Под маской

Позвонив ей в субботу, чтобы договориться о походе в зоопарк после обеда, Иезекииль ни словом не обмолвился о той статье про Кэрол и Нигана. То ли не хотел говорить об этом по телефону, то ли просто решил замять тему, давая ей понять, что он ей верит и не собирается обсуждать лишний раз все эти нелепицы. А вот София, пышущая праведным гневом, никак не могла успокоиться. Она немного отвлеклась на зоопарк, в котором до этого дня была лишь однажды и то очень давно, когда Эд вдруг проявил такую щедрость и сводил их на прогулку. Особенно сильно её, конечно, поразила тигрица Шива, которая приветливо ткнулась носом в протянутую ей руку Иезекииля. В этот момент вокруг них собралось сразу несколько человек и многие фотографировали улыбающегося Иезекииля, так бесстрашно здоровающегося со своей тигрицей. Он чесал ее за ухом, а она доверчиво прикрывала глаза, наслаждаясь незамысловатой лаской. В этот момент Кэрол невольно даже позавидовала ей. Она тоже не прочь бы сейчас забыть обо всех проблемах и невзгодах, о своей работе сразу на двоих кандидатов в мэры и просто расслабиться в сильных надежных руках. В руках Иезекииля, который, отвернувшись от тигрицы, взглянул на Кэрол так, словно прочёл её мысли. Иначе чем было объяснить его многообещающую, пусть и короткую, улыбку? София всю дорогу из зоопарка только и делала, что выпытывала все подробности знакомства Иезекииля с Шивой, но, когда они решили зайти подкрепиться в пиццерию вместо ужина, покосилась на работающий телевизор в углу и нахмурилась. — Про маму опять написали глупости, — вздохнула она, ковыряя своё любимое угощение и не отваживаясь даже откусить. Иезекииль вмиг посерьезнел и внимательно посмотрел на неё. — Главное, что ты отлично понимаешь, что это глупости. И все мамины друзья тоже это понимают. А те, кто поверит — они просто не очень умные люди, не достойные нашего внимания. — Я не понимаю, ну почему они так к ней прицепились? — спросила София, чем немного смутила его. Ведь и он, и Кэрол отлично понимали: если бы Иезекииль не проявил к ней повышенного интереса, когда она попала к нему на работу, никогда в жизни ей было бы не попасть на страницы желтой прессы. — Потому что твоя мама привлекает внимание. У вас ведь в школе тоже больше всего обсуждают тех, кто привлекает внимание? — Да, нас с Карлом до сих пор обсуждают, — сказала дочка таким тоном, что непонятно было, хвастается она или жалуется. — Постоянно за спиной шепчутся. А я знаю, почему! Он многим нравился, а я новенькая и он стал гулять со мной. Они просто завидуют! Маме что, тоже завидуют? Из-за тебя? Кэрол скрыла улыбку за стаканом с соком, а Иезекииль рассмеялся и развел руками: — Знаешь, юная леди, мне кажется, что теперь, после вчерашней статьи, ей гораздо больше завидуют из-за Нигана. — Он нехороший! — уверенно заявила София. — И маму вовсе не целовал, а шептал ей всякие гадости! Она мне сама сказала! Она наконец надкусила кусок пиццы, но тут же отложила его и подозрительно уставилась на Иезекииля: — Ты же веришь маме? Она с ним ничего такого! И не работает, и не целуется, и вообще считает его гадким. Правда, мам? — Правда, милая, — кивнула Кэрол. А сама даже в глаза Иезекиилю избегала смотреть. Да, она, правда, не имела и не хотела иметь ничего общего с Ниганом. Но она была не святая. А дочка так сильно в неё верит. И точно так же защищала бы её, если бы про Кэрол написали правду: то, что она работает на Диану Монро. А что, если однажды это действительно выяснится? А что, если это тоже опубликуют, с фотографиями и грязными подробностями? А что, если София все узнает? Поймёт ли она ее? Сможет ли понять, что все, что делает Кэрол, она делает только для нее, Софии? Только ради нее… — Я нисколько не сомневаюсь в твоей маме, можешь об этом даже не думать, — заверил Иезекииль и, коснувшись руки Кэрол, заставил её все же поднять взгляд. Он смотрел на неё ласково, но с каким-то затаенным вопросом в глазах. И когда они вернулись домой, Кэрол пригласила его выпить кофе, сказав, что им нужно поговорить. Да, конечно, Иезекииль ей верил, но сомнений не быть не могло. И он прекрасно понимал, что всех подробностей при дочери она сказать ему не может. Рика видно не было, а София мигом умчалась в свою комнату, как ни странно, даже не подумав о том, чтобы посидеть с ними вместе в гостиной. Кэрол сварила кофе, пока Иезекииль изучал наверняка давно знакомые ему книжные корешки на полках, и предложила ему сесть. Чтобы долго не мучиться, она сразу подняла тревожащую её тему. — Я не должна была садиться в его машину, знаю. Но он… — она замялась, не зная, как описать тот холодок, пробежавший по её спине от одного взгляда Нигана, и Иезекииль невесомым движением коснулся её щеки, заставляя отвлечься от созерцания стола и посмотреть на него. — Я прекрасно понимаю, что ему