Когда умрёт Смерть

Прошла война, и все так рады. Убили лучших, добили гадов, А мы танцуем жизнь нон стопом И весь наш кайф на деле жопа. Никто не выжил, никто не умер По результату, по оконцовке. Мы снова трусы, нам нужен идол, Никто не умер, никто не выжил.

Чудовище напряглось всем телом и выставило руки вперёд, стараясь затормозить. Кожа на руках задымилась, сдираясь с костей. Когда титан остановился, озлобленно зарычал и начал подкрадываться ближе, припадая к земле, на крыше возник знаменосец и, подойдя ближе к краю крыши и волоча за собой безжизненную ногу, камнем ухнул вниз. Поддаваясь потокам ветра, тело разведчика без каких-либо красивых и точных манёвров устремилось к шее титана. Клинки отразили вспышку молнии в небе; по тучам прокатился гром. При неудачном приземлении нога солдата подвернулась и, согнувшись в противоположную сторону, с звонким хрустом переломилась в области колена. Разведчик взвыл, но всё же воткнул лезвие точно в цель. Титан, не осознавший ситуации до конца, дрогнул всем телом и завалился на бок, разбрызгивая в разные стороны грязную воду луж. Солдат неуклюже шлёпнулся рядом, прямо на землю, в эту же жижу. Немой крик боли сковал его лицо, исказив до неузнаваемости: чуть ли не выпадающие из глазниц глазные яблоки, покрасневшие от разорванных капилляров; невозможно широко открытый рот, раздувшиеся ноздри и стекающие по щекам и лбу капли дождя, смывающие с лица грязь и запёкшуюся кровь. На сгибе колена виднелся вывернутый сустав, с которого смывала кровь дождевая вода. — Мы не можем ему помочь? — прошептал Моблит не то себе, не то Эрвину. Эрвин же отрицательно покачал головой в ответ. Бернер стоял на месте, боясь подойти к замершему от боли солдату даже после того, как Эрвин уже сидел на корточках рядом с раненым разведчиком. Моблит перевёл взгляд на изувеченную ногу, где белела кость, и его согнуло пополам от рвотного спазма, сковавшего глотку. Когда он открыл глаза, Эрвин стоял на ногах и направлял дуло револьвера на знаменосца, взятого из его же кобуры. Моблит подорвался с места и, подбежав к командору, упал на колени перед телом солдата. — Не надо! Не убивайте его! Может он… — Он не выживет, — холодно перебил Эрвин. — Откуда вы знаете?! — Не думай, что не нажатый вовремя курок отсрочит его смерть. — Вы каждого так отстреливать будете?! Эрвин поджал губы, но револьвера не опустил. Звонкий хлопок заставил Моблита вздрогнуть, как от удара. Дождь барабанил тяжёлыми каплями по спине и кровавым лужам, а на руках обмякло тело разведчика.

* * *

В окутанной полумраком комнате сидели девять солдат. По их освещённым бледным пламенем лицам бегали тени от суетливых капель дождя, скользивших по разбитому оконному стеклу. В помещении пахло сыростью и кровью, на осколках лежало отражение тяжёлых чёрных туч. Хмурый Рейн Бонке, сидящий около окна, судорожно сжимал и разжимал ладонь, в сотый раз проверяя сохранность «крылатой» нашивки у себя в руке. Моблит сидел рядом и задумчиво корябал ногтём большого пальца запёкшуюся кровь на рукояти меча и ловил серый свет обломком лезвия, намеренно отбрасывая блик себе в глаз. Слегка касаясь плеча Бернера, рядом сидел Руди и отрешённо смотрел на грязные носки своих сапогов. С долговязого Лотейра Шехтеля, который сидел на трухлявом подоконнике, стекала на пол грязь, кровь и дождевая вода, попадающая на грязный зелёный плащ сквозь пустую раму окна. На полу у его ног, прижимаясь затылком к стене и обессиленно закинув голову, сидел Куно уно Фриз и что-то шептал себе под нос. Эрвин находился на стуле, и облокотившись на поверхность стола, наблюдал за тем, как Фалко Хоффман перебирал в руках найденную на полу тряпичную куклу: приглаживал ей волосы, поправлял помятое ситцевое платьице, успокаивал её полушёпотом, словно живую. Леви, прикрыв глаза, сидел рядом с потрёпанным Йоханом, беспокойно спящим на каких-то тряпках, сваленных в одну кучу на полу. Шум дождя смешался с тишиной и сковал каждого находящегося в комнате, погрузив в бессонную полудрёму. Молчание завязало тугой узел удавки на шее. Только через несколько десятков минут клетку безмолвия нарушил Фалко — уронил на пол куклу, ойкнув. — Что будем делать дальше? — прохрипел Лотейр и, слезая с подоконника, встал посередине комнаты, чтобы было возможным видеть каждого. Все несогласованно покосились на Эрвина и, поймав ответный взгляд, тут же отвернулись. Командор, поняв намёк, кашлянул в кулак и негромко начал: — Как только закончится дождь, мы отправимся на поиски выживших. После того, как удостоверимся, что в городе больше нет никого дееспособного — вернёмся в Митру, чтобы пополнить запасы газа. Скорее всего, Райнер и Бертольд выбрали тактику изматывающего боя — будут нападать столько раз, сколько потребуется для полного уничтожения разведотряда. Солдаты молча поглощали и обдумывали каждое сказанное слово — после боя голова вовсе не хотела воспринимать информацию, устанавливая туманные заслоны для всех каналов восприятия внешнего мира. — У кого-нибудь ещё есть газ в баллонах? Ни один из присутствующих не ответил положительно, что весьма озадачило Эрвина и немного разрушило ожидаемые надежды. — Значит, помимо выживших ищите газ. Немного подумав, Эрвин добавил в список искомого воду и пищу.

