своих выводах. Она ждала дитя. Дитя демона. - Себастьян… - шептала королева ослабшим голосом, сама не веря, что это происходит на самом деле. – Себастьян, как же это произошло? Михаэлис и сам не знал ответ. Не раз он ложился в постель с земной смертной женщиной, и хоть всегда был крайне аккуратен, но никогда даже представить себе не мог, что такая связь может принести плоды. Он был уверен, что это было невозможно. - Не это наша проблема, - на удивление спокойно сказал слуга. – Скоро признаки беременности станут более очевидными, и тогда Вам точно не избавиться от кары его Величества. Нам нужно всё продумать так, чтобы король думал, будто дитя в самом деле его. И даже не сомневался в этом. - Но как? – Анна вспыхнула от ярости – предложение Себастьяна казалось ей немыслимым. – Даже если мы проведём вместе ночь сегодня, ребёнок родится уже через восемь месяцев. - Немало детей рождается раньше срока, миледи, - хитро прищурившись, сообщил он ей. – Доверьтесь мне. - Постой, Себастьян, - Анна схватила его за руку и умоляюще посмотрела в его глаза. – Я не хочу спать с ним. Просто не хочу… Он противен мне. Неожиданно для самой королевы, Себастьян выхватил свою ладонь из её и обнял за плечи. Анна заплакала. Всё это было слишком тяжело даже для неё. - Вам не придётся делать то, что Вы не хотите, миледи. - Анна… - пробился сквозь слёзы отчаяния голос Болейн. – Называй меня просто Анна. План Себастьяна вовсе не был гениальным, но зато надёжным для таких ситуаций: пару капель сонного зелья в вино, и Генрих уснул самым крепким сном на всю ночь, а когда пробудился, то увидел рядом с собой улыбающуюся Анну, которая не помедлила потянуться к нему за объятиями, шепча слова любви и покорности. Любопытно, что Генрих даже не удивился такому стечению обстоятельств: судя по всему, ему было не впервой видеть себя в постели с женщиной и с похмельем. Королева еле выдержала две недели, хотя Себастьян и настаивал на более длительном сроке, но аргумент Анны был железным: окружающие заметят, что живот начнёт расти раньше обычного, и заподозрят что-то неладное. Поэтому чем скорее, тем лучше. И неважно, если Генрих подумает, что Анна слишком быстро узнала о том, что носит дитя: не в его компетенции это было – разбираться в устройстве женского тела. Как ни странно, но поведение обоих мужчин резко изменилось по отношению к ней. Генрих стал более внимателен, его визиты участились, и нередко он преподносил ей в дар какое-либо украшение или дорогую ткань для платьев. Себастьян же стал более задумчив, хотя и не скрывал теперь своих восхищённых взглядов, обращённых к ней, и когда никто не видел, осмеливался целовать её руки и волосы, обещая, что скоро всё кончится. Иногда Анне чудились в его словах дурные намёки, – не всегда скорый конец означал счастливый конец, – но она успокаивала себя тем, что он был рядом, и несмотря на то, что сущность его была самой ужасной и пугающей, с ним ей было спокойно. Пугало её только одно: каким родится это дитя греха. Она не могла его ненавидеть, потому что это был её ребёнок, но и не могла заручиться тем, что он родится красивым и здоровым, как её любимая Елизавета, ибо даже Себастьян никаких гарантий не давал. Для него самого это было диковинно. Но в отличие от Анны, к этому ребёнку он испытывал исключительно любопытство, и это тормозило его сделку с ангелом. - Что ты медлишь? – в один из осенних дней спросил его Исмаил. Он предстал перед Михаэлисом внезапно, грозным голосом возвещая о своём появлении. Полудлинные чёрные волосы горели медью, отражая лучи небесного светила, и часть этого оранжевого пламени перетекала в его глаза, так что казалось, будто ангела изнутри поедает ярость, источаемая в сторону демона. Исмаил сделал угрожающий шаг вперёд, и Себастьяну пришлось отойти немного назад, но уверенного взгляда со своего собеседника он не отводил. - Надо же, - удивился демон. – Несколько месяцев назад ты говорил мне, что ты против детоубийства. А сейчас сам торопишь меня. - То были земные невинные дети, - парировал ангел, сводя брови в одну грозную линию на лбу, что придавало ему ещё более решительный вид. – А это – самое настоящее исчадие ада. - Нет, не самое, - возразил Себастьян. – Его мать – земная женщина, так что лишь наполовину. - Уничтожь это. - А что иначе? – поинтересовался Себастьян. Его уже много недель мучил этот вопрос, так, быть может, ангел даст на него ответ? Но Исмаил лишь покачал головой. - И почему это стало твоим препятствием? Не думал, что демоны сентиментальны. - Это вовсе не сентиментальность, - Михаэлис провёл рукой по горячему и мокрому лбу. Осеннее солнце в этом было виновато или его волнение, Себастьян не знал. – Это исключительно