Вернуть Нельзя Отпустить

Тем временем, двумя этажами ниже, в своей квартире, ничего не знавший о собственной гибели, проснулся Филипп Киркоров. Он приоткрыл один глаз, поморщился и по иронии судьбы подумал, что лучше б он умер вчера. Аккуратно поднимая голову от подушки, он медленно сел на постели и открыл второй глаз. Движение зрачков отдавали тупой болью в голове. Ощущение было такое, как будто его голова вначале распухла, а потом наполнилась свинцовой начинкой. Ну, или будто он бухал дня четыре, смешивая всё спиртное, которое было в зоне досягаемости. - Блииииин... Как же плохо...- простонал Киркоров, уткнувшись лбом в свои ладони. - Головаааа... Чего ж так болишь?.. - он встал на ноги и попытался потянуться. Хрена с два - всё тело болело после сна в скрюченном положении. Киркоров зевнул и обхватил себя руками за плечи. - Ну вот... Ещё и морозит. - он поёжился. - Отлично съездил на День Рождения. Просто слов нет... Он стянул простынь с кровати и, с головой замотавшись в неё, вяло поплёлся в гостиную. Соваясь по гостиной, Филипп завтыкал в не выключенную с вечера плазму. Всё тот же «Animal Planet» демонстрировал теперь что-то о жизни обитателей дикой саванны. - Беги косуля, беги... - болел Киркоров за убегающую от гепарда косулю. - Ай... Не успела... Сожрали. - с сожалением сказал Киркоров. - Эх… Что ж ты так подвела меня, косуля... - Фил потащился в спальню за халатом. Окно в спальне было по-прежнему открыто и, судя по долетавшим звукам, фанатский движ был в самом разгаре. Киркоров кинул простынь на кровать, натянул халат и осторожно выглянул в окно. Феерия, происходившая под его подъездом, заставила усомниться в реальности происходящего. Возле дома сновала толпа, около 200 человек. В непрерывном шуме слышались то песни Киркорова, то странные истеричные выкрики и возгласы... Компания рядом с входом в подъезд банально бухала и, похоже, наливала всем желающим. «Куда только смотрит охрана? Элитный дом, блин!» - возмутился про себя Фил. Площадка перед подъездом была завалена цветами, причём среди банальных букетов и корзин виднелись... ВЕНКИ????!!!! «Это что, новое веяние флористики?... Венки... Прям как похоронные. Вот тебе и проспал день... Мир сошёл с ума!» И тут Киркорова вдруг заметили. Кто-то истошно заорал, какая-то девчонка упала в обморок, некоторые замерли, а некоторые продолжали вскрикивать и тыкать пальцами на его окно. Филипп быстренько спрятался за штору и задёрнул портьеру. - Боже мой... Городское сумасшествие... Массовое помешательство... Ужас, что творится... - бурча себе под нос, он решил наведаться в кухню и поискать таблетки от головной боли. Через некоторое время бесцельного хождения по квартире, Киркоров таки добрался до кухни. Зайдя в нее, он остановился на пороге: - Чего я сюда пришёл?... Ааа, таблетки... А где они у нас хранятся?..- Филипп принялся рыскать по всем шкафчикам. Ничего похожего на лекарства не было. - Печально... - он облокотился на кухонную тумбу и рукой задел заварник. Тот уже готов был упасть, но Фил его вовремя подхватил. С интересом поднял крышечку — заварка присутствовала и это обнадёживало. Понюхав её, Киркоров констатировал, что она годна к употреблению и решил выпить чаю. «Ложка, ложка... где же ложка...» -вертелось в голове. Филипп редко хозяйничал на кухне, причём так редко, что можно было с уверенностью сказать - почти никогда. - Таак... Это столовенькая... А где же чайненькая?.. - спросил Киркоров у столовой ложки, держа её на уровне лица. В ложке отражалось смешно искажённое лицо Фила. Он высунул язык и внимательно осмотрел его отражение. «М-да... Нездоровенький цвет у язычишки...» - он бросил ложку в мойку. «Блин, я же чай собирался пить...» - осенило Филиппа. Но прикинув алгоритм действий - набрать в чайник воды, вскипятить воду, налить в чашку заварку, добавить закипевшую воду, добавить сахар, отрезать дольку лимона, бросить отрезанную дольку лимона в чай, всё размешать - он решил, что лучше выпьет кофе. Кофе было делать гораздо проще, просто его делала кофеварка… Через две минуты Киркоров мог наслаждаться ароматной арабикой. Он умостился на кухонном стуле, поджав одну ногу под себя. Попивая в меру крепкий, сладкий кофеёк, Филипп ощущал, как мозг наконец начинает просыпаться. Он взял вчерашний журнал, отметил, что на обложке данного глянца его уж слишком отфотошопили и, пролистав светскую хронику, рецепты, модные новинки и советы для женщин, задержался на страничке новостей. Видимо стало не модно писать о курсе валют и