Когда умрёт Смерть

Не отбрасывая тени, мы по сумеркам плывём, Не отбрасывая тени, мы на облаке живём, И кивают, и кивают, не отбрасывая тени, Очень важно, головами наши тоненькие шеи. Пляшет небо под ногами, пахнет небо сапогами, Мы идём, летим, плывём, наше имя — легион.

Чертыхнувшись, Леви побежал на звук, вспоминая, кому же он сунул УПМ, когда уходил. Вспомнив, что это был Моблит, он заметно успокоился, но темпа не сбавил. — Фалко! Леви снова выругался и, оббегая и перепрыгивая обломки домов, вынырнул из-под обрушенной балки. Удар в плечо сбил его с ног и повалил на землю. Леви покатился кубарем вперемешку с чьими-то конечностями. Долговязые руки и ноги переплелись с его, и он, с трудом столкнув с себя тушу, рванулся вперёд, не дослушав до конца извинения Лотейра. Огромная синяя тень легла на спину Куно. — Беги! Не успеет ни он, ни Леви, ни Моблит, занёсший клинки над своей головой. Йохан пронёсся мимо застрявшего под завалом Куно и, схватив его за шиворот, рванул на себя. Обломки дерева вонзились в ногу и вдоль разрезали кожу в лоскуты. Рука титана хлопнула рядом и подняла столб пыли над их головами. Тепфер перекинул руку Куно через своё плечо и потащил в сторону Леви. Наконец ноги титана подкосились, и он рухнул под сталью Моблита. Куно терзала крупная дрожь. Его зубы в крошку стучали друг об друга так, будто он только что вынырнул из ледяной воды. — Спасибо, — спустя некоторое время наконец смог выговорить Куно, на что Йохан только махнул рукой и сел рядом — его самого мелко потряхивало. Моблит справился со вторым титаном, перерезав тому сухожилие на щиколотке и рубанув по шее. Кровь на его лице дымилась и испарялась прежде, чем Бернер успевал вытереть её подолом плаща. Сунув клинки в ножны, Моблит окинул выживших хмурым и задумчивым взглядом. — Фалко всё-таки задело, — недовольно заметил он и похлопал Рейна по плечо. Тот никак не отреагировал, продолжая смотреть себе под ноги. За его спиной вдали виднелся обрывок грязно изумрудного плаща и обломок черепа с нитями рыжих волос. — Теперь нас восемь, — тяжело проговорил Лотейр на выдохе, передавая Руди через Моблита бинты для Куно. — Или семь, — Леви смахнул со своего плеча алебастровую пыль. — Думаю, эти двое, — Руди махнул рукой в сторону дымящихся тел, — Всего лишь что-то вроде разведчиков… — Но они же не разумны, — озадаченно уставился на него Моблит. — Или же они просто были посланы, чтобы превратить нас в кровавое месиво, — Йохан высокомерно окинул взглядом такого же неразумного, по его мнению, Бернера.

***

Лестница, ведущая в подвал штаба Военной полиции, протяжно скрипела и прогибалась под ногами. Глядя поверх светлых голов, Леви по достоинству оценил количество деревянных ящиков с взрывчатыми веществами. При желании можно всю Розу в песок превратить, подумал он, и бросил шипящему Рейну, стукнувшемуся обо что-то, раздражительное «Осторожно». — Да мы все стены в пыль сотрём, — присвистнул Лотейр, проводя ладонью по пыльному дереву, — А здесь ничего так, — он похлопал по ящику под боязливые взмахи рук Руди. — Не ссы, — хохотнул Шехтель. Все рассредоточились по помещению для осмотра: Лотейр и хромающий Куно практически сразу скрылись за ящиками, Йохан ненавязчиво побрёл за Руди, Рейн, оставшийся без пары, прибился к Леви и таскался за ним по пятам с низко опущенной головой, громко шаркая ногами. В подвале было темно, холодно и сыро, каждый шаг отдавался эхом и разбивался о стены, воздух был спёртым и туго втягивался в лёгкие. Как в могиле, подумал Леви, освещая факелом надпись на табличке, приколоченной к ящику. Рейн стянул холщовое покрывало и раскатисто чихнул — пыль взметнулась к потолку и засветилась на лучах, идущих из-за открытой двери наверху. На свету иногда мелькала тень Моблита, оставшегося снаружи. — Так, ладно, пора готовиться к приходу гостей, — задорным эхом отозвался повеселевший голос громкого Куно, предвкушающе потирающего ладони.

