теплое.

— О, танцы! Пойдем? - воскликнула Фрекен Снорк, хлопая в ладоши. — Я так давно, так давно не танцевала! — Нет у нас времени на танцы, когда гибнет земля. - сказал Снорк. — Ну немножечко! - умоляла Фрекен Снорк - Ведь земля погибнет только через три дня! Туве Янссон — Вкусно тебе, да? Вместо ответа Рената положительно кивнула, с огромным удовольствием дожевывая мясо. — Мне тоже очень вкусно. Я, кажется, за тур и наши путешествия вообще готовить разучилась в конец. Вернёмся домой и бросишь меня, да Литвинова? — Тебя то бросишь. Сделала глоточек вина, сквозь бокал разглядывая сидящую в кресле напротив певицу. — Мы с тобой последнее время так безбожно сжираемся и спиваемся. Даже неловко. — Не знаю, в каком месте тебе неловко, но с учётом того, как ты впахиваешь, если не будет этих вкусных пауз, то реально можно сдохнуть. — Земфира, не оправдывай мою слабость. У тебя был тур, тебе вот это всё необходимо для восстановления. А мне можно ведь как-то и это, поменьше там. — Господи, ешь, пей и люби меня сколько хочется. Блондинка громко рассмеялась, расплескивая капли красного сухого. — Зе, повторишь это дома? — Посмотрим на твое поведение. Тебя какой пункт особенно заинтересовал? — Ой, не надо тут. Прищурилась, кокетливо облизывая губы. — Ты хочешь домой? Внезапный серьезный тон вопроса Рамазановой рассек воздух. Рената сделала еще один глоток и отставила бокал на стол. — Я не знаю… честно. Наверное, да. Скучаю по нашей квартире, но мне так хорошо здесь с тобой, что я даже, как-то прониклась к этому городу. Ведь ты знаешь, я отчего-то равнодушна к Англии, а сейчас… Нет, неправда. Я должна тебе признаться. — Интригуешь. — Вот уже почти год прошел… ну, с того момента твоих репетиций. Был декабрь, я пропадала в Москве, а ты тут. И я невозможно обижалась, что этот Лондон забрал у меня самое дорогое. Нет, я понимала, что это вынужденная необходимость, но мне было почему-то страшно обидно. Господи Боже, я несу страшный бред. Не слушай меня, пожалуйста. Рената поднялась с кресла и, обнимая себя за плечи, отошла вглубь номера, опускаясь на кровать. Певица, на мгновение задержав взгляд на пустом бокале, подошла к женщине и села рядом, положив голову на плечо. — Зря я тебе это всё сказала. Прости, вино так на меня действует. — Рената, ты говоришь, что я поражаю тебя в сердце, но это ты, ты меня поражаешь, удивляешь, радуешь. — Почему? — Ты молчала так долго. — Но ведь это же стыдно признаться. Эгоизм и всё такое. — А я то тебе говорю, что меня бесят все твои съёмки и показы. — Зе, я же знаю, что ты шутишь. — Так шучу, что ты перестала журналом заниматься. Литвинова откинулась на постель, утягивая за собой Земфиру. — Боже, только не говори, что чувствуешь себя виноватой в этом. — Ну не то, чтобы… — Я сделала всё, что от меня требовалось. Рейтинг продаж вырос, особенно с твоим великолепным портретом на обложке. Провела указательным пальцем вдоль линии подбородка. — Ох, Литвинова, используешь меня, как только можешь. — А ты против? Взгляд остановился на ямочках. — Я только за.