Игра на чувствах

      Маринетт дрожала всем телом, живо откликаясь на каждое прикосновение Кота. Казалось, мир сузился до одной точки, в которой Нуар стал центром Вселенной. Она не могла понять, как жила до сих пор без его горячих ладоней на своей коже; без пьянящих голову поцелуев; без хриплого голоса, пробирающего до самой глубины души. Безумный оргазм накрывал с головой, и девушка лишь сильнее стонала и выгибалась навстречу его ласкающим пальцам, откровенно предлагая себя, желая его каждой клеточкой своего тела.       Леди забылась в объятиях Нуара настолько, что не сразу поняла, когда пальцы сменило нечто другое — внушительное и каменно-твердое, резко ворвавшееся внутрь. Острая боль стряхнула наваждение, возвращая в реальность. Предательские слезы навернулись на глаза, и девушка шмыгнула носом, впиваясь ногтями в сильные плечи парня, разделяя с ним собственную боль и безмолвно спрашивая: «Почему?»       Он понял её с одного взгляда. Маринетт медленно возбуждалась от его умелых поглаживаний и поцелуев, постепенно расслаблялась, позволяя делать с ней всё, что ему вздумается. Нуар плавно вышел из её лона и толкнулся снова, растягивая тугую плоть, плотно сжимающую его член. Она была восхитительно узкой, горячей, потрясающей. Он чувствовал себя первооткрывателем, ступившим на никем не тронутую до него землю. Для Адриана это было в новинку — он старался доставить ей удовольствие, заглушая собственные животные инстинкты. Внутренние мышцы его Леди сокращались, срывая с его губ тихие проклятия. Длинные стройные ноги партнерши обвились вокруг его бедер, и он ещё глубже проник в её нежное пульсирующее лоно, губами ловя её очередной страстный стон.       Она подавалась ему навстречу — неумело, сбивая темп, царапала спину, оставляя красные полосы, впивалась зубами в ключицу, оставляла на его коже темно-фиолетовые засосы. Дикая кошечка, которая сводила с ума прежде сильного и стойкого парня. Сдерживаться становилось всё труднее — девушка воздействовала на него как наркотик — безумие застилало расфокусированный взгляд зелёных глаз. С тихим рыком Нуар вышел из её влажного лона и резким движением потянул на себя, разворачивая на сто восемьдесят градусов её безвольное тело. Леди послушно встала на колени, упираясь согнутыми руками в разворошенную постель, а лицом — в смятую подушку, всё ещё хранящую запах его одеколона.       Маринетт прогнулась в пояснице, когда сильные пальцы сжали её ягодицы, а налитый член вновь толкнулся внутрь, входя до упора. Громкий стон заглушила подушка, а дрожащие пальцы Леди вцепились в простыни, сминая тонкую ткань. Парень в буквальном смысле натягивал девушку на себя: пошлые шлепки кожи о кожу невероятно возбуждали, срывали последние тормоза. Вид её исполосованной спины пробуждал в Нуаре тёмные желания. Его широкая ладонь разрезала воздух и опустилась на белоснежную ягодицу Леди, оставив на ней горящий след. Полустон-полувскрик сорвался с её губ и потонул в глухом рычании Кота. Наклонившись, Агрест провёл шершавым языком по алеющей полосе, оставленной плетью, и тут же прикусил саднящую кожу.       Это было чистейшим безумием. Маринетт больше не контролировала себя, свою сущность, раз за разом подаваясь бёдрами навстречу резким движениям своего мучителя-любовника. Боль от первого соития всё ещё звучала отголосками в её теле, гранича с извращенным удовольствием. Больше не хотелось искать каких-то нелепых оправданий происходящему — ей нравилось чувствовать власть Нуара над своим телом, она буквально захлёбывалась в ощущениях наполненности и нарастающей страсти, кипящей в венах. Девушка превратилась в один сплошной комок нервов и, громко вскрикнув, словно распалась на миллионы частиц. Последнее, что она запомнила перед тем, как погрузиться в ошеломляющую тьму — низкий рык Кота, который навалился на неё сверху, прижимая к широкому ложу её содрогающееся от головокружительного оргазма тело.