***

— Всё готово, — размытый вдали силуэт Моблита махнул рукой. Леви стоял на крыше. Холодный ветер бил по лицу, хлестал по щекам и глазам, трепал его волосы и плащ. Указательный палец изредка нетерпеливо поглаживал курок на сигнальной ракете — красный дым взметнётся вверх, как только вдалеке сверкнет зеленоватая вспышка. Но титанов всё не было. — Неужели у командора всё получилось? — донёсся откуда-то снизу голос Руди — его пост находился ближе всех остальных, поэтому разобрать его речь не составило труда. — Если, конечно, он не сбежал, то вполне возможно, — голос Йохана усмешкой проскрипел за спиной. — Рот закрой! — прошипел, обернувшись, Леви. Но Йохан только усмехнулся. В руках он вертел огниво и смотрел нечитаемым взглядом из-под трепыхающейся чёлки. — Что ты хочешь? Что тебе нужно от меня и него? — Леви сжал кулаки, чуть не нажав на курок сигнальной ракеты. — Мне? — усмехнулся Тепфер. — Как вы думаете, что нужно человеку, у которого убили друзей и его самого окунули в грязь? — Месть? — Именно, — губы Йохана растянулись в самодовольной улыбке. — Какой ты низкий человек, — оскалился Леви, сильнее сжав ракету. — Не ниже, чем вы с командором. — Сука… — А когда мы вернёмся в стены, все узнают, чем вы занимаетесь за закрытыми дверями. — Зачем тебе это всё? Думаешь, людям важно это? У них полно своих проблем… — Скорее всего, командора отстранят от должности за мужеложство, а вас — лишат звания сильнейшего воина, — самозабвенно продолжал Йохан, не обращая на слова Леви никакого внимания, — Вы будете по горло в грязи из слухов и клеветы. Или же вам нравится быть подстилкой? Скорее всего — да. Вы ведь… Йохан очнулся уже прижатым щекой к твёрдой черепице, холодное дуло сигнальной ракеты больно давило в висок. Над ухом послышалось шипение: — Ещё хоть одно слово об Эрвине из твоего поганого рта и я прострелю тебе башку. Ты меня понял? Йохан отчаянно и решительно закивал. Леви убрал дуло от Тепфера и поднялся на ноги. Горизонт до сих пор был спокойным — ни одного титана. — Если ты тут, то кто на твоём посту? — Леви повернулся на поднимающегося Йохана. — Я поменялся с Рейном, — буркнул тот в ответ, растирая висок и одёргивая куртку. Леви хмыкнул и отвернулся. Слабо верилось, что план Эрвина был выполнен. "Чего такого он мог пообещать Райнеру и Бертольду, чтобы те не стали исполнять приказы сверху": думал капрал, жадно вглядываясь в горизонт и выискивая хоть какое-нибудь движение, но город был подозрительно тих. — А… это, — замешкался Йохан, — правда, что вы убили больше сотни титанов? — Не знаю, не считал. Тепфер по тону понял, что капрал не настроен на разговор по душам после произошедшего, поэтому сел, свесив ноги с крыши, и стал ждать.

***

Холодный ветер трепал его мысли вместе с волосами, не давая сосредоточиться на чём-то конкретном — то титаны, то Йохан, то Райнер и Бертольд, то Эрвин. Бесцельно втянув свежий воздух в лёгкие, Леви тоскливо продолжал смотреть на город. Прошло уже три часа, но ни титанов, ни Эрвина. Тучи сгущались над головой, будто хотели поглазеть на резню.

***

Леви наблюдал за Эрвином, облокотившись об стену. Тот принял из рук Ханджи стопку бумаг и хотел уже направиться в сторону штаба, но Ханджи, хлопнув себя по лбу, окликнула его, явно что-то вспомнив. Леви не слышал, о чем говорили командор и майор, но по оживлённым жестикуляциям Зое было понятно, что речь шла о новопроведённом эксперименте. Эрвин изредка кивал, коротко что-то отвечал и внимательно вслушивался в поток информации, которая лилась на него проливным дождём. Леви переступил с ноги на ногу и оглянулся по сторонам в поисках места, где можно было бы подождать окончания разговора Ханджи и Эрвина сидя. Но такового не оказалось, и он разочарованно сник, ожидая, что времени потребуется довольно много. Как и ожидалось, Леви потратил несколько десятков минут — все кирпичи были пересчитаны на несколько раз, трава вокруг него стала помятой, подоконник находящегося рядом окна чистым, но Эрвин никак не мог выслушать до конца довольно продолжительный рассказ Ханджи. Майор пальцем чертила в воздухе какие-то схемы и подробно излагала информацию. В глаз ударил луч закатного солнца. Леви последний раз взглянул на стоящего к нему боком Эрвина и направился к себе в комнату.