* * *

По небу быстро ползли серые тучи с обожженными солнцем краями. Воздух был холоден и свеж после дождя. Эрвин спускался по лестнице вниз, по-детски ведя рукой вдоль стены. На его загрубевших от многочисленных боёв подушечках пальцев оставался тонкий слой извёстки и ложился на кожу белыми извилинами. Сзади него, тяжёло ступая по ступеням, шли остальные и тихо переговаривались о том, кто с кем в группе будет проводить поисковую операцию. Когда все вышли за пределы холодных стен, солдаты уже были разделены поровну и находились в полной боеготовности. — Ведём поиск до наступления темноты. Дольше нельзя. Если вас не будет на месте в назначенное время —отправляемся на поиски. Всем ясно? — Эрвин дождался протяжного-вялого «Так точно!» и продолжил, — Куно и Лотейр, идите на Запад. Фалко и Рейн, Восток — ваш. Моблит, Руди и Йохан, вам — Юг. Йохан окинул презрительным взглядом Руди и фыркнул, мотнув чёрной чёлкой, чем вызвал осуждающий едкий взгляд Моблита. Только получив свои задания, солдаты неспешно разбрелись в указанном направлении, для начала подтолкнув зазевавшегося напарника. Серая лужа перед домом опустела, прощально пуская на воде круги от сапогов ушедших солдат. Эрвин, не говоря ни слова, пошёл вперед, оставляя позади притихшего Леви. Капрал сдвинулся с места, когда Эрвин был уже в пяти метрах от него.

* * *

Холодные стены неприветливого дома встретили гостей громким скрипом и недовольным гудением. Руди, шагая по ступеням через одну, поднимался на второй этаж и для удобства подтягивался рукой за перила. Моблит остался на первом этаже и стал оглядываться в поисках чего-то полезного. Он машинально глянул на бездумно шагающего вдоль дома из стороны в сторону Йохана, состроившего недовольное лицо из-за того, что его заставили стоять на дозоре. Ну и поделом ему, подумал Бернер, и вернулся к пыльному кухонному гарнитуру. Пооткрывав все ящики, он не нашёл ничего съестного и решил подняться наверх. Второй этаж встретил его столкновением с чем-то твёрдым. — Осторожнее, — смешно сказал Руди, потирая ушибленный нос. Удар пришёлся Моблиту в грудь, поэтому не нанёс большого урона. — На втором этаже ничего нет, — снова прогундосил Руди, спускаясь по скрипучим ступенькам вниз. — На первом тоже, — на выдохе сказал Моблит и поспешил за Бенцом.

