Romance love. Продолжение: Надежда не умирает.

Вернёмся к настоящему.

POV Megan

— У тебя есть хлеб? — Что? — Фели удивилась. — Хлеб. — Не-е-ет. Зачем тебе? — теперь она смеётся. Я разворачиваю сыр и показываю ей. Она засмеялась ещё громче. — Что?! — Ты всегда приносила три больших бутерброда с собой. Что с тобой случилось? Неужели отец не кормит? — Я что нашла, то и взяла с собой. Хватит смеяться! Я опаздывала! Тем более я хотела поскорее уйти, потому что в доме была его жена. — И ты её недолюбливаешь? — она сделала глоток чая из термоса. — Нет. Просто она сама по себе неприятна, — я откусила кусочек сыра. — Ясно. После уроков пойдёшь гулять? — Вдвоём? — Девид собирает наших около входа. Скорее всего пойдём в парк атракционов. Не знаю. — Нет, — я покачала головой, — не хочу. Мне лень. — Впервые такое слышу от Меган Вест! Меган, что они с тобой сделали? — Фелиция снова засмеялась. — А ну перестань! — я пихнула её в бок и тоже засмеялась. — Просто не хочу. Оставался один урок. Я очень устала.

***

      Я закрыла дверь, когда вошла. Если дверь была открыта, значит в доме кто-то есть. — О! Меган! Как хорошо, что ты уже пришла! Я как раз ухожу, — ну конечно!.. Мередит. Я хмыкнула и вяло, скорее из вежливости, улыбнулась. Она держала в руках сумку и ключи. — Я еду забирать мальчиков. Мне придётся тебя закрыть. — Ключи не оставите? — Что ты, нет! — она из добрых побуждений это говорит? — А. Ну ладно, — мне всё равно. Я ещё раз улыбаюсь и иду к лестнице. — А, я забыла спросить, — я поворачиваюсь. — Бэк скоро приедет? — Ты зовёшь его по имени? — она явно удивлена. — Только к вечеру. А что? — А мне нельзя называть его так? Нет, ничего, просто спросила, — я поднимаюсь наверх и чувствую, что Мередит нервничает.       Зайдя в комнату, я бросила рюкзак на пол и зашла в ванную. Я посмотрела на себя в зеркало. Чёлка заколота сбоку, брови подведены корректором, на губах прозрачный блеск. Воротник белой блузки аккуратно лежит на моих плечах, три пуговицы сверху расстёгнуты и частично оголяют мою небольшую грудь. На бёдрах прямая бордовая юбка до колен, а на стройных ногах красуются чулки такого же цвета. Жакет сегодня я решила не надевать. Аккуратно сложив юбку на полку, я открыла кран в ванной и насыпала какую-то морскую соль сиреневого оттенка.       Когда моё тело погрузилось в воду, я облегчённо вздохнула и закрыла кран. Прикрыв глаза, я положила руки на живот. Я задремала.       Тёплые лучи солнца касаются моих плеч, а я сижу на веранде и рисую. Почему я рисую это? Я давно закончила этот рисунок! Я сначала недоумевающе разглядываю его, а потом странно улыбаюсь. Карандаш начинает чиркать по её лицу, переходя на тело, закрашивает его руки, его лицо. Что происходит? Почему я делаю это?! Я рисовала это 4 года! Зачем я закрашиваю всё это? Я хватаю свою руку, в которой держу карандаш, и отвожу в сторону. Бесполезно. Руки не слушаются! — Молодец, Меган, — я слышу холодный голос и не понимаю откуда он. Я ощущаю, что кто-то проводит кончиками пальцев по моему затылку. Я замираю, и меня окатывает холодная крупная дрожь. Часто моргая, я пытаюсь сфокусировать взгляд на рисунке, которого больше нет. Теперь это крупное пятно тёмного цвета. Я смотрю на карандаш — он самый мягкий. 5B. Пальцы на шее уже давят на ключицы, и я пытаюсь убрать их. Не выходит. Мне не хватает кислорода, и я, вероятнее всего, начинаю бледнеть. Руки становятся холодными и влажными, голова кружится.       Я вскакиваю и опираюсь руками в дно ванны. Раздаётся всплеск воды, а я закашливаюсь. Глубоко вдохнув, я чувствую, что сердце бешенно колотится, голова идёт кругом. Я не понимаю, где я. Я смотрю вниз и вижу мокрые пятна, осматриваю себя, хватаюсь за шею, которую мне недавно сжимали с жуткой силой, и понимаю, что мне это приснилось. Рисунок! А вдруг это был не сон?! Я вскакиваю на ноги и вода выливается на пол. Только бы его не уничтожили! Я не знаю, кто душил меня, но он сказал «Молодец, Меган», значит он зомбировал меня и заставил уничтожить его! Я быстро вытираюсь и заматываюсь в полотенце. Тело жжет. (Я слишком сильно прижимала махровое полотенце к разгоречённому телу.) Мне трудно дышать, но я бегу к рюкзаку и достаю блокнот. Открыв на нужной страничке, я облегчённо вздыхаю. Рисунок в полном порядке! Я рассматриваю его минуту, а потом убираю обратно в сумку. Кто же ненавидит этот рисунок и хочет избавиться от него? А самое главное — как он узнал? Никто не знает об этом рисунке! Никто!