***

Леви близоруко прищурился, пытливо вгрызаясь в горизонт взглядом. Но ничего. Прокручивая до смешного простой план, он нервно стучал ногой по черепице: когда появятся титаны, выпустить сигнальную ракету, чтобы отряд Моблита приготовился к подрыву, после устранения потенциально опасных гигантов заманить бронированного и колоссального в ловушку, подготовленную отрядом Леви. Леви скосился на Йохана, который лежал на крыше и болтал ногами, свесив их. Облака быстро неслись по небу и становились темнее с каждым часом. — Неужели и правда получилось? — подал голос Тепфер и сел. — Не знаю, но похоже на то, — Леви неопределённо дёрнул плечами и поджал ноги, обхватив колени. — Капрал, у вас…у вас кожа рвётся. Леви сначала не понял, но, изогнувшись, увидел то, то чего его лицо скривилось — через дыры в рубашке виднелись оголённые от кожи рёбра. — Вы разлагаетесь? — с интересом, но без злорадства спросил Йохан и подполз ближе. Леви прошипел что-то неразборчивое и укутался в плащ.

***

Так продолжалось несколько дней: Леви на полигоне, Эрвин — в кабинете, Леви — в столовой, Эрвин — на полигоне, Леви — в кабинете, Эрвин — на плацу. Нет так нет, подумал он и отхлебнул дымящийся чай. Огонь надежды на разговор с каждым днём угасал всё больше. Мысль о том, что Эрвин подозревал о серьёзном вопросе, который Леви хотел ему задать, не давала покоя. Сон был редким гостем в его голове, а сейчас и вовсе пропал и не наведывался на протяжении недели, а и без того скудная еда потеряла вкус и не лезла внутрь, застревая где-то в горле. Вот же пиздец, подумал он, глядя на себя в зеркале. Землистые тени пролегли под глазами, скулы стали острее, глаза поблекли.

***

Во время обеда Ханджи как всегда что-то оживлённо рассказывала всему столу, размахивала руками, сверкала очками и небрежно утирала выступившие в уголках глаз слёзы от смеха. Леви мрачно молчал, даже заставить себя улыбнуться было лень, а в том, чтобы тянуть из себя фальшивую улыбку, он никогда не видел смысла. Ханджи мгновенно нахмурилась, когда заметила скованность притихшего капрала, время от времени словно выпадающего из реальности. В такие моменты его глаза обычно тускнеют, и он сильнее сжимает в руке стакан, думая о чём-то своём. — Что-то ты совсем плохо выглядишь, — осторожно подметила Ханджи. — Просто устал, — не поднимая головы, ответил Леви. Он перестал ковыряться ложкой в тарелке и, пододвинув свою порцию Ханджи, вышел из-за стола. — Может, тебе с Эрвином поговорить о выходном, а то ты и так вкалываешь с рассвета до заката, — Ханджи принялась за еду. — Ага, а ты сначала поймай его… — Не надо меня ловить, — прозвучало над головой, и Леви, вздрогнув, обернулся. Эрвин стоял рядом и улыбался. Казалось, что от его добродушный улыбки осветилось лучами всё помещение. Почувствовав себя змеёй, полюбившей ангела, Леви хотел было открыть рот, но не сказал ни слова и, развернувшись, спешно покинул столовую. Не так он себе представлял разговор. Совсем не так. Не на глазах у посторонних. Леви всё ждал, что Эрвин догонит, сожмёт его плечи, развернёт, спросит о его самочувствии, о вопросе, не дававшем ему житья, но этого не происходило. Не произошло и тогда, когда Леви хлопнул дверью своей комнаты. Не произошло ни вечером, ни ночью, ни на следующий день. Леви лежал на своей кровати лицом вниз, вдыхая запах собственного тела и мыла. От любви кружилась голова. Он боялся задохнуться от этого распирающего чувства. Началось всё просто: навязчивое желание коснуться рук при передаче документов; неприятное жжение внутри, когда девушки, зазевавшись, смотрели на его героя грёз; бабочки в животе, крылья которых щекотали внутренности, когда Эрвин одарял его своей бескорыстной улыбкой. Ему долго приходилось отрицать этот факт, ссылаясь на преувеличенное обожание. Эрвина нельзя было не любить — вежливый до мозга костей. Леви свернулся калачиком — сердце неприятно защемило. Хотелось банального счастья. Хоть объятий, хоть поцелуя. Хоть