***

      Утро встретило девушку ярким солнцем. Косые солнечные лучи проникали сквозь широкое панорамное окно, и их свет резал глаза. Зевнув, она сонно потянулась и скривилась, почувствовав, как в теле ломит каждая косточка и саднит кожа. Воспоминания вчерашней ночи тут же встали перед глазами, и Маринетт покраснела, с головой спрятавшись под одеяло. Но рядом с ней никого не было. Сев на постели и натянув на обнаженную грудь край одеяла, Леди огляделась вокруг. Обстановка в комнате была спартанской: шкаф-купе с зеркальными разъезжающимися дверями — во всю стену, пара кресел в углу и невысокий столик между ними, на котором стояли несколько початых бутылок с крепкими напитками, да широкая кровать, занимающая чуть ли не половину помещения.       Первая попытка встать с кровати не увенчалась успехом — болели даже те мышцы, о существовании которых Маринетт никогда не подозревала. Взяв себя в руки и тихонько ойкая, она всё-таки очень медленно и осторожно спустила ноги на пол и, стараясь не делать резких движений, выпрямилась. Пара мелких шагов до зеркала — и Дюпэн-Чэн оценила свой внешний вид по-достоинству, чертыхнувшись на всю комнату: багровые засосы и кровоподтеки покрывали шею, ключицы и верхнюю часть груди; на запястьях виднелись красные полосы от железных браслетов; следы ударов плети на спине и животе; а на внутренней стороне бедер — засохшее семя, смешанное с её кровью.       К слову сказать, маска ЛедиБаг всё ещё была на ней и девушка не спешила отменять трансформацию, хотя очень переживала за Тикки. Но, кто знал, что ждало её за дверью этой комнаты?       «Для начала нужно привести себя в порядок», — решила Маринетт и дёрнула дверь шкафа. Та тихо отъехала в сторону, открывая скрытые в недрах деловые костюмы и повседневную одежду. Схватив первую попавшуюся мужскую рубашку, девушка отправилась в сторону одной из двух дверей, решив, что именно за ней находится санузел. И не ошиблась. Стоя под сильными струями горячей воды, Маринетт пыталась проанализировать ситуацию, в которую попала, но ничего не выходило. Мозг катастрофически не хотел работать, а перед глазами одна за другой проносились картинки прошлой ночи, вгоняющие девушку в краску.       Синяя рубашка достигала всего лишь середины бедра, но это была хоть какая-то, но защита. Вытерев мокрые волосы, Маринетт оставила их распущенными, даже не предприняв попытку найти расческу. Время тянулось мучительно медленно, заставляя девушку нервничать с каждой минутой все больше. Она вернулась в спальню. Интересно, куда пропал Нуар? И вообще, где она все-таки находится?       Ручка повернулась неслышно, дверь открылась, и «гостья» выскользнула в коридор. Осмотревшись по сторонам, героиня Парижа чуть ли не на цыпочках двинулась в сторону винтовой лестницы, уходящей на первый этаж. Ее ладонь коснулась хромированных перил и скользнула ниже — девушка спускалась медленно, прислушиваясь и стараясь уловить хоть малейший признак присутствия людей.       — Здесь есть кто-нибудь? — позвала Леди, прогоняя звенящую тишину. — Эй? Вы меня слышите? — никто так и не ответил.       Открывая поочередно каждую попадающуюся на пути дверь, Дюпэн-Чэн продвигалась в конец длинного коридора. Дверь была приоткрыта, и девушка, постучавшись, но не дождавшись приглашения, вошла внутрь. Комната, судя по всему, служила хозяину кабинетом — широкий письменный стол, заваленный бумагами, стоял возле стены, тихо гудел включенный компьютер, кожаное коричневое кресло на колёсиках возвышалось из-за большого монитора. А над ним…       Маринетт обомлела — со стены на неё смотрела она же, в образе ЛедиБаг. Здесь висели фотографии разных лет — начиная с первых дней появления в Париже героини до совсем свежих, сделанных недавно. Снимки были как чёрно-белыми, так и цветными, заключенными в золочённые рамочки. За один из них её взгляд тут же зацепился — его делал Кот Нуар пару месяцев назад, а она ему позировала, хотя сначала отказывалась. Он ещё тогда упрекал её, мол: «Что я, зря фотоаппарат нёс через весь город?» На этой фотографии Леди стояла вполоборота, по-детски склонив голову набок и ласково улыбаясь в объектив.       Теперь Маринетт не сомневалась, что дом принадлежит именно Коту. Девушка внимательно рассматривала фотогалерею, раз за разом вспоминая моменты, в которые был сделан каждый из снимков, когда её серьги издали пронзительный писк, заставив подпрыгнуть на месте от неожиданности, — время трансформации заканчивалось.       — Что ты здесь делаешь? — бархатистый голос её мучителя раздался позади.