Под маской

От разговора с Риком на следующий день увильнуть не удалось, как Кэрол ни старалась, максимально уделяя внимание Софии и уже привычно приехавшему к ним на все воскресенье Карлу. Но дети уже выросли и хотели побыть наедине, а скрыться в своей комнате с книжкой в попытке избежать сочувственных взглядов тревожащегося за неё друга не вышло. Он пришёл и туда. В этот раз он не стал начинать издалека и, присев на край её кровати, где она расположилась с романом о любви в руках, предложил: — Кэрол, я могу поговорить с Дианой. — О чем? — искренне не поняла она. — О том, чтобы она тебя отпустила. Эта идея… она была моей и я о многом не подумал, когда предлагал тебе подобное. И то, о чем я не подумал, я вчера увидел собственными глазами в твоей гостиной. — Это… мы не вместе, — мотнула головой Кэрол. — Не вместе не потому, что ты не хочешь, а потому, что… Он не закончил фразу, но в данном случае это и не требовалось. Рик, возможно, не всегда хорошо понимал женщин и был не самым большим специалистом в междуличностных отношениях, но, зная ситуацию Кэрол и её саму, не догадаться о том, что её мучает, просто не мог. — И это тоже. Но, Рик, ни с кем ни о чем разговаривать не нужно. Я дала Диане слово и я его сдержу. Все в порядке. Я не делаю… не делаю ничего такого, за что мне было бы стыдно, — немного покривила она душой. — Я ведь ничего слишком уж страшного ей не передаю. Да и ничего такого страшного в нашем штабе и не происходит. Рик мельком улыбнулся и Кэрол сообразила, что он отлично заметил слово «наш», которое она невольно употребила, говоря о работе на Иезекииля. Хотя все должно было быть наоборот. Она, в первую очередь, должна работать на Диану. — Ты права. Диана вовсе не собирается под него копать. Просто хочет за ним присматривать, как и за остальными, чтобы, в случае чего, быть в курсе событий как можно раньше. И скорее всего, этого никто и никогда не узнает — того, что ты делаешь. Никто, кроме тебя, Кэрол. — Я с этим знанием как-то справлюсь, — сказала Кэрол. И, хотя она совершенно не была уверена в своих словах, в правильности решения не отказываться от работы на Диану она не сомневалась. Через месяц пройдут выборы и что дальше? Вряд ли Иезекииль станет мэром города. У Дианы шансов на это больше. И она в будущем обязательно поможет Кэрол с работой. А работа ей понадобится. И желательно все же не та, на которой она изо дня в день будет готовить однообразные пончики. А Иезекииль… он слишком ненадежный вариант во всех смыслах, чтобы Кэрол могла ему довериться. Однажды она ему надоест и что тогда? Она лишится работы, дома. А потому ей нужно уже сейчас готовиться к предстоящему. Ей нужны деньги и человек, который обеспечит ей уверенность в завтрашнем дне. Возможно, будь она моложе, она бы, не задумываясь, бросилась в водоворот чувств, рассказала бы все Иезекиилю, поплакала бы, и отказалась сотрудничать с Дианой. Возможно, тогда бы она рискнула. Но сейчас у неё была София. А чувства и прочее она могла отставить на задний план. — Ты собираешься избегать его до конца выборов? — поинтересовался Рик. — Я еще не решила, — покачала головой Кэрол. На самом деле, вчера перед сном она твёрдо верила в то, что приняла решение прекратить все отношения с Иезекиилем. Хотя бы потому, что он заслуживает лучшего. И пока она была уверена в правильности принятого решения. Вот только крошечный червячок сомнений никак не хотел покидать её душу. Просто потому, что вчерашний день был волшебным от и до. И то, как внимательно Иезекииль относился к Софии, потратив немало времени, чтобы показать ей буквально все в зоопарке. Ведь Эд тогда, в тот раз, когда они ходили туда все вместе много лет назад, через час уже начал раздражаться и отвез их домой. И то, как он безоговорочно поверил Кэрол. Эд бы на его месте не поверил ни за что и никогда. И то, каким ласковым и терпеливым был он с ней вчера вечером. Эд бы… То, как с ней обращался бывший муж, Кэрол не хотела лишний раз даже вспоминать. И все равно вспоминала. И сейчас, когда Рик, пробормотав, что он всегда рядом и готов помочь, вышел из комнаты, а она снова взяла в руку книгу, перед глазами мелькали картинки из прошлого. И возможно, дело было не только в работе на Диану. Возможно, Кэрол после всего, что она пережила с мужем, до сих пор не могла поверить, что она привлекла внимание Иезекииля всерьёз. Что это что-то настоящее. Что это надолго. К тому же, рассказ Мишонн о том, что раньше он был далеко не однолюбом, она тоже не забывала. К его чести, Иезекииль сдержал данное ей слово и не давил на неё. Так сильно не давил, что даже не касался в ближайшие дни, хотя несколько раз по вечерам заходил на кофе, больше болтая