чего-нибудь. И тогда Леви решил, что расскажет всё Эрвину во что бы то ни стало. Расскажет и умрёт. Бесхитростный план быстро созрел в голове. Было решено привести его в действие этим же вечером. Дождавшись, пока Эрвин окажется в своём кабинете после ужина, Леви подождал пару минут и, собравшись духом, настойчиво постучал в дверь. Услышав положительный ответ на стук, Леви со свистом распахнул дверь и тут же надел маску равнодушия. Он немного смутился, но, плотно закрыв дверь, подошёл к столу и упёрся руками, нависая над Эрвином. Эрвин вопросительно поднял на него глаза и всем своим видом показал, что готов исполнять все просьбы своего капрала. — Что ты хотел? — голос Эрвина был мягким, добродушным и тёплым. — Я хотел, — выпалил Леви, стараясь, чтобы голос не дрожал, — Я хотел… Осознание всей абсурдности идеи пришло быстро, и Леви попятился назад. Он шагал назад от Эрвина, от мечты, от себя. Прижавшись лопатками к двери, он вздрогнул и стал водить рукой в воздухе в поисках дверной ручки. Эрвин заметно напрягся и поднялся с места. Не выпуская Леви из поля зрения, подошёл и остановился в метре от него. — Что у тебя случилось? Тебя что-то беспокоит? Леви замер. Сказать или продолжить маяться в бессонных муках? Быть верным воином и опорой или же опуститься в глазах своего командира? Просто хотя бы на реакцию посмотреть. Хотя Леви точно знал, какой она будет. Сначала Эрвин удивлённо приподнимет брови, затем серьезно нахмурит лоб, а потом состроит такое понимающее выражение лица и скажет: « Ты, наверное, на солнце перегрелся или устал…» — и отправит медпункт. "А я выйду в окно в его же кабинета, чтобы он винил себя": подумал Леви. Он не мог просто так затоптать свою гордость и сказать всё лицо. Поэтому решил показать. Он шагнул к Эрвину и потянул его за воротник куртки, опустив до уровня своего лица. Сам Эрвин сопротивляться не стал и просто наблюдал за тем, насколько далеко зайдёт этот человек с каменным сердцем и холодным взглядом. Сначала Леви долго смотрел Эрвину в глаза, изучал каждую прожилку на радужке. Потом осторожно коснулся губами чужих губ. "Сейчас ещё можно остановиться": пронеслось в голове, но Леви, вопреки всем нормам и правилам, скользнул языком в горячий рот Эрвина. Сердце громко отзывалось в голове, виски начали пульсировать, тело пробрало мурашками. Леви выпустил ткань воротника и вцепился в чужие крепкие плечи, привстав на цыпочки. Вкус недозволенного сносил крышу и придавал поцелую какое-то странное чувство. Леви вошел во вкус. Распробовал губы Эрвина. Впитывал в себя его глубокое дыхание и не давал ему отстраниться. Он растягивал поцелуй, счастье, спасение. Внезапно здравый смысл дал под дых, и Леви слишком сильно оттолкнул от себя Эрвина так, что тот ударился обо что-то, и, пихнув дверь плечом, Леви побежал вниз по лестнице, не отзываясь на оклики. Он обессиленно рухнул на кровать и сжал зубами подушку. Хотелось исчезнуть. Стереть всем память и воспоминания о себе. Сердце выламывало ребра от страха, что в коридоре послышатся шаги. Но спустя некоторое время Леви всё же расслабился и подумал, что Эрвин уже вряд ли придёт. Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Кто он вообще такой, чтобы лезть к самому Эрвину Смиту? Должно быть, у него было много женщин. Такой мужчина просто обязан иметь их. Но от одной мысли, что какая-то тварь женского пола стонет имя Эрвина под ним самим, Леви поморщился. Может, это просто что-то вроде первой любви? Резкая, но кратковременная вспышка чувств. Ведь за всю жизнь у Леви не было ничего подобного. К Изабель он питал любовь, но не такую, не запретную, а наоборот — любил как старший брат любит младшую сестру. В Фарлане он видел лучшего друга и ничего более. Первая любовь? Но Леви не было ни пятнадцать, ни четырнадцать лет, чтобы испытывать подобные необоснованные чувства, исходя из банальной игры гормонов. Постепенно мысли перешли в сон, и Леви заснул. Беспокойным, но всё же сном.