* * *

В походные рюкзаки один за другим опускались съестные припасы, приготовленные жителями дома для себя, а не для воровато оглядывающихся солдат. — Набери в фляги воду, а я пока выйду и осмотрюсь, — Куно закинул увесистый рюкзак на спину и зашагал в сторону двери. — Угу, — промычал Лотейр, хрустя сухарями во рту и педантично убирая с рукавов обрывки паутины, — Будет что-то интересное — зови, — нечленораздельно прочавкал в след уходящему Куно, попутно открывая флягу. Улица была пустынной и подозрительно тихой. Оглядевшись по сторонам, Фриз осторожно пошёл вдоль дома, от страха вцепившись в лямки рюкзака. Сердце бешено колотилось в ушах, густая кровь с трудом катилась по жилам. Выйдя на перекрёсток, Куно увидел переломаное тело в луже крови и грязи. Подойдя ближе, сердце неприятно защемило — командир его отряда. Некогда поджарое тело распустилось алым цветком — кости и внутренности наружу. Закатное солнце ложилось между его рёбер и блестело на мокром от дождя и крови мясе. Глаза закатились наверх, рот был приоткрыт, так и не испустив предсмертного стона. — Пошли, — прогудело над ухом, и Куно вздрогнул.

* * *

— Рейн, я нашёл! Рейн высунулся по пояс из окна, чуть не вываливаясь. Фалко демонстративно стукнул по исправному приводу рукоятью меча. — Отлично, — без каких-либо эмоций буркнул Рейн, хотя и был рад, — Я спички нашёл и немного еды. Жители города всё с собой унесли… Немного подумав, он чуть тише добавил «…заразы».

* * *

— Если мы заберёмся на крышу, то у нас будет больше шансов найти ещё что-то, — впервые за время долгого молчания хрипло проговорил Леви. — Думаю, ты прав, — Эрвин свернул к одному из домов и дёрнул за дверную ручку. — Что за дурак закрыл дверь? — недовольно пробубнил Леви, наблюдая за тщетными попытками Эрвина преодолеть преграду, — Пошли к следующему, — он сошёл со ступени крыльца и направился к соседнему строению. Бывший хозяин другого дома был более благоразумен и перед побегом не закрыл дверь. В помещении пахло по-домашнему — невыветрившимся теплом, сладостью и чем-то ещё, а чем именно — Эрвин понять не мог. Проведя рукой по деревянной поверхности стола, он огляделся в поисках источника непонятного, но жутко знакомого запаха. Леви скрылся на втором этаже, и Эрвин решил пойти за ним. С каждой ступенью вверх запах становился всё ярче и громче. Он приоткрыл дверь и искомый запах смешался с запахом горькой гнили. Леви стоял перед колыбелью и, склонив голову, смотрел вниз. Даже по его спине и затылку было понятно, что он напряжён. Эрвин шагнул вглубь комнаты и нехотя приблизился к кроватке — на белой простыне, потрескавшись, засохла багровыми пятнами кровь. В колыбели лежал младенец с перерезанным горлом. — Чтобы не мучиться с ним, — раздражённо прошипел Леви. — Мать, называется… — Она не хотела, чтобы он погиб от руки титана или от голода. Не кори её. Леви развернулся и пошёл в противоположный край комнаты. Откинув ногой в сторону брошенную матерью в суматохе пелёнку, он поднял с пола лестницу и облокотил её на досточку, прибитую к потолку около дверцы, ведущей на крышу. Проверив прочность конструкции, Леви с опаской полез наверх и через несколько мгновений толкнул дверь, и она с грохотом ударилась об черепицу. Эрвин не стал лезть сразу после него и встал рядом с колыбелью. Он нагнулся и, коротко выдохнув, накрыл младенца крохотным одеяльцем. Спину и затылок уже облизывал тёплый ветер с примесью терпкого запаха черепицы. Леви стоял лицом навстречу приятным потокам воздуха и, щурясь, следил за последними лучами солнца. Оно обжигало пушистые облака лиловыми кровоподтёками и лилось розовыми лучами на стены домов. Эрвин подтянулся на руках и вылез на крышу. — Отец рассказывал мне в детстве о зелёном луче солнца, — как можно более таинственнее и загадочнее начал он, — Это редкое явление. Его можно увидеть, когда солнце скрывается за горизонтом и дарит земле последний луч… Капрал сделал вид, что не слышал, но по вспыхнувшим от интереса глазам Эрвин понял, что добился своего. Он невесомо положил широкие ладони на плечи Леви и ненавязчиво повернул к себе, но молчаливый и безынициативный собеседник не отрывал взгляда от горизонта в ожидании обещанного чуда. — Солнце ещё не скоро сядет, — тихо подметил Эрвин и осторожно повернул к себе голову Леви за подбородок. Тот нехотя повиновался и безразлично посмотрел ему в глаза, обжигая равнодушной сталью. Эрвин склонился и уткнулся в щёку Леви. — Колется? — спросил он, на что Леви закатил глаза. Эрвин повёл дальше носом по щеке и, встретившись с холодным носом Леви, несильно стукнулся лбом в его лоб. Серые глаза до сих пор пытались казаться серьёзными, но заметно смягчились от неприличной близости с невозможно голубыми глазами. Зрительный контакт продолжался недолго — солнце стремительно садилось, и Леви резко повернулся к нему, оставив Эрвина без внимания. — Чёрт, ничего не увидел, — он снова нахмурился. — Я же сказал, редкое явление, — впервые за долгое время губы Эрвина растянулись в искренней улыбке. — Не лыбься — рожа страшная, — показательно колко подметил Леви. Эрвин ни капли не смутился и потрепал капрала по вороным волосам, взъерошив, за что получил шутливый, но ощутимый удар в колено.