любопытство. Мне интересно знать, что за существо явится из её чрева. - И что ты намерен сделать с этим существом, когда узнаешь? - Убью. Как и положено. Ангел сначала неуверенно хмыкнул, будто переваривал слова демона, а потом звонко расхохотался. Себастьяна передёрнуло от этого смеха, и захотелось даже сомкнуть руки на шее крылатого духа, но знал ведь, что не поможет. - Тогда я умываю руки. Но это будет означать твою несостоятельность как контрактёра. Для меня не составит проблемы разорвать наш договор, но подумай, чего ты лишишься. - Стой. - Голос Себастьяна прозвучал в приказном тоне, поэтому ангел подумал, прежде чем остановиться и повернуться к нему, одарив победоносной улыбкой. – Мы не разрываем договор. Наследник будет уничтожен. Но позже. Исмаил сделал вид, что согласился, и исчез из поля зрения Михаэлиса, взмахнув невидимыми крыльями. Демону уже давно приходила в голову мысль, что и ангелы могут быть невероятно хитры. И скоро его подельник докажет, что его сомнения не были беспочвенны. 1536 год начался для Себастьяна и Анны с дурных предзнаменований: во второй половине января скончалась Екатерина Арагонская, бывшая, - и как считали некоторые, всё ещё законная, - жена Генриха. И хотя сама королева восприняла эту новость с улыбкой счастья на губах, Михаэлис не считал, что это повод для радости, несмотря даже на то, что смерть испанки делала Анну поистине законной женой короля. Всё дело в том, что Себастьян как демон был суеверен и видел в этом событии плохой знак. По крайней мере, фальшивое спокойствие Исмаила и его внезапное исчезновение на несколько месяцев с придворной сцены давали повод так думать. А для Анны смерть предшественницы на троне была поводом для роскошного бала. Она уже оповестила всех фрейлин и музыкантов своей свиты, чтобы те подготавливали праздник, когда узнала, что Генрих собирается на охоту в Вулфхолл*. Счастливая, она выбежала во двор, где Генрих уже взбирался на своего коня. - Ваше Величество! – Анна нарочно обратилась к нему официально, чтобы тот даже не подумал прикинуться, будто не слышал её. Генрих обернулся, но с коня не слез. – Куда же Вы спешите, позвольте узнать? - На охоту, - кратко ответил король. - Надеюсь, Вы вернётесь в скором времени? Я буду ждать Вас на балу. - На каком ещё балу? – не понял Генрих и заинтересованно взглянул на жену. Та победоносно улыбнулась. - Екатерина умерла. Разве Вы не слышали? - Слышал. Разве смерть – повод для радости? Лицо Анны мгновенно посерело. Такой реакции она явно не ожидала. - Но, дорогой, - пыталась оправдаться Анна, - вспомни, сколько горя она нам причинила. - В прошлом году, Анна, ты сказала, что ты не настолько бессердечна, чтобы радоваться чужой смерти. Оказывается, ты ошибалась. Береги себя. Пришпорив коня, Генрих скрылся из виду вместе со своей свитой, взбивавшей ослепительно белый снег в бурую грязь копытами своих лошадей. Анна почувствовала, что у неё нет сил даже руку поднять. Слова Генриха словно вбили в её голову молотком – настолько больно они отразились в её метавшейся душе. И ведь в самом деле, ещё год назад она бы не стала желать смерти своей сопернице, несмотря даже на лютую ненависть к ней. Что же в ней изменилось за это время? Королева отогнала от себя чёрные мысли. Ей нельзя было волноваться и думать о плохом. Королевство замерло в ожидании рождения здорового наследника – уже более полугода Анна носила дитя без видимых проблем со здоровьем, и живот её стремительно рос. В церквях участились молитвы, взывавшие к Богу о благополучном разрешении правительницы от бремени, и непременно – ребёнком мужского пола. Но у Небес были другие планы на это дитя, которое едва ли имело право жить. Поход короля в охотничьи угодья Вулфхолла оказался весьма неудачным: стремя оторвалось, и Генрих на полном скаку вывалился из седла и получил серьёзную рану лодыжки. Увидев бездыханного короля, свита сперва подумала, что его Величество отправился к праотцам, и приготовилась причитать и возносить молитвы к Богу о принятии грешной души государя, но тот слабо зашевелил губами, прося о помощи лекаря, и его сознание снова провалилось в тьму. Челядь, не особо отличавшаяся сообразительностью, поспешила оповестить Анну о том, что жизни короля угрожает опасность, и в любой момент королевство может оказаться без правителя. Эта новость стала ударом для Анны. Она рухнула без сознания, а когда очнулась, поняла, что дитя пытается вырваться наружу. Исмаил не прогадал, когда оставил заботу об этом ребёнке на себя. И пусть он всего лишь перерезал стремя в нужный момент, остальные события последовали, как по цепочке, и организм Анны сам принял нужное решение – отторгнуть нечистый плод. Через несколько часов королева