***

Следующее утро омрачилось тут же — воспоминание о вчерашнем вечере. Леви растопыренными пальцами зарылся в волосы и зачесал их назад. По отлёжанной руке бегали колючие мурашки, неприятно грызшие кожу. Он некоторое время просидел на кровати, но решив, что перед смертью не надышишься, поднялся на ноги и нетвёрдой поступью направился к двери. К счастью, он не встречал Эрвина до самого вечера, пока не столкнулся с ним в дверях столовой. Эрвин окинул его неоднозначным взглядом, но промолчал и пропустил его. Леви опустил глаза в пол и прошмыгнул мимо. — Зайдёшь ко мне в кабинет после отбоя, — послышался приглушённый шёпот за спиной. Леви чертыхнулся, но, не оборачиваясь, кивнул. Благословение это, или же наоборот — проклятье? Скорее всего — второе. Такая любовь не может быть не грехом. За такое нужно платить. И Леви ждал искупления. Чем ему придётся заплатить? Эрвином? Собой? Или же всем сразу? До отбоя оставалось меньше получаса. Леви не находил себе места. Легче было не пойти. Или же это был приказ? Но голос Эрвина не был строгим, когда он позвал его к себе. Да и мало ли что подумают, если увидят капрала, который на ночь глядя идёт к командору? Стрелки беспощадно ползли вперёд, не внимая мольбам Леви. Часы всегда были глухими к просьбам людей. Когда заветное время настало, Леви ещё раз мучительно покосился на циферблат и встал с кровати. Захлопнув дверь, он тяжело вздохнул и пошёл по направлению к кабинету Эрвина. По тёмному коридору разносилось эхо от его шагов, но через несколько минут к ним присоединилась ещё одна пара ног. Леви хотел было остановиться, но не стал, посчитав это более унизительным, чем просто пересечься с дежурившим в эту ночь часовым. Солдат мгновенно ударил себя кулаком по груди. Леви, не поворачивая головы, буркнул «Вольно…» и прошёл мимо. Снова замерев перед дверью, Леви поднял руку и сжал кулак. Костяшка была в опасной близости от дерева. Стук. Ещё один, но уже смелее. И снова положительный ответ. Леви сглотнул и открыл дверь. Эрвин сидел на подоконнике распахнутого настежь окна с листом бумаги в руках. Лёгкий ветер трепал его волосы и шторы, качая их из стороны в сторону и поднимая от пола на метр. — Ну, что вы от меня хотели, командор Эрвин Смит? — Леви недоверчиво прищурился и захлопнул дверь. — Ничего особенного, просто поговорить, — Эрвин неспешно сполз с подоконника и подошёл к столу. Он положил документ обратно на стопку других бумаг и, пригласив Леви сесть на стул перед его столом, сел сам. — Я понимаю, что ты не хочешь ни слышать, ни говорить о вчерашнем, но за свои поступки нужно отвечать. Прошу объясниться за произошедшее, — голос Эрвина не был грубым, но всё равно не предвещал ничего хорошего. Леви не хотел смотреть на него и поэтому уставился на свои руки, нервно пересчитывая количество пальцев. Эрвин терпеливо ждал ответа — торопиться было некуда, вся ночь впереди. Просидев в полной тишине несколько минут, Эрвин вздохнул. — Вместо того, чтобы сидеть здесь, ты бы мог сейчас спокойно спать в своей комнате. Мне нужно от тебя всего лишь объяснение за содеянное, чтобы я знал, в каком русле стоит вести разговор. Леви насупился и сильнее склонил голову. Не так он хотел, чтобы выглядело его признание. Оно не должно было быть похожим на оправдания в зале суда. — Ну? Говорить будешь? — Я-я-а-а… — Ты-ы-ы., — протянул за ним Эрвин, но не услышав продолжения, разочарованно выдохнул и вышел из-за стола. Пройдя вглубь кабинета, он наклонился к самой низкой полке. Открыл дверцу шкафу, звякнув стеклом. — Будем надеяться, что алкоголь развяжет тебе язык, — Эрвин, не глядя на немного округлившиеся глаза Леви, поставил на стол бутылку и два стакана. — Завтра рано вставать, — проговорил Леви, уставившись на покачивающуюся в поставленной бутылке жидкость. — Рано вставать всегда, а живём лишь раз. Вскоре стаканы наполнились алкоголем, но практически тут же освободились от него. Ещё раз. И ещё. И ещё. И ещё… Леви жадно глотал дурманящую бурду, чтобы наконец полностью забыться и выпалить всё как есть. Но алкоголя в башке, к сожалению, как-то совсем не ощущалось. — Ну-у-у-у, — протянул Эрвин, — Теперь нормально? — он раскачивал стакан в руке, чуть ли не проливая рубиновую жидкость. Может, оно и к лучшему, что он уже не в себе, подумал Леви и пододвинул Эрвину стакан, чтобы тот плеснул ещё. Эрвин усмехнулся, но отказывать не стал. Осушив ёмкость, Леви покосился на часы — до подъёма ещё несколько часов. — Расскажи что-нибудь интре-е-е-есное, — он подпёр рукой щеку и опустил глаза в стакан. Эрвин допил содержимое и, тоскливо посмотрев на пустую бутылку, поднялся из-за стола и подошёл к окну. — Интере-е-е-е-есное, говоришь, — передразнил он Леви и сел на подоконник. Леви скривился, но промолчал. Он поднялся и последовал за Эрвином — встал около окна и укутался в штору. Ткань приятно холодила щёку и лизала разгорячённую кожу. Звёзды на тёмном небе стеснительно хихикали и улыбались во весь рот. — У тебя есть женщина? — Есть, — немного подумав, усмехнулся Эрвин. — И кто она? — Работа. — Дурак, — Леви отвернулся и закутался сильнее. — А чего ты ожидал? — Эрвин по-свойски потрепал его по волосам, — Думал, что там какая-то шикарная женщина с пшеничными волосами, тонкой талией, — рука с волос опустилась ниже и огладила щеку, — широкими бёдрами, с зелёными глазами, — мозолистая подушечка пальца провела по губам, — с пышной грудью, длинными ресницами и пухлыми губами? Сердце Леви громко бухало в груди. Звук расходился по всему телу и больно отзывался в висках. Он зажмурился, не выдержав внимательного, изучающего и пьяного взгляда голубых глаз, в котором плясали задорные искорки. Или же это была игра воображения и блики от лампы? Леви распахнул глаза, когда кожу обдало чужим дыханием и губ коснулось что-то тёплое. Они целовались долго, нежно, пьяно. Эрвин обнял укутанного в ткань штор Леви и зажал этот кокон коленями, чтобы он ненароком не свалился на пол и не содрал шторы. Стало удушающе жарко, липко и тепло. Губы заскользили по шее легкими и невинными поцелуями. Эрвин распутал Леви и прижал к себе. — Этого ты хотел? — макушку обдало тёплым дыханием. Леви ничего не ответил и уткнулся носом в чужие ключицы, сильнее сжав в кольце рук тело Эрвина. — Ты останешься на ночь? Леви открыл глаза. Слишком сложный вопрос. Следующего раза могло и не быть, но спать в одной кровати — это уж слишком. — Я могу побыть, пока ты не уснёшь, — Леви закрыл глаза и вдохнул запах Эрвина. — Тогда ты уйдёшь чересчур быстро, — засмеялся Эрвин, сильнее прижимая к себе Леви.

