Нам не няня нужна, а психиатр

— Он был в капюшоне. Я не видела его лица. Он накинулся на меня. Нет, я не видела в его руках оружие. Я взяла нож для защиты. Кажется, я задела его плечо. Может, он прятал оружие? Вдруг я просто не заметила? Я слышала, как он взламывал замок. Откуда мне знать, кто может желать Майклсонам зла? Я вообще не из этой семьи. Да я уверена, что любой бы позарился на их дом. Полицейский устало потёр подбородок. Его бледная, как у поганки, кожа казалась ещё бледнее под ярким светом люстры. Кэролайн сидела перед ним, отвечая на вопросы, и не понимала, собирается он делать что-нибудь для её защиты или нет. — Он напал на меня! — повторила девушка в отчаянии. Она часто бывала в полицейских участках, но чтобы подавать на кого-то заявления — никогда. Кэролайн поверить не могла, что это действительно происходит с ней. На неё действительно напали! Зачем ей писать бумажку, на которой она напишет всё то же самое, что сказала несколько секунд назад, если никто ей всё равно помогать не будет? Что за полиция? Её мама — единственный адекватный коп в городе. Так, может, Кэролайн стоило позвонить ей? Нет, тогда Лиз будет волноваться. — Мисс, успокойтесь, я всё понял, — полицейский устало осматривал прохожих коллег, почти не обращая на Кэролайн внимания. — И? Что вы будете делать? — осведомилась та, скрестив руки. — Мисс Майклсон скоро придёт, и мы во всём разберёмся. Кэролайн цокнула языком, закатив глаза. Ну, естественно, как же можно разговаривать без Эстер? Она же всё решит! Девушка достала телефон из кармана, надеясь отвлечься. Пять минут назад ей звонила мама, и Кэролайн боялась, что она почувствовала что-то неладное. Хоть у Лиз и нет материнского инстинкта, всё равно она — коп. Впервые за несколько дней девушка перезвонила матери. Всё это время она присылала Лиз утешительные сообщения. Гудки звучали и звучали, пока звонок не перешёл на автоотетчик, и Кэролайн разочарованно оборвала его. Она решилась перезвонить, а мама не берёт, что за чёрт? Ей стало немного обидно. От скуки Кэролайн начала напевать песенку, и полицейский бросал на неё непонимающие взгляды. — Я думал, Вы напуганы до смерти? — заметил тот, печатая что-то в компьютере. — О, ну, что Вы, здесь, в полицейском участке, мне сразу стало спокойнее, — немного язвительно проговорила Кэролайн, наигранно улыбаясь. — Отлично, — добродушно отозвался полицейский и снова уткнулся в компьютер. «Это был сарказм», — подумала Кэролайн, но вслух ничего не сказала, лишь усмехнулась. Ей не было так страшно, как тогда, наоборот, у неё был адреналин от того, что она дала отпор, но всё равно оставалось неприятное опустошающее чувство, будто осадок от страха. Внезапно около неё возникла стройная фигура Эстер Майклсон, и Кэролайн вздрогнула. Взглянув на женщину, она поняла, что по головке её не погладят. Интересно, что хуже — вор или Эстер Майклсон. Женщина была в стильном длинном чёрном пальто, в руках она элегантно держала дорогую сумку. Короче говоря, выглядела, как всегда, грациозно и женственно. Раньше, увидя её в таком виде, Кэролайн бы до жути завидовала и восхищалась. Но сейчас ей было всё равно. Наверно, она просто привыкла. — Что случилось? — спросила Эстер укоризненным тоном у полицейского, однако смотрела на Кэролайн. Та нахмурилась. — Дома никого не было, мисс Майлксон, и туда забрался вор. Эстер взяла в руки бумагу, на которой Кэролайн писала всё произошедшее, и начала читать. Лицо её оставалось спокойным до конца, а затем она вдруг разорвала бумагу на две части и смяла. Кэролайн замерла. — Кэролайн, жди меня на улице, — приказала Эстер, придавая своему взгляду строгость. Девушка недовольно отвернулась, сдерживаясь, чтобы не сказать что-нибудь, и побрела к выходу. Там она обернулась и остановилась. Возмутительно, как Эстер с ней обращается! Кэролайн обнаружила воришку в её доме и, возможно, спасла от ограбления, а она выгоняет её на улицу. Это было так обидно, что девушка непроизвольно сжимала челюсти. Эстер и полицейский просто разговаривали, так что Кэролайн уже собиралась уходить, но тут Майклсон начала рыться в своей сумке, доставая чёрный красивый кошелёк. Когда, взяв оттуда купюру, Эстер протянула её полицейскому с фальшивой улыбкой, Кэролайн открыла рот от изумления. Она догадывалась, что дела, связанные с Майклсонами, решаются так, но сейчас девушка была в шоке. Кэролайн вспоминала всё, что рассказывал Клаус, и представляла, сколько нападений, скрытых от прессы, свершалось на их дом, сколько преступлений полиция скрыла из-за какой-то купюры. Кэролайн быстро открыла дверь и вышла на улицу, обдумывая всё, что произошло. Она стояла минуту, а затем из участка вышла Эстер, поправляющая причёску. Девушка постаралась скрыть презрение и отвернулась, а женщина, даже не взглянув на Кэролайн, зашагала вперёд, стуча каблуками. До угла они шли молча, а затем Кэролайн не выдержала: — Вас совсем не волнует, что в дом ворвался грабитель? — Это не грабитель, — сухо отозвалась Эстер, явно не намеревающаяся продолжать разговор. Но Кэролайн не собиралась молчать. — А кто тогда? Зачем Вы дали тому полицейскому деньги? Эстер резко остановилась и обернулась. В её глазах читалась злость, и Кэролайн попятилась. — Не лезь не в своё дело, девочка. В твоих интересах молчать, — рявкнула женщина, а затем манерно откинула прядь волос. — Твоя работа — следить за моими детьми. Выяснять то, что они скрывают от меня, а не то, что я скрываю от них. — Вы ждёте доверия от тех, кому сами не доверяете? — возмущённо воскликнула Кэролайн. — Вы — эгоистка! Эстер ахнула. — Что ты сказала?! — Вы — эгоистка! — повторила Кэролайн. — И знаете что?! Вы знали, что мне придётся впутаться в это. Вы знали, что я буду в опасности, когда буду жить в Вашем доме, и Вам было плевать! Я буду молчать, но это останется на Вашей совести. Эстер ошарашенно моргала, не зная, что сказать. Кэролайн с довольством поняла, что попала в точку, однако ей стало грустно. Ведь это была правда. Эстер было плевать, а девушка влипла в неприятности. Минуту Майклсон подбирала слова, но, так и не найдя их, просто опустила глаза. Кэролайн вздохнула и прошла вперёд, нарочно задев Эстер плечом.

