Под маской

Несколько любопытных взглядов Кэрол поймала ещё на входе в офис. Ей на секунду показалось, что, когда она проходит мимо, здороваясь с коллегами, за её спиной моментально начинаются тихие разговоры. Но это уже было похоже на паранойю. Она, конечно, на прошлой неделе скопировала немало документов для Дианы, но действовала крайне осторожно и никто ничего не мог узнать. Однако странности продолжались. Когда Кэрол вошла в свой кабинет, она даже замерла у порога, видя, какими глазами смотрит на неё Карен. Тайрис вдруг подскочил с места, подвел её к стулу, как тяжелобольную, помог сесть и заботливо вгляделся в её лицо. — Ты как, Кэрол? — Я? Это вы как? Вы, кажется, поссорились в пятницу, нет? — Все в порядке, — отмахнулась Карен и сунула Кэрол в лицо очередную газету — все то же издание, которое неделю назад обвиняло Иезекииля в наркоторговле. — Ты это видела? Это же неправда, Кэрол? Да? — Если вдруг… ты должна сказать, — смотрел на неё с искренним участием Тайрис. Кэрол зажмурилась на мгновение, сделала глубокий вдох и открыла газету, уже собираясь прочесть своё разоблачение прямо на пахнущих типографской краской страницах. То, что она там увидела, было пусть не чем-то более страшным, но в голове совершенно не укладывалось. «Наш источник, пожелавший остаться неназванным, сообщает, что один из кандидатов в мэры, пользуясь своим положением, принуждает сотрудницу своего штаба к сожительству. Он поселил бедную женщину, пережившую недавно тяжёлый развод, в своём доме и, невзирая на её открытое нежелание, принуждает к интимным отношениям. Её близкие озабочены сложившейся ситуацией…» Дочитывать пространную статью, описывающую Иезекииля отъявленным мерзавцем, а её, Кэрол, несчастной и безвольной жертвой, она не стала. Только посмотрела на две темные фотографии, сделанные вчера вечером у ее дома. На одной Иезекииль нависал над ней у стены дома, её лица, к счастью, видно не было. А на второй фотограф отлично поймал момент, и сомнений в том, что Кэрол раздражённо вырывает свою руку из руки Иезекииля, не возникало. На этой фотографии она стояла спиной. Значит, узнать её смогут только знакомые и соседи. Никто больше. — Конечно, это неправда, — подняла она взгляд на уставившихся на неё во все глаза Карен и Тайриса. — Как вы могли подумать?.. — Просто он ведь и правда к тебе интерес проявляет, а ты нет, и эти фотографии, — пожал плечами Тайрис. — Это просто так выглядит. Кто-то очень постарался сделать именно так, — вздохнула Кэрол и нахмурилась. — Что? — охнула Карен. Но отвечать ей не было времени. Кэрол буквально вырвалась из кабинета и, задыхаясь от волнения, прошла через толпу умолкающих при её виде коллег, которые собрались в коридоре, не иначе как для того, чтобы обсудить последние новости. Что ж, она дала им новый повод для слухов, торопливо постучав в дверь кабинета Иезекииля и, не дождавшись ответа, войдя внутрь. Не обращая внимания на сидящего на стуле для посетителей Ричарда, она сокрушенно выдохнула, глядя на поднявшего на неё взгляд Иезекииля: — Это я… это я виновата! Ричард даже привстал на стуле, недоверчиво уставившись на неё и почти улыбнувшись, вовремя вспомнив, что ситуация к веселью не располагает. Они оба, судя по лежащей между ними газете, как раз обсуждали сложившееся положение. — Ты? — поднялся с места Иезекииль и невесело пошутил. — Хочешь сказать, это твои друзья вчера напились и сочинили весь этот опус про… Он даже не смог произнести это вслух, скривившись с отвращением. — Мне кажется, это Пола, — призналась Кэрол, которая и рада бы в это не верить, но уж слишком хорошо все сходилось. — Она работает на Нигана. Я не знаю, кем. Мы вчера утром встречались. И я ей сказала о том, что ты поселил нас в своём доме. Но я сказала ещё и то, что между нами ничего нет и быть не может. При этих словах Иезекииль как-то странно вздрогнул, но Кэрол особого внимания на это не обратила. Она была совершенно разбита предположением, что Пола могла так с ней поступить. Да, политика — дело грязное, но разве можно вот так вот? — Ричард, — Иезекииль кивнул начальнику службы безопасности на дверь и тот неохотно вышел, напоследок смерив Кэрол неодобрительным взглядом. — Прости, мне и в голову не могло прийти, что нельзя такое говорить… — пробормотала Кэрол. Мало того, что она шпионит на Диану, ещё и просто одним своим присутствием умудряется портить ему репутацию! Но он, кажется, на неё не обиделся. Подошел совсем близко и коснулся пальцами её подбородка, заставляя посмотреть ему в глаза. — Кэрол, это я должен извиняться. Мы добьёмся, чтобы они написали опровержение, но я понимаю, как неприятно тебе должно быть сейчас. Вряд