***

Леви стоял перед кроватью. Эрвин уже давно спал, но уходить не хотелось. Приятный ветер из распахнутого окна приносил запах занимающейся зари и разочарования ночи. Скоро подъём. Леви вздохнул и пошёл к двери. Закрыв её за собой, он прижался спиной к стене и запрокинул голову. Первый шаг был сделан и то, что его не оттолкнули — победа и разрешение на дальнейшие шаги. — Доброе утро, капрал Леви. Леви вздрогнул и опустил голову. Перед ним стоял вчерашний часовой. — Доброе, — процедил сквозь зубы Леви и направился в свою комнату. Пусть этот рядовой думает, что хочет. Солдат усмехнулся и мотнул головой, убирая с лица тёмную чёлку. Он проводил капрала внимательным прищуром и, поправив ремень ружья на груди, зашагал в противоположном направлении.

***

Леви скрестил руки на груди, наблюдая за барахтаньями подчинённых в пыли. Он был явно недоволен — губы, сжатые в тонкую полоску, нервно подрагивали, ломанные брови свелись к переносице. За спиной послышался топот конских копыт по земле, и Леви обернулся. — Эрвин попросил передать, чтобы ты заглянул к нему ненадолго, когда появится свободная минута, — Майк смотрел немного с насмешкой, но без злорадства. Неужели знает? — А самому сказать? — Леви прищурился, — До чего докатился: отвлекает подчинённых от важных дел и просит передать по собственной прихоти послание, о том, что хочет видеть меня… Майк вопросительно склонил голову на бок и непонимающе смерил его недоверчивым взглядом. Он дёрнул поводья на себя, чтобы резвый конь наконец успокоился под ним и перестал нервно переступать с ноги на ногу, не желая стоять на месте. — Я не знаю, что ты имел в виду, но я всего лишь передал то, о чём меня просили, — он пришпорил коня и, сполна накормив Леви дорожной пылью, поскакал в сторону конюшен. Леви раздражительно сплюнул себе под ноги и чертыхнулся.

***

Леви без стука распахнул дверь. Эрвин вздрогнул и сделал кляксу на бумаге. Он тяжело вздохнул, но ничего не сказал. — Что тебе от меня нужно? Давай только быстрее, а то в конюшне дерьмо кончится и моим болванам нечего будет делать, — Леви пинком двинул стул под его скулящий скрип и сел. Эрвин отложил перо в сторону и прикрыл глаза, подперев голову руками. Леви закатил глаза и раздражительно засопел. — Я хотел поговорить о вчерашнем, — начал Эрвин, — То, что между нами произошло… Это…это действие алкоголя. То есть можно считать, что ничего не было. И… Стул остервенело рванул ножками по полу. Дверь громко хлопнула. Эрвин сдавил пальцами виски и обречённо вздохнул.

***

Леви лежал и давился этими воспоминаниями, уткнувшись в подушку. Тогда ещё можно было отступить. А сейчас…а сейчас поздно. Нужно было поговорить с Эрвином, чтобы знать, куда шагать — вперёд или назад. Отступить или перейти в наступление? Но как назло он никак не мог его поймать. Может, ему ноги переломать, чтобы не бегал, подумал Леви и горько усмехнулся в подушку. Ведь иногда он замечал в его глазах нечто очень похожее на отражение собственных чувств, но не был уверен, было ли это на самом деле, или же это игра больного воображения Леви. И ведь не спросить — страшно. Страшно, что всё рухнет к чертям, и даже эти ободрительные похлопывания по плечу, странные и неоднозначные взгляды.