***

Клаус скучающе покрутился в кресле. Он вернулся домой несколько минут назад и, никого не обнаружив, не нашёл ничего более интересного, как ждать мать в её кабинете. Ему нужно было поговорить с ней о Кэролайн, узнать, что Эстер от неё нужно, и постараться притвориться, что он не знает правды. Кроме этого, Клаус хотел узнать, есть ли новости от врагов. Он просидел пятнадцать минут, и это показалось ему странным. В это время мама должна быть уже дома, сидеть в своём кабинете и думать, как же восстановить их семью. Клаус напрягся и прислушался, подумав, что, возможно, мама в другой комнате, но никаких звуков не было. Он вздохнул и откинулся на кресле. Когда прошла минута, парень не выдержал и вскочил на ноги, и кресло заскрипело от резких движений. Клаус потянулся и упёр руки в бока, думая, как бы развлечься. Эстер не разрешала копаться у неё в кабинете, но ему было так скучно, что он решил нарушить запрет. Сев на другое кресло, на котором обычно сидела мама, Клаус начал с интересом рассматривать предметы, лежащие на столе. Его внимание привлекло приглашение на бал, и он незамедлительно принялся его изучать. На первой стороне была надпись: «Бал в стиле девятнадцатого века». Увидев женщину в синем бальном платье, Клаус неосознанно представил, как бы Кэролайн в нём выглядела. Безусловно, красиво. Ему отчаянно захотелось увидеть её, он начал представлять, как приглашает её на танец, как она даёт ему руку в знак согласия, и они пускаются в самые незабываемые бальные танцы, которые видел свет. Клаус знал, что этот бал устраивает Эстер, ведь их семья настолько старомодна, что хранит в шкафу одежду старых времён. Поэтому вся семья умела всё, что умели в девятнадцатом веке, и Клаус не мог не признать, что бальные танцы даются ему необычайно хорошо. Он лишь надеялся, что Кэролайн танцует не хуже, но не сомневался в этом. Улыбаясь своим мыслям, Клаус забылся. Он смотрел на приглашение, но видел другое. Лицо женщины на приглашении внезапно поменялось на лицо Кэролайн, и парень понял, что слишком задумался. Кэролайн занимала все его мысли, и иногда это было не слишком хорошо. Особенно учитывая последние события. Однако поддаваться её влиянию было приятно, и Клаус не хотел останавливать себя. Кэролайн была запретным плодом, а запретный плод сладок. Клаус тряхнул головой, поняв, что его мысли приняли пошлый характер. Держа бумагу с приглашением двумя пальцами, он перевернул её. — Вторник, девять часов вечера, — задумчиво прочитал Клаус вслух. — Эстер Майклсон будет рада видеть Вас на своём балу. Он так и знал, что это его мама устроила бал. Однако его радость, свойственная человеку, привыкшему побеждать во всём, продлилась недолго. Надпись, написанная чёрным маркером, выделялась на приглашении. Клаус сразу узнал почерк матери и прочитал:«Уйти до 22:00». И всё бы ничего, но под надписью был подрисован тем же маркером пистолет.