***

      Вечер в доме Оливеров всегда был шумный: мальчики носились по дому и бесились. — Озорные мальчишки, — Меган обратилась к Мередит. — Да. Каждый вечер вот так вот. — А как ты относишься к приёмному? — глаза девушки сверкнули. — Ты ведь понимаешь, о чём я…и о ком… — Не думала, что ты теперь обращаешься ко мне на «ты». — Не знаю…так проще. Ты ведь не против? — Мередит улыбнулась в ответ. — Так как ты относишься к Нолу? — Как любая любящая мать. Чего уж там. — Мм… Знаешь, он очень похож на моего отчима. Он когда-нибудь спрашивал почему не похож на тебя или на моего отца? — Меган затаила дыхание. — А ты не слишком любопытная? — Да ладно, я как-никак его сестра. Я должна знать, как живёт мой братец. — Спрашивал, Меган. А теперь прости, но мне нужно идти, — женщина вышла из гостиной, а Вест хмыкнула. — Н-ну ладно… Всё равно, если я скажу ему, кто его биологическая мать, он не поверит. — Что ты сказала? — Мередит показалась в двери. — Не важно, — Меган наигранно улыбнулась.

POV Megan

Я включила ноутбук и увидела три пропущенных видеовызова от Фелиции по Skype. Я ответно вызвала её. Она подключилась не сразу, но как только подключилась, я услышала истеричный крик: — Меган! Я тебе звонила! Ты чего не на связи?! — Ты чего так кричишь? Что случилось? — Ничего. Просто ты не отвечала, — что? Она издевается? — Ты издеваешься? Истерить то так зачем?! — Зейн о тебе спрашивал сегодня, — и теперь она переводит тему! Отлично! — Когда? Зачем я ему? — Когда мы ехали в парк. Не знаю зачем. Просто сказал, что ему срочно нужно поговорить с тобой. — Пфф… И поэтому ты так бесишься? — она засмущалась. — И ты ревнуешь…ну конечно! Господи, Фели, мы с ним расстались. Понимаешь? Расстались! Я порвала с ним ради тебя! Я поняла, что я… — я услышала хлопок двери и выглянула в коридор. — Что? Ты поняла, что ты… — я повернулась к экрану. — Что я лесбиянка, — шепнула я, нагнувшись как можно ближе. — А почему шёпотом? — Фели ответила также — вполголоса. — Отец пришёл. Не хочу проколоться. — Он не знает? — я отрицательно покачала головой. — Чем меньше людей знает — тем лучше. — То есть половина нашей школы не в счёт, да? — я закатила глаза. — Но там же нет родственников. У моей мамы глаза на лоб полезли, когда я ей сказала. А увильнуть ни как не получилось бы! — я развела руки в стороны и надула щёки. — Я бы выглядела полной дурой перед ней. — Ну прости… И ты никогда не будешь выглядеть полной дурой, — она снова жалеет меня? — Она же твоя мама. — Ты жалеешь меня? — она замялась. — Не надо. Не надо, не смей! — я разозлилась. Раз меня жалеют, значит я слабая. Не хочу быть слабой. — Всё, мне пора, пока, — Фелиция открыла рот, а я захлопнула крышку. Зубы скрипели, а глаза налились кровью. Я сильно разозлилась. Она меня иногда так раздражает! Я смотрела в одну точку и надула губы. — Хей?! — я услышала щелчок. — Меган? С тобой всё хорошо? — А? — я подняла глаза и моргнула. Глаза защипало и слезинка застыла на ресницах. — Да, — я кашлянула. Да. Я в порядке. — Хорошо. — Как фотосессия? — я уселась поудобней в кресле. — Нормально. Откуда ты знаешь? — Спросила у Мередит. Она мне сказала это с таким жутким недовольством, — я засмеялась. Папа подхватил мой смех. С ним весело. Я не спрашивала про то фото мамы в его документах. Не нужно. — Я хочу тебе кое-что показать, — продолжила я и вскочила с места, поставив ноутбук на столик. Я поднялась в комнату и достала из рюкзака рисунок. Я улыбнулась, посмотрев на него, и вышла. — Я нашла фотографию у мамы в вещах, но она порвала её, поэтому… — спустилась и подошла к нему, всучив блокнот, — я рисовала это четыре года. Он внимательно его изучал, и, клянусь Матерью Иисуса! , был в шоке. Я молодец. — Это…впечатляет, — у него заплетался язык. — Не боишься, что она и рисунок порвёт? — Не порвёт. Если бы я не спросила тогда про фото, она бы его не порвала. Глупый ребёнок, — я была готова расплакаться. — Она не зря хранит фото с тобой. Тем более такое…нежное… — я присела на диван, а отец последовал за мной. Я продолжила говорить. — Когда мне было десять или девять, не помню точно, мы тогда были здесь. Ты пришёл, и…я наблюдала за разговором. Я часто так делаю. И потом она напилась и… — я выдохнула, — сказала мне, что любит тебя. Он молчал. Я сжала губы и сглотнула. Сердце бешенно колотилось. — Она до сих пор пьёт? — его голос стал холодным и хриплым. — Уже нет, я запретила ей. Она напивается каждый раз после встреч с тобой, — я закрыла глаза и вдохнула. Когда я уняла дрожь в коленях, заметила, что папа закрыл рот рукой. Взгляд его был стеклянный. Он положил блокнот на столик и вышел. Он вышел на веранду возле главной двери. Я встала и хотела идти за ним, но что-то меня останавливало. Но я всё-таки подошла. — Я просил её этого не делать, — его голос по прежнему дрожал, а глаза опустели. Я молчала. Я не знала, что сказать. Он выглядил таким…разбитым и…несчастым. Я закусила губу и вернулась в гостиную. Кошки на душе скребут. Мне хотелось заплакать. Разреветься как маленький ребёнок!