***

— Ханджи, ты не знаешь, где Эрвин? Ханджи выбралась из-под стола, предварительно стукнувшись об стол головой, и чихнула. — Не-а, с утра не видела, а что? — она поправила очки, съехавшие на самый кончик носа. — Да так, ничего, — Леви кивнул Моблиту, стоявшему на лестнице — книга, находившаяся на самой верхней полке, никак не хотела вытаскиваться из тесных объятий соседних. — Руди, ты не знаешь, где командор? Руди вздрогнул и обернулся. — Н-нет, капрал Леви, я не знаю, — он отчаянно и решительно замотал головой. — Майк, ты не знаешь, где Эрвин? Майк хмыкнул и задумчиво нахмурился, не переставая жевать травинку. — Не, не видел его. Последний раз встречался с ним ещё утром в столовой. Может, он в своём кабинете? — Я только что был там. — Тогда не знаю, — Майк подозрительно прищурил глаза, но ничего больше не сказал. Леви битый час искал Эрвина. Его как будто бы и не было вовсе. Только осадок мимолётного воспоминания о том, что был какой-то бравый командир, но погиб давным давно. Сердце неприятно выло под рёбрами. Леви поник головой и посмотрел в окно. Он вздохнул. Как будто бы и не было, вновь пронеслось в голове. Ни в столовой, ни в кабинете, ни на полигоне, ни на складах… Даже лошадь была на месте. Значит, он прячется где-то в корпусах, подумал Леви и потрепал кобылу по белёсой чёлке. Она фыркнула и ткнулась мордой в его щеку.

***

Леви обессиленно опустился на ящик, который почему-то бесхозно стоял рядом с выходом одного из корпусов на протяжении уже нескольких дней. — Эрвин, — отчаянно застонал Леви и откинул голову назад. Но никто, естественно, не отозвался. Над головой резали небо острокрылые ласточки. Солнце косыми лучами лизало стену корпуса и грызло глаза. Леви закусил нижнюю губу. Неужели Эрвин бегает от него? — Ну что? Нашёл? Леви открыл глаза и опустил голову. Перед ним стояла Ханджи. В её волосах блестели паутина и комья пыли. Она задорно щурилась от солнца, пуская блики от стекол очков прямо Леви в глаза. За спиной замаячил Моблит, высунув светлую голову из-за её плеча. — Леви, — она пощёлкала перед его носом пальцами, — Ты чего такой заторможенный? Леви отмахнулся и поднялся с ящика. — Почему его нет, когда он так нужен? — буркнул себе Леви под нос и направился в сторону конюшен, где трудились подчинённые. День клонился к концу, поэтому все вяло, но всё же двигались в сторону спасательных корпусов или столовой.