с Софией и старательно пытаясь найти общий язык с Риком. Кэрол украдкой наблюдала за ним, но он ни разу не выказал ни тени раздражения или усталости. Он был рядом — только руку протянуть. И предоставил ей полное право протягивать эту руку или так и оставаться вдалеке. И чем больше проходило времени, тем сильней Кэрол хотелось коснуться его, снова ощутить пережитое в его объятьях, увериться, что чувства и эмоции, переполнявшие её душу и тело в тот вечер — это не сказка и не выдумка. Так бывает на самом деле. Бывает. Вот только с ней ли? — Мама, я не поняла, а почему ты и Иезекииль… Ну, в общем, вы не вместе, да? — спросила София, несколько дней внимательно понаблюдав за ними. — Нет, милая, мы не вместе. — Блин! — нахмурилась дочка и тут же извинилась. — Прости, мам, просто я так надеялась, что вы скрываетесь. Но так и не смогла придумать время, когда бы вы это могли сделать. Я же к тебе даже ночью вчера специально пришла, чтоб посмотреть, не залазит ли он к тебе в окно перед сном. Так вот в чем дело было! А Кэрол до сих пор ломала голову над тем, почему её девочка вдруг явилась к ней среди ночи, дрожащим голосом заявив, что ей приснился кошмар, но подробности этого кошмара сообщать отказываясь. — Ну вот, а Иезекиилю пришлось из-за тебя до утра просидеть в шкафу, — пошутила Кэрол. — Что, правда? — охнула София, сразу же поверив. Но, когда она увидела, как Кэрол искренне смеётся, надулась. — И вовсе не смешно! Мам, почему вы не вместе? Вы же тогда целовались! И много! Мистер Граймс меня все время отвлекал, чтоб я не подглядывала, но я все же пару раз заглянула. Разве тебе не понравилось? — Понравилось, — хмыкнула Кэрол и перевела тему. — Ты на завтра в школу собралась? — Мам, мы сейчас не о школе! — серьёзно заявила дочка. — Я хочу понять. Если тебе понравилось то, значит, что… ему не понравилось? Эти слова она произнесла испуганным шёпотом и Кэрол взъерошила её все ещё влажные после вечернего купания волосы. — По-моему, ему тоже понравилось. — Тогда что не так? Почему вы не можете быть вместе? Он тебе нравится, я же вижу. И мне он нравится. И вообще, он хороший, а не как… папа. Так почему же ты так долго жила с папой и не хочешь жить с ним? — Милая, — Кэрол вздохнула, понимая, что объяснить Софии ситуацию она никак не сможет. — Все очень сложно. Это в вашем с Карлом возрасте можно просто предложить встречаться, поцеловаться — и дело готово. Я, кстати, надеюсь, ты помнишь, о чем мы недавно говорили? — Да, — покраснела София. — И книжку я тоже прочитала. Мам, я пока не собираюсь делать ничего подобного! Ни с Карлом, ни с кем-то ещё! На днях Кэрол, видя, что дети при любом удобном случае запираются в комнате, все же решилась провести со стремительно взрослеющей дочкой беседу о том, о чем говорить с детьми всегда очень сложно. Но необходимо, чтобы они не завели уже своих детей, не успев распрощаться с собственным детством. — Рада это слышать, — улыбнулась она. — Мам, я не поняла, ты хочешь сказать, что вы не вместе, потому что ты тоже этим заниматься не хочешь, да? Энид говорит, что у мужчин одно на уме. У него тоже, да? Не зная, плакать или смеяться от логики дочери, Кэрол только головой помотала. — Это здесь вовсе ни при чем. Просто во взрослой жизни слишком много разных… условностей и проблем. И принять правильное решение не всегда легко. — Кажется, я уже не хочу быть взрослой. Если это одни сплошные проблемы. И если нельзя целоваться столько, сколько хочется, с тем, кто тебе нравится. Мама, а как же ты вообще живёшь тогда? Это же тоска смертная! В тот вечер в ответ на слова дочери Кэрол только посмеялась, но совсем скоро поняла, что в них есть горькая правда. Что это действительно тоска смертная: смотреть, стоя среди своих коллег, на успешного, привлекательного и влюбленного в тебя мужчину, который говорит вдохновленную речь об оставшемся им финишном рывке, видеть, какие взгляды он на тебя бросает, и не сметь даже коснуться его. И может быть, ещё есть шанс найти компромисс с собственной совестью? Ведь она совсем не обещала Диане, что не станет заводить неформальных отношений с Иезекиилем. И она вовсе не обязана рассказывать ему, что работает ещё и на Диану. Особого вреда его предвыборной кампании она своими действиями не наносит. А потом... А потом, уже довольно скоро, когда все наконец решится с этими выборами… Тогда он ей, возможно, надоест. Или она ему. А если нет… возможно, она признаётся во всем и будь что будет. Даже если он её не простит, у неё все равно будет, что вспомнить в этой жизни, кроме Эда. Вот только, воодушевлённая всеми этими мыслями, она даже не рассчитывала, что на следующей день станет жертвой самого натурального похищения.