порой сложно отказать. Он страшный человек, Кэрол. И та статья, которая о нем вышла… — Это я, — вздохнула Кэрол и вот тут уже смогла его по-настоящему удивить. — Ты? — недоверчиво уточнил он. — В каком смысле ты? — Я пожаловалась Рику в разговоре о друзьях на Полу и привела этот её рассказ про оставшееся безнаказанным убийство, в пример того, что я могла бы тоже заявить о ней. Ну, а потом разрешила ему поделиться этой информацией с кем угодно. Я понимала, что это, скорей всего, тоже опубликуют. Но я согласилась. Зря? — Я не знаю, — Иезекииль задумчиво пожал плечами. — Но внимание Нигана ты этим привлекла. И это не очень хорошо, Кэрол. — Думаешь, он что-то сделает мне? Софии? — немедленно спросила она. — Не думаю, — вполне уверено сказал он и взял её руки в свои — о кофе они напрочь забыли. — Все, что он делает, он делает с какой-то целью. Он показал тебе, как легко твоё оружие может повернуться против тебя. Думаю, ничего сверх этого предпринимать он не станет. К тому же, сейчас, в последний месяц перед выборами, ему нужно быть особенно осторожным. Иезекииль говорил тихо и совершенно спокойно и это утешило Кэрол. Ну в самом деле, что ей вообще в голову взбрело? Станет ли Ниган из-за неё, последней пешки в этой игре, чем-то рисковать? — Но если ты волнуешься, я могу устроить тебе… — Что? Охрану? — улыбнулась Кэрол. Но Иезекииль совершенно серьезно кивнул. — Почему бы и нет, если это обеспечит твоё спокойствие? — Я спокойна. Все в порядке. Просто все это внимание… Я немного не привыкла к такому. — Ты красивая и интересная женщина, Кэрол. Тебе пора привыкать к вниманию, потому что ты всегда будешь его привлекать. Увы, не всегда приятное, но это лишь издержки положения. — Думаю, внимание, уделенное мне, никогда не сравнится с тем, что переживаешь ты. Тебе это в самом деле нравится? То, что тебя узнают на улицах, показывают по телевизору, пишут статьи, пытаются вынести на свет твое грязное белье? — Я тебе, кажется, уже говорил, что с юности увлекался театром. Все это — то же самое. Просто сцена. И, как в театре, тут всегда найдутся те, кому не понравится наша актерская игра, но в этом нет ничего страшного. Единственное, в чем ты права, это в том, что иногда хочется спрятать что-то от чужих глаза. Самое личное и дорогое. — Например? — почему-то шёпотом спросила Кэрол, видя, что он не отрывает взгляда от ее лица. — Например, тебя, — просто сказал Иезекииль и склонился вперёд. Она не отодвинулась, не отвернулась, не вскочила с места, якобы услышав стук в дверь, не напомнила с нервным смешком о кофе, о котором они напрочь забыли. За какую-то секунду в её голове пронеслись все эти варианты, но она не воспользовалась ни одним. Лишь приоткрыла навстречу ему губы и на какое-то время полностью растворилась в неторопливом нежном поцелуе, который становился все настойчивей. Но в этой настойчивости не было никакого давления, только неприкрытое желание. — Кэ… Голос Рика моментально сменился смущённым кашлем, и Кэрол ещё не успела отстраниться от Иезекииля, который смотрел на неё затуманенным взглядом, когда в комнату вслед за ним заглянула София и, быстро оценив ситуацию, ойкнула. Через минуту она снова показалась в дверях и, хитро улыбаясь, напомнила: — Вы обещали рассказать, как вам! — София! — позвал её Рик откуда-то из кухни и она, хихикая, убежала. — Действительно, как тебе? — приподняла брови Кэрол. — Божественно, — пробормотал Иезекииль и, в свою очередь, поинтересовался. — А тебе? Она притворно нахмурилась и с сомнением покачала головой. — Даже не знаю. Кажется, мне нужно попробовать еще. — Без проблем, — тихо рассмеялся Иезекииль. И «божественно» показалось словом, которое не передаёт и доли тех чувств, что испытала Кэрол в его бережных объятьях. Они целовались, как подростки, на диване в гостиной, успевая прислушиваться к шагам Рика и Софии за стеной. Наконец Кэрол отстранилась и, переведя дыхание, посмотрела в его влюблённые глаза. Её сердце кольнуло чувством вины. Он хороший. Очень хороший. Он её привлекает и возбуждает, ей хочется быть с ним, но существует одно «но», через которое она не может переступить. Пока не может. — Я… прости, — начала она бессвязно. Но Иезекиилю слов не нужно было. Он покачал головой и легонько сжал её плечо. — Я прекрасно понимаю, что остаться мне сегодня здесь не предложат, — улыбнулся он и добавил тихо. — Я не хочу давить, слышишь, Кэрол? Я подожду столько, сколько тебе нужно будет. Кэрол кивнула, не поднимая глаз, которые застилали слёзы: она вовсе не была уверена в том, что ей не понадобится целая вечность на принятие решение. И ещё больше не была уверена в том, что любое из её решений не разрушит всю её жизнь. Поступи она так или иначе, все равно и ей, и ему будет плохо. При одном варианте сразу, при втором тогда, когда её предательство выплывет наружу.