разродилась. На свет в самом деле появился мальчик, но ребёнок был мёртв, и это была меньшая из проблем Анны. На хрупкое тельце нельзя было смотреть без содрогания и ужаса. Повитуха, как только взяла дитя в руки, перекрестилась. На окровавленном лбу у него были небольшие наросты, по одному с каждой стороны, до боли похожие на рога. Кости позвоночника словно выросли наружу, над кожей, и от каждого плеча шли странного вида несформированные хрящи, напоминавшие искорёженные крылья как у летучей мыши. На лицо несчастного малыша и вовсе взглянуть было нельзя. Повитуха быстро завернула дитя в простынь, даже не показав королеве, которая со слезами на глазах умоляла отдать тело ей. Всё происходило так стремительно, что Себастьян только успевал следить за событиями. Он носился как ветер из покоев короля в опочивальню Анны. Сложив все кусочки мозаики, он понял, как всё плохо и кто за этим стоит. Сначала у него возникла шальная мысль вызвать ангела и вытрясти его дух, но вскоре разум возобладал над эмоциями, и он пришёл к выводу, что Исмаил всего лишь приблизил неизбежное. А если всю эту боль Анне придётся пережить, то лучше раньше, чем позже. Единственное, о чём жалел Михаэлис, это дитя. И вовсе не потому, что в нём проснулись отцовские чувства, и он хотел бы создать что-то вроде семьи и зажить счастливо. Нет, все эти романтичные истории не про него. Им двигало только любопытство. Здоровое любопытство узнать, каким бы родился этот ребёнок, если бы ему позволили жить, и кем бы он стал для этого мира: его погибелью или всего лишь предвестником глобальных несчастий. Но этого он уже никогда не узнает. Генрих очнулся в своих покоях к вечеру того же дня. Нога полыхала от адской боли, и король даже не стеснялся показывать всем своим видом, как ему было непереносимо плохо, хотя и обязан был служить примером стойкости и мужества. В покоях на момент его пробуждения находились лекари, а рядом с постелью – не жена, не королева, и не одна из фавориток, а канцлер и госсекретарь Томас Кромвель, что как минимум удивило и без того ошеломлённого короля. - Ваше Величество, - учтиво начал Кромвель, сложив руки на груди. – Я здесь, чтобы сообщить Вам скорбные вести. - Я умру? – слабым голосом спросил король. - Нет, лекари потрудились на славу. Рана очень тяжёлая, но Вы будете здравствовать. Дело не в Вас. Позвольте мне пригласить сюда повитуху. - Что? – удивлению короля не было предела. – Мне-то зачем повитуха? - Вы позволите? – всё ещё вежливо, но уже более настойчиво попросил канцлер. Не зная, что и думать, Генрих кивнул. В покои вошла старая женщина в тёмной одежде, сжимающая белый свёрток в руках. На внешней стороне ткани были видны ярко-красные свежие пятна. Генрих почувствовал, как внутри него сердце ухнуло куда-то вниз, а пальцы ног беспомощно задрожали. - Ваше Величество, её Величество нынче днём разрешилась от бремени раньше срока, но дитя появилось на свет мёртвым. Однако не это самое страшное. Позвольте Вам показать. Не в силах что-либо сказать, Генрих снова только кивнул. Старуха подошла к королю и развернула верхнюю часть лёгкой хлопковой ткани, открывая взору государя неприятное зрелище. Генрих не поверил своим глазам. Ему казалось, что это всё либо страшный сон, либо шутка, но проснуться он никак не мог, а Кромвель не был похож на шута, и его уверенная поза с аристократичной осанкой, так не свойственной ему, говорила о том, что развлекаться столь низким образом он не намерен и настроен весьма серьёзно. Генрих бы скорее поверил, что это пошутила Анна, выдавая детёныша неизвестного ему уродливого зверя за наследника, что она просто воспользовалась его положением, но это было бы жестоко даже для неё, ведь она наверняка могла предположить, чем для неё могут закончиться подобные забавы. А скорбные лица окружающих явно намекали королю, что его не разыгрывают. Да и как ему могла прийти в голову мысль о том, что кто-то так пошутил? Никому в здравом уме не пришла бы в голову такая идея. - Думаю, Ваше Величество, - тихим, но твёрдым голосом заговорил Кромвель, - что Вы знаете, что делать дальше. Её Величество не способна родить принца, а это существо и вовсе доказывает, что она спуталась с нечистой силой. - Что же делать? – ошеломлённый Генрих наконец отвёл глаза от существа на руках повитухи. – Второго развода я не перенесу. - Зачем же разводиться? – искренне удивившись, задал риторический вопрос канцлер. – Есть менее болезненный для Вас способ избавиться от ненужной и нечестивой жены. Генрих вопросительно посмотрел на своего советника. Его хитрые тёмные глаза выжидающе смотрели на государя, пока он сам размышлял, как бы эффектнее преподнести ему своё решение. - Казните её Величество.