последних реформах правительства, потому как статьи просто изумляли своим оригинальным содержанием. - Тааак… Что тут у нас… «Женщина восстала из гроба на 6-ой день после смерти»… хм… Какая молодец… Не понравилось видать там. О! Вот пожалуйста: «в Германии прошли гонки на мусорных баках». М-да… Ого, «в Исландии открылся музей пенисов». Да, переплюнули Германию… А «в России арт - экспозицию устроили в общественном туалете». Ну вот, и мы от мирового развития не отстаём. Чего тут ещё пишут… «У женщины вместо волос начали расти ногти»… Фууу… Надо бросать ходить в «МакДональдс», а то мало ли… «Суд запретил собакам лаять больше 4-ёх минут»… Дожили… - Филипп сам себе рассмеялся. - Блин… Представляю…Собака такая лает, лает, потом типа на часы посмотрела и «о нет, я гавкаю больше 4-ёх минут, меня посадят, чёрт» и смешно размахивая лапами убегает прятаться…капец! – Киркоров закрыл журнал и с сожалением констатировал, что кофе допит. Не запариваясь с мытьём чашки, он оставил её на столе, а сам поплёлся в спальню. После выпитого кофе снова начало подташнивать. Филипп, опасаясь резких движений, аккуратно присел на кровать. - Фууу… Ну и херово… - Киркоров скривился. «Может действительно сотрясение и уже пора к врачу бежать… - он потёр лоб, - Ану-ка… - Филипп взял со столика ноут. – Надо бы загуглить симптомы… Так…» - он сосредоточенно принялся тыкать пальцами в кнопки, в глазах слегка двоилось, поэтому набор простого запроса «сотрясение симптомы» занял около 5 минут. Пока «Гугл» грузил результаты поиска, Филипп достал из шкафа полотенце и повязал его на лбу вокруг головы. Так в его детстве всегда делала его бабушка при мигренях. Он знал, что это никогда не помогает, а может и делает хуже, но дань семейным традициям взяла своё. Поисковик услужливо выдал свыше 678 тысяч страниц. На первой странице серьёзный доктор в квадратных очках предлагал вылечить любую болезнь за штуку долларов со стопроцентной гарантией хорошего результата, на второй странице ему настоятельно рекомендовали увеличить сиськи без медикаментов и хирургического вмешательства по методике древних жителей поселения протуберанцев. И только на третьей странице, очевидно форуме студентов медиков, было подробное описание симптомов и последствий сотрясения. Пробежавшись по всем пунктам, Филипп отметил у себя наличие как минимум половины возможных симптом. Фокусировать зрение было мучительно тошно и с каждой секундой становилось всё хуже. Но оставался открытым главный вопрос: что делать? Киркоров скорректировал запрос – «сотрясение диагностика Москва». Правда, написать верно вышло раза с седьмого, пальцы продолжали не слушаться его. Первыми в списке гуглы – естественно! - оказались самые дорогие раскрученные клиники. - Чего уж там... Не в районную же поликлинику идти, — подумал Филипп и открыл первый сайт. Оформление сайта ставило под сомнение, что это реально сайт медицинской клиники. Такое количество пёстрых цветов и фонов в цветной горошек создавало ощущение, что это реклама московского цирка на льду. С картинок фото галереи счастливо улыбались люди в инвалидных колясках, мужик, одетый в полосатую пижаму а-ля матрас, приветливо махал рукой в камеру, второй придерживая капельницу. Древнюю бабулю с ходунками по-джентельменски вёл под локоть лукаво улыбающийся доктор в зелёной форме, в четыре раза выше и шире бабушки. Доктор был явно доволен, что ему посчастливилось не только работать мясником в хирургии, но и попасть на сайт клиники, а в глазах бабули читалось «дайте мне уже умереть, ироды проклятые, я не хочу лечиться...». Зайдя в раздел диагностики, Филипп с огорчением узнал, что кроме загадочной магнитно-резонансной томографии ему нужно посетить с десяток врачей с не читаемым названием, сдать примерно с половины крови и других жидкостей организма на анализы и отдать половину всех денег. Посещение психотерапевта и невропатолога входило в обязательную программу. Если рассматривать цветные кляксы и фантазировать, что на них изображено - это даже прикольно, то терпеть удары молотком по суставам Киркорову совсем не хотелось. Но были минусы и поощутимей. Во-первых, оказаться запертым на 40 минут в белом гробу томографа значило бы исполнение его ночных кошмаров, а во-вторых, клиника хоть и гарантировала полную секретность и анонимность, но отсутствие глаз и ушей у персонала никто не обещал. Раздражённый сотрясением мозг за эти минуты уже успел составить видео ряд, в котором ксерокопии его анализов и медицинской карты попадают в прессу, на