ли мы уже узнаем, кто это написал: твоя подруга или ещё кто-то, совсем чужой. Винить себя ты не должна. Поверь, чего про меня за это время не писали уже. Про других кандидатов тоже пишут. Это желтая пресса, от них никто правды и не ждёт. — Весь офис на меня смотрит так, словно… — Словно многие этому поверили? — горько усмехнулся Иезекииль. — Люди есть люди. Они, конечно, заметили моё особенное отношение к тебе. И то, как ты холодна. И эта статья слишком хорошо легла на их наблюдения. Далеко не все стали сомневаться, у меня тут уже целая процессия была из желающих заверить меня в своей преданности. Но и тех, кто засомневался, я не виню. Я считаю, что в таких ситуациях нужно сомневаться и нужно задавать вопросы. Потому что, если все сочтут, что это не их ума дело… Ты сама пережила непростые времена с мужем. Не может ведь быть, чтобы никто ничего не замечал. Твоё окружение просто предпочитало отмахиваться от этого и не задавать тебе неудобных вопросов. — Так и было, — кивнула Кэрол. И её отношение к Карен и Тайрису, которые первом делом стали расспрашивать её о произошедшем и даже предлагать свою помощь, в корне изменилось. Они вели себя непривычно для неё, но правильно. И почему-то казалось, что немалая в этом заслуга именно Иезекииля. — Это было неправильно, — тихо проговорил Иезекииль. Он все ещё касался её лица и Кэрол торопливо отодвинулась, сообразив, что все её напускное безразличие поплыло под его тёплым взглядом, которого он с неё не сводил. — Думаю, мне стоит сказать им, что все в порядке, — слабо улыбнулась она. Обернулась к двери, взялась за золотистую руку, сделала глубокий вдох и вышла в вестибюль, где собралось большинство сотрудников штаб-квартиры. Они все умолкли, глядя на неё, и ей даже не нужно было хлопать в ладоши, привлекая внимания. Но она все равно это сделала и максимально благодарно улыбнулась. — Я уверена, что мои слова о том, что Иезекииль ни разу за время нашего знакомства и пальцем меня не коснулся, совершенно лишние в нашем тесном коллективе. Но если вдруг у кого-то и возникли какие-то сомнения, то совершенно зря. Эта статья — сплошная ложь от начала и до конца. Оглянувшись на стоящего в дверях своего кабинета Иезекииля, Кэрол дружески улыбнулась ему и, радуясь тому, что все начали облегчённо расходиться, вернулась в свой кабинет. — Кэрол, ты ведь точно нам, если что вдруг, расскажешь? — не унималась уже ждущая её там Карен — Тайрис вышел за кофе с пончиками, чтобы они смогли успокоить нервы после всего случившегося. — Точно, дорогая. Расскажи лучше, как Саша? — Она приняла меня без восторга, но все прошло не так уж плохо, — поделилась коллега. И по просьбе Кэрол до конца рабочего дня даже не упоминала о случившемся. Вот только дома ей все равно пришлось об этом вспомнить. София встретила её совершенно убитая новостями, со слезами в глазах бросившись ей в объятья. — Ты это видела, да? — прошептала ей в макушку Кэрол. — В интернете видела. Мама, как же так? Ты потому с ним в зоопарк не захотела, да? — Милая, конечно, нет. Эта статья неправда. — Если неправда, зачем же её написали? Как так? — Ну, вот так, дорогая. Некоторые люди очень не хотят, чтобы кто-то голосовал за Иезекииля, вот они и пишут всякие глупости. София кивнула, но, как оказалось уже спустя пять минут, когда к ним в дом вдруг явился сам Иезекииль, которого они только что обсуждали, не совсем поверила. Она, вопреки обыкновению, посмотрела на гостя исподлобья и стала так, чтобы заслонить собой Кэрол. А он, не сводя с неё очень серьёзного взгляда, сказал: — Я зашёл на минутку и только к тебе, юная леди. Хотя твоя мама, конечно, может поприсутствовать. — Ко мне? — Да, к тебе. Я так вижу, ты успела прочитать все эти глупости, которые иначе и не назовешь, про меня и твою маму? — Да, — шмыгнула носом София, которой Кэрол положила руку на плечо. — Мама тебе сказала, что это неправда? — Да. — Но ты не веришь ей? — Я не знаю, — вздохнула София. — Все сложно. — Ты сейчас в двух словах обрисовала всю взрослую жизнь — все действительно очень сложно. Но не в данном случае, поверь. Уже завтра эта же газета напишет опровержение своей новости, иначе мы подадим на них в суд за клевету. И я хочу, чтобы ты знала: я никогда и ни за что не стал бы обижать или принуждать к чему-то женщину. И тем более твою маму. — Потому что она особенная? — спросила София.  — Потому что она особенная, — коротко взглянув на Кэрол, подтвердил Иезекииль. Протянул Софии руку, торжественно её пожал и на прощание улыбнулся, оглянувшись уже в самых дверях. — А про зоопарк не забывай! Кэрол только вдохнула, покачав головой. Даже после этой статьи униматься он не собирался.