* * *

Солдаты выкладывали на стол всё найденное в городе : хлеб, сухари, фляги с водой, спички, котелок, сушёные яблоки. Были даже и драгоценности, взятые Лотейром из любви к блестящему. — Подождём ещё немного и отправимся за группой Моблита, — сказал Эрвин, оглядывая награбленное. Комнату освещал всего один огарок беспокойной свечи, поэтому все присутствующие имели размытые очертания. Ржавый свет огня выхватывал из сырой и густой темноты измученные лица солдат. Гул от последних слов Эрвина ещё не рассеялся до конца и стоял в ушах, смешиваясь со звоном тишины. Дверь со скрипом распахнулась, и в проёме появился Моблит. Он был весь в пыли, саже и грязи, с помятым, но, скорее всего, исправным УПМ. Бернер вошёл в комнату и, придерживая рукой дверь, впустил внутрь обливающегося потом Йохана и изнемогающего Руди. Оба упали на колени, скидывая ношу на пол. — Он живой? — Эрвин первым делом опустился к принесённому солдату. — Если бы он был мёртв, не было бы надобности тащить его сюда, — раздражённо ответил Йохан и, открывая поданную ему флягу с водой, жадно впился в горлышко. Скинув с солдата капюшон, Эрвин перевернул его на спину и с облегчёнием выдохнул. «Знал, что ты так просто не помрёшь…» — Серьёзные раны мы обработали, но… — монотонно и траурно начал Моблит, ставя на стол рюкзак, — …Не знаю, справится ли организм с возможной инфекцией и большой потерей крови. К коллекции вещей добавился чемодан с медикаментами, небольшие мешочки сахара и соли, половина буханки белого хлеба и две свечи. — В УПМ, — так же мрачно продолжил Моблит, — совсем немного газа. Надолго не хватит. Всего на пару минут битвы, — он прервался и переключил всё внимание на переданную по цепочке флягу с водой. Все терпеливо ждали, пока рассказчик шумно допьёт воду. Струйки текли по его подбородку и крупными каплями срывались вниз. Когда воды больше не осталось, Моблит положил флягу на стол и продолжил, — Мы осмотрели большую часть домов, искали живых, проверили все устройства, но ни в одном не было остатков газа. Эрвин поднялся с колен и перетащил принесённого Майка в соседнюю комнату, на жёсткую кровать, где царил полумрак и пахло залежавшимся сырым бельём. Не найдя подушки, он подложил ему под голову скрученный в рулон плащ и накрыл колючим пледом. Когда Смит вернулся обратно, все уже сидели в полном молчании и жадно двигали челюстями. Эрвин почему-то хотел улыбнуться, но не стал — неподходящая ситуация. Руди сидел на столе и, болтая ногами, по одному закидывал в рот сухари и звонко хрустел, Йохан стоял рядом и охотно вгрызался в слегка заветревшийся хлебный мякиш. "Совсем оголодали" —подумал Эрвин, и взял горсть сухарей в ладонь. Есть почему-то не хотелось, но с компанией было лучше, чем с голодухи шариться по мешкам ночью, поэтому Эрвин закинул в рот сухари и стал жевать без какого-либо энтузиазма. Леви сидел на подоконнике и, подобно Эрвину, без особого рвения глыкал воду из потрескавшегося от падения стакана. Его грязный и изорванный в бою плащ висел на острых плечах мокрой тряпкой. Он перевёл мутный взгляд со стакана на Эрвина, потом на Руди, очищающего волосы Йохана от налипшей паутины, затем — снова на Эрвина. Задав взглядом немой вопрос командору, Леви получил в ответ короткий кивок и лёгкую улыбку.