телевидение, лепший кент Малахов уже собирает черноротую братию обсосать тему очередного психоза Киркорова и плевать, что у него банальное сотрясение. Если проблемы с головой — значит психоз, у Киркорова по-другому быть не может. Бабы будут бояться подходить к нему, в страхе быть зверски избитыми, друзья перестанут звонить, а на фуршетах не нальют ничего крепче минералки. И перепуганная общественность потребует запереть его в жёлтый дом с белыми мягкими стенами, желательно в стране подальше от нашей. И тогда уже Филипп будет махать рукой в камеру, придерживая другой капельницу и, тогда уже его будут вести за локоток шкафы - хирурги. - Какой-то замкнутый круг выходит. — подумал Филипп и закрыл крышку ноута. Тема посещения больницы была закрыта. Но тема нестерпимой головной боли очень даже развивалась. Нужно было срочно прекратить мучения. И Киркоров пошёл на невозможное - он встал и, лелея надежду, пошёл искать таблетки, где ещё не искал. Очевидно, у бабушки с ходунками с фотографии передвигаться выходило грациозней. Филиппа продолжало заносить, он цеплялся, пытаясь удержаться, за мебель и, в конце концов, врезался бедром в коридорный комод. С комода упало пару уродских статуэток, и одна из них разбилась. Это был подарок Аллы и Максима после их поездки в Перу - бог любви и плодородия древних перуанцев. Но на деле это был страшный носатый дядька с копьём в руке и гигантским висячим членом. Люсю жутко смущало протирать его от пыли, да и Киркоров был не в восторге от этого перуанского аборигена, который первым встречал его с гастролей. О том, что бы переставить его в жилую комнату и речи не было - не с наградами же ему соседствовать. Казалось, что в мире не было такого интерьера, где бы он вписался. И вот счастье — мерзкий мужик разбился. Статуэтка напомнила о своих дарителях. И Филипп обрадовался внезапно пришедшему прозрению. К кому же, как не к соседям-Пугачёвым идти за анальгином?.. У них наверняка был богатый ассортимент лекарственных препаратов. Если бы Фил без умолку разговаривал, как Максим и курил, как Алла - блок за три дня - он бы без аспирина и в душ не ходил. Прикинув, что путь до гардеробной за пальто он может просто не пережить, Фил стал оглядываться вокруг в поисках чего-нибудь накинуть поверх халата. Возле двери стояла не распакованная со вчера посылка, на которой значилась пометка «TOP – SHOP Телемагазин». - Ах, Люся, Люся... Сколько мы уже твоих чудо-тёрок выкинули... Что на этот раз? На коробке была изображена дружная семья с сияющими физиономиями и растянутыми во всё лицо улыбками, рядом с ними почему-то были изображены бодрые овечки. Надпись гласила «Наш чудо плед подарит уют и тепло вашей семье». И рядом приписка: «из натуральной шерсти овец». Кроме этого пледа вариантов не было, поэтому Киркоров, недолго думая, распаковал посылку и накинул белый мягкий плед на себя. Закинув край пледа на одно плечо на манер римских императоров, Филипп повернулся к зеркалу. Не то чтобы сейчас его волновал собственный вид, а скорее по привычке, Киркоров рассматривал своё отражение. Окинув себя взглядом, он оторопел – видок был ещё тот. Он создавал впечатление очень больного человека, при чём душевно: залегшие под глазами тени добавляли ещё больше невменяемости остекленевшему взгляду, «лечебная повязка» придавала объём и создавала эффект вороньего гнезда на голове, края завязанного полотенца кокетливо свисали вдоль уха, ну а импровизированная тога из овечьего пледа была вовсе вне конкуренции. Где-то так выглядел бы Цезарь в школьном спектакле бедного интерната, вьетнамки и простыня — беспроигрышный набор. Осталось найти только обувь. В его ситуации не выбирают, поэтому он влез в первые попавшиеся гостевые домашние тапки на два размера меньше, и направился к выходу из квартиры. До лифта на своём этаже и от лифта на этаже Пугачёвой Филипп шёл медленно, но уверенно — один шаг вперёд, два шага назад, что заметно продляло путь. Перед попыткой позвонить в вожделенную дверь ему стало гораздо хуже, он опёрся об косяк с мыслью, что перед обмороком нужно дождаться пока ему откроют и хотя бы заползти в квартиру. Помирать на коврике у двери Пугачёвой-Галкина не хотелось. Почти теряя сознание, от приступа тошноты и пульсирующей боли в голове, он возвёл глаза к потолку в немой просьбе или добить его, или сделать так, что бы попустило. Филипп не мог сделать и шагу, он застыл в ожидании хоть какого-нибудь чуда, боясь даже пошевелиться. Дотянуться до дверного звонка ему не представлялось возможным.