***

Есть снова не хотелось. Леви поковырялся в еде ещё пару минут и придвинул тарелку ближе к Ханджи. Женщина окинула серьёзным взглядом сначала порцию, потом его самого, и строго сказала: — Ты уже не ешь несколько дней. Если так будет и дальше, то от сильнейшего воина человечества останется только название. Леви равнодушно смотрел в ответ без грамма страха глазах. Внезапно взгляд Ханджи будто просветлел, и она сначала открыла было рот, но промолчала, а потом — широко улыбнулась. — Ясно всё с тобой, — протянула она, не переставая улыбаться. — Посмотрите-ка, наш капрал-каменное-сердце влюбился… Майк, сидевший рядом, невольно прыснул в кружку. — Идиоты, — еле слышно прошипел Леви, поняв, что его репутация бесчувственной сволочи бесповоротно рассыпалась в пух и прах. Моблит, наконец понявший, в какую сторону клонит майор, покраснел, подобрался и уставился в тарелку. Леви молча поднялся из-за стола. Его поймали на месте преступления. Снова. В прошлый раз это стоило вступлением в ряды разведотряда. Что в этот раз? Из оцепенения его вывел толчок локтём в бедро. Леви сразу понял Майка. Медленно обернувшись в сторону двери, он кое-как устоял на ногах. В последнее время земля стала часто уходить из-под ног. Эрвин стоял в дверном проёме, не осмеливаясь войти. Встретившись с Леви взглядом, он сначала виновато отвёл глаза, но потом вновь вцепился. За немой сценой не наблюдал никто, кроме торжествующей Ханджи, смущающегося Моблита и Майка. Леви замер, будучи не в силах отвернуться. Эрвин медленно шагнул за порог. Не спеша приблизившись к столу, он смерил Леви нечитаемым взглядом. — Ханджи, вот, ты просила отчёты за прошлый год. Я нашёл их в архиве, — Эрвин положил на стол перед Зое стопку бумаг. — О-о-о, спасибо, спасибо, — она взяла в руки документы и стала листать. — Может, присядешь? — Нет, спасибо, ещё дела остались, — Эрвин устало улыбнулся и, махнув на прощание, направился к выходу. Леви не стал терять время и последовал за ним. Как только они покинули пределы столовой, Эрвин резко обернулся так, что Леви чуть не врезался в него. — Что тебе от меня нужно? Я не смогу дать тебе то, что ты хочешь. Неужели ты этого не понимаешь? Леви отшагнул. — Мы не сможем ходить по такому краю. Так нельзя. Мужчины должны быть с женщинами, женщины — с мужчинами. Никак иначе. Ты можешь гоняться за мной хоть сколько, но я не соглашусь на такое. Я знаю, что ты сильный и ты… — Эрвин… — Леви, нет. — Одну ночь, пожалуйста. — Нет, нет, и ещё раз нет. Это невозможно. Леви замолчал. От досады завыло сердце. Эрвин посмотрел поверх головы Леви. Леви проследил за его взглядом и обернулся — вдалеке маячили Ханджи, Моблит и Майк. Они что-то показывали. Леви понял слишком поздно из-за того, что Эрвин сделал то, что они просили — прижимал к себе, а Леви почти повис на нем, придавленный внезапным счастьем. Со стороны друзей послышались бурные аплодисменты. Эрвин наклонился и зашептал: — Не привыкай ко мне. Забудь о любви, пока она не окрепла. Леви хотел было ответить «Поздно…», но промолчал. Он сильнее прижался и уткнулся носом в чужую грудь. И плевать, что кто-то увидит. Было тепло… Перед глазами всё потекло. По ногам ударили волны, и колени согнулись. Эрвин не сразу понял, что Леви полностью обмяк на его руках и повис окончательно. — Леви, — он аккуратно положил Аккермана на траву и положил голову на его грудь — сердце билось тихо, мерно отсчитывая удары. — Смотри, до чего ты его довёл, — негромко запричитала Ханджи, когда подошла к ним. — Майк, неси его в медпункт. Майк с лёгкостью поднял тело и широкими шагами направился в сторону медпункта. Зеваки, уже собравшиеся вокруг Эрвина, были тут же разогнаны по казармам своими командирами. — Что теперь будешь делать? — Ханджи ободряюще похлопала Эрвина по плечу. Эрвин молча покосился на неё и ослабил нагрудный ремень. — Ничего не буду. — Ты же знаешь, что он голову разобьёт, но сломает стену. Ты это прекрасно знаешь… — Да, знаю, — спокойно ответил он. Ханджи хотела сказать что-то ещё, но промолчала. Ей тоже нужно было подумать. Ситуация была не из лёгких. Хотя она понимала, что это не её забота и проблема, но вряд ли два довольно упрямых человека смогут найти выход в этом странном и запутанном лабиринте. Эрвин развернулся и направился в кабинет. — Ты даже не хочешь узнать, как он там? — окликнула его Ханджи. — Потом. — Ну так же нельзя! — она всплеснула руками и уставилась на Моблита. Он преданно поддакнул и вытер пот со лба. Эрвин открыл дверь родного кабинета и тут же уселся подоконник. Пальцы до боли сдавили виски. Что делать? Почему просто нельзя поддерживать дружеские отношения, не выходящие за рамки нормального? Почему всё должно быть так сложно? Воспоминания о том, что они делали на этом подоконнике заставили Эрвина поморщиться и встать с него. Почему он подпустил его слишком близко? Нужно было сразу держать его на расстоянии вытянутой руки. Не подпускать. Дурак ты, дурак, подумал Эрвин и, стянув с себя куртку, присел на стол.

***

— Скорее! — медсестра тянула Эрвина за рукав и тащила к койке, на которой ворочался Леви. На его лбу выступили капли пота, мокрая чёлка облепила виски, глаза судорожно бегали по комнате. — Эрвин… — тихо стонал он и, увидев названного, выгнулся дугой и попытался подняться. Медсестра, ойкнув, подскочила к больному и надавила на его грудную клетку, чтобы тот лёг обратно. Но Леви не внимал действиям девушки и тянулся руками к Эрвину, пытаясь зацепить его кончиками пальцев, но было слишком далеко, да и сам Эрвин не желал подойти ближе. — У него жар и бред. Я схожу за водой и вернусь, — медсестра засеменила к выходу и скрылась в дверном проёме. Как только девушка ушла, Леви вцепился в запястья Эрвина и потянул на себя. Эрвин нехотя сел рядом. — Почему же ты ломаешься? Я ведь практически перед тобой ноги раздви… — Эрвин закрыл ему рот рукой, несмотря на то, что в помещении никого кроме них не было. Хоть и все койки пустовали, но неприятное ощущение присутствия кого-то постороннего жгло мозг. — Эрвин… — Леви тихо застонал в губы Эрвина подаваясь телом к нему навстречу. Эрвин покосился на дверь, но не отвернулся. Руки беспорядочно скользили по его телу, цеплялись за одежду, опасно дотрагивались до пуговиц. Горячий язык настойчиво проник в рот. Жадно впившись, Леви поморщился от боли в челюсти — она заныла, сводимая усердием. — Я при… — медсестра ахнула и, прижав к себе кувшин с водой, шагнула обратно за порог. Девушка прижалась спиной к стене и сползла на пол. Вода полилась по рукаву вниз и образовала лужу, в которой отражались рыжие языки факела.